Леди Альфиус

      Свет, пробивающийся сквозь щель между шторами, давал понять, что утро уже в разгаре. Это означало, что я снова засиделась допоздна над отчётами и бухгалтерскими книгами.       В дверь кабинета постучали. Кто мог прийти в выходной день? Я была уверена, что даже охранник дядя Гриша, которого мама отправляла за мной, уже давно должен был вернуться домой.        — Да? — Хрипло отозвалась я.       Я же ясно сказала, что сегодня ресторан не откроется.       Дверь открылась и за ней показался дядя Андрей. Его взгляд был строгим, но в нём читалась тревога.

       — Я же говорил, что могу сам этим заниматься. — Начал он, но осёкся, увидев мой уставший вид.

      Он закрыл за собой дверь и только после мой взгляд скользнул на его руки. В руках у него был поднос с дымящимся кофе и сэндвичем. Он поставил его на стол и отодвинул бумаги, над которыми я работала.        — Я ведь уже не маленькая, сама справлюсь. — Сказала я, принимая чашку. — Тем более сейчас тебе нужен отдых. У вас с тётей Ниной недавно родился ребёнок.

       — Да, ребёнок долгожданный. Мы столько лет ждали его… — Он улыбнулся, но в его глазах мелькнула грусть. — Но я не могу отлынивать от работы. Ха-ха…

       — Я сама хочу вести дела отца. — Твёрдо ответила я, вспоминая слова отца о важности личного участия в бизнесе.

       — Хаа… такой же упрямый характер, как и у него. — Вздохнул дядя Андрей, потирая глаза.

      У него — пронеслось в голове. Это прозвучало так словно он всё ещё жив.       Мы замолчали. Он понимал, что я не отступлю, и не пытался спорить.

       — Давай я хотя бы довезу тебя до дома. — Предложил он, и я не стала отказываться.

***

       — Ну, тогда до встречи. — Произнёс он, останавливаясь у ворот моего особняка. — Если что-то понадобится, звони.

       — Пока. — Устало ответила я, чувствуя, как силы покидают меня.       Стоя у ворот, я потянулась к знакомой панели домофона, чтобы одним нажатием открыть калитку. Обычно за этим следовал привычный щелчок, но сейчас царила тревожная тишина. Это было необычно. Дядя Гриша никогда не отходил далеко от дома, особенно в такое время.       Собравшись с духом, я достала ключи и отперла замок. Войдя во двор, я почувствовала, как внутри нарастает беспокойство. Тишина в доме была неестественной, пугающей.       Я быстро прошла по коридорам, открывая каждую дверь. Пусто. Ни прислуги, ни мамы. Только тишина, от которой кровь стыла в жилах.        — Мама! — крикнула я, врываясь в её комнату.       Но там никого не было. Я подбежала к окну и увидела её на крыше. Она стояла у самого края.

***

       — Нет, мама! — закричала я, аккуратно взяв её за руку.       Она обернулась, и я увидела слёзы на её лице.

       — Я больше не могу. — Тихо пробормотала она. — Его больше нет… Он ушёл, и я не могу жить дальше.

      Её голос дрожал, а руки тряслись. Я почувствовала, как внутри меня поднимается волна страха.       — Какая же ты всё таки эгоистка. — Слегка слышно прошептала я. — Как ты могла? Ты же обещала! — Прокричала я, не веря своим глазам. — Ты обещала, что будешь жить ради меня!       Она посмотрела на меня с болью и отчаянием.

       — Прости меня. — Прошептала она. — Я не хотела тебя оставлять.

      Когда моя нога соскользнула с безопасного края, я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Попыталась ухватиться за что-то, но ничего не было. Падение было стремительным, словно я летела в бездну. В тот момент я поняла, что ничто не может удержать меня от падения.       Сила притяжения, которая всегда удерживала меня на земле, теперь тянула вниз, в свои безжалостные объятия. Я почувствовала, как воздух выбило из лёгких, как мир вокруг начал кружиться. Последнее, что я осознала, — это резкую, невыносимую боль. Хруст костей, словно хрупкие ветки под тяжестью снега. Громкий, отчаянный крик матери, который разорвал тишину. А затем — темнота.

***

      Свет в конце туннеля манил меня, и я потянулась к нему. Моё тело словно было зажато в тисках, а вокруг — узкие, давящие стены. Но инстинкт выживания был сильнее: я понимала, что должна выбраться. Когда я уже подумала: «Вот она, свобода!» — ослепительный свет ударил по глазам. В нос ворвался резкий, тошнотворный запах, а тело покрылось чем-то мерзким, липким. Уши заложило, но я отчётливо слышала крик, разрывающий тишину:

       — ААааа… Хааа… Хааа…

      Горячее дыхание обжигало голову, а бешеное сердцебиение оглушало. Я пыталась понять, что происходит, но…        — Уааа. Уааа…       Что? Это я издаю эти звуки? Я не могла поверить, что это мой голос. Это было так странно, так пугающе. Но паника начала отступать, уступая место чему-то новому. Я начала осознавать, что этот свет, этот крик, эти звуки — всё это значило то, что я жива. И в этот момент я почувствовала, как внутри меня зародилась надежда.