Изгой

Он не понял, как всё изменилось в одно мгновение. Как за одну секунду можно потерять всё? Снова. Внутри натягивались нервы, однажды сорванные и вновь готовые лопнуть. История повторялась: сдавленная напряжением голова шла кругом, мышцы болели, челюсти жаждали расколоться. Лицо исказила ярость. Отчаяние. Проснувшись на песке под палящим солнцем, Брин растерялся. А увидев на горизонте океан, побоялся встать. Он знал эти пейзажи с детства, знал облака плывущие над головой, знал лес перед которым очнулся. Он знал, но не хотел верить, что оказался дома. Херобрин не задавался вопросом как смог вернуться, он уже знал человека, которого мог бы обвинить во всём. И прямо сейчас этот человек обязан сидеть в своей библиотеке. Брина не остановило ни отсутствие меча, ни палящее солнце, ни даже осознание где находится. Почему именно сейчас? Когда ему удалось найти человека, ставшего другом. Единственным за последние двадцать лет. Брин не желал в это верить, не сейчас, когда плащ ещё держал в себе запах печенья и кожи. Брин собирался вернуться, он хотел этого больше, чем возвратиться в собственный мир. А если Эмма давно проснулась и, не увидев Брина, решила что он сбежал? Она точно проснулась, прошло достаточно времени. Мужчина дёрнулся, прогоняя эти мысли и ускорил бег, наплевав на осторожность и возможные ловушки. Регенерация вернулась. Однажды он уже потерял друга, единственную семью в лице брата, собственную жизнь и разум. Переживать это повторно не собирался. Поставил себе цель, что этого не должно случиться. Ни при каких обстоятельствах. Первые годы войны вспоминались особенно яркими. Те самые времена, когда люди ещё не ждали восставшие орды нежити, не было возведено ни одной стены вокруг города, армии людей воевали только друг с другом. Время, к которому никто не был готов. «Золотое время» — чуть не слетело с языка мужчины, осёкся моментально, как от стрелы попавшей промеж глаз. Остро, неприятно до нервного тика и непривычно. Так ощущался укол разбуженной совести. Начало войны… Когда верх брали эмоции и Брин не сдерживался, шёл во главе и бил первым. Все леса, по которым далось пройти армии, сжигались дотла. Зола и пепел стали Херобрину вечными тропами, а оставленные позади километры — усладой. Он радовался, достигая следующей деревни или города, как нового рубежа. Каждая точка, что приближала его к родному городу… Брин достигал их как зависимый, сходил с ума если что-то шло не по плану. Не видел ничего кроме цели. Брин лишних глаз и слухов не боялся, напротив, подолгу не совершая налётов любил о себе напоминать мелкими, как бы выразился брат, пакостями. Пакости граничили с аморальным безумием, но рассказывать о них Эмме, мужчина не стал. Не мог. Самому от себя становилось тошно. Вспоминать не хотелось, но и забыть не получалось, даже с Эммой. Смотря в её глаза, он вспоминал как девушка жалась к стене в этой же квартире. Память не желала отпускать, и вряд ли когда-то воспоминания исчезнут, эта война ведь… вся его жизнь. Брин с ней вырос. Все прошедшие двадцать лет построили его такого, какой он есть сейчас. Этого нельзя изменить. Но как принять себя такого — другой вопрос. Эмма вот, смогла. Она вообще, казалось принимала весь мир каким тот есть. Пока мужчина копался в собственных мыслях, тонул и падал всё ниже, у девушки все события беззаботно отпускались. Так она выглядела. Вечно улыбчивой, знающей ответы на все вопросы, не имеющей проблем. И в тот же момент способной застыдить одной лишь фразой, бросить в дрожь взглядом, завалить моралью и вопросами о вечности.

Двенадцатью часами ранее

— Как ты… со всем справляешься, — тихо спросил мужчина, будто стесняясь своего вопроса. — Вчера тебя чуть не убили. — Ну, я вроде живая, — Эмма хлопнула себя по щекам и сощурилась. — Да, вполне живая. Чего мне расстраиваться? — На тебя напал я, тот человек, ты столько раз теряла машину, — мотая головой Брин пытался её понять. — Ты… — голос сорвался, — одна!.. — Эмма легла щекой на стол и улыбнулась, от этой улыбки Брин терялся ещё сильнее. — Но ты не делаешь чего-то глупого, — опираясь локтями о стол, он нервно сжимал и разжимал кулаки. — Сейчас… Я просто счастливый человек. Она поравнялась взглядами. Накрыв чужие ладони, девушка легко опустила их на стол, прижала, ни на секунду не теряя зрительного контакта. — У меня есть машина, деньги. И приятная компания, — она перекатила голову по плечу, глядя на недоумение Брина, улыбаясь смиренно, пусть и грустно. — Что ещё нужно для счастья? — спросила не рассчитывая на ответ. — Это не у меня нужно спрашивать, — опасливо увёл взгляд в сторону. — Вижу. Любая издёвка от Эммы — ничто, в сравнении с ощущением присутствия живой души рядом. Приятно наконец осознать, что ты в этом мире не один, что есть кто-то, кто не боится, не ненавидит. В каких-то моментах даже за тебя гордится. Ощущение мимолётного, очень слабо осязаемого, но счастья. Ведь… что ещё нужно для счастья?