Держи мою руку

Хорошо, что сейчас век инновационных технологий и можно легко переписываться в социальных сетях в любое время. Ребята, пока лежали в больнице, обменялись своими аккаунтами, чтобы поддерживать друг с другом связь. Арсений, лёжа на кровати, включил телефон и написал Антону:

— Привет)

— Привет. Мне отец запретил с тобой общаться.

— Почему?

— Не знаю. Не объяснил причину.

— И? А ты?

— А я хочу. Я хочу жить всем вместе. Я никогда не знал, что такое любовь мамы. К папе часто приходила одна и та же женщина, но до меня им не было никакого дела.

— Мама тоже сказала, что вместе мы не будем. Тоже не объяснила ничего. Тох. А эта женщина с вами ещё?

— Нет. Я был в первом классе, она приходила, но недолго. Год или полтора.

— Понятно. Мы будем с тобой общаться несмотря ни на что. И я считаю, что нам надо поговорить с родителями. Я раньше мечтал, чтобы папа со мной на рыбалку или на охоту ходил.

— Наш папа хороший. Я люблю его, но сейчас не знаю. Почему мне нельзя хотя бы просто общаться с вами?!

— Я тоже не знаю. Ты сколько с ногой будешь валяться?

— Две недели, как раз до августа.

— Понял.

— Арс! Папа завтра на работу, приходи ко мне?

— Да? Мама там что-то про отпуск заикалась, но не думаю, что сразу с завтра дадут. Ок, приду. Кинешь адрес?

— Да. В час сможешь?

— Да я весь день свободен. Смогу, конечно. Тебе что-то принести? Купить?

— Да)))

— Чего?))

— Колы) ну и шоколадку) если можно.

— Ну-ну) а апельсинов?

— Нет, а то как в больнице.

— Окей) до завтра, спи!

— Спокойно ночи, брат.

— Спокойной, братик)

Арсений с улыбкой выключил телефон и отвернулся к стенке. Своя мягкая постель, подушка быстро сморили мальчика. Он проспал до одиннадцати и то, с трудом разлепил глаза. Прошёл в ванную и залез в душ. Мысль о том, что сегодня встретится с братом, заставила его улыбнуться. Закончив все водные процедуры, парень достал из стиральной машинки бельё, которое мама вчера постирала из его чемодана, и развесил сушиться. Потом прошёл на кухню и увидел на столе записку. «Доброе утро, сынок! Я напекла блинчиков. Сметана и сгущёнка в холодильнике. Сходи сегодня, пожалуйста в магазин и купи порошок, муку 2кг и сахарный песок. Деньги перевела, люблю». Арсений улыбнулся и отложил записку в сторону. На столе, под крышкой, лежала стопка блинчиков. Они уже немного остыли и оставили на крышке конденсат. Парень позавтракал и стал собираться. Ехать ему нужно было на другой конец города. Видимо, родители никак не хотели пересекаться. Он вышел из своей старенькой пятиэтажки и направился сквозь двор к метро. На детской площадке гуляли мамочки с колясками и детьми, которые только научились ходить. Зелени было много, его район просто утопал в деревьях, цветах и кустах. Он зашёл в знакомый маленький магазинчик, где всегда покупал в школу что-то сладкое и поздоровался с уже знакомым ему армянином. — Вай, Арсений! Привет, дорогой, — ответил ему мужчина, — что хочешь? — Мне, пожалуйста одну колу маленькую и шоколадку молочную. — Ай-ай-ай и когда ты подсел на эту гадость? — доставая с полки бутылку с красной этикеткой, ворчал продавец. — Да это, — улыбнулся парень, но фразу не закончил. Убрав всё в рюкзак и попрощавшись, спустился в метро. Две пересадки и до конечной. За это время можно было прочитать книгу, или сыграть одну партию в настольную игру, а может и в приставку, которой у него не было. Парень иногда ходил в гости к однокласснику, по совместительству и лучшему другу — Витьке. У него была приставка и порой, они рубились до самой ночи. Мама не одобряла такого рода посиделки и уже в десять звала сына домой. Она не против игр, но сердце матери-одиночки тревожилось за ребёнка, пусть ему и семнадцать. Арсений вышел из метро и сразу вскинул голову наверх. Новый жилой комплекс с небоскрёбами, три дерева и две травинки. На первом этаже большой сетевой продуктовый, стрижка для взрослых и детей, частный детский сад, цветы, ювелирный, товары для собак и ремонта. Чтобы жить только в пределах своего двора и никуда не входить. Автономно. Он прошёл во двор и увидел «замечательную» картину: всё было уставлено машинами, в два, а то и в три ряда. Въезд в подземный паркинг перекрывал шлагбаум. Значит жители не хотели платить за парковку и ставили машины на поверхности, играя в вечный тетрис. Парень подошёл к подъезду, сверил адрес, дом, строение, корпус… (ещё бы дом на части разделили), и набрал домофон. Дверь открылась с противным пищащим звуком и он поднялся на восемнадцатый этаж. Да, после третьего это просто небоскрёб. Можно и в горы не ходить. Подошёл к двери и там, выглядывая в щель, его ждал брат. Арсений прошёл в квартиру. Светлая, новая, просторная и красивая. Стильный ремонт, достаточно дорогая мебель. Всё чисто и убрано. В прихожей только куртки отца и Антона. Это не то, что у него. Крохотный коридорчик, куча одежды на одной вешалке, потому что некуда вешать. Холодильник в коридоре, паркет ёлочкой со времён постройки дома и мало света. — Фига у тебя хоромы, — проходя в ванную, восхитился старший. — А у вас? — Мы в пятиэтажке, на другом конце города. Две комнаты, но места как на одного. — Отец, значит уехал сюда, — грустно сказал Антон, опираясь на две палки. Он передвигался по квартире с помощью костылей. Арсений вымыл руки и посмотрел на брата. — Думаю, что у них что-то серьёзное, раз так далеко разъехались и тебе запрещают со мной общаться. — Да? — Да, ложись. Антон лёг на кровать, а Арсений сел рядом. Он осмотрел комнату подростка и немного позавидовал. Было всё: классный комп, приставка, большой телек. На стене висело кольцо для баскетбола, очень много места. Но как у любого уважающего себя подростка, был некий хаос. Ну как хаос, родители называют это бардаком. На самом же деле это порядок. Всё лежит на своих местах. Ну вот например шатны Антона аккуратно комочком лежали на полу возле шкафа. Там же невывернутые носки и футболка. На столе огромное количество бумаг, тетрадей, что были вынуты из рюкзака ещё в мае. А зачем их убирать, если можно выбросить? А как говорит мама «выбросить всегда успеешь». Антон эту фразу слышал от папы, а поэтому и не торопился. Кружка на столе тоже важный атрибут. А лучше, если их много. Без этого никакие совещания не проходят. Как делать уроки без кружек? Но эта стояла чистая и пустая. Ну и так, по мелочи, здесь, там. Арсений достал из рюкзака обещанные подарки и вручил их брату. — Спасибо, — улыбнулся тот. Старший увидел тепло в глазах Антона. Такое родное и искреннее. — Отец поздно вернётся? — Как обычно, в семь, а что? — Хотел с ним поговорить. — Нет, Арс. Не надо ему знать, что ты был здесь, — он изменился в лице. Брови нахмурились, а в глазах возник некий страх. — Но мы должны решить эту проблему. Я не понимаю, почему нам с тобой нельзя общаться? Что в этом такого? Хотел ещё выяснить на счёт мамы. — А что на счёт неё? — Меня волнует вопрос финансовой помощи. — Алименты? — Ну типо того. Я не про себя, если что. Просто мать постоянно на работе и я вижу, как она устаёт. Я хотел пойти подзаработать, но она мне запретила. Сказала, что я пока должен наслаждаться детством. Каникулы имеют свойство заканчиваться, а отпуск всего 28 дней в году. Ну и, что денег у нас хватает, — он погрустнел. Тема личная и говорить о бедности, как-то не очень. Но это родной брат, поэтому, решился, — не, я не жалуюсь, просто раз отец жив… и вообще, я хотел помочь ей с деньгами. — Ну, она права. Выйдя на работу у нас не будет лета. — Да, но папа мог бы хотя бы чуть-чуть… а они, вообще, в разводе? — внезапно спросил старший. — Я не знаю. Но если она сменила фамилию… — Ну она и так может сменить, для этого не обязательно разводиться. — А ты спроси у неё. — Нет, она не будет говорить. — Знаешь что? — сел на кровати Антон, — есть два варианта. — Каких? — оживился старший. — Первый — папу напоить. Он когда бухой, то добрый. Вон, купил мне приставку по пьяне. — Воспользовался? — улыбнулся Арсений. — Ну, можно и так сказать. А второй — что бы с нами обоими что-то случилось. Они же в лагере хоть что-то рассказали нам. — Но не факт, что в этот раз они расколятся. — Не факт… тогда отец. — И как ты это хочешь сделать? — Напою. Ром с колой на него хорошо действует. Потом сяду и спрошу. — Нет, Антон. Это нам ничего не даст. Ну скажет он тебе, что в разводе с мамой и что дальше? — Дальше буду спрашивать. Почему и зачем?! — Не любит он её, нашёл другую. И? Антон задумался. — А если… если это всё из-за меня? Арсений вдруг изменился в лице. А ведь правда. До рождения Антона папа жил с ними, но как только родился мелкий, сразу забрал его и ушёл. Зачем? — Тох, — он говорил аккуратно, — мама мне вчера фотку показала. Она тебя на руках держит из роддома, а меня отец. — Значит из-за меня, — погрустнел парень. — Ты чего? — старший обнял его, — стой! Не факт! Может ты спровоцировал просто, а не был причиной?! — Что спровоцировал, Арс? Что может спровоцировать ребёнок, которому две недели? — Не знаю, — признался старший, — нам надо всем вместе собраться. Родители должны поговорить между собой. — Думаешь, спустя столько лет они будут это делать? В лагере отец ушёл первым. — А маме было тяжело, — насторожился Арсений. Оба замерли. Оба поняли. — Дело в папе? — Угу, думаю, что да. — Сегодня я напою его и спрошу обо всём. Поверь, — он стиснул зубы в злости и от обиды. Какое-то время оба сидели молча, переваривая диалог, потом Антон всё же сказал, — давай в приставку рубанёмся? — Давай, — улыбнулся старший и встал. Он включил технику, взял джойстики и оба сели на кровати. — Тох? — спросил старший. — А? — Ты боишься замкнутых пространств? — как бы с уверенностью спросил он. Антон поставил игру на паузу и посмотрел на брата. — Да, — насторожился тот, — а откуда ты знаешь? — Секрет фирмы, — улыбнулся тот, вспоминая с теплотой свой сон. Два часа пролетели незаметно. Вдруг у Арсения зазвонил телефон. — Да, мам? — он посмотрел на Антона, — гуляю, с пацаном из лагеря, Серёжей. Я видел, куплю. А, в смысле, — лицо побледнело. Антон увидел, как брату становилось плохо. Того вело в сторону. Парень придержал старшего за спину, — я понял, — тихо сказал Арсений и положил трубку. — Арс? — он заглянул в бездонные глаза. — Тох, мама в больницу попала. Её машина сбила. Пришла в сознание и позвонила мне, сказала, что будет операция. Подробности не стала говорить. Но она попрощалась со мной, — на глазах появились слёзы, — сказала где завещание лежит, что очень любит меня и… и тебя тоже. Антон обнял брата и сказал: — Я звоню отцу. Он не бросит тебя. — Нет, не надо. Я сам… проживу, — он положил джойстик, взял рюкзак и медленно пошёл в коридор. — Стой! С ней всё будет хорошо! Останься! Тебе нельзя в таком состоянии идти! Слышишь? — но тот не слышал. Он, не попрощавшись, вышел из квартиры. Антон прискакал на лестничную площадку и схватил того за руку, пока старший ждал лифта. — Тох, иди домой, — Арсений помог младшему допрыгать до квартиры, — иди, — и закрыл за ним дверь. — Аааааарс, — закричал парень. Он, не сомневаясь ни секунды набрал номер отца: — Папа, пап, — судорожно кричал Антон. — Что случилось? — испугался мужчина. — Пап, Арсений приходил ко мне сейчас. Ему позвонила мама и сказала, что её сбила машина, будет операция и сказала где лежит завещание. Он ушёл на улицу никакой. Ему плохо, он бледный. Пааап. В трубке воцарилось молчание. Антон ждал ответа. Мужчина прочистил горло и сказал: — Номер мне его скинь. — Хорошо. Разговор прекратился и парень быстро перекинул контакт отцу. Арсений медленно шёл по улице, не зная куда и зачем. Он не хотел лишаться самого дорого. Единственного человека, который его вырастил и воспитал. Который искренне любил и заботился. У него зазвонил телефон, неизвестный номер. Он снял трубку и вяло, безэмоционально ответил: — Да. — Сын, — Арсений замер на месте, — подожди пожалуйста. Ты сейчас где? — парень не мог сказать и слова. Мужчина назвал его сыном. Сыном, не просто «Арсений», «пацан», «парень», а так гордо, «сын». Впервые в жизни, — ты меня слышишь? — прервал молчание отец. — Да, — коротко и робко ответил тот. — Хорошо, — голос был спокойным и размеренным, — ты где сейчас? — Я, — он огляделся. Все дома были одинаковыми, — где-то около вашего дома. — Иди обратно к Антону. — Нет. У меня мама… — Я знаю. Я сейчас поеду к ней. — Но вы… я… — Арсений, иди домой, посиди с братом. Я съезжу к маме и потом тебе скажу, как она, — эти слова не укладывались в голове подростка. Семья? Он не знает, что такое полноценная семья, когда есть помощь с двух сторон. — Я к ней, можно? — Хорошо. Иди домой, к брату. Я сейчас приеду и заберу тебя. Трубку повесили. Арсений с минуту стоял и не понимал, что сейчас произошло. Он развернулся и направился к подъезду, от которого не успел далеко уйти. Парень снова нажал код и дверь открылась. Поднялся на этаж и из открывающиеся дверей лифта увидел перепуганного малого с одним костылём. — Арс… — Пойдём, — он взял его под локоть и помог дойти до квартиры. Оба сели на кухне. Антон поставил чайник и сел рядом с братом. — Папа звонил? — спросил он. — Ты дал ему мой номер? — ответил вопросом на вопрос, старший. — Да. Я испугался за тебя. — Он сейчас приедет. — В смысле? — За мной. К маме. Антон налил чай в кружку, но тут повернулся в двери ключ. Мальчики сидели на кухне. Младший не вставал из-за больной ноги, а Арсению было не удобно встречаться с папой. Мужчина прошёл на кухню и посмотрел на обоих. — Собирайся, поехали, — сказал он и ушёл в свою комнату. — Пааап, — закричал Антон. Мужчина не ответил, он взял какие-то бумаги и вернулся. — Что? — Я с вами. — Куда? — он указал взглядом на ногу. — К маме, — это прозвучало так важно, нежно и тихо. Мужчина вздохнул и подошёл к младшему. Взял его на руки, слегка перекинув через плечо и сказал: — Идём, времени мало. Все вместе вышли из дома и сели в машину. Ехать нужно было на другой конец города, в район Арсения. Парни сидели сзади и молчали. Через час, собрав несколько пробок, они припарковались возле городской больницы. Дима взял младшего сына и все скоро вошли в отделение. Он усадил Антона на скамейку и подошёл к регистратуре. Арсений не знал: ему остаться с братом или пойти с мужчиной. Парень медленно подошёл сзади к папе и остановился на некотором расстоянии. — Здравствуйте, — поздоровался Дима с девушкой за стойкой, — я звонил вам по поводу супруги, она сейчас где? «Супруги» — пронеслось в голове у Арсения. Они не в разводе. — А как фамилия, напомните? — Попова, Анна Николаевна. — Попоооова, — продублировала девушка, вбивая в компьютер, — в операционной. Её увезли двадцать минут назад. Операция ещё идёт, ожидайте. — Хорошо, спасибо. А у вас нашатырной салфеточки не будет? — Да, конечно! — девушка на посту в приёмном отделении и случалось всякое, — вот, — она протянула запаянную индивидуальную упаковку. Мужчина взял её, обернулся и увидел Арсения за спиной. Он понял, что парень услышал всё, но не стал на этом заострять внимание. Лишь распаковал салфетку и дал ему. — Держи. — Зачем? Дима положил руку на его плечо, а салфеткой поводил возле носа парня. Тот замотал головой от едкого запаха. — Пошли, тебе легче? — отец за спину проводил его к младшему сыну. — Да. — Садись. Все втроём сидели молча. Никто не решался заговорить. И вот, мужчина всё же взял себя в руки. — Мальчики, я знаю, что у вас много вопросов. У меня много ответов. Но сейчас мы все должны успокоиться. Мама обязательно поправится, Арсений, слышишь? — он по больше части говорил это ему, ведь Антон не знал женщину и для него это был чужой человек. — Да, — тихо сказал он. — Я звонил и узнавал, что произошло. Травма внутренних органов. Ей всё зашьют и всё. Ничего страшного. Она просто сама переволновалась, в первую очередь за тебя, Арсюх. — Когда она поправится? — Мы дождёмся конца операции, убедимся, что всё хорошо и приедем завтра. — Я приду, мне тут недалеко, — вздохнул Арсений. — У нас переночуешь сегодня, — он посмотрел на убитого парня и обоих обнял. Старший выполз из объятий и продолжил смотреть в пол. А потом тихо сказал: — Ты оставил нас, — прозвучало с обидой и дрожью в голосе. Арсений сам не ожидал от себя такого. Не хотел никого винить, но нутро говорило за него. — Я… давай мы об этом поговорим дома? Они просидели молча ещё пол часа. Женщина за стойкой позвала к ним хирурга, что оперировал. Дима встал и поприветствовал врача рукопожатием. — Здравствуйте! С вашей женой всё хорошо. Она в реанимации, отходит от наркоза. Завтра после двух можно приехать навестить. — Всем? — спросил Дима. Врач заглянул за спину и посмотрел на мальчиков, потом улыбнулся и сказал. — Всем.

***

Дома, Арсений сидел на кухне вместе с Антоном. Отец накормил их ужином и сел к ним. — Сын, — он обратился к старшему, — я поступил ужасно, но мы не могли жить вместе. У нас сложные отношения. — Почему ты забрал Антона? — Потому что хотел воспитывать ребёнка. — Ммм, а я чем хуже? — не стесняясь в выражениях, уже хамил, парень. — Ничем. Прости. — А сейчас то что? Мне семнадцать. Да даже разводиться не стал, чтобы алименты не выплачивать, — уже явно винил отца. — Я помогал финансово и передавал подарки на День Рождения. — А, наверное те, что «от дяди Димы, родственника из другого города, которого я никогда не видел», — процитировал он мать. — Именно. — И? Почему ты ушёл? Мужчина промолчал. Он посмотрел на старшего, затем на младшего и закрыл глаза. Этот разговор для него очень тяжёлый, но нужно было объясниться. Дима тяжело вздохнул, а потом ответил: — Мне поставили условие: либо я отказываюсь от семьи, либо меня сажают на пожизненно и вас всех отправляют… ну, что-то из разряда ссылки, но это подобно выживанию. Если я нарушу уговор, то меня расстреляют, — пацаны открыли рты от удивления, — мы обсудили с вашей мамой всё и сделали липовое свидетельство о расторжении брака. Она сменила фамилию, чтобы не было недоразумений. Я сразу сделал доверенность на тебя, что до 18 лет разрешаю выезд заграницу, в лагеря и вообще всё. Я попросил тех людей лишь об одном. Взять сына, — голос дрожал и было видно, как ему тяжело это говорить, — мне выбора не дали, сказали, взять мелкого. Как только он родился, я уехал с ним. Нам нельзя было пересекаться, общаться, видеться. За мной следили и следят до сих пор. Соответсвенно ты, Антон, — он посмотрел на младшего, — тоже не мог общаться с братом и мамой. — А что сейчас с тобой будет? Тебя посадят? Убьют? — заволновался мелкий. — Я решу этот вопрос. Не знаю пока как, но решу. — А… — начал Арсений, — а ты бы хотел вернуться? — робкий вопрос от старшего натянул и без того тугую струну трепета в отце. У мужчины дёрнулся кадык, задрожали руки и он тихо ответил, потому что голоса не было на эти слова. — Очень. Я каждую ночь думал о вас, но мне нельзя быть с вами. Я не видел, как ты рос, как взрослел. Не знал, про вашу жизнь абсолютно ничего. Нельзя. Единственное, что грело мне душу, это то, что вы живы. Мой друг тайно отвозил тебе подарки и деньги маме. Но и его могли спалить. Всё происходило по ночам, в центре города, как контрабандисты, ей Богу, — он положил голову на стол. Мальчики переглянулись и им стало очень жалко отца. Арсений чувствовал себя виноватым, обвинил просто так. Дал волю эмоциям, не разобравшись ни в чём. Он прикоснулся к его спине и несколько раз вдохнул воздух в попытке сказать это слово… впервые: — Пап… — далось трудно, но нежно. Он хотел извиниться, но мужчина не сдержался и заплакал в стол. Потом крепко сжал обоих мальчиков и зацеловал их. — Лучше бы меня расстреляли и всего этого не было, вы бы жили вместе. — Нет, — прошептал Арсений, — мы бы никогда тебя не увидели. И Антон остался бы без отца. Так лучше. И тебе тоже. Чайник засвистел, чем нарушил их объятия. — Простите меня, — искренне извинился мужчина, наливая всем в кружки кипятка, — но я постараюсь всё исправить. — Пап? — задал вопрос младший, — а та женщина, что приходила к нам? — А ты её помнишь? — Да. — Эх, — он сел на стул, — это просто женщина. У нас с ней ничего не было. Я платил ей деньги, чтобы показать имитацию любимой. Она сидела в моей комнате и каждый из нас работал за своим компьютером. Я и пальцем её не трогал. Я тебе говорю, у меня никого не было, — он посмотрел в подростковые глаза, полные вопросов, — я обоих вас очень люблю, — сел на пол и уткнулся в ноги к старшему, — прости меня, сын, прости. У Арсения потекли слёзы. Он погладил отца по голове и тихо сказал: — Пап, вставай. Ты тоже меня прости, я наехал на тебя просто так. — Ну ты же не знал, — мужчина встал и провёл рукой по его волосам, затем повернулся к младшему и сказал, — если бы всё было чуть-чуть проще, то я не запрещал бы тебе общаться с братом и мамой. — Я уже понял, — ответил парень. — Мальчишки, давайте спать? Тох, ногу сейчас намажем.

***

Пока Антон был в душе, мужчина сидел со старшем на кухне и беседовал. — Как у тебя жизнь? Что нравится? — Ну, нормально. Ну, спорт люблю, на гитаре бренчу. — Учился? — Не, сам. Ну, вот походы… любил. — Да, это, конечно, всё ужасно. Ох, не представляю, что произошло бы со мной, узнав, если бы вы не смогли спастись. — Ну, ты бы узнал про Антона. — В списках погибших увидел бы. А потом, друг от матери передал бы информацию. Деньги на похороны… всё… — он замотал головой, — вы живы и это главное. — А что случилось там? — Пока не известно, но я буду регулярно запрашивать информацию. — Пап? — А? — Тебя убьют? — резко сменил тему Арсений. Мужчина посмотрел на старшего, сглотнул и почти незаметно кивнул. — Но… — заволновался парень, — что такого ты сделал, что так? — Нет! Нет-нет-нет. Нельзя тебе знать. — А мама знает? — Мама знает. Но только она. Скажу тебе одно, что я честный человек, соблюдаю закон, работую официально, плачу налоги. Всё, как у всех. — Но было же не так? — Какая разница, что было? Главное, что сейчас. Я вам с Антоном оставил хорошее наследство. После того, как я проведу переговоры, я обязательно вернусь попрощаться, — его голос дрожал. Он видел, как парень плакал, как тряслась его нижняя губа и глаза бегали от одного зрачка к другому, — и вот, когда я вернусь, то расскажу всё. Поверьте, просто так я вас не оставлю. Вам будет на что учится и жить. Главное, мать не бросайте. Дверь из ванной открылась и из неё, опираясь на костыль вышел Антон в одних трусах. Мужчина тут же подошёл к нему и помог дойти до кровати. Арсений судорожно вытирал слёзы и втягивал сопли. Он взял салфеточку со стола и высморкался. Понимание того, что сегодня у него есть папа, впервые за семнадцать лет, а через несколько дней его не будет — разрывало душу на части. В этот раз, папы совсем не будет. Дима вернулся на кухню и положил руку на плечо сына. — Ты сейчас успокойся. Нам нужно подумать о маме, нужно помогать Антону. Он нуждается в тебе. Мы с ним раньше часто гуляли в парке и он спрашивал меня, почему мама не родила ему братика или сестричку. Мечтал быть младшим. Знаешь, как мне хотелось ему сказать про тебя? Сдерживался из последних сил. Так что, ты ему нужен. Он иногда капризный малый и вредный, но добрый. — Ну это я уже понял, — улыбнулся Арсений. — У нас раскладушки нет, поспишь с Антоном на одной кровати? У него двушка, места хватит. — Это не сравнится с ночёвками у костра, — усмехнулся парень. — Я горжусь вами, вы молодцы, — он поцеловал его в лоб. После душа, Арсений лёг в кровать и посмотрел на брата. Улыбнулся и сказал: — Ну что? Всегда, говоришь, мечтал быть младшим? — тот растаял в улыбке. Арсений провёл рукой по его волосам и прошептал, — с этого дня твоя мечта сбылась. И моя, наверное, тоже. — Ты хотел брата? — Я не задумывался над этим. Но в лесу, понял, что да, хотел бы. Хотел помогать тебе. Почему то ты вызывал у меня такие чувства. А когда упал, я очень испугался. Очень переживал за тебя. — Это потому, что родные чувствуют друг друга. — Угу. — Арс? — А? — Вы с Лерой? — он улыбнулся. — Пока не знаю, но я бы хотел. Мне она нравится… давай спать. — Спокойной ночи. — Спокойной, братик.

***

Мужчина взял отгул на завтра и пол дня провёл с сыновьями. Он наслаждался общением со старшим. К двум часам, они приехали в больницу. Аню перевели в обычную палату. Дверь к ней открылась и на пороге стал один Арсений. Он улыбнулся и сказал: — Мам, тут… — отошёл в сторону и пропустил за собой папу и Антона, который на костылях доковылял до кровати мамы. Мужчина присел возле её лица и улыбнулся. Он подарил ей букет. Женщина закрыло лицо руками и сильно заплакала. — Ань, — не надо, — прошептал Дима и поставил цветы в вазу. Пакет с продуктами разложил на тумбочке и ещё раз поцеловал жену, — не плачь. — Почему ты здесь? Мальчики? Дима, зачем ты это сделал? Тебя ведь… — Не думай об этом, — он погладил её по голове, — я скучал. Очень сильно, скучал. — Я тоже. Каждый день в постели говорила тебе «доброе утро» и «спокойной ночи», зная, что ты где-то там. — Теперь здесь, — он поцеловал её руку и отошёл в сторону. — Тошечка мой, — слёзно сказала мама, — иди сюда, мой хороший. Парень пододвинулся на кровати и она взяла его за голову, сдавливая щёчки, как у хомячка и целуя в лицо, — маленький мой мальчик. Все четырнадцать лет меня не было с тобой. Ты был такой крошечный, такой маленький, — Антон обнял маму вдыхая её запах. Впервые он ощутил материнскую любовь. Это так, оказывается, нежно, так тепло и мягко, — я люблю тебя и любила всегда. Ты получал подарки? — тот закивал. — Да. Папа говорил, что это передаёт твоя сестра. Я каждую открытку храню. Я не думал, что это от тебя, но любил эти подарки больше всего. — Я всегда о тебе помнила, мой хороший, — она гладила его, — всегда любила и люблю. Арсений сидел и улыбался, наблюдая за тем, как младший таял в объятиях мамы. Вся семья вместе. Старший, конечно тоже обнял и поцеловал мать. Он сказал ей, как переволновался и как любит её. Побыв около получаса с мамой, все втроём вышли из больницы. На улице путь им преградили люди в черной одежде и очках. Трое замерли. Дима взял мальчиков за шею и сказал им: — Идите в больницу, посидите там. Я люблю вас, — Арсений стоял на месте, как и Антон. Отец посмотрел на них, почему те не послушались и сказал уже жёстче, — идите… в больницу!