Вернуть все.

Когда я собиралась уже в сотый раз проверить свою ручную кладь, в дверь постучали. – Заходи! – крикнула я, уселась на чемодан и несколько раз на нем подпрыгнула. Вместо брата в комнату вошел Иккинг. Я застыла на середине движения. После того как он закрыл за собой дверь, сердце совершило кульбит, с которым я упорно пыталась совладать. Атмосфера между нами была напряженной, и из-за того, что сейчас мы впервые за целую неделю находились в комнате одни, она только раскалилась еще сильнее. Воздух внезапно как будто загустел. Сердце гулко заколотилось о ребра. – Что такое? – спросила я и бросила взгляд на часы. Мы пока не опаздывали. До отъезда в аэропорт оставался почти час. – Они до сих пор лежали у меня в комнате. – Иккинг показал джинсы, которые держал в руках. Те самые, что я тем вечером сняла у него и небрежно скинула на пол. У меня моментально вспыхнули щеки. Быстро поднявшись с чемодана, который тут же снова раскрылся, я забрала у него штаны. Потом свернула их, распахнула маленький чемоданчик и запихнула джинсы к остальным пожиткам. Из-за них эту штуку станет еще сложнее застегнуть, но плевать. Так будет еще одна альтернатива, если мне не понравится, как смотрится вся другая одежда, которую я уже упаковала. – Мы едем только на выходные и уже в воскресенье вернемся обратно, – раздался голос Иккинга за спиной. – Что ты, блин, с собой набрала? – Пару-тройку вещей, – пробормотала я и опять попробовала закрыть чемодан. Теперь я забралась на него обеими ногами, встав на колени, и подергала молнию. – И раз уж ты тут… брат сказал, что нам еще нужно договориться. – О чем? – озадаченно спросил он. Я села на чемодан и попробовала опять на нем попрыгать. – Мама с папой не в курсе, что я живу здесь, – процедила я сквозь сжатые зубы. – Так что мы притворимся, как будто я заранее приехала к вам. – Идет, – рассеянно откликнулся Иккинг. – Что ты делаешь? – Застегиваю чемодан. Он еще некоторое время понаблюдал, как я сражаюсь с молнией. Потом подошел ко мне и нагнулся: – Дай я. Его рука дотронулась до моей, когда он взялся за застежку и потянул. Я перестала дышать. Вместо того чтобы сразу выпрямиться, после того как молния застегнулась, Иккинг замер в этой позе. Его дыхание коснулось моей шеи. Он был так близко, что его волосы щекотали мне лоб. Будто действовали по своей воле, мои глаза закрылись. Близость Иккинга дарила неописуемые ощущения. Вновь возникли покалывание в животе, которое у меня не получалось отключить в его присутствии, и жар, затопивший вены. Я была не способна трезво мыслить, пока он так близко. И не знала, что делать. С одной стороны, неправильно испытывать такие чувства, я это понимала. А с другой – я полностью отдалась этому ощущению, поскольку, в отличие от всего остального, что у меня сейчас шло наперекосяк, оно было мне знакомо и буквально опьяняло. Я слегка повернула голову. Мои губы задели его ухо, и у Иккинга вырвался низкий грудной звук. Он проник в каждую клеточку моего тела. – Ас – выдохнул он. В его голосе крылось столько эмоций, что я очнулась от своего транса. Потом отстранилась от него и встала так быстро, что перед глазами заплясали черные точки. Иккинг задержался в той позе еще на мгновение, после чего тоже выпрямился. У меня совершенно не получалось расшифровать его взгляд. В его красивых глазах что-то бушевало, между бровей образовалась складочка. Похоже, он так же, как и я, не понимал, что между нами творится. – Я пришел не только из-за штанов, – сказал он в конце концов осипшим голосом. – Нет? – переспросила я и отвернулась в поисках сумки. Можно еще раз перепроверить, аккуратно ли я упаковала жидкости, которые возьму с собой. Пускай я это, конечно, уже делала, но мне срочно требовалось чем-то занять руки. Шагнув к письменному столу, я подняла сумку со стула. Машинально открыла ее и выложила вещи на стол в один ряд. Затем расстегнула и опять застегнула гибкую молнию на пластиковом пакете с антисептиком. Потом еще раз расстегнула и застегнула. – Все нормально? – спросил Иккинг позади меня. С максимально беззаботным видом я повернулась к нему и изобразила самую убедительную улыбку, какую только умела. – Просто нервничаю перед полетом. Увы, улыбка не подействовала. Иккинг до сих пор стоял с нахмуренным лбом, а затем неожиданно сделал шаг в мою сторону. Я автоматически отступила назад, подняв перед собой пустую сумочку, как щит. Иккинг резко застыл. Его взгляд помрачнел, и он опустил его на мой чемодан. – Коллин сказал поторапливаться. Не тяни время, – глухо произнес он, прежде чем пересечь комнату, обойти меня и снова распахнуть дверь. Когда он ее захлопнул, я вздрогнула. Иккинг знает, что я ему солгала. Ведь летать я люблю больше всего на свете. Мне безумно нравится отрываться от земли с этим странным давящим чувством в животе, постепенно набирать высоту и наконец смотреть на облака, простирающиеся в небесах подобно сказочному царству. Однако, к сожалению, даже это зрелище не помогало сгладить отвратительное начало дня. Я сидела в центральном кресле, зажатая между братом и Иккингом. Обоим полет не доставлял удовольствия, поскольку ноги у них были метров на сто длиннее обыкновенных, и им пришлось свернуться рядом со мной, наподобие конвертов. Тем не менее брату каким-то образом удалось заснуть. Я надела наушники, поставила на повтор новую песню Арианы Гранде и изо всех сил сопротивлялась желанию посмотреть на Иккинга. По пути в аэропорт я делала вид, что сплю, и ни один из нас не обронил ни слова. К тому моменту я уже не знала, между кем напряжение сильнее: между Иккингом и мной или между ним и Коллином. Времена, когда мы свободно смеялись вместе, видимо, действительно прошли навсегда, и эта мысль причиняла больше боли, чем я могла себе представить. Я искоса бросила взгляд на Иккинга, но он упрямо смотрел прямо перед собой. Так же, как и я, он слушал музыку в наушниках. Помимо этого он скрестил руки на груди и, казалось, потерял интерес и ко мне, и к брату. Я боролась с желанием положить ладонь ему на плечо или взять его за руку. Мне хотелось, чтобы у него на губах опять заиграла улыбка. Хотелось, чтобы его глаза снова заблестели, прогнав это дурацкое хмурое выражение с лица, с которым оно выглядело так непривычно. Тяжело сглотнув, я сунула ладони себе под бедра, чтобы не поддаться этим глупым идеям. Лишь когда самолет приземлился, я отважилась снова пошевелиться. Повернулась к брату и растолкала его. Тот чуть-чуть приоткрыл глаза. Люди вокруг нас уже начали доставать вещи. – Прилетели, – сказала я. Брат что-то пробурчал и потер обеими ладонями лицо. Я отстегнулась и ненадолго вытянула руки над головой, прежде чем повернуться налево. Иккинг уже встал и вытаскивал наш багаж с полки. Точно так же, как Коллин, он принарядился – надел черную рубашку и подходящие к ней брюки, что создавало резкий контраст с одеждой, которую он всегда носил дома. Я медленно подняла взгляд на его лицо. Все тело охватила дрожь, когда Иккинг встретился со мной глазами. Быстро отвернувшись, я начала накручивать наушники на телефон. Лучше мне на него не смотреть. И все же это было больно – так сильно, что чувство почти заставляло меня упасть на колени. Только когда до конца замотала провод и убрала все в сумку, я поднялась. Двери самолета еще не открылись, и когда я встала, в меня врезался мужчина. Я потеряла равновесие и наткнулась на Иккинга. Тот рефлекторно обвил рукой мою талию и прижал к себе, после чего стрельнул убийственным взглядом на виновника: – Что за дела, чувак? Мы все ждем. – Я спешу. – Я тоже. Но ты видишь, чтобы я расталкивал всех, кто поменьше, как кегли? – Он собирался добавить еще что-то, но я накрыла его руку своей. Это словно вырвало его из приступа гнева. Он опустил глаза на меня. Кожа у него на шее слегка покраснела. – Все нормально, – прошептала я и сжала его ладонь. У Иккинга дернулся кадык, когда он с трудом сглотнул. Затем он слегка сдвинул руку и провел ею по моей талии, причем его большой палец скользнул под блузку. Я отрывисто втянула в себя воздух, когда его кожа соприкоснулась с моей. По спине пробежали мурашки, и мне стало интересно, почувствовал ли он это. Чувствовал ли он, что со мной творилось? В этот момент открылись двери самолета. Пассажиры устремились вперед, и Иккинг резко от меня отпрянул. Так резко, что у меня закружилась голова. Я переставляла одну ногу за другой, но парень оказался слишком быстр. Когда мы с братом друг за другом вышли из салона, между нами уже вклинилось много людей. – У тебя все в порядке? – ни с того ни с сего спросил брат. Я кивнула, хотя колени до сих пор были ватными. К огорчающему фиаско с Иккингом теперь добавилось волнение из-за встречи с родителями. Внезапно я перестала нормально воспринимать собственные руки и ноги. Мысли, как на заевшей пластинке, вращались вокруг лжи и оправданий, которые мне придется скармливать родителям, и вокруг эха от руки Иккинга на талии. Пока мы шли по аэропорту, я крепко цеплялась за чемоданчик. За матовыми стеклами виднелись лица людей – они наверняка ждали любимых. Я проглотила ком в горле и расправила плечи. Сердце колотилось в груди. – Все будет хорошо, – произнес брат. – Думай только о мамином лице, когда она нас увидит. Я старалась, но к тому времени мы уже добрались до стеклянной двойной двери и прошли через нее. Всего через несколько секунд я заметила отца. Он стоял с краю толпы с гигантской табличкой, на которой красовались наши имена, и держал ее высоко над головой. При виде его в криво сидящих на носу очках глаза обожгло с такой силой, которая удивила даже меня саму. Больше ничто не смогло бы меня остановить – я бросилась вперед и побежала к папе, который раскинул руки в сторону и бросил табличку. Крепко сжав его руками, я уткнулась лицом ему в плечо. – Сладкая моя, – раздался в ушах родной голос, и я проглотила всхлип. Он еще пару секунд прижимал меня к себе, укачивая из стороны в сторону, после чего отстранился, взял меня за плечи и широко улыбнулся. А потом повернулся к Коллину и тоже заключил его в объятия. Брат намного быстрее высвободился из кольца отцовских рук, но от меня не укрылась его счастливая улыбка. Посмотрев в сторону, я обнаружила Иккинга, который поднял свою маму. Он как раз только что поставил ее на пол. Та вытерла глаза и улыбнулась, глядя на него снизу вверх. Затем она развернулась, сделала шаг к Коллину и обняла его. Когда чуть погодя она отпустила его и взглянула на меня, в ушах зашумело. Обычно я обнималась со всеми. Правда, со всеми. Но Линду Хеддок я за последние полтора года избегала так же, как и контактов с Иккингом. Лишь изредка я заставляла себя отвечать на ее сообщения, а что еще хуже: я разбила сердце ее сыну. Даже если иккинг меня простил, это еще не значило, что она тоже это сделает. Прежде чем я успела лучше проанализировать сложившуюся ситуацию, Линда подошла ко мне и притянула к себе. На мгновение меня охватил шок, но затем я сумела побороть его и ответить на ее объятия. – Я так рада тебя видеть, Астрид – сказала она, когда отпустила меня, и улыбнулась не менее ласково, чем собственному сыну. Улыбнувшись в ответ, я сражалась с давящим ощущением в глазах. – Взаимно. Папа шагнул к нам и закинул левую руку мне на плечо, чтобы прижать к своему боку, а вторую положил на плечо Коллину. – Как же я счастлив. А что будет, когда ваша мама вас увидит! Я уже разобрался в шкафу, чтобы вы втроем могли там спрятаться. – Вообще-то я думал, что это шутка. Там точно места не хватит, – откликнулся брат. Папа отмахнулся: – Чепуха. Если не хватит, сделаем так, чтобы хватило. – Это последнее, что он сказал, прежде чем увлечь нас в направлении выхода. По дороге к машине я спрашивала себя, как могла быть настолько глупой, чтобы не хотеть ехать домой. Уже одно лишь слово «чепуха» из уст отца звучало так знакомо и прекрасно, что я практически забыла про все остальное. – Это была моя нога! – рыкнул Коллин. – Извини, – пробормотала я. – Если вы двое не прекратите разговаривать, то испортите сюрприз. – Иккинг рядом со мной так плотно прижимался к правой стенке шкафа, как будто надеялся стать с ней единым целым. По-видимому, он пытался максимально избегать контакта со мной. – С каких это пор ты, прости, стал голосом разума? – поинтересовался брат. Иккинг его проигнорировал. Он успешно делал это уже на протяжении нескольких недель. Я не понимала, что с ним, черт побери, не так, и беспокойно ерзала. – А это была моя нога, – сухо заметил Иккинг. – А может, вы оба просто будете держать свои великанские лапы при себе? – предложила я. Я ни на миллиметр не могла сдвинуться, чтобы не наткнуться на одного из них. Впрочем, предпочтение отдавала брату. Я не хотела дотрагиваться до Иккинга. Не хотела вспоминать, каково это – прикасаться к нему. Я просто хотела выбраться из этого проклятого шкафа. Чего они там так долго? – Перестань на меня так наседать, Ас – зашипел Коллин, однако я и не собиралась отодвигаться. Лучше прирасту к брату, чем еще раз рискну оказаться чересчур близко к Иккингу. Коллин пошевелился сам и пихнул меня ровно туда, где я находиться не хотела. – Ауч, блин! Прекратите уже это дерьмо, или я… – Тсс! Слышали? – перебила я Иккинга. Я различила приглушенный голос мамы. Сердце вдруг забилось под самым горлом. Затем заговорил папа, который преувеличенно громко откашлялся: – Я спросил: тебе нравится торт, дорогая? – Он сказал «торт»! – взволнованно зашептала я. – Это наше кодовое слово! – Господи, я ведь уже ответила, что да, – раздался мамин голос. – Не обязательно на меня орать. Иккинг, Коллин и я выпрыгнули из шкафа и относительно дружно закричали: – Сюрприз! Мама уставилась на нас. А потом расплакалась. Я подбежала к ней и обвила ее руками. Мамины всхлипывания разбередили что-то у меня внутри. Я стерла слезы с ее щек и наконец обняла так крепко, что наверняка ей стало трудно дышать. – С днем рождения, мам, – шепотом выдавила я. Она еще какое-то время прижимала меня к себе, после чего отстранилась – но совсем чуть-чуть. Свободной рукой мама махнула брату и просто обняла нас двоих. Стоило огромных усилий сдержать слезы, но я справилась. Мама долго держала нас в объятиях, прежде чем отпустить. Потом расцеловала обоих в щеки и вытянула шею. – А где мой третий ребенок? – громко спросила она. Иккинг с улыбкой подошел к ней и обнял так же крепко, как собственную мать. Я слышала, как мама тихо ему что-то шепнула, на что он кивнул. Момент выглядел таким интимным, что мне захотелось отвести взгляд, но я не смогла. – Я точно знала: ты что-то замышляешь, – заявила мама после того, как оторвалась от парня, и указала на отца. – Но о таком я бы в жизни не догадалась. – А ты как думала? Что мы пропустим твой день рождения? Да ни за что! – брат положил руку маме на плечи. Она прильнула к нему и вытерла черные следы от туши под глазами. – Я так расстроилась, когда ваш папа передал, что вы все очень заняты. Но решила: так бывает, если твои дети – звезды. – В ее голосе звучала гордость. Слышать от мамы эти слова и видеть, как старался папа, чтобы украсить дом, – все это разбудило во мне такие жуткие угрызения совести, что я теперь даже не представляла, как смотреть им в глаза. Когда мама протянула руку и мы вместе вышли в сад, я делала все, чтобы со стороны никто не догадался о моих чувствах. Но в глубине души спрашивала себя, как пережить эти выходные.