Зазеркалье

      Погруженная в похоть, Вики оставляла россыпь влажных поцелуев на лице, шее, в нетерпении расстегивала рубашку. Часть разума, что тревогу била: «Ищи выход, не дай себе умереть», была быстро подавлена той, что с насмешкой кричала: «Да плевать, что будет, просто насладись последними приятными моментами, больше не будет».       Если поначалу Люцифер охотно отвечал на дикие поцелуи, сжимал то ягодицы, то груди, стонал прямо в рот, то трезвость быстро и сильно ударила по голове, приводя в чувство. Он открыл глаза и сделал большой глоток спертого воздуха, будто был под водой несколько очень долгих минут. Наконец, когда неукротимое желание страсти стихло, демон пытался остановить Вики, держал ее за руки, хотел докричаться, хоть она и стояла близко, но дьяволица не слышала его, будто находилась в своем мире, куда не долетали чужие голоса. Она из раза в раз вырывалась и снова прикасалась к столь желанному мужскому телу, лишь бы поскорее забыть обо всех ужасах, что зло поджидали.       — Вики! — сын Сатаны разозлился не на шутку: татуировки вновь загорелись, крылья враждебно раскрылись, а темно-бордовые перья теперь похожи на тонкие острые лезвия. Шевельнись — и перережут глотку.       Округлив глаза от застилавшего разум ужаса, Вики отскочила и выставила руку вперёд, обороняясь. Она и сама не понимала, что вдруг нашло, с чего так внезапно набросилась на Люцифера, хотя секс — последнее, о чем стоило думать в мире по ту сторону зеркала.       — Я… я не знаю, что на меня нашло…       Но все слова для Люцифера — ничто. Он прикрыл веки, сосредоточившись исключительно на своей энергии, чтобы не натворить хаоса и точно не напугать Вики. Но больше боялся не сдержаться после воплощения и нанести удар ей, после которого она точно не выживет. Сдерживать истинную силу во второй ипостаси почти невозможно.       Хоть в душе и поселился отголосок тревоги, Вики все же сделала — пусть и несмелый — шаг навстречу и легонько коснулась его крыльев, мягко поглаживала и подавляла в себе навязчивый голос, внушающий панику. Постепенно татуировки угасали, а паника медленно, но верно покидала ее душу.       — Прости, я не должен был кричать на тебя.       Сделав глубокий вдох, но затем прокашлявшись от неприятного горького привкуса, Люцифер натянул вымученную улыбку и прижал Вики к себе. Зарылся носом в ее волосы, и на мгновение показалось, будто они никуда не уходили, а остались в своем уютном гнездышке, наслаждаясь очередным вечером за чашкой ароматного чая и смешными историями. Вики обняла в ответ, положив щеку на его грудь, и облегченно выдохнула: они вдвоем, они справятся, к тому же Сатана точно знал, где искать и как вытащить.       — Даже не верится, что ты провела здесь не один год. Как ты вообще выжила?       Неспешно поглаживая по спине, Люцифер любопытно осматривал местность, погрязшую в тумане и мраке, от которого бежали неприятные мурашки. Это точно не похоже на его любимую сказку: слишком грязно, слишком зловеще, не было никакого волшебства — лишь желание умереть.       Повторив его действия — осмотревшись по сторонам, — Вики потянула Люцифера за руку, чтобы вместе сесть на траву. Это была не зеленая лужайка с бабочками и радугой, когда хотелось упасть в ароматные цветки и развести руками, понимая: жизнь прекрасна. Но и то ли после гипноза, то ли из-за вернувшегося стресса дьяволица жутко устала, и было тяжело долго стоять.       Она удобно разместилась под боком сына Сатаны, а он перекинул её ноги через свои бедра и прижал к себе, хотя хотелось привязать, чтобы больше никуда не исчезала.       — Когда я только очнулась, то первое ощущение — неверие. Думала, что это просто сон, глубокий, сильный, но… Но потом я поняла, что это не сон, а самая настоящая и очень жестокая реальность. Сколько бы я ни звала родителей — все без толку. Я пыталась взлететь, осмотреть местность сверху, но крылья будто сковало, и тогда я поняла: это конец.       Вики подняла голову, с губ сорвался рваный стон.       — Было страшно. Здесь ни домов нормальных, ни демонов, ни даже ангелов. Иногда я находила редкие избушки, но жить там невозможно: там была лишь пустота, да и страшно, что здание ветхое и развалится даже от чиха. А потом я еще начала встречать диких голодных белок, змей, ящериц, что с аппетитом жрали плоти друг друга. Как оказалось, силой я тоже не могла пользоваться. Тогда на свой страх и риск отправилась в лес, нашла пару острых, если можно так назвать, палок и убивала ими этих тварей.       — А если крупные животные? — Люцифер прижал Вики еще ближе к себе, словно сейчас из-за угла наблюдал хищник, готовый прыгнуть и загрызть свою жертву.       — Других тут и нет, почему-то только эти мелкие особи. Не знаю, может, однажды их сюда кинули и забыли, — дьяволица хотела хоть немного разбавить напряженную атмосферу, но смех был скорее истерическим, чем веселым. — Как-то так и выживала: находила избу, тщательно осматривала, запирала дверь теми же палками, несколько держала при себе даже во сне. Хотя и сном это не назовешь: здесь ты не чувствуешь как таковых потребностей, все отключается, поэтому и спать я заставляла себя с трудом, просто чтобы отключиться от этого мира. Но обычно это пять-десять минут, а потом я снова представляла, как выберусь, как приду домой…       Она отрывистыми движениями водила по мужской груди, словно хотела успокоить Люцифера, хотя старалась успокоить себя. Демон больше не стал расспрашивать, не желая делать больно, а просто целовал и крепко обнимал, даря настоящее чувство защищенности, которое Вики никогда до этого не ощущала.       — И еще помогла вера, — неожиданно дополнила она. — Я верила, что это не конец, а просто испытание, которое я обязана пройти. Хотя в какой-то момент показалось, что я здесь навсегда и осталось немного. Ты и сам видел, в каком я состоянии была.       — Но теперь все позади. Мы здесь и вправду ненадолго: папа скоро вытащит нас.       Люцифер без стеснения называл Сатану «папой», и в это мгновение Вики невольно улыбалась, даже если чем-то увлеченно была занята. Она и сама так же называла отца, но в голосе Люцифера всегда столько тепла и счастья, что не сравнится ни с чем. У Вики же это всегда было сказано со вздохом отчаяния или раздражения.       — Мне так нравится, как ты Сатану называешь. Это очень мило.       На глаза навернулись слезы. В этот момент дьяволица поняла, насколько сильно не хватило рядом папы, его поддержки и заботы, чтобы вот так оберегал от ночных кошмаров и любой — даже самой маленькой — тревоги. Но вместо этого получала безумный и бездумный контроль и бесконечные запреты.       — Я бы тоже так хотела, — одними губами приговорила досадно Вики.       — Поделись, что тревожит твою душу, — Люциферу было достаточно её тихого голоса, чтобы понять: его дьяволице нужна помощь, просто выслушать и обнять, поцеловать и пригреть у себя на груди, чтобы она чувствовала себя в безопасности.       — Я просто часто думала, что, если бы у меня тоже был ребенок? Я бы ведь не смогла его вот так запереть, как сделали мои родители… дважды, — подняла ошарашенный взгляд, словно фокусник из шляпы зайца достал. — Хотя не думаю, что мои родители вообще представляют, какой мир здесь на самом деле. Возможно, думают, что все так же, но только отзеркалено, и все, и тут я в безопасности, мире и гармонии, — всплеснула руками, подавив ком горьких слез. — Люцифер? Они ведь давно — если не с младенчества — отгораживали меня от всего, я даже в школу ходила под чутким присмотром мамы, с ней за ручку обратно, ни с кем не разговаривая. А мне ведь хотелось, как и все, дружить! Пусть в женской дружбе я разочаровалась, но с тем же Каем мы могли действительно дружить, ходить вместе на прогулки, что вообще делают друзья? А мы с ним только по учебе переговаривались, потому что родители большее не разрешали и внимательно следили за каждым шагом, каждым словом. На Землю всегда летали со мной, особенно мама, это я потом стащила амулет. Видимо, мой смертный стал для них просто поводом, чтобы спрятать меня, а если бы жила по их правилам, в гиперопеке, то не было бы никакого Зазеркалья.       — Мой птенчик, — Люцифер зажмурил глаза, будто так мог забрать все печали и боли.       — Папа однажды запер меня в комнате. Я тогда на вечеринку хотела пойти, мне было лет шестнадцать, но папа узнал и запер в комнате, якобы чтобы я подумала над своим поведением.       — Не удивлюсь, если ты что-нибудь сделала.       — Выбила окно, — с гордостью поделилась Вики. — Кстати, и по неведомой причине супер-мега-гипер-опеки мне запрещалось посещать балы Сатаны. Только пару раз была, и то нельзя было ни на шаг отойти от родителей, разговоры вести только с ними, а если кто подойдет — глаза в пол и молчать.       Люцифер ничего не отвечал, только внимательно слушал, не переставая целовать то в щеку, то в макушку, то в ладонь, что подносил к своему лицу. Он позволил Вики выговориться, открыться, освободить душу от того, что тяжелыми цепями стискивало ее.       Вики поежилась, стало прохладно и неуютно, и демон укрыл ее в свои крылья. В его двойных объятиях было намного спокойнее, теплее, и уже не возникало мыслей о мучительной смерти в неизвестном мире.       Прошел час-другой. Сын Сатаны, чуть покачиваясь из стороны в сторону, словно малышку укачивая на руках, смотрел вдаль, пока сбоку не ударила молния.       — Птенчик, нам пора, — ласково прошептал Люцифер, и Вики не сразу поняла его слова: она задремала, слушая его нежный успокаивающий голос. — Пойдем.       Взяв дьяволицу за руку, он повел ее к открывшемуся порталу, с другой стороны которого ждал Сатана. На лице мелькнула улыбка облегчения, и он вытянул руки, чтобы помочь детям выбраться.       Стоило перешагнуть через ободок ярких молний, как Вики вдохнула полной грудью и подпрыгнула на месте от счастья и радости, что переполняли изнутри, хоть и пробыли в Зазеркалье чего пару часов. За спиной послышались тихие переговоры между Люцифером и его отцом, но она не стала придавать этому значение. Дьяволица подошла к окну, к которому в детстве любила подбегать и просить папу поднять повыше, чтобы посмотреть на взрослых демонов. Уперлась ладонями в деревянный подоконник и мечтательно вздохнула, будто и не было последних пяти лет.       Люцифер смотрел ей в спину, внимательно слушая отца и уже подумывая, что делать дальше.       — Они оставили записку, видимо, знали, что конец близок.       — Чей конец близок?       Радостная Вики подошла ближе и, положив руку на плечо Люцифера, беззастенчиво чмокнула в щеку, переводя взгляд на Сатану. В этот момент правитель вспомнил, как пытался объяснить маленькому сыну, что теперь они остались вдвоем, и сейчас испытал то же чувство.       — Вики, твои родители покончили с собой, — ему не жаль было тех, кто не один год водил за нос, но жаль Вики, что искренне верила и даже любила, пусть и неродных, родителей — родителей, что принесли немало боли, но она успела привязаться и найти хоть каплю хорошего в океане лжи и темноты. — Их отвели в тюрьмы, но у каждого из них был порошок…       — Почему?..       На глаза навернулись слезы. Возможно, она бы никогда не смогла простить столь ужасный поступок, навсегда бы ограничила общение с родителями и с холодом встречала их взгляды, но внутри что-то больно кольнуло, когда пришло осознание: их больше она никогда не увидит, никогда не поговорит, не почувствует теплых маминых рук, папиных крепких объятий. Память вмиг стерла плохие воспоминания, ссоры, крики.       — Они оставили тебе записку, прочитай ее. Мы с Люцифером подождем в коридоре.       Она в непонимании взглянула сначала на правителя, затем на Люцифера, но тот лишь кивнул, согласившись со словами отца, и указал на аккуратно сложенную записку за фотографией маленькой Вики.       — Я рядом, — оставив поцелуй на тыльной стороне ладони, Люцифер вместе с отцом поспешили удалиться.       Вики не стала останавливать, даже вдруг захотелось остаться в полном одиночестве и выплеснуть все свои эмоции. Злость. Обида. Гнев. Несправедливость. Все эти негативные эмоции мелькали перед глазами, но сейчас им активно противостояли теплые воспоминания, любовь, забота. В ее жизни всегда присутствовали излишний контроль, недопонимания, но она все равно любила своих родителей.       С губ сорвался рваный вздох. Пуская слезы, она медленно подошла к длинной полке, на которой стояли ее детские фотографии: Марта любила фотографировать дочь каждый раз, когда они спускались на Землю, не желая предавать традиции своей жизни до смерти. Вики провела кончиками пальцев по своему изображению, мягко улыбнувшись, обвела фигуру отца, который присел рядом и сделал вид, будто сейчас заберет сладкую вату. Дьяволица невольно сквозь слезы рассмеялась и наконец-то взяла записку.       Вики, наша любимая Вики. Мы знаем, что ты хотела бы другое, более беззаботное и счастливое детство, но мы были вынуждены тебя оберегать. Я нашла тебя малышкой, тебе было всего пару часов, и твой отец сделал многое, чтобы нас не нашли, не раскрыли нашей самой главной тайны. Ты необычная девочка, и я с детства говорила тебе об этом. Но не только потому, что для каждой мамы ее ребенок самый лучший и талантливый, а потому, что ты — дочь ангела и демона. Твои настоящие родители — Кассиель и Астарта. Астарту убили почти сразу после родов, слишком буйной была, демона убила, а Кассиель погиб в мятеже в Раю. Ты первый выживший ребенок такого союза, и мы надеемся, что ты проживешь свое счастливое бессмертие. Прости нас за всё, малышка, и за контроль, и за крики, и что спорили с тобой, и что… отправили в Зазеркалье. Мы и правда хотели тебя просто защитить. Защитить любой ценой. Знаем, ты будешь злиться на нас долго, возможно, всегда, но мы заслужили это. Мы не знаем, что будет дальше, хотя ясно одно: конец близок. Мы не выдержим боли, причиненной тебе, не сумеем спасти, не сможем принять того, если тебя убьют…       Мы любим тебя. Всегда будем.       Прощай.       Зажав рот ладонью, Вики упала на колени и громко всхлипнула, сжимая в руке письмо. Она отказывалась верить — верить, что ее родителей больше нет, что ее украли и она дочь ангела. Хотелось сбежать, закрыться и больше никогда ни с кем не встречаться. Наконец-то обрести спокойствие и умиротворение, не думать о страхах и проблемах. Но сейчас она тихо взмолилась:       — Почему именно я? Ну почему!       Слезы неустанно катились по щекам. Вики поджала колени к груди и опустила голову лицом вниз, слегка покачиваясь из стороны в сторону. Она снова и снова читала письмо, хотя казалось, что из-за слез ничего уже не видно, все расплывалось. Она пыталась найти скрытое послание, что это реалистичный сон или розыгрыш, что ей нужно сказать всего лишь одну кодовую фразу и посыплются воздушные шары, а дальше выйдут родители, Люцифер и объявят о завершении глупого розыгрыша. Но ничего из этого не произошло.       Несмотря на то, что одна часть разума твердила оставаться сильной, даже порадоваться, что предатели мертвы, другая надежно спрятала в своих крыльях и успокаивала, как мать успокаивает свое дитя после первого ночного кошмара. Вики прикусывала губы так, что почувствовался металлический привкус.       — Ненавижу!       На мгновение приподняв голову, чтобы сделать судорожный вдох, она столкнулась со своим опечаленным отражением в зеркале. Мокрые от слез щеки, покрасневшие глаза, дергающиеся губы, царапины на предплечьях из-за того, с какой силой сжимала себя в объятиях. Казалось, фобия зеркал исчезла вместе со смертью родителей, но Вики все равно было противно смотреть на себя. Не желая сдерживать ни единого всполоха злости, она схватила стул за деревянную ножку и со всей силы швырнула в зеркало. Оно вмиг разбилось, упало к её ногам мелкими осколками.       — Вики? — испугавшись шума, Люцифер резко распахнул дверь и встревоженно осмотрел дьяволицу.       — Ты ведь все знал, да? — она выпрямилась и разочарованно взглянула на растерянного демона. — Знал и молчал. Конечно, так ведь удобно! Вики осталась совершенно одна, теперь она привяжется к тебе и будет хвостиком бегать!       Слова неприятно ударили по сердцу, но Люцифер сделал глубокий вдох и медленно выдохнул, понимая, что она говорит лишь на эмоциях, возможно, даже не придает значения ни единой своей фразе.       — И что со мной будет дальше?       Повернувшись к сыну Сатаны спиной, она неспешно направилась к окнам, за которыми виднелось теплое солнце.       — Начнут пытать или сразу убьют?       — Ничего.       — Так не бывает.       — А как бывает?       Неслышно закрыв дверь, Люцифер широкими, но тихими шагами направился к Вики, пока она продолжала стоять, отвернувшись от него, и наблюдать за тем, что происходило на лужайке под окном. Он вытянул руки и хотел обнять, но не стал нарушать её пространство, не желая лишний раз пугать или отталкивать от себя.       — Я — дочь ангела и демона. Мои настоящие родители не первые, кто осмелился нарушить закон, я не первый рожденный ребенок от такого союза, но первый выживший. Я могу быть опасна.       — Опасна ты только тогда, когда кусаешь в знак своей любви, — с улыбкой произнес Люцифер и все же обнял со спины, положив подбородок на макушку. — Возможно, тебе передался один из даров Кассиеля. Скорее всего, истина: ты сможешь от любого узнать правду, потаенные страхи, секреты без усилий. Ты выросла в Аду среди демонов, в энергии демонов, ни разу не виделась с ангелами. Крылья твои цвета не изменят, а какие-то внутренние силы… уже не появятся: слишком поздно.       — Знаешь, а мне ведь в детстве говорили, что я похожа на папу.       — Скорее, ты была похожа характером или поведением, ты все-таки выросла не с родными родителями.       Расцепив прочное кольцо рук на своей талии, Вики обернулась и нежно провела ладонью вдоль четкой линии скулы, улыбаясь, как Люцифер ластился. Начала болеть голова, словно без сна уже несколько дней подряд. Постепенно клонило в сон, хоть Вики и старалась сопротивляться. Прижав к себе немного ближе, демон оставил поцелуй на лбу и мягко прошептал:       — Я рядом.       — Прости, я выпалила, совершенно не подумав, — Люцифер вопросительно выгнул бровь. — Ну, что тебе было легко меня привязать к себе из-за предательства и все такое.       — Даже не думай об этом, — еще один поцелуй, но уже в макушку.       Вики грустно кивнула и постаралась натянуть улыбку, только вышло криво. Она провела ладонью по шее, будто в секунду выкачали из комнаты весь воздух и стало нечем дышать, а в темном участке головы как молотком стучали, из-за чего дьяволица нахмурилась и протяжно простонала.       Подхватив ее на руки, Люцифер отнес в соседнюю комнату — не прогадал, ведь это когда-то была ее личная комната. На стене все еще висели плакаты, которые Вики в подростковом возрасте стащила с Земли, любимые комнатные растения, одно из которых с ядовитым цветком, а на небольшой полочке аккуратно выложены витражные зеркала.       Закинув её ноги на свои колени и бережно обняв, Люцифер с нескрываемым интересом оглядывал маленькую комнатку, желая оказаться ближе к Вики. Его умилили мягкие игрушки на полке под зеркалами, и с губ слетел тихий, но добрый смех. Только дьяволица не могла перенять его настроения, вспомнить счастливое прошлое, наконец улыбнуться и понять, что жизнь не закончилась.       Неотрывно наблюдая за тем, как сын Сатаны рассматривал детские фотографии, Вики задала вопрос, что мучил с момента прочтения прощального письма:       — Если бы мы не были вместе, что в таком случае со мной бы сделали?       — Ничего, я же сказал. И если бы ты несла в себе угрозу, она бы появилась намного раньше, а не спустя двадцать лет, — Люцифер обратил все внимание на Вики и коснулся губами раскрытой ладони, что неустанно поглаживала его по щеке. — Ты хочешь, чтобы с тобой что-то сделали?       — Просто это странно: я — первый выживший ребенок союза ангела и демона, меня украли, когда должны были убить еще в ночь рождения, и вот так легко позволят жить?       — Сатана изучит твою энергию, попробует раскрыть потенциал новый, но на этом всё. Ты не принесла и не принесешь нам опасности, так за что убивать?       — Но ведь малюток убивают.       — Их убивают не только из-за того, что ничего не знают о их могуществе, но и как наказание. Наказание для родителей. Мир слишком жесток, мой птенчик.       Вики хватило сил слабо кивнуть. Она пока не думала о семье и детях, не испытывала особого влечения к малышам как мама, но внутри все сжалось, когда осознание мелькнуло как гром среди ясного неба: малышей убивают для того, чтобы причинить больше страданий родителям; они и так не смогут быть вместе, скорее всего, лишатся титулов, но это лишь малая часть, ведь большинство таких пар мечтали о свободе и создании семьи без глупых рамок.       — Люцифер, а что, если и у нас появится малыш, я бы не хотела…       — Ты дьяволица, Вики, — немного грубо перебил Люцифер, но сразу затем смягчился: — Ты дьяволица, даже если в тебе и есть что-то от отца, помимо внешности, то это малая часть силы. Если бы ты была хотя бы наполовину ангелом, твои способности были бы видны, крылья, — демон потянулся к перу, но Вики тут же ударила его.       — Хватит вырывать мои перья!       Она наконец-то улыбнулась, и эта улыбка не была натянутой или вымученной.       — Через несколько дней отец изучит твою энергию, чтобы знать, что тебе, — сделал ясный акцент, — ничего не угрожает.       Вики устало хмыкнула и слабо провела ладонью по мужской груди. Сын Сатаны, и без того крепко прижимая к себе, стиснул дьяволицу в объятиях и чмокнул в кончик носа, в который раз удивляясь, откуда она находила в себе силы идти дальше, даже если больно.       — Люцифер, почему твои татуировками так сильно горели сегодня? — с ноткой беспокойства Вики заглянула в алые глаза. — Я понимаю, что это начало перевоплощения во вторую ипостась, но ведь…       — Безумная злость вкупе со страхом сыграли сегодня злую шутку. Я был зол не столько на твою выходку, сколько на себя, что не успел вовремя спасти. Просто все навалилось в одну минуту.       Убедившись, что и вправду все в порядке, Вики утомленно кивнула и поудобнее устроилась в мужских руках.       — Расскажи мне сказку про Алису, — тихо раздалось около уха, а затем поцелуй в шею, и Вики удобнее улеглась в родных руках.       Люцифер продолжил с того места, на котором остановился прошлой ночью. В такие моменты он и сам невольно погружался в детство, вспоминая мамины прикосновения, нежный успокаивающий голос. В детстве он отчаянно желал оказаться вместе с Алисой в Зазеркалье, побродить по отзеркаленным улочкам, встретиться с шахматной королевой. Став взрослым, понял, насколько глупыми были детские желания, и часто смеялся, рассказывая отцу или друзьям о своих мечтаниях. Он не верил больше в сказки — вырос, но оказалось, что стоило перестать грезить чем-то, как оно тут же появилось и теперь сопело на груди, целовало перед уходом в кончик носа и любило кусаться, потому что чувства переполняли. И спустя столько лет Люцифер вновь поверил в любимую сказку.       Убедившись, что Вики крепко спит, демон осторожно поднялся, еще раз осмотрел комнату и вышел в коридор, где все это время ждал отец. Сатана пробежался по девичьей фигурке быстрым, но внимательным взглядом, и, не заметив ничего подозрительного, кивнул.       — Как она?       — Думал, будет хуже, — полушепотом начал Люцифер. — Но она оказалась сильнее. Намного сильнее.       — Столько лет родители закаляли, тут даже если не захочешь — все равно таким станешь.       Сатана недовольно поджал губы: возможно, он бы не стал карать супругов за спасение ребенка ангела и демона, сделал бы выговор или посоветовался с Вики, какое наказание вынести, а затем изучил бы ее энергию, чтобы иметь хотя бы малейшее представление, что несет в себе столь необычный ребенок; однако вместе с тем испытывал ярость. Как бы он ни пытался, не мог найти ни малейшей причины ни как родитель, ни как отец. И даже то, что Ксафан и Марта делали все во благо дочери, чтобы никто не узнал о ее истинном происхождении, не было для правителя причиной для столь жестокого поведения с ребенком. Эти демоны — хотя ему более не хотелось так их называть — скорее тряслись за свою шкуру, чем действительно переживали о дочери, иначе смогли бы найти способ защитить ее и поведали бы правду. Сатане было жаль Вики, слишком жаль, что столько всего пришлось пережить и зубами хвататься за свою жизнь.       — Отдохните, и тебе, и ей нужно набраться сил. Я не буду тебя дергать, заглянешь потом ко мне сам, — похлопав сына по плечу в поддерживающем жесте, Сатана удалился.       — Домой, птенчик, — сладко пролепетал Люцифер и, прикрыв глаза, провел губами от линии нижней челюсти до виска, оставляя россыпь мелких поцелуев.