К счастливому будущему

      Когда в один прекрасный день Вагнер вызывает Немо к себе, он замечает вслух, сурово глядя на него сверху вниз:       — Знаешь, Немо, я правда был уверен, что это важная улика... Но когда я расшифровал её, стало очевидно: тебя водят за нос. Здесь не написано ничего важного, лишь какой-то рецепт торта из овощей, яиц и мяса. Мало того, что бесполезно, так ещё и торт определённо несъедобный.       Юноше с трудом удаётся сохранять спокойное выражение лица. Раз Вагнеру удалось раскрыть их, нужно найти способ потянуть время ещё как-то. Он не хочет оказаться расстрелян, как дезертир сейчас. Тем более когда узнал о чувствах Якова, о том, что может быть счастлив. Когда появилась надежда на счастливое будущее.       — Вот только мне это показалось важным, раз до этого эту записку так тщательно прятали, — высказывается Немо, притворно вздыхая. — Может ли быть, что это послание тоже зашифровано. Никто же не станет пытаться расшифровать рецепт?       Кажется, Вагнер верит в эту гениальную нелепицу, задумчиво замечая:       — Ты прав. Если зашифровать что-то важное, как рецепт, а затем снова зашифровать, все заметят только один из шифров. Не знаю, кем ты был раньше, Немо, но ты действительно мне полезен. Я попробую разобраться с этим шифром, но и ты тоже не теряй время впустую.       — Есть, — отзывается солдат, решительно глядя на него. — Так я могу идти?       — Иди, — отпускает его тот, отмахиваясь, как от назойливой мухи.       Едва покинув кабинет Вагнера, Немо со всех ног спешит на поиски Якова, чтобы рассказать ему о случившемся. Поиски пока не имеют успеха, так что он торопливо интересуется, столкнувшись случайно с Гансом и Элиасом:       — Вы Якова не видели?       — Т-ты так часто к нему х-ходишь, словно влюбился в н-него, — замечает со смешком Ганс, отчего Немо едва не бледнеет и давится воздухом, а Элиас всем видом старается дать понять, что он ничего не говорил. — Я ш-шучу. М-мы с Элиасом видели его н-на т-тренировочной площадке.       — Спасибо, — торопливо благодарит его парень, прежде чем поспешить в нужном направлении. — Мне срочно нужно поговорить с ним о Вагнере.       К счастью, Немо находит того, кого ищет, целящимся из револьвера в одну из мишеней и отрабатывающим выстрелы. Едва он оказывается позади Якова, тот оборачивается, замечая несколько насмешливо:       — Шпион из тебя неважный: тебя было слышно, когда ты ещё только начал подходить. К твоему счастью, я хорошо понимаю по шагам, кто идёт, поэтому ты остался без пули в плече или где-то ещё.       — Знаю, но сейчас есть вопросы и поважнее, — сообщает юноша, серьёзно глядя на него. — Вагнер расшифровал твою записку. Хорошо ещё, что ты записал в ней рецепт торта Дорис.       Яков тут же заметно мрачнеет. Опустив револьвер, он замечает вслух со вздохом:       — Получается, мне снова придётся что-то придумывать, чтобы выкрутить нас. Что-то более весомое, чем просто фальшивая улика.       — Пока мы в безопасности: я заставил его думать, что рецепт — это очередной шифр, — делится Немо, серьёзно глядя на него. — У нас есть какое-то время, пока он не поймёт, что его обманули.       Юноша смотрит на него несколько недоверчиво, но с восхищением, какого тот никогда не видел от него раньше, прежде чем заметить одобрительно:       — Молодец, Немо. Всё же с сообразительностью у тебя не так плохо, как я думал раньше. Или сработали твои практически некудышные навыки шпиона?       — Перестань, — ворчит парень, закатив глаза. — Сам знаешь, что я не намерен предавать вас или что-то вроде того.       — Знаю, — кивает тот, беря его за подбородок кончиками пальцев. — И знаешь что, Немо? Я настолько влип в это всё, что мне уже плевать, шпион ты или нет, забыл своё прошлое или правда притворяешься. Меня не оставляют подозрения о твоей лжи до сих пор, но раз ты сам не стремишься вернуться к событиям минувших дней из-за меня, всё в порядке. Если шпион не выполняет свою функцию, даже обманывая — он не так и опасен.       Тот лишь кивает в ответ, прежде чем заметить честно, глядя прямо в чёрные, будто камни гематита, глаза Якова:       — Чтобы ты знал, я правда ничего не помню ещё с момента допроса. Я даже не помнил устройство этого мира, пока вы с ребятами не рассказали мне кое-что. Я до сих пор не знаю, как началась война ваша и противников, с чего всё началось. Я не помню ни кто я, ни о том, в каком мире живу. Раньше меня это пугало, но теперь мне кажется, что неведение — большое счастье для меня, и мне лучше ничего не вспоминать. Как бы ни было страшно незнание, правда выглядит гораздо хуже и непригляднее.       Яков слушает его внимательно, хмурится, а в конце кивает, согласно замечая:       — Ты прав, правда этого мира слишком неприглядна, полна неприятных моментов и событий. Тебе лучше не знать, что творится в мире и начать полноценную жизнь, в случае удачного выполнения плана, с момента, когда наступит мирная жизнь. А я буду рядом и прослежу, чтобы ты не делал глупостей.       — Спасибо, Яков, — кивает он, с улыбкой глядя на юношу. — Тогда я прослежу, чтобы тебе снова не пришлось пройти через кошмар, подобный тому, в котором ты оказался. Я никогда тебя не предам.       — Готов на крови поклясться? — явно в качестве шутки усмехается тот, на что Немо реагирует необычно серьёзно, кивнув:       — Да, если это правда нужно.       Тогда Яков вынимает из кармана складной нож и открывает его, на вопросительный взгляд парня насмешливо поясняя:       — Я не использую его в сражениях. Этот нож слишком хорош, так что обычно служит только для моих алхимических опытов, если я решаю попытаться использовать для философского камня органическую материю вроде растений или животных.       Он вынимает платок из кармана и какой-то флакон, несколько раз протирает жидкостью оттуда нож, явно обрабатывая его, прежде чем снять осторожно перчатку и провести остриём по ладони, слегка морщась. Капли крови тут же выступают на ранении, а он тем временем осторожно проводит уже по протянутой ладони Немо, прежде чем переплести их пальцы, соединив места порезов и позволив крови смешаться:       — Клянусь, что никогда не предам тебя, Немо, и всегда буду на твоей стороне, пока ты не нарушишь свою клятву.       — Клянусь, что не предам тебя, Яков, — отзывается тот, уверенно глядя на юношу перед ним. — Что останусь на твоей стороне до самого конца, что бы ни случилось.       Их ладони размыкаются, и Яков, смочив снова в жидкости платок, осторожно протирает рану Немо, стирает кровь с его ладони, а затем перевязывает порез, после вынимая другой платок (не думаете же вы, что он не предусмотрел случаи кражи или потери первого платка?) и обрабатывая уже свою рану, прежде чем надеть перчатку обратно. В этот момент рыжий юноша понимает, что они принесли клятву, что станет самой важной в их жизни. Клятву, заключающую их вечный союз.