Ambivalence

— Зачем вы со мной возитесь? — В тебе большой потенциал, Сакура.

●●●

Мне было не по себе, когда я заходила в душную аудиторию. Оно и верно — на меня тут же уставились несколько пар глаз, начались перешептывания. Я отрывками слышала: кто-то не узнавал меня и пытался понять, кто я, а те, кто всё-таки узнал, недоумевали, что я здесь делаю. Впрочем, этот вопрос мучил и меня саму. Но тяжесть протектора напоминала: с этого дня я — шиноби. А значит, моё место здесь, и я должна следовать дальнейшим указаниям Ируки-сенсея. Я постаралась поскорее найти свободное место. Конечно же, никто не хотел сидеть ближе к сенсею, которого ещё не было: все последние ряды были заняты, и лишь во втором ряду я заметила широкую парту со свободными местами, к которой и направилась. Находиться здесь не хотелось от слова совсем. Мне было, мягко говоря, некомфортно среди такого количества людей. И, к сожалению, не всё равно, что там шепчут за моей спиной. Тревога подступала и было страшно столкнуться лицом к лицу с некоторыми людьми из прошлого. Я села на свободное место и мысленно выдохнула, вбивая себе в голову, что нужно просто перетерпеть этот момент. Сейчас придёт Ирука-сенсей, расскажет о наших дальнейших действиях, и я мигом отсюда уйду. Ещё немного. Ещё чуть-чуть. — Эй, вообще-то рядом с Саске-куном всегда сижу я! — среди кучи голосов я тут же слышу голос той, кого меньше всего хотела бы видеть в данной ситуации. Голос Ино, с которой я боялась столкнуться сильнее всего. Несмотря на шум в аудитории, всё вокруг будто стало тише, а её шаги — громче. Я чувствую, как внутри меня всё начинает гореть от нервов, а сердце бьётся быстрее. Пожалуйста, только не сюда, только не ко мне. Но она останавливается возле меня. Внутри меня все сжимается, когда я поднимаю на нее отстраненный взгляд, который дается мне с трудом. Но я знаю, какое бы равнодушие я из себя не строила, если уж не мое лицо, то мои дрожащие руки точно меня выдают. Впрочем, думаю, она их не замечает — она смотрит на меня с откровенно обескураженным выражением. И спрашивает дрожащим голосом — скорее подавленным, чем удивлённым моим присутствием: — Что ты здесь делаешь? — Сижу, — моментально отвечаю я, как ни в чём не бывало. Её растерянность исчезает — на её место приходит злость, и я прекрасно это понимаю. Она злится, потому что даже сейчас, когда мы столкнулись лицом к лицу, я снова ухожу от ответов, которых она ждёт. — Почему ты здесь? — повторяет она, уже твердо выговаривая каждое слово. — Потому что здесь было свободно, — продолжаю я гнуть свою линию, игнорируя её настоящий вопрос. — Хочешь сесть рядом? Я указываю на свободное место слева от себя и замечаю парня на другом конце парты. Саске. Он сидит, сцепив пальцы в замок и опираясь на них подбородком, пристально глядя перед собой, совершенно незаинтересованный происходящим. Если бы я выбрала другое место, Ино, возможно, и не заметила бы меня в этой большой аудитории. Жаль, что я не обратила внимания, рядом с кем сажусь. Не могу не отметить своё удивление: спустя столько лет она всё так же крутится вокруг него. Но, похоже, её злость на меня куда сильнее её привязанности к Учиха. Я вижу, как она сжимает кулаки, но ничего не говорит. Она цокает, понимая, что ничего от меня не добьётся, и уходит к задним партам. Теперь я выдыхаю уже по-настоящему. Сердце все еще учащенно бьется, разум пытается переварить эту стрессовую для меня ситуацию. Честно говоря, я представляла иначе нашу встречу. Без конкретики, но точно не так. Думала, она будет настойчивее, что ей свойственно. И о себе — что не смогу сохранить такую холодность, что растеряюсь. Я понимаю, что Ино нашла себе место где-то на задних партах. Аромат гладиолусов, которым от неё веет, сливается с чужими запахами и постепенно угасает — и только тогда я окончательно успокаиваюсь. Прокрутив в голове эту ситуацию ещё раз, я понимаю: она хотела узнать причину моего появления здесь лишь потому, что столкнулась со мной лицом к лицу, сама того не ожидая. Но она не подойдёт ко мне снова. И всё равно я мысленно молю Ируку-сенсея поскорее появиться. Минута тишины и покоя — и я чувствую другой знакомый аромат. Суховатый, травянистый запах подсолнуха. В нём есть что-то спокойное, но одновременно живое — будто свет не просто освещает, а почти звучит вокруг. — Сакура! — голос Наруто, как всегда, громкий и звонкий. — Что ты здесь делаешь? — спрашивает он уже с искренним удивлением и нотками радости. — Сижу, — не нахожу я ничего умнее, кроме как повториться. Наруто я отвечаю уже без каких-либо эмоций — ни внутри, ни снаружи. Абсолютно безучастный взгляд и голос, без лишней грубости и без нервов. Я молча двигаюсь ближе к Саске, уступая своё место Наруто, предугадывая его желание сесть рядом. — Но как? — он садится, цепляясь взглядом за мой протектор. — Ты же не училась с нами! И как же я рада, что именно в этот момент заходит Ирука-сенсей, который первым же словом просит тишины. Наконец-то! Голоса постепенно утихают, пока он идёт к своему месту в аудитории, с которого видно каждого ученика. Он оглядывает класс, и я замечаю, как его взгляд останавливается на мне. Он слегка улыбается, довольный тем, что я действительно пришла. Да ладно, будто у меня был выбор. — С сегодняшнего дня вы все — настоящие ниндзя, — начинает он. — Но пока вы всего лишь новички-генины. Самое трудное только начинается. Скоро вы приступите к выполнению заданий, но для начала мы разобьём вас на команды по три человека, и к каждой команде будет приставлен инструктор-дзенин. Чего? Меня снова накрывает тревога от его слов. Какие ещё команды по три человека? Нет, невозможно! Ирука-сенсей ничего не говорил мне об этом! Какого чёрта? Я не хочу этого. Я не рассчитывала на подобное и совершенно не готова к работе в команде. Мне страшно представить, что вообще из этого выйдет. Разочарование, которое я испытываю, пытаясь смириться с услышанным, непередаваемо. Никакого принятия — только глухое сопротивление. — Следующая команда номер семь: Харуно Сакура, Узумаки Наруто и Учиха Саске. Хуже было бы только, окажись я в одной команде с Ино. Почему именно эти двое? Чёрт, Ино, наверное, сейчас там рвёт и мечет из-за того, что я в одной команде с Саске. Не то чтобы я много знала об этих двоих, но я их знала. И ничего хорошего сказать о них не могла. Эти двое всегда были самыми выделяющимися личностями в академии, и вряд ли что-то изменилось. Узумаки Наруто — шумный, неугомонный, вечно жаждущий внимания. Очень много внимания. — Ирука-сенсей, почему я, такой гениальный ниндзя, попал в команду с этим лодырем? Вот, пожалуйста. — Саске первый в списке учеников, а ты, Наруто, последний. Ты балласт, чтобы уравновесить его силу, понял? — Только под ногами не путайся, — послышалось слева от меня, — балласт. Учиха Саске. Всё тот же — холодный, высокомерный, уверенный в своём превосходстве. Я и так не думаю, что способна с кем-то сработаться, но эти двое? Точно нет. Нет, это исключено. — Сегодня после обеда мы познакомим вас с вашими наставниками-дзенинами. А пока — перерыв. Класс оживает: шум, шаги, разговоры. Все потихоньку поднимаются со своих мест, собираясь покинуть аудиторию, и бурно обсуждают озвученное сенсеем. Наруто, встав в проходе, предлагает пообедать вместе, но меня хватает лишь на резкое «нет». Я даже не смотрю на него, поспешно направляясь к Ируке-сенсею. — Даже не начинай, — говорит он, скрестив руки, ещё до того, как я успеваю открыть рот. — Вы ничего не говорили о работе в команде! — недовольно выпаливаю я. — Потому что знал, как ты отреагируешь. — Значит, знали и то, что я не соглашусь? — Это не обсуждается, Сакура. Все генины работают в командах по три человека с наставником-дзенином. Без исключений. Внутри что-то обрывается. — Я не буду работать в команде, — говорю я уже тише, без прежней уверенности, ведь начинаю понимать, что мои слова ничего не изменят. — У тебя нет выбора. И он прав. У меня действительно нет выбора.

●●●

— Меня зовут Учиха Саске. Есть много вещей, которые я не люблю, но нет ничего такого, что бы мне нравилось. Вряд ли это можно назвать мечтой, но я должен возродить свой клан и убить одного человека. Убить человека? Неожиданная информация для представления. Но занимательная. Наверное. Уж чего, а такого я точно не ожидала. Никто не ожидал. И возродить свой клан… Только после этих слов до меня доходит, что нас объединяет. Ни у кого из нас нет родителей. Закинули в команду нас троих под наставничество этому Какаши, как каких-то сироток. С трудом понимаю, о каком распределении сил в команде вообще может идти речь. Три человека. Не выбор. Не случайность. Система. Где тебя не спрашивают, хочешь ли ты быть её частью. Если Саске, как сказал Ирука, первый, Наруто — последний… то я — середина? Мне казалось, что у меня неплохие навыки. Я была уверена, что достаточно подготовлена для того, чтобы стать ниндзя. Но выходит, меня считают слабее Саске, раз нас распределили именно так? — Прием? — Какаши внимательно смотрит на меня. — Меня зовут Харуно Сакура, — я замолкаю, не зная, что следует добавить, не успев даже поразмыслить над этим, поглощённая глупостью высказывания Наруто о том, что он хочет стать хокаге и ошеломленная признанием Саске о желании убийства. Мне мало что нравится и многое не нравится… например, повторять слова выскочек. — Нет вещей, которые я бы могла выделить, как те, что люблю или ненавижу, — решаю сказать я. — И у меня нет ни мечты, ни цели. Я здесь просто потому, что мне нужно чем-то зарабатывать на жизнь.

●●●

На следующее утро я опаздываю на «тест», который подготовил нам Какаши. Обычно я довольно пунктуальна, но текущее положение дел меня не впечатляет. Появляться не хотелось вовсе. Утром я лениво поднималась с кровати, в очередной раз задаваясь вопросом: действительно ли у меня нет выбора? Происходящее отказывалось укладываться в голове. Вчера я шла в академию, представляя все иначе. Я была уверена, со слов Ируки-сенсея, что теперь я полноценный ниндзя-генин. Что на собрании меня проинструктируют, в чем теперь будет заключаться моя работа, как она будет происходить, и что уже с сегодняшнего дня я буду выполнять задания для деревни, наконец-то перейдя от теории к практике. А по итогу — куча подводных камней и никакой конкретики. Разделение на команды, дополнительный тест, отбор. — Доброе утро, Сакура-тян! Опаздываешь! — бодро кричит Наруто. Откуда у него столько энергии с утра пораньше? Саске даже не смотрит в мою сторону. Стоит, прислонившись спиной к дереву на тренировочной площадке, и глядит куда-то вдаль. И как работать в команде с человеком, который элементарно не может поздороваться, просто-напросто соблюдая вежливость? Ну так и я не буду. — Доброе утро, — вяло отвечаю я Наруто. — Какаши-сенсей не появлялся? — Нет. Тоже опаздывает. Или специально где-то рядом ждёт, замечая моё отсутствие — не исключаю я. Хотя он и вчера опоздал. Не самый вдохновляющий пример для дзёнина, судя по всему. — Так как ты стала генином?! — накидывается на меня Наруто с расспросом, видимо, вспомнив, что вчера так и не получил ответ на свой вопрос. Могу ли я надеяться, что мне опять повезет и Какаши удосужит появиться именно сейчас? — Почему ты не посещала академию? — тут же задает он второй конкретный вопрос. — Не хотела, — легкомысленно отвечаю я. Доля правды в этом была. Но, естественно, правда была не такой простой, чтобы я так просто все выложила. Я не знаю, что им говорили, когда я внезапно исчезла из академии. Говорили ли им что-то вообще. Но абсолютно точно сейчас эту тему поднимать было ни к чему и выворачивать свои мысли по поводу своей жизненной ситуации этим двоим я не собиралась. — Но как ты из нее выпустилась, если не посещала? — логичный вопрос, не поспоришь. — Ирука-сенсей занимался со мной лично. — То есть, ты тоже сдавала ему экзамен? Экзамен? Он просто поздравил меня с выпуском. — А какой экзамен был у вас? — интересуюсь я, уходя от ответа. — Мы создавали клонов. — Как ты сдал экзамен? — вдруг включается в разговор Саске. — Ты же не создал ни одного. — Вообще-то, одного я сделал! — И он был инвалидом, — Саске цокает. Клонов, значит. И это был их экзамен? Тогда неудивительно, что для меня экзамена не было — это не имеет смысла. Будто Ирука-сенсей не знает, что я умею создавать клонов. Но… разве это не слишком простой экзамен? И неужели Наруто и вправду не может даже этого? Наруто строит в ответ Саске недовольную рожу, ничего больше ему не отвечая, Саске тоже не продолжает. Я также радуюсь, что эту тему не успевают развить, потому что далее появляется Какаши.

●●●

— Из двадцати семи выпускников только девять станут генинами. Остальные вернутся в академию. Два бубенца. Ваша задача — отобрать их у меня до полудня. Голову в ту же секунду заполонила куча мыслей и большинство из них — где подвох? Он точно есть, но в чем именно он заключается? Я понимаю, что передо мной дзенин, которого я явно недооцениваю, но… просто отобрать колокольчики? Не знаю, как парням, но мне для этого не требуется ни смекалка, ни скрытность, ни особая тактика — ровным счётом ничего, что могло бы отличить ниндзя. Я могу отобрать эти колокольчики за долю секунды. Могу же? Глядя в упор на колокольчики в его руках, с каждой секундой я начинаю сомневаться всё больше. Слишком просто, чтобы быть правдой. Нельзя действовать резко — сначала нужно понаблюдать и понять, чего можно ожидать от Какаши. — Каждому достаточно добыть один бубенец. Так как их два, по крайней мере один из вас точно вернется в академию. «Все генины работают в командах по три человека с наставником-дзенином. Без исключений», — вспоминаю слова Ируки. Значит, будет ещё одно распределение по итогам теста? Сейчас нас разбили по силам лишь для него? Мысль о том, что всё снова может измениться, одновременно и радовала, и пугала. Да, быть в команде с Саске и Наруто не хотелось, но с момента получения протектора всё становилось только хуже, и не было никакой гарантии, что дальше будет лучше. — Можете использовать сюрикены. Если вы не попытаетесь меня убить — бубенца вам не видать. Слова Какаши ещё раз подтверждают: самоуверенность здесь неуместна. — Да вы же тормоз, даже от щетки увернуться не можете. Мы ж вас и правда убьем! — а вот легкомысленности Наруто не было предела. Ситуация с щеткой меня тоже вчера ввела в ступор, но нельзя из этого делать выводы. — Не обращайте внимания на этого неудачника и начинайте по моему сигналу, — говорит сенсей, и Наруто не выдерживает оскорбления в свою сторону, моментально закипая. Он бросается вперёд, не раздумывая, с полной уверенностью, что сможет достать колокольчики. Его движение резкое, импульсивное, почти отчаянное: он вылетает вперёд, сокращая дистанцию. Но Какаши даже не сдвигается с места. Он стоит спокойно, расслабленно, будто это не атака, а что-то незначительное. И в следующую секунду — всё уже кончено. Наруто не просто останавливают — его перехватывают в движении. Резко. Чётко. Без усилий. Его тело разворачивает в воздухе, импульс гасится мгновенно, и он буквально «ломается» о эту невидимую стену опыта. Какаши перехватывает его сзади — легко, почти не глядя. Одна рука фиксирует, в другой уже кунай, приставленный к затылку Наруто. Не угрожающе даже — скорее как напоминание: я мог бы, если бы хотел. Наруто застывает. Напряжённый, дергающийся, но абсолютно беспомощный в этом захвате. — Остынь, — спокойный голос, — я еще не сказал «старт». Я анализирую увиденное, но понимаю, что выводов пока сделать не могу. Меньшего от дзенина ожидать и не стоило, а действия Наруто по отношению к нему — не показатель. Наруто импульсивный, его резкость не означает неожиданность и не имеет никакого преимущества. С его выходкой и я бы справилась. — Похоже, теперь вы готовы нападать по-настоящему, — Какаши оценивает нас взглядом, когда Наруто делает от него шаг назад. — Начинаем. Внимание. Старт. В следующую долю секунды мы с Саске одновременно отступаем; прячемся среди деревьев, желая оценить ситуацию со стороны. И один Наруто остается стоять на месте перед Какаши, самоуверенно скрестив руки на груди. — Давайте драться! — кричит он, и снова нападает на сенсея. Все происходящее далее дракой назвать точно нельзя. Наруто, сжав зубы, снова рвётся вперёд. В его движении — упрямство и полная безрассудность. Быть настолько самоуверенным мне кажется ужасно глупым, что я отказываюсь принимать, что им движет именно это. Может, желание доказать, что он не балласт и неудачник, которыми его прозвали? Он бросается в атаку напролом, что-то вроде угрозы — громко и отчаянно, как всегда. Замахивается, вкладывается в удар всем телом. Но Какаши даже не поднимает на него взгляда. Стоит спокойно, держит в руках книгу, перелистывает страницу — будто всё происходящее его не касается. И в тот момент, когда атака должна достигнуть цели… движение. Короткое. Почти ленивое. Он смещается в сторону — настолько легко, что это больше похоже на шаг, чем на уклонение. И в ту же секунду Наруто теряет равновесие. Его атака уходит в пустоту, тело разворачивает, и он буквально пролетает мимо, не задевая противника. Следующий кадр — уже падение. Наруто летит вперёд, не успевая сгруппироваться, и с глухим звуком врезается в землю. И всё это — на фоне полного равнодушия Какаши. Жалкое зрелище. Наруто бросается в бой снова и снова. Рывок — крик — удар. Всё в нём кричит о том, что он не сдастся. Но каждый раз — провал. Его атаки разбиваются о пустоту. Какаши не блокирует — он просто отсутствует в точке удара. Лёгкое смещение, едва заметный шаг — и Наруто пролетает мимо, теряя равновесие, врезаясь в землю. В какой-то момент он исчезает под водой — всплеск, пузыри, тишина на секунду. И затем — снова вверх, снова движение, снова попытка. Какаши продолжает читать книгу и, наверное, летай перед его лицом муха или жужжи над ухом оса, они раздражали бы его сильнее, чем Наруто. Блондин для него — просто фон. Даже когда Наруто появляется прямо перед ним, даже когда атака почти достигает цели — реакция минимальна. Один жест, один поворот корпуса — и Наруто уже летит в сторону. Снова падение. Снова попытка. И тогда Наруто меняет подход. Резкий выброс чакры — и пространство вокруг наполняется копиями. Не иллюзии. Настоящие. Десятки. Они поднимаются, окружают, заполняют поле. Шум, движение, давление числом. И впервые — пауза. Какаши закрывает книгу. Смотрит. Но даже это — не признание угрозы. Скорее интерес. Клоны бросаются вперёд одновременно, с разных сторон, с разных углов. Наступление, в котором ставка — не в точности, а в количестве. Но всё заканчивается так же быстро. Какаши смещается — один, среди десятков. Его движения короткие, точные. Каждое попадание — чистое, а каждый клон исчезает при контакте. И всё же — один из них заходит со спины. Удачно. Неожиданно. Рука на плече. На долю секунды кажется, что получилось, но это часть той же картины. Для Наруто — лишь иллюзия, что он заполучил контроль над ситуацией, ведь разница между ними остается прежней, где Наруто действует изо всех сил, а Какаши даже не начинает сражаться всерьез. Какаши исчезает так же незаметно, как и двигался всё это время. Без звука, без всплеска — просто перестаёт быть в этом месте. А на его месте — клон Наруто. И, не успев осознать подмену, он уже дерётся с ним. Удар за ударом, с той же яростью, с тем же упорством — только теперь против самого себя. Настоящий против копии. Какаши же в это время уже где-то в стороне. Вне досягаемости. Вне боя. Должна сказать, что это было лучше, чем показалось изначально, но все равно довольно печально. Наруто был откровенно глуп и слаб. Уверена, не я одна думала, что на колокольчик он может даже не надеяться. На его лице читается короткое замешательство. Но уже в следующую секунду сменяется ухмылкой. Он смотрит куда-то в сторону, вниз, явно что-то заметив. Я присматриваюсь. Колокольчик. Нет, Наруто, Нет, я отказываюсь верить, что ты настолько глуп. Но все так и есть. Он лежит там, прямо перед ним. Настолько удачно, что он ни на секунду не задумывается. Рывок вперёд — и он уже тянется к нему, победно ухмыляясь, уверенный, что все наконец-то сложилось в его пользу. В следующую секунду всё срабатывает. Резкий щелчок — и его буквально выдёргивает вверх. Верёвка затягивается, тело дёргается, и он уже висит вниз головой, беспомощно болтаясь у ствола дерева. — Какого чёрта?! Ловушка была настолько очевидной, что это даже не проверка навыков. Скорее проверка на наличие здравого смысла. Где-то рядом — спокойные шаги. Какаши появляется без спешки. Наклоняется, поднимает колокольчик с земли. — Не попадайся в такие очевидные ловушки, — он снова говорит спокойно. Без давления, без издевки, хотя мы все видим, что он просто игрался с Наруто. Наруто дёргается, пытается вырваться, снова кричит и ругается, а толку? Какаши полностью теряет к нему интерес, отворачивается, уже собирается снова открыть книгу, как вдруг в бой вступает в Саске. Он начинает с дистанции — сюрикены летят серией, перекрывая пространство. Не для того, чтобы попасть, а чтобы заставить двигаться. Какаши легко уходит в сторону. Слишком легко. — Против меня такие примитивные атаки бесполезны. Но Саске уже не там, где был. Он заходит с другого угла. Движения становятся быстрее. Он меняет траектории, сбивает ритм, заставляет Какаши реагировать не по привычке, а по ситуации. Движения их обоих быстрые, резкие, удары чёткие, без лишних движений. Саске вкладывается не в силу, а в точность — бьёт по тем долям секунды, где можно зацепиться. На мгновение кажется, что он действительно может что-то сделать. Разница между ним и Наруто очевидна. Но между ним и Какаши — тоже. Он перехватывает чужую руку. Сбивает движение, разворачивает корпус. Один удар — и Саске отбрасывает в сторону. Глухо. Жёстко. Саске скользит по земле, но не падает окончательно. Останавливается. Поднимается. Тяжело дышит. Но не отступает. Наоборот. Идет ва-банк. Складывает печати, которые ни о чем мне не говорят. Быстро. Чётко. Заметно, что сам Какаши искренне удивлен. — Катон… огненный шар! — Саске выдыхает. Огромная волна огня срывается вперёд, заполняя пространство, сжигая дистанцию, накрывая всё перед собой. Это настоящая атака, которая действительно поражает меня. Теперь понятно, почему его называют лучшим. Пламя гремит и горит, закрывая обзор. Мне приходится переместиться. Я двигаюсь привычно быстро, ища подходящий ракурс для обзора. Как только взгляд цепляется за Саске, который замер и оглядывается, я останавливаюсь, в ожидании продолжения. Я внимательно наблюдаю, распознаю ситуацию — Саске среагировал, он понял. Но слишком поздно. Земля под ним разрывается. Рука вырывается снизу, хватает за ногу — и в следующий момент его утягивает вниз. С силой. Резко. Без шанса вырваться. Его вбивает в землю, лишь голова виднеется снаружи. — Боевые навыки ниндзя. Урок третий — ниндзюцу, — Какаши появляется рядом. Саске не двигается. Не потому что не хочет, а потому что просто-напросто не может, и уже ничего не говорит в ответ, принимая поражение. Какаши что-то договаривает ему, снова открывает свое чтиво и медленно двигается восвояси. Я провожаю его взглядом, отмечая, что Наруто давно потерялся из виду. Будет хорошо, если Какаши отправится к нему, потому что у меня появился план. После увиденного, я определенно не решусь самостоятельно приблизиться к Какаши. Какой бы быстрой я не была, я почти уверена, что ничего не выйдет. Его реакция превосходна. Но только вот, сможет ли он отреагировать, если я буду не одна? Я ловлю себя на мысли, что я бы успела стащить эти колокольчики десять раз, пока они бились. Саске хорош, это факт. Какаши, может, и не напрягся, но определенно сфокусировал свое внимание на нем. Это была отличная возможность. Но у этого теста есть определенные правила, и если следовать моему плану, надо обговорить, как это будет выглядеть. Я не могу просто в крысу забрать оба колокольчика, так подставив ребят. Это нечестно. Хотя, как будто вообще все происходящее здесь — честно. И тут до меня доходит. Когда Какаши пропадает из виду, я перемещаюсь к Саске. Его лицо искажает недовольную гримасу. Он явно не хотел бы, чтобы кто-то его, такого идеального, видел в таком свете. — Помощь нужна? — спрашиваю я, опускаясь на корточки рядом с его головой. — И чем ты мне поможешь? — фыркает он. — Будешь копать землю ручками? Черт подери, не могу поверить, что даже в такой ситуации он сохраняет свою надменность. Как же воротит от этого. — Помощь нужна или нет? — твердо повторяю я, не намеренная ругаться. — Да, — холодно отвечает он и в упор смотрит на меня. В воздухе читается немой вопрос с его стороны с этим ненавистным цинизмом. Я опускаюсь на одно колено, перенося на него почти весь вес. Вторая нога остаётся впереди, стопа плотно прижата к земле, колено согнуто под углом. Корпус наклонён вперёд, плечи слегка ссутулены — тело словно собирается в пружину. Устойчивая поза для удара. Я сжимаю кулак, вкладывая в него свою чакру, и как только чувствую, как все стягивается к одной точке, резко бью по земле. Воздух прорезает не просто звук — глухой, тяжелый толчок, будто сама земля откликнулась. В месте контакта поверхность на мгновение будто проседает, а затем идёт трещина. Тонкая, как линия, она резко разбегается в стороны, разветвляясь, ломая почву. Куски земли вокруг Саске подлетают вверх, будто их вырвали изнутри. Воздух наполняется глухим гулом и шорохом падающих обломков, за которыми оседает пыль. Он смотрит ошарашенно. Да, мы все сегодня себя показали во всей красе. Я протягиваю руку, предлагая помочь подняться ему из ямы с рваными краями, словно землю не разбили, а разорвали на куски. Он хватается одной рукой за выступ края, второй рукой за мою руку, подтягиваясь. — Если будем действовать сообща, мы сможем получить колокольчики, — перехожу я к делу, как только Саске выбирается. — Нет, — моментально отвечает он. — Почему? — я даже оцепенела от того, как быстро он отказался. — Я должен сделать это сам. — Должен? Кому ты должен? — цепляюсь я возмущенно за слова, которые он использует, откровенно не понимая причину отказа. — Послушай, если кто-то будет отвлекать его, а кто-то нацелится на колокольчики, мы легко это сделаем, — я стараюсь звучать убедительно, но. — Нет, — все так же резко. — Да почему?! — срываюсь я. — У меня есть цель, — холодно говорит он, не глядя на меня. Смотрит будто в пустоту. Я хмурюсь, не понимая, к чему это. — Если я даже это не могу сделать самостоятельно, то как я ее добьюсь? Как тогда убью его, когда не могу даже сам достать чертов колокольчик? Я не нахожу, что ему ответить. Мне не ясно, что творится в его голове, но я для себя отмечаю одну вещь — дело не в гордости, самолюбии или заносчивости, которые я ему приписываю. Он видит причины для собственной обособленности и не похоже, что удастся его переубедить. Цель, значит. Я скрещиваю руки на груди, наблюдая, как он удаляется. Обдумываю. Все верно. Они с Наруто оба упорные и упрямые, потому что у каждого из них есть цель. Какой бы странной она ни была — как у Саске — или какой бы глупой ни казалась — как у Наруто, они оба жаждут того, во что верят. У них есть причина что-то доказать кому-то или даже самим себе. Есть мотивация, чтобы сдать этот дурацкий тест. Есть резон двигаться дальше. У меня этого нет. Обдумывая сегодня утром, действительно ли у меня нет выбора, ответ был очевиден — выбор есть всегда, а мы просто делаем его в свою пользу. Расстроюсь ли я, если мне придется «вернуться в академию», которую я даже не посещала? Да мне будет глубоко плевать. Будто я не найду другого способа заработать. Найду, конечно. Я выбрала стать ниндзя не потому, что я этого желала, а просто потому что это то, что я могу, что я умею. Но хочу ли я этого? Что я потеряю, если ничего не получится? Ничего. Мне нечего было терять раньше, и тем более нечего терять и сейчас. Я медленно опускаю взгляд. Всё вокруг оставалось тем же — деревья, трава, лениво колышущаяся от ветра… но тени. Тени стали короткими. Слишком короткими. Я нахмурилась, прищурившись и подняв глаза к небу. Солнце уже почти стояло прямо над головой — яркое, безжалостное, заливающее всё ровным светом без укрытий и глубины. Время. Какаши сказал — до полудня. Тени почти исчезли. Это значило одно: солнце вот-вот достигнет самой высокой точки. Остались минуты. — Черт, — я сжимаю кулаки, пытаясь взвесить все «за» и «против». Но в голове четко села одна мысль. Терять-то нечего. Так почему бы не попытаться? Если уж не ради себя, то… Я сосредоточилась на ощущении внутри, теплом, едва заметном. Где-то глубоко в центре тела, словно тихое пульсирующее ядро. Медленно, как поток воды, чакра начала стекать вниз — через живот, бёдра… к ногам. Внутри становится плотнее, тяжелее, будто сила собирается в одну точку. Ступни словно «схватили» поверхность — не физически, а чем-то глубже. Контакт с землёй стал чётким, почти острым. Каждая неровность, каждая травинка ощущалась яснее. Чакра уплотнилась. Мышцы напряглись, но не от усилия — от готовности. В ногах появилась лёгкая вибрация, как перед прыжком. Не хаотичная, а собранная, направленная вперёд. И вдруг стало легче. Тело будто сбросило вес. Без лишней мысли я оттолкнулась. Земля под ногами коротко хрустнула — и осталась позади. Я рванула вперед, пытаясь уловить аромат, который еще вчера мне был незнаком — едва уловимый запах дыма, не сильный, не резкий, будто потухший костер, смешанный с чем-то металлическим, как холод от оружия или дождя на стали. Запах Какаши был сдержанный, как и он сам, но это был запах, который если запомнишь — узнаешь мгновенно. Долго искать не пришлось — Какаши ждал нас возле маркера тренировочной площадки. Рядом с флагом, служившим ориентиром, тремя столбами, к одному из которых оказался привязан Наруто, и обедами, приготовленными для нас. Он явно не ожидал, что за считанные секунды, которые остаются до звона будильника, кто-то попытается еще что-то предпринять. Он был уверен, что это конец. Я не останавливалась. Не было ни времени, ни смысла придумывать какую-то тактику. Оставалось лишь действовать напролом, довериться своему контролю чакры и своей скорости. Я не чувствовала ног — только поток, который нес вперед. Каждый шаг отдавался силой, которая не терялась, а возвращалась обратно, толкая дальше. Чакра не вырывалась — она слушалась. Когда был виден знакомый силуэт, я ускорилась настолько, что все вокруг слилось в сплошные полосы, а сама я чувствовала только поток ветра, бьющий по лицу. Колокольчики в моих руках были делом микросекунды. Поток, который я оставляла за собой, не мог остаться незамеченным. Но даже Какаши, явно не ожидавший в последние секунды никакой атаки, не мог противиться моей скорости, с которой я оказалась возле него, а в следующее мгновение уже отталкивалась в заднюю сторону. Я слышу звон будильника и меня будто отпускает — чакра расплескивается, и я остаюсь не в состоянии ровно приземлиться на поверхность. Пытаюсь, но падаю на ровном месте спиной на землю. Ноги не держат после такой эстафеты. Я тяжело дышу, почти задыхаюсь. Сжимаю кулак. Проверяю. Да. Два колокольчика в моей руке. Верёвка между пальцами — грубая, чуть шершавая, впитавшая в себя уже всю окружающую пыль, а ниже холодный металл на грубой поверхности, с едва заметными царапинами. Два колокольчика. Лёгкие на вид — и удивительно ощутимые в моей руке. — Зачем ты взяла оба? — Какаши делает пару шагов в мою сторону. Его тон все такой же спокойный. Кажется, ничто не способно выбить его из колеи. Признаться, я ожидала большей реакции. Я приподнимаюсь, все еще тяжело дыша. Смотрю на него. Хочется спросить, а разве это имеет значение? Второй колокольчик уже всё равно никому бы не достался. Но говорю совсем иное. — Я взяла их не для себя. Они для Наруто и Саске, — я потихоньку поднимаюсь, хотя одышка все еще имеется. Осматриваюсь. Наруто смотрит ошеломленно, у Саске, который тоже уже подошел, взгляд непробиваемый. — Это так не работает, — говорит Какаши, и я возвращаю свой взгляд на него. — Поздравляю тебя. Ты прошла. А они нет. — Почему это? — спрашиваю я, уверенная в обратном, тут же объясняясь. — Я поняла, как устроен тест. Нас определили в команду по силам, как союзников, а не как соперников. Иначе было бы нечестно ставить в одну команду самого сильного ученика академии и самого слабого, разве не так? Тогда у Наруто, например, изначально не было шанса пройти тест. Смысл был в том, что мы должны дополнять друг друга и забрать колокольчики совместными усилиями, а получается, тогда и не важно, кто конкретно их возьмет, так? Колокольчики у меня, и я хочу передать их своим напарникам по команде, уступая им место. Для них это важнее, чем для меня. Так что я хочу, чтобы они их взяли. Не думаю, что это нарушает какие-то правила. — Ты все говоришь правильно, но почему-то все еще сама не до конца понимаешь суть происходящего. Ты единственная прошла тест не потому, что забрала колокольчики. А потому что ты единственная, кто понял смысл теста. До меня начинает доходить. Даже поняв, что от нас требовалась, я все равно слишком зациклилась на самих колокольчиках. — О чем вы? — спрашивает Наруто, который явно не понимал. — Цель теста — выяснить, сможете ли вы забыть о личных интересах и вместе добиться поставленной цели в конкретных условиях. Задания деревни выполняются командами. Необдуманные одиночные действия могут подвергнуть ваших товарищей опасности или даже стоить им жизни. Вот оно что. Я думала об этом немного с другой стороны. И не считаю, что полноправно прошла тест, раз такова его истинная суть. Да, я отставила, так называемый, личный интерес в сторону, но лишь потому что этот интерес особо для меня ничего не значит. Имейся более приоритетный вариант, я бы, наверняка, выбрала себя, а не решила бы уступить кому-то. И я не считаю, что Наруто и Саске в чем-то неправы, что думают о себе и о своих целях, которые ими движут. Дело вообще не в этом. — Я думаю, все было бы иначе, если бы мы изначально знали, что это делается ради общей выгоды, — отмечаю я, что Какаши поставил нас правилами теста в совершенно иную ситуацию. — Разве не наивно полагать, что трое людей, которые никто друг другу, вмиг будут слаженно действовать, отставляя свои приоритеты в сторону, когда даже не знают, что это ради общей цели? Вы же, наоборот, дали понять, что кто-то останется ни с чем. — Вы трое — теперь шиноби. Ваши личные взаимоотношения не имеют никакого значения на поле боя, на котором вы будете рисковать жизнями. Когда кого-то возьмут в заложники, вам придется делать трудный выбор, но это никого не спасет. Кто-то может не просто остаться ни с чем, кто-то может лишиться жизни. Если каждый будет думать только о собственной шкуре на поле боя, о том, чтобы быть шиноби, не может быть и речи. Доходчиво. — Я дам вам еще один шанс. Но после обеда битва за бубенцы будет куда сложнее. Те, кто желает участвовать, могут пообедать. Но Наруто еды не давать. «Те, кто желает участвовать» — звучит как очередной подвох. Очевидно, нам придется заново проходить это вместе. Втроем. Как команда. — Че? — недовольно бурчит Наруто. — В наказание за то, что пытался съесть все сам. Тот, кто даст ему хоть кусочек, вылетит сразу. Какаши покидает нас. Мы с Саске тянемся к ланч-боксам. Есть хочется безумно. Мы усаживаемся по бокам от столба, к которому привязан Наруто. Шумный, упрямый, голодный — и всё равно продолжает хорохориться, заявляя, что еда ему не нужна и он сам справится. Слова звучат громко, почти вызывающе, но их тут же предаёт урчание в животе. Такое громкое и жалкое, что спорить с реальностью уже бессмысленно. Я уже думаю, что сейчас он снова начнёт кричать или огрызаться, но вместо этого происходит кое-что другое. Не уверена, что Саске успевает сам съесть хоть что-то, как вдруг он протягивает ланч-бокс Наруто, выдавливая из себя едва слышное: «держи». Без насмешки. Без высокомерия. Даже без взгляда. Я быстро понимаю, почему он это сделал. Если бы мы были на поле битвы, очевидно, какими бы эгоистами каждый из нас ни был, никто из нас не стал бы жадно уплетать в одну харю обед, оставляя напарника голодным. В реальной ситуации я бы тоже так поступила, но сейчас мне было чуждо представить подобное, и сама я бы не додумалась до такого действия в данный момент. — Ты серьезно? — ошеломленно говорит Наруто. А вот ему все приходится разжевывать. — После обеда нам придется работать вместе, чтобы добыть колокольчики. От тебя голодного толку не будет, — лишь говорит Саске. — Я тоже оставлю для тебя часть, — добавляю я. И именно в этот момент воздух меняется. Я ощущаю это раньше, чем вижу — лёгкое давление, почти как тень, которая падает не от солнца. Какаши, внезапно появившийся перед нами, выглядит озлобленно, наклоняется, окидывая суровым взглядом каждого из нас по очереди. — Вы, — цокает он, выпрямляется, и тут же смягчается в лице, — сдали!