Мои яркие сны о первой любви

      Джин ненавидел лето. Необходимость соседствовать со своими родственниками раздражала до чертиков. Общие завтраки, которые парень пытался проглотить как можно скорее, и предложения сходить куда-нибудь, брошенные как бы между прочим, — вся эта показуха бесила. Мать понимала, что Джинджеру это давно не нужно (да и ей, очевидно, тоже), но упорно продолжала, словно на автомате или из чувства какого-то дурацкого «долга». Ведь так положено в нормальных семьях, где дети ждут каникул, чтобы отдохнуть и провести время с близкими… А еще случайные встречи с Деем где-нибудь в коридоре только сильнее нагнетали обстановку.       Не удивительно, что Уоллис старался свинтить из дома при любом удобном случае. И как здорово: практически всегда его никто не искал. Лучше — только когда мать с братом сваливали на какое-нибудь море, а Джинджер оставался в огромном доме практически один, соседствуя только с Дианой, одной из своих сестер. Она уже давно жила отдельно, но каждое лето обязательно торчала у них. Наверное, должна была незаметно «присматривать» за младшим братом, но Джин не верил в теорию заговора, да и надзиратель из нее был так себе.       Это лето не отличалось по своей мерзости от остальных, поэтому Джинджер отвлекался, как мог. Сейчас вот даже достал забытую на время учебного года акварель: рисование хорошо переключало голову с насущных проблем. Он старательно подбирал цвет, пытаясь вспомнить, какие планы у него были на этот портрет. Но все было не так и не то. И вот, когда краска, наконец, поддалась и Джин поднес кисточку к листу, комнату прорезал телефонный звонок. Рука дрогнула, прочертив длинную полосу.       — Да блять! — Уоллис ругнулся, кинув взгляд на экран. Диана.       Он фыркнул, закатив глаза, и сбросил вызов, после чего принялся быстро замывать чертову линию, пока это было еще возможно. Но телефон опять зазвонил. Сброс. И снова… Джин вздохнул и еще несколько секунд с сожалением рассматривал портрет под звуки разрывающегося телефона, после чего швырнул кисточку в банку с водой и отправился прочь из комнаты.       Он догадывался, где, скорее всего, найдет свою сестру. И, очевидно, в этом звонке не было ничего срочного. Скорее всего, ей просто стало скучно или…       Диана сидела на кухне (боги, как же она предсказуема!), подогнув под себя одну ногу. В клетчатой пижаме на пару размеров больше положенного, с растрепанным черным каре она выглядела как сбежавшая из психушки. В руках сестра держала огромную чашку с кофе, а ее собственный телефон лежал рядом на столе. На экране огромными буквами горел исходящий вызов. «Джини».       — Ты нормальная? — риторически спросил Джинджер, кидая звонящий телефон перед девушкой. Она сделала глоток кофе, полностью игнорируя происходящее. На ее лице не дрогнул ни один мускул.       — Ты нормальная, нет?! — повторил Джин, пытаясь перекричать звук своего телефона. А вот его сестру это, очевидно, ни капли не заботило. — Ди, блять, прекрати звонить!       — Ты мог сам сбросить и поставить на беззвучный, разве не так? — она скептически изогнула бровь, подняв взгляд на брата, как будто только что заметила его присутствие.       — А ты могла бы оторвать жопу от стула и прийти, разве не так? — фыркнул Джин, пытаясь передразнить девушку.       — Чтобы ты опять орал как резаный? — парировала сестра. Пожалуй, только Диане он был бы действительно рад в своей берлоге. Но ведь ей совсем не обязательно об этом знать?       — Я сбросил, вообще-то. Но что-то ты не отстала.       Несколько секунд они молча смотрели друг на друга под разрывные вопли американской попсы, понимая, что их перепалка зашла в тупик. Джинджер гневно пыхтел, в то время как его сестра демонстрировала стальные нервы с видом «и что ты теперь мне сделаешь?».       — Вот и поговорили, — наконец, изрекла Диана, с удовлетворенным видом нажав на кнопку сброса маленьким пальчиком с ядовито-красным маникюром. — У тебя хороший музыкальный вкус, кстати. Я могла бы слушать и слушать… Целую вечность! — ехидно протянула она.       — Че хотела? — Уоллиса всегда раздражала пустая болтовня. И даже для Дианы в этом он не делал исключений.       — Курить, — сестра оскалилась в улыбке. Ее белые зубы и светлая кожа контрастировали с темными волосами. Совсем как у Джина.       — И что? — с подозрением спросил парень и прищурил глаза, догадываясь, к чему она клонит. — Я тут при чем?       — Скрутишь мне?       — С какой стати? — парень негодующе (даже слишком) всплеснул руками. — Ты охренела? Кури свои сиги мерзотные, — он поморщился, высунув язык.       — Ну пожалуйста, Джини! Я тебе пригожусь! — театрально взмолилась Диана. Она единственная называла его этим уж слишком уменьшительным и чересчур ласкательным «Джини». Джинджеру скоро восемнадцать вообще-то. Но он, вроде как, просто привык и относился к подобному равнодушно. Да и спорить с Ди было бесполезно. Упрямство у них семейное. — Ну хочешь, кофе тебе сварю? Завтра.       — Чокнутая, — буркнул Джин, усевшись напротив, и все-таки достал из кармана шорт машинку, бумагу и табак. — У тебя теперь усы на портрете, довольна?       — О, так ты решил его закончить? Мило.       — Будешь курить, как бомжара, без фильтра, — злорадно усмехнулся Джин. — Они в комнате остались.       Диана показала язык.       Неожиданно со стороны стола раздался мерзкий писк — звук входящего сообщения. Ди хищно сверкнула глазами и тут же сцапала телефон Джинджера, цокая по нему своими красными когтищами.       — Можешь изучить очередное выгодное предложение по кредиту, — парень равнодушно пожал плечами, продолжая утрамбовывать табак. Он не ждал ни от кого сообщений, потому что крайне редко переписывался с кем-то. У него не было близких друзей. Да даже просто людей, с которыми хотелось бы общаться больше, чем «привет-пока». По правде говоря, часто ему даже здороваться ни с кем не хотелось… Поэтому его переписка состояла в основном из беспощадного спама.       — Эми… — Диана мечтательно и нараспев прочитала имя отправителя, подозрительно улыбаясь. — Он тебе тоже кредиты предлагает?       — Ага… Чего?! — почти вскрикнул Джин, моментально вспыхнув, но тут же поджал губы, словно испугавшись собственного голоса или того, как что-то обожгло за грудиной.       — Это твой друг? — Ди удивленно вскинула брови, пока еще не догадываясь о том, что это короткое слово, словно пощечина, ударило по лицу.       — Нет! — выпалил Джинджер. — Это… — Он хотел добавить «никто», но только фыркнул, чувствуя, как учащенно забилось сердце. И чего он вообще разволновался? — Да что за бред?! — не выдержал он и положил на стол готовую самокрутку. — Забирай и дай сюда телефон. — Он попытался выдернуть его, но сестра ловко отдернула руки и покачала головой.       — Не-не-не! Мы так не договаривались, — девушка цокнула языком.       — Ди, мать твою, ты серьезно? — Джинджер скептически изогнул бровь, приклеившись взглядом к злосчастному куску пластика. Казалось бы, ну и пусть она оставит телефон себе. Даже если Эмиль и правда по какой-то причине написал, ему решительно плевать, что именно. Джин все равно не собирался читать сообщение, а просто удалил бы, затем кинул телефон в дальний ящик и забыл. Но…       — Попробуй забери, — на полном серьезе ответила Диана и пожала плечами с хитрющей улыбкой. Они еще с детства подтрунивали друг над другом из-за относительно небольшой для их семьи разницы в возрасте, пару раз даже дрались. Но это, наверное, исключительно проявление братско-сестринской любви, которая только крепла с годами, а вместе с тем и изменяла методы «дергания друг друга за косички». — А еще я не откажусь от снабжения самокрутками до конца каникул. Они у тебя хорошо получаются, — как бы между прочим добавила она.       — Окей, можешь оставить, — взвесив все за и против, изрек Джинджер после короткой паузы и встал со стула. Конечно, он должен был вернуть телефон, во что бы то ни стало. И он обязательно получит его, прежде чем Ди прочитает хоть строчку. Но только если даст понять, что этот трюк не прокатит. — Мне плевать. Можешь хоть все там поперечитать, — он с вызовом посмотрел на сестру и для уверенности даже сделал несколько шагов по направлению к лестнице.       Раздался разочарованный стон.       — Ла-а-а-адно, забирай, — Диана швырнула телефон, как будто не боялась, что он мог упасть и разбиться на кафельном полу. Она всегда слишком пренебрежительно и неаккуратно относилась к вещам. — Один — ноль, Джини!       — Никаких тебе больше самокруток, поняла?! — крикнул Джин, впрочем, достаточно вяло. Он уже несся в свою комнату, наверное, так быстро, как не сбегал ни с одного семейного сборища, сжимая в руках чертов смартфон.       Как только хлопнула дверь, Джинджер запрыгнул на кровать, чувствуя учащенный пульс где-то в ушах и слыша лишь собственное загнанное от пробежки по лестнице сопение. Он с недоверием уставился на экран, заляпанный от вспотевших ладоней. Как будто это все еще могло оказаться неправдой. Но чертово имя (точнее, то, что от него осталось после сокращения) действительно мигало во входящих. Может, он просто номером ошибся…       «Эми, какой же ты идиот», — сам не понимая почему, подумал Джин. Он вообще не хотел думать про Беннета, но мысли возникали как-то сами собой и уходить никуда не собирались — наоборот, цеплялись одна за другой.       «Ты идиот», — снова подумал Джинджер, пялясь в упор на список сообщений. Откуда спамеры знают его номер? Неужели хоть кто-то ведется на эту дурацкую рассылку? Сколько денег можно заработать, обманывая честных доверчивых граждан? Наверное, это действительно выгодный бизнес… И почему Эмиль, черт возьми, пишет?! Они вроде договаривались, что это никогда не выйдет дальше весьма определенных рамок.       «Ты ведь сам так хотел. И зачем теперь?»       Сжигаемый бешенством от своей реакции на совершенно обычное сообщение от ничем не примечательного человека, Джин твердо решил, что вообще не будет читать, но пальцы как-то сами нажали на экран.       Ну… Привет, Джин.       Уоллис почувствовал, как вспыхнули его щеки, и тут же отбросил телефон куда-то в сторону. Он лег на кровать и повернулся лицом к стене. Пытаясь дышать глубоко и спокойно, думать о том… О чем там думал до этого? Но поймал себя на мысли, что уже несколько минут тупо пялится в стену, прокручивая в голове два слова. Простонав, Джин нехотя встал с кровати и подобрал брошенный телефон. Несколько раз он посмотрел на потолок, на противоположную стену и снова на экран, пытаясь свыкнуться с тем, что ему все-таки придется это сделать. Привет, Джин.       — Окей, — вслух пробурчал он, внутренне сжимаясь. Ничего серьезного. Просто захотелось кому-нибудь выговориться, извини. Я думаю, не будет слишком странным, что я написал именно тебе? Как проходит лето? Знаешь, в последнее время отец совсем слетел с катушек. Не просыхает уже вторую неделю. Так достало, хоть в петлю лезь. Еще раз извини. Если что, можешь не отвечать. Все ок. Просто… ты знаешь больше остальных. Так совпало.       С первого раза Джиинджер даже не понял, ЧТО только что прочитал, а потому сделал это еще и затем еще раз. И вот теперь сидел с отрешенным выражением лица и совершенно ошарашенный. Если честно, он так и не понял, о чем конкретно шла речь в сообщении. Как будто Эми просто нужно было выговориться, о чем он прямо «с порога» и сообщил. Не особо связанный поток непонятных слов и предложений. Что якобы ему, Джину, не будет странно получать от него смс? Что только он знает о нем… Больше, чем другие? А еще Уоллис очень хорошо подходил под это мерзкое определение «кто-нибудь». Просто десять из десяти. В яблочко, как подходил.       «Ну и бредятина», — все с тем же раздражением заключил Джинджер, чувствуя, вопреки всему, как от этой «бредятины» у него почему-то кружится голова. Эми такой дурак.       Он сразу, как только увидел сообщение, решил воспользоваться этим «если что» и не отвечать. Может, это вообще какая-то тупая шутка, но они же договорились. Они не друзья, не любовники (в их возрасте уже можно употреблять такие слова?) и, вообще, друг другу никто во всех отношениях, с какой стороны ни посмотри. У них нет никаких отношений. А строго физическая связь совершенно не сочетается с этим словом.       Джин действительно закинул телефон в ящик, как и планировал, а затем целый день пытался не думать и делать что угодно, только не… Но снова и снова мысленно возвращался к тем странным словам. Он знал, что Эми не стал бы писать действительно «просто так». Он бы не захотел сближаться или что-то в этом роде. Что-то подсказывало: ничего там не «ок»… И, наверное, Беннету действительно просто не к кому было больше обратиться, потому что образ, который закрепился за ним в школе, должен оставаться нерушимым. Так уж сложились обстоятельства, что только Джинджер (или один из немногих, во всяком случае), знал, как все обстоит на самом деле.       «Заведи себе друга, Эми. Настоящего друга», — раздраженно подумал Уоллис, нервно сжимая в руках телефон и пытаясь не вслушиваться в голос Деймона, доносившийся откуда-то снизу. Судя по всему, они с матерью уже вернулись. На улице начало темнеть.       «Заведи себе хоть кого-нибудь. Почему это должен быть я?»       Писать дурацкие правильные вступления он точно не будет. Не будет спрашивать, как его дела. И придумывать всякую чушь про то, что «получать от него смс совсем, ну вот ни капельки не странно». А что тогда вообще? Что-то вроде: «Привет, я в порядке, спасибо»? И добавить: «Хороших каникул»?       Отлично, Джин. Просто блеск.       Он всегда был мастером, когда нужно было послать кого-то в далекое пешее… И без обратного билета.       Пальцы не двигались, словно сопротивляясь писать злосчастное имя.       «Ой, да иди ты в задницу!!!!!!!!!!» — с мстительным выражением лица набрал в итоге Джинджер, методично отбивая пальцами по экрану, а затем сжал губы и удалил написанное. Вздохнул, собираясь с мыслями. Злясь на себя за все это странное. Но просто чувствуя, что должен это сделать.

Привет, Эмиль. Первое, что я сделал бы, став президентом, — раз и навсегда ограничил бы доступ к телефону для кого-то вроде тебя. Какого хера ты пишешь мне посреди лета?! Соскучился? Или просто потрахаться захотелось?!

      Джин несколько раз моргнул, и сообщение снова оказалось нещадно затертым. Это совсем не выглядело поддерживающе, но так тяжело было справиться со странным чувством, вспыхнувшим вместе с румянцем от дурацкого «Приве-е-е-ет, Джи-и-ин». В его мыслях это звучало именно так: сладенько и нараспев. Конечно же, от раздражения. Потому что… Какого черта?

Эми, привет. Очень мило с твоей стороны, что интересуешься, как идут мои дела. Спасибо, все без изменений — дом, семья, работа (нет). Недавно я переехал из комнаты в мансарду — она далеко от остальных комнат. Это очень удобный повод лишний раз не показываться…

      Дею.

…на людях. Людей хватает и в школе. Ну, ты понимаешь. Летом хочется немного отдохнуть и побыть в одиночестве.

      Что еще обычно пишут в таких случаях?

Мать включила режим заботы. Делает вид, что не в восторге от оценок за последний триместр. Как будто, блять, ее это волнует? 4 года было насрать, а тут активизировалась… Один раз даже задвинула телегу про будущее. Ебал я это будущее, вот что.

Так что все как всегда. Еще раз спасибо, что спросил.

      Казалось бы, коротко и ясно. Достаточно «тонкий намек»: Джин не настроен продолжать странную переписку. Но зачем тогда вообще решил ответить? И это дурацкое скребущее чувство, после слов об отце… О петле. Он неоднократно слышал от Эмиля во время их общения в школе, что, кажется, его отец бухал чуть чаще, чем постоянно. И вряд ли очередной запой мог стать для Беннета чем-то из ряда вон?       Еще несколько десятков раз Уоллис перечитал написанное, прикидывая: не слишком ли много он накалякал? Не выглядит ли это так, как будто он в самом деле хочет получить ответ? В итоге в очередной раз стер. На этот раз не все, а лишь вторую половину. Про мать. Оценки… И про будущее. Оставив вместо этого короткое:

Что-то случилось?

***

      Ночь тянулась долго. Несмотря на раскрытое окно, в комнате было душно, и Джин никак не мог уснуть, а только ворочался так и сяк, пытаясь принять удобное положение, без конца прокручивая в голове события этого дня. Как Ди чуть не прочитала смс, которое оказалось почему-то от Эми. Как он открыл его и увидел те два дурацких слова… Джинджер так и не понял, кому больше хочется заехать по роже: Беннету за подобные вольности или себе за такую странную реакцию. Ведь ничего не мешало просто взять и удалить сообщение или, как вариант, не отвечать. Продолжать жить в обычном ритме, упиваться надоевшим летом.       «И какого черта ты не спишь?» — раздраженно подумал Джин, в очередной раз переворачиваясь на другой бок. Сейчас, в душной темноте, случившееся казалось еще более невероятным, но телефон с сообщением, зачитанным до виртуальных дыр, лежал теперь прямо в центре стола и напоминал: он действительно все еще не спит. Это не сон. Как и то, что он решил ответить.       Говоря откровенно, Джин не был тем, кто спешил безвозмездно спасать утопающих. Тем более незнакомых, чужих людей. Но с Эми они были знакомы, в некотором роде. Этого достаточно для того, чтобы… Что? Волноваться за него? Уоллис чувствовал: ничего хорошего из этого не получится. И он еще не раз пожалеет, что во все это ввязался.       «Тебя замучает совесть, если случилось что-то действительно серьезное?» — Но он никогда не слыл совестливым, скорее, наоборот. Выходит, дело было не совсем в этом. Вот Эми обрадуется, получив его ответ спустя… Часов десять? И будет очень хорошо, если это сообщение ему уже не нужно.       Джин так и не понял, как умудрился задремать, но короткие предрассветные сны не принесли облегчения. Мешанина странных сцен из прошедшего учебного года, которых, может быть, никогда и не существовало в реальности. Библиотека, спальня в общежитии, какие-то пыльные давным-давно заброшенные кабинеты и одинокие пустые коридоры. Раздевалка у теннисного корта. И Эми в школьной форме, которая так шла его глазам — невыносимо синим, почти совсем как у Дея. Эти веснушки, неравномерно рассыпанные по лицу, бесящие до чертиков, потому что цепляют взгляд в любой толпе. И губы, делавшие такие вещи, даже думать о которых было неловко.

***

      Проснулся Джинджер ближе к обеду, когда ненавистное солнце начало светить прямо на подушку. Он нехотя заворочался и пробурчал что-то нечленораздельное, проводя ладонями по невыспавшемуся помятому лицу. После этого странного ночного киносеанса он чувствовал себя немного дезориентированно. Пальцы не слушались, линзы наделись кое-как, а привычная утренняя самокрутка получилась какой-то кривой. Уоллис поспешно сунул ее за ухо и нетвердым шагом поплелся на кухню. Он точно уже проспал завтрак, и это, наверное, к лучшему. Не хотелось выслушивать комментарии матери, лицезреть лучезарную рожу жаворонка-Дея. А еще была Ди, которая видела Джина насквозь, и, честно говоря, именно ее метких шуточек о происходящем парень опасался больше всего. Уж ей-то точно хватит наглости и смелости озвучить прямо в лицо то, в чем парень даже себе до сих пор не признался.       — Опять проспал завтрак! — Джин вздрогнул от мелодичного, но слишком громкого для этого сумбурного утра голоса. Диана сидела за большим обеденным столом, поставив ноги на сиденье стула, и что-то энергично выводила в своем блокноте. Половина стола была завалена маркерами, несколько валялось на полу. Сестра даже не взглянула в его сторону. И как только, черт возьми, догадалась, что это именно он? Ну да… Ведь один только Джин в этом доме позволяет себе валяться в постели почти до обеда.       — Ты что, следишь за мной? — буркнул он, расчесывая рукой растрепанные волосы, которые стояли кудрявой мочалкой.       — Учитывая, что мама опять уехала к Делайле, а Деймон ушел куда-то с друзьями, это несложно, — как бы невзначай бросила сестра, пожав плечами, и закусила губу, сосредоточенно делая в наброске будущей татуировки какую-то особо агрессивную линию. Было бы странно, если бы тонкости отношений между собственными братьями остались для нее тайной. Она была куда внимательнее Дея. Или же просто знала Джинджера гораздо лучше, чем его близнец…       Уоллис фыркнул от упоминания имени старшей сестры, но ничего на это не ответил. Наверняка она снова поругалась со своим парнем. Вечно выбирала себе каких-то мудаков…       Джин подошел к плите, бросив на столешницу телефон, и вытащил из шкафа небольшую турку с пачкой кофе, а затем достал из-за уха самокрутку. Зажигалка нашлась в кармане шорт. Странно, что, при масштабах их дома, кухня выполняла роль и обеденной, но Джинджеру так нравилось даже больше. Он жил в своем ритме, а еще пил слишком много кофе, так что варить его самому было куда быстрее, чем просить кого-то из прислуги. По правде говоря, он ненавидел практически весь кофе, но только его противный и невыносимо горький вкус придавал после сна волю к жизни.       — Вчера я обещала тебе кофе, — загадочно улыбаясь, напомнила Диана. — Но раз ты решил сам, ок. Я аннулирую свое предложение.       Уоллис сделал первую за этот день затяжку, пытаясь не думать о том, с кем и куда успел свалить Деймон. У него было много друзей, но летом он встречался лишь с некоторыми из них. Всех Джин знал, пусть и не лично, и появление кого-то нового в кругу общения брата заметил бы сразу.       — И, кстати, мама поставит тебя в угол, если узнает, что ты курил на кухне, —добавила девушка, хихикнув.       — То есть тебе можно, а мне нельзя? Я тебя правильно понял? — Джин слегка поморщился, прислонившись к кухонному гарнитуру. Он знал, что все эти «угрозы» — лишь привычные шутки. А еще странная манера выпрашивания самокруток.       — Абсолютно, — она утвердительно кивнула и требовательно протянула свободную от маркера руку, растопырив два пальца и явно рассчитывая на то, что он вот так запросто отдаст ей свою кривенькую, но оттого не менее приятную утреннюю самокрутку.       — Слушай, я никак не пойму, почему?! Ну почему, мать твою, ты сама не купишь табак? — раздраженно процедил Уоллис, подойдя к Диане, и внимательно осмотрел ее набросок. Она всегда была для него не только сестрой и лучшим другом, но и самым близким человеком. С ней Джин мог бы делиться «за так» всем, что у него было. Не говоря уже о самокрутках... Конечно, если бы между ними еще с детства не закрепилась манера вечного стеба друг над другом. — Тебе что, пятнадцать?       — Как грубо, Джини! Ведь моя мать — и твоя тоже. Я просто напоминаю, — легко парировала Ди. — Ты любишь мой кофе. Я — твои самокрутки. Выгодный бартер, — девушка усмехнулась.       — Здесь надо темнее, — проигнорировав реплики сестры, Джин ткнул пальцем в рисунок. Когда они жили в США, его мать еще хоть как-то старалась изображать если не любовь, то хотя бы… Заботу? Но, после развода и переезда, Джинджер уже не знал: она так сильно доверяет ему? Или поставила крест на своем младшем (пусть на несколько минут) сыне, и ей просто феерически насрать? Иначе объяснить ее безразличие он просто не мог.       — А ну цыц! — Диана шлепнула его по руке. — Руки прочь. Прожжешь еще что-нибудь. И пальцы у тебя жирные! — она высунула язык, поморщившись. — Вот когда дашь тебе набить, тогда и будешь выбирать! — мстительно добавила она, все-таки углубляя тень в указанном месте. — Ну вот, пятно теперь из-за тебя, — она разочарованно хмыкнула, но только всплеснула руками и методично зашуршала маркером. — Тьфу, блять!       Парень собирался ответить что-то не менее колкое, но лишь закатил глаза и вернулся к плите. Кофе должен был вот-вот свариться.       — А ты ничего не забыл? — требовательно раздалось за спиной. Джин раздраженно простонал, но делать было нечего, и он таки впихнул остатки самокрутки в маленькие пальцы сестры.       Буквально на секунду его отвлек звук входящего сообщения. Сердце пропустило удар. Джин как-то разом вспомнил, что все еще не получил ответа от Эми. После плохого сна и обеденной суеты он напрочь об этом забыл.       Боковым зрением он заметил, что Ди как будто вздрогнула.       — Даже думать не смей! Второй раз ты этот концерт не устроишь, — он цокнул языком.       За спиной зашипел сбежавший кофе, и Джин, полностью поглощенный мыслями об ответе и о Диане, которая все еще представляла опасность для конфиденциальной информации, в каком-то беспамятстве схватился ладонью за турку. Он ругнулся, запоздало почувствовав ожог, и отдернул руку, опрокинув вообще все на варочную панель.       — Джини, ты дурак?! — взвизгнула сестра, подскочив со стула. Она мельком осмотрела стремительно краснеющую кожу, а потом отвлеклась на шипение и выключила плиту. — Совсем чокнулся?! — гневно проворчала она, снова хватая брата за руку и таща его к раковине. — Джин, блять, алло?! Включись уже!       Ди потрясла его за плечо и открыла кран с холодной водой.       — Подержи так.       Джинджер взглянул на телефон.       — Держи, я сказала, — отрезала сестра, заметив его взгляд. — Подождет твой телефон. Ты же не хочешь в больницу ехать с ожогами?       Уоллис фыркнул.       — Ты прям как мамочка, — процедил он сквозь зубы, но руку не убрал. Ладонь пылала, и холодная вода приносила облегчение. — Даже лучше.       — А ты как маленький! Держи давай. Не меньше пятнадцати минут, — отрезала она, берясь за тряпку, чтобы навести порядок. — Вот дурак, нет? — буркнула она себе под нос. Ее длинный красный маникюр совсем не сочетался с уборкой. Ди не из тех, кто посвящает жизнь хранению домашнего очага, но почему-то владеет разными бытовыми фокусами — явно сказались годы самостоятельной жизни. Хотя бытовую рукожопость Дея даже это не исправит…       Под гневное бурчание Дианы Джинджер все-таки продержал ладонь в воде положенное время, а затем нетерпеливо схватился за телефон, но с опаской взглянул на сестру. От нее нечего было скрывать, однако он все равно немного нервничал под этим пристальным взглядом.       — Да читай уже, ну! Ты же так рвался, че теперь как…       — Ди! — не то с мольбой, не то с раздражением воскликнул Джин и тут же нажал на экран. Его сестра излишне проницательна. И уже явно обо всем догадалась. Да, одиночество — это похоже на тебя.       Джин хмыкнул, читая эти слова со странным чувством. Эмиль считает, что знает его так хорошо, чтобы об этом судить? Не удивлен твоему желанию провести лето в четырех стенах. Надеюсь, не слишком тебя побеспокоил?)) На самом деле есть кое-что… Но это лучше обсудить лично. Как насчет встретиться? На Глазе, например. Я там давно не был. Прокатимся заодно)) Будет неплохо. Свежий воздух тебе не навредит, обещаю.       Джинджер несколько раз внимательно вчитался в строчки, пытаясь понять, правильно ли он понял, что…       Он никогда, слышите, НИКОГДА не встречался ни с кем из школы за ее пределами. Кроме, конечно, Деймона. И даже если у Эми действительно случилось что-то такое, что можно обсудить только при встрече, — это выглядело уж слишком… слишком…       — Джин, тебя что, пригласили на свидание? — как ни в чем не бывало прощебетала Диана, а Джин зарычал, прикрыв вспыхнувшее лицо рукой. Он хотел бы сказать что-то вроде: «Это никакое, мать твою, не свидание!» И вообще, он еще не соглашался!       Хотя во всем этом уже не было никакого смысла. Оправдания будут выглядеть жалкими, раз Ди, никогда не упускавшая повода подколоть Джинджера, лишь хмыкнула и с полуулыбкой, непонятно что выражающей, уткнулась в работу.       Джин молча вернулся в комнату и несколько минут сидел, уставившись в стену. Он пытался переварить полученную информацию о том, что встретиться с ним — это «неплохо», что свежий воздух полезен. Эми ему обещает, что не случится ничего плохого… Уоллис подумал, что, наверное, сейчас на Глазе полным-полно туристов, переменчивая погода за окном не очень располагает к прогулкам и воздух в центре Лондона сложно назвать свежим даже с натяжкой. А еще о том, что никто и никогда не приглашал его кататься на каруселях, ведь в детстве — с Деем и Дианой — не считается? И хоть это все было всего лишь поводом… Поводом для серьезного разговора? Для того, чтобы потрахаться? В сущности, не было никакой разницы. За этот пролетевший в одно мгновение год они с Эми сделали столько постыдных вещей, что теперь смущаться простой прогулки было бы глупо.

Не знаю, что именно ты задумал, но это будет лучше, чем ждать до сентября.

      Джинджер несколько раз перечитал фразу, по духу очень похожую на их школьные записки. Это выглядело слишком… пошло? Откровенно? Смешно? Грубо?       Плевать.       Его ведь не волнует, что подумает обо всем этом Эмиль. В конце концов, именно ему нужна встреча. Так какая разница, по какой причине Джин на это идет? Он никогда не отказывался от секса. Он никогда никому не отказывал.

Давай сегодня?

      Прикинув, сколько времени ему понадобится на то, чтобы добраться до центра, Джин приписал:

В 15:00? Или около того.

      Он еще не знал, насколько это «около того» окажется расплывчатым.       Джин втайне надеялся, что Эмиль снова будет тянуть с ответом и встреча перенесется на неопределенный срок, потом еще и еще, а в итоге не состоится вовсе. Но сообщение пришло почти сразу. В смс значился адрес и название забегаловки — у Глаза вечно толпы и очереди, поэтому, чтобы не искать друг друга среди туристов, лучше встретиться в другом месте, а потом уже дойти до злосчастной карусели. Честно говоря, Уоллис, отлично ориентировавшийся в различных злачных райончиках для иммигрантов, редко бывал в центре. Он рассчитывал, что Ди поможет ему добраться туда на одной из машин матери, а потом, если что, он воспользуется каким-нибудь приложением с картами и навигацией.       Сначала Джин перерыл весь шкаф. Он не особо следил за тем, что носит, иногда вообще не понимал/не помнил/не видел, как некоторые вещи появляются в его гардеробе. В итоге решил ехать в том, что напялил на себя с самого утра, — старая заляпанная краской футболка и шорты, зажигалка из кармана которых только чудом не вываливалась в дыру. Это все равно лучше, чем школьная форма. Немного подумав, он распихал по карманам табак, бумагу, фильтры и немного налички, а потом отправился к сестре на поклон.       — Ты не поможешь мне добраться до центра? — учтиво спросил он у Ди, которая развалилась на лужайке заднего двора под огромным зонтом. И смысл был вообще выбираться на солнце?       — До центра? — она лениво приоткрыла один глаз, но тут же его закрыла. — Зачем?       — Господь, Ди, что за вопросы? — Как будто сама не знаешь… — Так что?       — Хмм… — Сестра лениво перевернулась на живот. — Мне нравится, когда ты обращаешься ко мне «Господь», но дай-ка подумать… Нет, — в итоге отрезала она, всем своим видом показывая, что разговор окончен.       — Нет?! Почему нет? — Диана имела водительские права. Частенько она помогала Джину с перемещением и раньше никогда не отказывала. Наоборот, говорила, что ей спокойнее, зная, «где он шляется». Так почему теперь?..       — Ну-у-у-у, понима-а-а-а-ешь… — протянула Ди тоном, который Джинджер знал очень хорошо. Он означал только одно: ничего конкретного и серьезного он больше не услышит. — Любовь должна проверяться и закаляться испытаниями. Ты что, книжки не читаешь? — она игриво поболтала ногами.       — Ох, да твою ж мать! — взвыл Джин, но только махнул рукой, так и не услышав этого ехидного: «Один — один».

***

      Джин решил, что отменять эту и без того стремную встречу, после того как сам предложил сегодня, будет глупо. Он написал короткое смс, сообщив, что опоздает, и поплелся на остановку, а затем на станцию. Не успел на ближайший поезд и прождал целый час, а потом, пересаживаясь, перепутал ветку, удлиняя свой путь еще неизвестно насколько. Когда почувствовал, что за оговоренные три часа перевалило уже давно, решил посмотреть на время. Он хотел все-таки отменить встречу. Но обнаружил, что сел телефон.       Уоллис забыл адрес, а название кафе помнил лишь приблизительно, поэтому передвигался только по наитию. Он точно даже не знал, на сколько опаздывает. На час? На два? Расталкивая на бегу кучку туристов, он подумал, что, наверное, будет лучше, если Эми не дождался и ушел. И тогда все это, все это странное закончилось бы, даже не начавшись? Или они могли бы продолжать иногда встречаться по вечерам после уроков?       Джин сразу увидел знакомую светлую макушку возле одной из лавочек напротив уличной кафешки. И тут же стало так неудобно, почти даже стыдно за то, что он такой запыхавшийся. Стыдно перед самим собой за то, что бежал, торопился, как будто все это — действительно что-то важное. Наверное, именно поэтому, а не почему-то другому, Джин не мог ни посмотреть на Эмиля, ни, тем более, слова из себя выдавить. Только стоял, тяжело дыша, с кружащейся от бега головой, сам не понимая, почему вообще на это согласился.