Зазеркалье

      Оторваться от сверкающих сердцем Преисподней глаз казалось нереально. Вики с усердием заставила себя отвлечься от манящего мужского силуэта и наконец принять душ. Хотелось смыть с себя не только пять лет заточения, но и навевающие возбуждение мысли, что окружили и только дурманили.       — Я уберу осколки, посиди пару минут, — прервал тишину Люцифер.       — Что? — она даже не сразу поняла, что снова обратились именно к ней: была настолько увлечена мыслями о будущем правителе. — Давай я помогу.       Но демон коротко мотнул головой и махнул рукой в сторону кровати, направляясь в ванную, осторожно обходя разбитое зеркало. Вики сделала шаг навстречу, но Люцифер недовольно шикнул, не желая, чтобы она поранилась. Достал веник, что всегда хранился в высоком шкафу, в несколько движений собрал мелкие осколки, очистив и небольшой ковер, и выбросил. Прошелся еще раз, чтобы быть точно уверенным, что не осталось мелкой зеркальной крошки.       — Все готово, зеркал здесь больше нет, — серьезным тоном проговорил Люцифер, выходя из ванной.       — Ты все больше меня удивляешь, уже даже не знаю, на что ты еще способен, — мило пролепетала Вики и, остановившись рядом лишь на мгновение, юркнула за дверь.       Желая отвлечься от мыслей, что подогревали все внутри, не давали спокойно и вдоха сделать, сын Сатаны удобно уселся в кресле, зажег больше света в комнате и принялся читать новый роман. Книги, написанные обычными смертными, нравились ему еще со школьного возраста, когда впервые попал в библиотеку на Земле. Только вот сейчас не получалось читать как обычно, не получалось проникнуться героями и понять, что вообще происходило. Он то и дело возвращался к влекущему образу Вики, к ее ласковому голосу, что будоражил.       — Твою ж мать!       Прикрыл глаза и большим и указательным пальцами потер до появления необычных узоров. Хотелось сбежать, забыться, лишь бы эти настойчивые мысли перестали преследовать.       Почему же так к ней тянуло? Была ли только жалость замешана в этом? Люцифер отрицательно покачал головой, улыбнувшись. Перевел задумчивый взгляд на дверь, за которой шумела вода, и прикусил мечтательно нижнюю губу.       Ему нравилось, как Вики стойко переносила боль, стараясь скрыть ее за безразличием; как искренне шептала слова благодарности и принимала помощь, несмотря на свой гордый характер, ведь, похоже, привыкла все делать самостоятельно, как и поддерживать себя, и заботиться о себе. А еще привлекали чуть розоватые щеки, когда она смущалась, и сияющие от счастья глаза. Нравилось, как волосы аккуратно и так изящно поправляет…       В своих мыслях он не сразу услышал, как щелкнул замок. Вики вышла лишь в одном полотенце. Влажные волосы спадали на плечи, пара капель воды стекала по вискам, а одну, что прокатилась совсем рядом с губами, соблазнительно поймала кончиком языка. Демон тяжело сглотнул. Она точно сведет его с ума и далеко не тем, что появилась из зеркала.       — Не намажешь спину?       Словно не заметив, с каким трепетом он осматривал каждый миллиметр ее тела, Вики протянула маленькую баночку, оставленную лекарем вместе с предписанием.       — Конечно.       Люцифер выпрямился и не сразу сделал шаг навстречу. Дьяволица повернулась спиной и слегка опустила полотенце, так, чтобы было удобно нанести лекарство на покрасневшие участки у основания крыльев. Она осторожно собрала волосы и еле слышно пискнула, когда несколько холодных капель прокатилось по открытым ранам: тяжелые крылья невозможно поднять и они тянулись все ниже и ниже, почти что вырывая хрящи.       Забрав мазь, демон осторожно, даже слегка боязливо, начал втирать лекарство, иногда немного поддувая, чтобы принести как можно меньше новой боли. Он часто поднимал глаза, желая убедиться, что Вики в порядке, и он все делает верно. Однако дьяволица стояла неподвижно, только по телу пробегали мурашки от его горячих прикосновений, что до чертиков будоражили.       Неспешно водя пальцами по покрасневшей коже, Люцифер с досадой отметил уже шестой шрам на крыле от золотой лески. Он отлично знал, как выглядят эти безобразные шрамы, ведь и сам ловил особо буйных демонов и стягивал крылья той же леской, чтобы те точно не сбежали. Обычно он с неподдельным наслаждением наблюдал за муками непослушников, как истошно они кричали от боли, когда тонкая, но крепкая нить пронизала крыло. Но сейчас хотелось открыть новое заклинание, найти ранее неизведанную таблетку, лишь чтобы эти шрамы навсегда исчезли с ее крыльев.              — Расскажешь о том дне? — полушепотом спросил Люцифер и затаил дыхание, боясь, что поспешил, наговорил лишнего и Вики закроется в себе, вновь окунувшись в омут страданий и отчаяния.       — Давай поговорим о чем-нибудь другом.       — Например?       Люцифер не переставал аккуратными движениями наносить мазь, но при этом хотел разговорами отвлечь Вики. Случайно опустив взгляд, заметил, как ногтями впилась в бедро, что еще немного, и проткнет махровое изумрудное полотенце. Задумавшись над вопросом, судорожно выдохнула, но руку расслабила. Второй все еще придерживала полотенце на груди, чтобы не остаться случайно полностью обнаженной.       — Например, почему ты живешь в школе, а не в замке?       — А с чего ты взяла, что я не в замке?       — Вид из окна. Это же школьный двор. Я жила парой этажей ниже и немного левее, поэтому отлично знаю эту местность. Ну, и насколько мне известно, владения Сатаны находятся в другом месте.       — Смотри-ка, от тебя ничего и не скроешь, — усмехнулся Люцифер. — Хм… я привык к этому месту, здесь много воспоминаний, да и жизнь всегда кипит, а в замке слишком много вычурности.       — Вычурности? Тебе разве не нравится подобное?       — Нет, — беспечно засмеялся сын Сатаны. — Это всегда придает больше ненужной ответственности и ужасно давит.       Люцифер продолжал обрабатывать воспаленные участки, но уже в тишине. Ему столько хотелось разузнать, но боялся спугнуть своим напором; боялся принести больше душевной боли.       — Ой! — Вики подскочила — демон тут же остановился как вкопанный. — Давай еще поговорим — это, правда, отлично отвлекает.       — О чем еще хочешь поговорить? Задавай свой вопрос, чувствую, как не решаешься.       — Почему спас меня? Ты ведь говорил, что я ненастоящая, даже зеркало разбить хотел, а потом… потом каждый день звал и говорил со мной, даже несмотря на неудачную попытку, ты не остановился.       Кивнув, демон заливисто рассмеялся, вспоминая, насколько глупым выглядел в момент, когда девчонка, отчаявшись, пыталась позвать, обратить на себя хоть каплю внимания, чтобы наконец-то выбраться на свободу. Тогда казалось, что после долгой работы уже сходил с ума. А сейчас… сейчас начал сходить с ума по ней.       — Ради любопытства, — в этом была часть правды: прежде не наблюдая подобного, горел желанием изучить незнакомую дьяволицу, понять, с каким посылом она звала так усердно и со слезами на глазах.       — Просто ради любопытства? — теперь засмеялась Вики, и от этого мягкого, нежного смеха в районе груди будто ударило легким разрядом тока, но это чувство настолько пришлось по душе, что ему вновь захотелось его ощутить. — Даже обидно как-то.       — Обидно?       — Ну, думала, скажешь, что я была чертовски привлекательной, поэтому ты не смог устоять.       После этих слов, сказанных вроде бы в шутку, Люцифер замолчал и даже на мгновение застыл на месте, только поднеся руку к крылу. Вики пыталась разбавить напряжение, пыталась шутками успокоить бурю из негодования и боли, а демон задумался. Несмотря на ее разбитое состояние, грустные глаза, полные слез, дрожащие от бессилия руки, она действительно казалась нежной и привлекательной, ее хотелось укутать в свои крылья, обнять и быть всегда рядом, пылинки сдувать и целовать в макушку.       — Да, тяжело устоять перед той, которая ночью приходит к тебе в зеркале, — наконец-то ответил Люцифер и убрал баночку. — Все готово, можешь переодеваться.       Развернувшись, Вики поблагодарила, приобняв сына Сатаны одной рукой, а затем несмело прижалась щекой к плавно вздымающейся груди, все еще придерживая полотенце. Задумавшись, он через мгновение аккуратно обнял в ответ. Провел ладонью по влажным волосам, на что дьяволица потерлась щекой и муркнула. Прикрыв глаза, Вики протяжно выдохнула, наконец-то по-настоящему расслабившись. Рядом с Люцифером было не просто хорошо — он дарил чувство защищенности, а вместе с ним и поддержку.       Только спустя несколько долгих минут, хотя казалось, что все замерло для них двоих, Вики отстранилась. Смущенно опустив взгляд, она спешно забежала в ванную и прикрыла лицо ладонями — полотенце упало к ногам, но она успела закрыть дверь. Чувство откровенности она не испытывала слишком давно: в последний раз такое было лишь тогда, когда позволила себе, будучи глупой семнадцатилетней девочкой, влюбиться в смертного.       Нахмурив брови, Люцифер отошел назад и рухнул в кресло. Глупо улыбаясь, он пытался отчитать себя, что так нелепо потерял контроль над собой, что, как мальчишка, желал быть ближе к желанной девочке, что неожиданно встретилась на пути, но лишь больше смеялся над ситуацией.       — Над чем смеешься?       — Да так… — Люцифер затаил дыхание, когда Вики вышла только в одной его черной футболке.       Он беззастенчиво опустил взгляд на ее стройные ноги, проведя подушечкой большого пальца по губам, и тяжко выдохнул.       — Люцифер, мои глаза выше, — прикрыв рот ладошкой, дьяволица сделала замечание и старалась сдержать смешок. Но словила себя на мысли, что готова снова и снова получать его внимание, впитывая без остатка, ведь все внутри полыхало лишь от пламенного взгляда напротив, лишь от заботливого голоса и теплых рук, что окольцовывали ее талию.       Сын Сатаны промолчал, но оценил лукавое замечание. Откинувшись на мягкую спинку и опустив подбородок на сжатый кулак, он бросил вызов незнакомке из Зазеркалья: пристально смотрел в изумрудные глаза, не давая ни единой попытки сбежать, отстраниться. Но Вики даже не думала сдаваться: усевшись поудобнее на кровать, закинула ногу на ногу, слегка оголив бедро. На ноге осталась пара капель воды, и, будто совершенно случайно, она провела кончиками пальцев, больше задрав темную ткань и томно вздохнув.       Сквозь стиснутые зубы демон вобрал немного воздуха, не отрываясь от ее дерзких действий. Испытывала его, не иначе. Отчего-то в день знакомства казалось, будто она невинная, скромная, застенчивая, да и не дьяволица вовсе, но теперь… теперь Люцифер не знал, куда деть себя, как сдержать нарастающее возбуждение, куда зарыть желание подорваться с места и накинуться со страстными поцелуями.       Но из мыслей выбил болезненный стон. Вики хотела промочить волосы полотенцем, но боль в основании крыльев вновь пронзила с такой силой, что перед глазами появились мелкие мушки.       — Давай помогу, — сын Сатаны спешно направился к Вики и забрал полотенце. — Не стоит пока сильно напрягать мышцы, чтобы меньше было боли.       Только когда дьяволица успокоилась, а дыхание нормализовалось, Люцифер бережно накинул махровое полотенце на макушку и легкими, даже больше массажными движениями принялся высушивать. От растекающегося наслаждения она расслабилась и вновь промурлыкала. Боль в спине постепенно стихала, и даже удалось приподнять крыло от невыразимого блаженства. Умиротворение настолько заполнило каждую клеточку тела, что Вики неосознанно подалась вперед и уперлась лбом в сильный пресс.       Приподняв уголок рта, демон вновь удивился тому, насколько необычной была эта девушка из зазеркального мира: она совмещала в себе храбрость и дерзость, даже будучи почти что без сил; она была готова до последнего постоять за себя и наброситься на врага, если тот только на секунду подумает причинить ей боль; однако при этом в ней раскрывалась воздушная нежность, что невозможно устоять и не пойти на поводу этих волшебных чар.       — Вот и все, — Люцифер убрал полотенце, но отошел не сразу: Вики все еще прижималась к нему. — Вики из Зазеркалья, ты уснула?       — Не… — послышалось сонно.       Отбросив мокрое полотенце на край кровати, он заботливо опустил дьяволицу на чуть прохладную постель и помог уложить крылья так, чтобы они как можно меньше доставляли дискомфорт и точно не прервали чуткий сон. Вики приподняла ногу, словно желала на кого-то забросить во сне, чтобы было уютнее, теплее, чтобы вновь не упасть в давящее чувство нестерпимого одиночества. Футболка задралась — Люцифер протяжно выдохнул, тихо рыкнув, когда заметил, что дьяволица на его кровати была почти что нагой: черная ткань слегка прикрывала бедра, а под ней лишь обнаженная кожа, покрытая мурашками, похоже, из-за легкого дуновения ветра из приоткрытого окна.       Мотнув головой, демон широкими шагами подошел к шкафу, выудил толстое одеяло, спать под которым было в разы уютнее, и поспешил накрыть Вики. Так и себя меньше искушал порочными фантазиями, которые уже ставил под запрет, и ей стало теплее: дьяволица расслабилась.       За дверью послышался гул учеников, и это привело Люцифера в чувство. С превеликим усердием, но заставил себя выкинуть каждую картинку с полуобнаженной Вики из своей головы и наконец-то переключиться на что-то, что не будет столь нещадно сводить с ума, заставляя желать без остатка. Поняв, что книга точно не поможет отвлечься и погрузиться в мир грез, вспомнил про недавние свитки, что передал отец для сверки. Удобнее усевшись спиной к дьяволице, чтобы меньше натыкаться на нее случайным взглядом, достал небольшую коробочку и принялся перечитывать содержимое.       — Это вообще бред какой-то! — вполголоса возмущался сын Сатаны, отмечая чернилами уже десятое замечание. — Ну, папа, сам решил отдохнуть, а скучную работенку на сына скинул? — говорил беззлобно, наоборот, тихо посмеивался.       — Не трогай! Отпусти! — неожиданно выкрикнула Вики, а затем заерзала, сминая простыни, и ударила демона ногой в поясницу. — За что? Ответьте мне, за что?       Отложив свитки вместе с пером, наплевав, что случайно перечеркнул важные даты, взволнованно обернулся и хотел схватить за лодыжку, но вовремя остановился, вспомнив, как утром она испугалась его прикосновений.       — Мам, пожалуйста! — Вики не переставала хныкать и сжимала одеяло так, что костяшки стали светлее ангельских крыльев. — Убери руки! Ты мне больше не отец! Нет!       — Эй, дьяволенок, я рядом, — Люцифер аккуратно лег рядом, плавно провел пальцами по волосам, убрал прилипшие к виску тонкие прядки и смахнул выступившую испарину от переживаний в глубоком сне.       Сложно было подобрать слова: он нечасто успокаивал дьяволиц из Зазеркалья, нечасто сталкивался с семейными проблемами и жестокими предательствами. Несмотря на умение проявлять сочувствие, умение оказать поддержку и заботу, что всегда дарили родители и показали, как это нужно делать, в эту минуту было сложно пойти верным путем и не спугнуть Вики, а дать понять: она не одна, никто не посмеет ни наказать, ни заточить в другом мире.       — Мамочка…       Вики замотала головой, а на щеке показалась слеза, которая стекла на крыло носа. Будто сомневаясь, стоит ли это вообще делать, демон большим пальцем смахнул соленую каплю. Заметив, как незнакомка из Зазеркалья задрожала, а крылья, защищаясь, норовили раскрыться, придвинулся ближе и прижал хрупкое тело к себе, мягко нашептывая на ушко ласковые слова, не ожидая от себя такого количества нежности.       Еще раз позвав родителей — жалобно, умоляюще, желая остановить и предотвратить непоправимое, Вики понемногу начала расслабляться в надежных объятиях. Невольно подползла ближе, уткнувшись носом в грудь.       Невесомо поглаживая по спине и плечам, не переставая с легкой улыбкой шептать милости, Люцифер вспомнил трепетный момент из детства, что даже спустя долгие годы особым теплом отдавался внутри.       — Люцифер, демоненок мой, что такое? — Лилит забежала в детскую, наспех прикрыв дверь, но полоска света из коридора тонкой струйкой просочилась в спальню.       Люцифер давно улегся в кровать, давно должен был отдыхать и ни о чем не волноваться, но мама вдруг услышала еле уловимые всхлипы, когда проходила мимо детской. Скрутившись в постели с морскими драконами и с силой сжимая одеяло, маленький демон дрожал.       — Эй, мама рядом, мама с тобой.       Лилит прилегла рядом, прижав к своей груди сына. Тепло матери всегда успокаивало, согревало, давало понять, что он не один. Спустя несколько минут Люцифер расслабился, вытянул ноги, а до этого напряженные крылья ровно улеглись за спиной. Однако Лилит не спешила уходить. Она ласково поглаживала сына по спине и тихо-тихо напевала колыбельную.       — Мама? — Люцифер приподнял голову и, сонно потирая глазки, взглянул на мать.       — Все хорошо, мой мальчик, — она нежно провела ладонями по его лицу, а затем щелкнула по носу, мягко улыбаясь. — Засыпай, а я буду рядом охранять твой сон.       Тяжко вздохнув от утраты и поняв, что это лишь наивные мечты — хотя бы поговорить с мамой по душам поздним вечером, Люцифер опустил взгляд и все-таки не смог удержать своего необузданного желания — чмокнул в макушку. От этого жеста Вики потерлась кончиком носа о его рубашку и, просунув руку под его, обняла. Сейчас она была поистине спокойной и больше не всхлипывала, не кричала, не дрожала.       — Неужели только из-за отношений с человеком они так с тобой? — в голове никак не укладывалось: насколько же ребенок должен был быть нелюбим, чтобы настолько жестоко наказать, даже отказаться от своего же дитя, обрекая его на муки?       Сонно приоткрыв глаза и совершенно не понимая, что вообще происходит, да и где она, Вики натянула свободный край одеяла на тело Люцифера, что-то неразборчиво добавив, и снова уснула, на этот раз прижавшись щекой к груди и удобнее устроившись на его руке, которую он просунул под голову, чтобы крепче прижать к себе.       — Спи, дьяволенок, спи.       Вновь поцеловал, на этот раз ладонь, которой она случайно провела по его щеке, и погрузился в размышления, чтобы меньше накручивать себя, окунаться в детство и переживать боль, что незажившей раной кровоточила на сердце.       — Ты… ты не можешь… папочка…       Казалось, она даже улыбалась и минутой ранее тихо-тихо рассмеялась, а теперь снова умоляла родителей оставить ее, поговорить, понять и принять ее выбор. Люцифер не переставал успокаивающе поглаживать по спине, не задевая воспаленные участки, но закралась непослушная мысль заглянуть в ее сон. Он почти никогда не применял этот дар, считая неправильным врываться в чужое пространство, вмешиваться в ход из снов, которые, возможно, станут вещими и многое изменят в их великой истории. Но сейчас, понимая, что сны Вики — отголоски прошлого, решил пойти на поводу шалости.       Осторожно, чтобы не разбудить, приложил ладони к вискам и зажмурил глаза, сосредоточившись на энергии горького шоколада и сознании. Словно внутри нее был неодолимый барьер, не с первого раза получилось ворваться в разум и стать невидимым зрителем.       Стоя напротив зеркала в темной комнате без окон, мама Вики плакала, но при этом старалась заверить дочь, что придуманный ими план для ее же блага. Отец удерживал за руки, но в свете огней Люцифер заметил, как тот поджимал недовольно, больше несогласно губы, но отчего-то возразить не мог.       — Доченька, пожалуйста, не делай нам больнее! — взревела мать, открыв книгу, что неделей ранее нашел он в библиотеке, и провела кулаком по развороту.       — Вам? Больнее? — сын Сатаны сделал шаг назад, округлив глаза, не узнав в этом наполненном злобой и одновременно отчаянием голос Вики. — Да вы готовы мне всю жизнь сломать из-за своих конченых страхов!       — Хватит!       Когда порядком все надоело, отец Вики дернул ее за запястья так, что казалось, будто он наживую вырвет вместе с костями и мышцами, заставив истекать кровью и захлебываться в слезах от дикой боли. Люцифер шагнул навстречу, но остановил себя: нельзя показываться, чтобы не разорвать тонкую нить доверия. Это не просто воспоминания — Вики прокручивает этот день из раза в раз и точно запомнит того, кого на самом деле не было. Уйдя в тень, продолжил наблюдать издалека.       — Пап, ну почему ты даже не хочешь послушать меня?! Ты же истинный демон! Разве ты никогда не встречался с человеком? Разве ты никогда не говорил людям о себе? Не хотел посмотреть на их реакцию?       — Я не вел себя настолько безрассудно, как вела себя ты, Вики! Дура! — прорычал отец и кивнул матери на книгу, чтобы та быстрее начинала: стало практически невозможно удерживать буйную дочь. — Столько раз тебя предупреждали не связываться с людьми! Тебе демонов мало? На кой черт ты вообще рассказала смертному о своей силе? Так еще и показала крылья! Знаешь же, что запрещено! Что карается!       — Я уже это сделала, к тому же он ничего не вспомнит, за что вы так жестоко со мной? Да и если бы кто узнал, пытали бы только меня!       — Нет, Вики, не только, — рявкнул отец. — Вместе с тобой ко дну пошли бы и мы с матерью!       — Для тебя же так будет лучше, моя маленькая девочка.       Мать с некой опаской притронулась к лицу дочери, но та вцепилась в ребро ладони зубами и с остервенением сжала челюсти. А затем выплюнула так, будто подсунули гнилой фрукт.       — Ты же прекрасно знаешь, сколько всего пришлось сделать твоей матери, чтобы ее наконец признали демоном! Как сложно ей было среди нас, сколько ее не принимали и даже пытались изгнать! А ты так легкомысленно подрываешь ее и заодно мой авторитет!       — Пап… папочка… мне больно, — Вики слабо шевельнула руками, уже не стесняясь собственных слез.       Не желая и дальше участвовать в семейных разборках, Люцифер покинул чужое сознание и с ужасом, а затем искренним сочувствием оглядел Вики. Она не плакала. Больше не плакала. Не звала на помощь и не просила остановиться. Ведомый все еще неизведанными чувствами, демон почти что вжал ее в себя, заверяя:       — Они с тобой больше никогда так не поступят.

***

      Охраняя тревожный сон, Люцифер старался и сам не заснуть: то думал о перестановке, как лучше всего расположить кровать и не уменьшить случайно пространство, то заботливо поглаживал черные крылья, что подрагивали во сне, переживая вместе со своей хозяйкой, и проводил иногда пальцами сквозь мягкие перышки, восхищаясь тем, как необычно они переливались на свету.       За эти длинные часы он также успел несколько раз отмахнуться от преследующих мыслей о вдруг вспыхнувшей симпатии, но затем возвращался к ним, силясь понять свои чувства. И были ли это чувства на самом деле или всего лишь временное проявление сочувствия? А сомнения развеивали бессознательные касания Вики: то кончиком носа задевала шею, когда, нахмурившись, задирала голову, то мертвой хваткой цеплялась за его плечо, но тут же расслаблялась, стоило ему положить сверху свою ладонь или провести, еле касаясь, вдоль предплечья. Решив оставить все как есть, не изнурять себя лишний раз наивными размышлениями, Люцифер переключился на работу.       Неспешно открыв веки и поморгав несколько раз, чтобы прогнать сонливость, Вики никак не могла понять, где находилась и с кем рядом лежала. Переведя взгляд немного выше, заметила россыпь татуировок и сразу догадалась — Люцифер. В комнате стояла тишина, и казалось, он тоже спал, поэтому дьяволица решила не нарушать его сон: с ней и так было немало приключений, и отдых нужен обоим.       Вырываться из сильных объятий совершенно не было никакого желания. Поэтому удобнее устроившись, Вики с нескрываемым любопытством начала изучать черные росписи на его шее и лишь малую часть на ключицах, что была видна из-за рубашки. Ей всегда нравилось подобное проявление индивидуальности, но из-за родителей, что ругали за любую, даже самую незначительную оплошность, так и не решилась на маленькую мечту.       Вытянув руку, что до этого лежала под щекой, невесомо провела по очертаниям роз и черепа на шее. Выполнено искусно, не было ни малейшего промаха. С губ слетел вздох восторга, и демон дернул уголком рта, чтобы не выдать себя неспящего.       — Как красиво… — прикусив губу, но не решившись заглянуть в его лицо, Вики с особой осторожностью отодвинула край рубашки, чтобы получше рассмотреть продолжение татуировки.       — Я могу раздеться.       — Твою мать! — дьяволица вздрогнула и тут же убрала руку, сжав в кулак, будто не она секундой ранее горела неистовым желанием рассмотреть его тело.       Не сдержавшись, Люцифер громко рассмеялся, но это был искренний смех, а не насмешка. Осознав, что никто не собирался ругать и не придется снова защищаться, Вики подхватила его беззаботный смех, но так и не отодвинулась.       — Прости, просто… просто это так интересно и красиво, я не удержалась, — наконец-то появилось достаточно смелости, чтобы взглянуть в алые глаза, что смотрели со всей добротой, какую можно было сыскать в трех мирах, вместе взятых.       — Можем и тебе что-нибудь набить. Как насчет птицы? Как знак долгожданной свободы.       — Птица? Никогда не думала о ней как о символе свободы, но мне нравится твоя идея.       До этого приподнятое настроение отчего-то исчезло, улыбка спала с лица, а в глазах зародилась грусть.       — Поделишься, что тебя так беспокоит? — играя с прядью вьющихся волос, Люцифер осторожно задал вопрос.       Тяжко выдохнула, понимая, что сложно будет снова оказаться в том дне, когда она в последний раз видела родителей… когда в последний раз смогла им довериться. Но все равно хотелось поделиться всем, что столько лет темной энергией копилось в душе и лишь тянуло вниз, заставляя копаться в себе изо дня в день, ненавидеть себя и весь мир, желать лишь одного — жестокой мести, но вместе с тем пытаться найти в себе силы без оглядки на прошлое идти дальше смелым гордым шагом.       — Моя мама — бывшая непризнанная. Она часто рассказывала, насколько сложно было добиться того, чтобы ее признали демоны, чтобы называли «своей» и не стыдились ее. По рассказам, в школе она точно не знала, к кому хотела примкнуть: и ангелы манили своим величием и божеством, и демоны переманивали на свою сторону, ведь жили так, как душе угодно.       — Но тебя же наказали за то, что ты встречалась с человеком? Просто это странно, что твоя мама стала демоном, если нравилась их свобода. Или наказали только за то, что ты смертному рассказала о своей сущности?       — Два в одном, — горько усмехнулась Вики и, выпутавшись из объятий, присела. — Я случайно проболталась про свои отношения с Кристианом, и тогда родители отчитали, как нашкодившего щенка, и запретили на месяц спускаться на Землю.       — Тебя это не остановило.       — Конечно, я просто не могла находиться дома и делать только то, что прикажут родители, — на пару мгновений Вики замолкла. Люцифер же водил подушечками пальцев по пояснице, не торопя с продолжением. — Потом, в одну ночь, когда все так навалилось и я не выдержала, разревелась громко, мама пришла ко мне. Она долго пыталась меня успокоить, а я никак не понимала, почему вдруг в ней проснулось столько любви. И она призналась, что своими запретами хотела защищать меня от роковых ошибок. Что если я что-то сделаю не так, пошатну равновесие своими глупыми играми с человеком, то ее лишат статуса дьяволицы, она вновь станет никем, ее начнут презирать, как это было в школе, отца будут пытать, как, впрочем, и меня.       Вики всхлипнула, по щеке скатилась слеза, которую она стыдливо смахнула. Присев рядом, демон прижал ее спиной к своей груди и прикрыл бордовыми крыльями, создав некий купол, в котором она себя по-настоящему почувствовала в безопасности.       — До сих пор не понимаю, почему же мама выбрала путь демона, если буквально боится вздохнуть в Аду.       — Многие непризнанные боятся в полной мере жить так, как демоны. Им все время кажется, что к ним всегда будут относиться иначе, да и что вообще снова станут непризнанными, хотя это невозможно. Мне жаль, что из-за страхов матери тебе пришлось скитаться по Зазеркалью.       — Люцифер, для меня не это самое страшное и обидное… а то, что она предала меня… они предали. Отец всегда был на стороне матери и никогда на моей. Да, она его жена, его женщина на всю вечность, но я ведь его дочь, — последние слова произнесла от горькой обиды шепотом.       Люцифер смотрел на Вики со всем сожалением: в его семье все было иначе, и отец поддерживал не только свою жену, свою королеву, но и сына, стараясь найти подход и компромиссы. В его семье не было принято наказывать или отчитывать, ведь каждый волен делать то, что желает. Откровение дьяволицы потрясло до мурашек, и вмиг захотелось превратить страхи ее родителей в реальность.       — Не знаю, смогу ли я когда-нибудь встретиться с ними, взглянуть им в глаза…       — Не забивай голову этими мыслями. Не сейчас. Сейчас тебе стоит набраться больше сил и наконец-то прийти в себя.       Обернувшись, Вики положила подбородок на плечо и подняла глаза на расслабленного Люцифера. Он так и продолжал выводить понятные лишь ему узоры на ее пояснице и с теплой улыбкой встретил ее изучающий взгляд.       Они не были знакомы давно. Они никогда не виделись прежде. Никогда не общались. Но сейчас ощущалась полная идиллия, будто близкие люди встретились после долгой разлуки, и разрушать эту атмосферу совершенно не было желания. Вики взяла его руку в свою и мягко сжала в знак благодарности, а затем сделала то, чего ни она, ни он не ожидали — оставила поцелуй на костяшках. Ей было важно, что теперь и больше она не одна.