Две тысячи слов о любви

      Келус ещё в самом начале знакомства понял, что Дань Хэн всегда начеку. Он выглядит спокойным и даже немного отстранённым, но на самом деле в любой момент готов отразить удар. А потому Келус искренне удивляется, когда Дань Хэн даже не поворачивается на звук открывающейся двери.       Он стоит перед окном в одном халате и рассматривает звёзды, осторожно касаясь стекла кончиками пальцев. Келус напряжённо следит за ним, когда дверь с тихим шорохом закрывается, и улыбается, не заметив реакции. Впервые он видит Дань Хэна настолько увлечённым за пределами архива, в котором он всегда и ночует.       Уговорить его прийти на ночь к Келусу тоже то ещё чудо, если так подумать.       Келус поправляет влажные после душа волосы и бесшумно крадётся к Дань Хэну, цепко следя за языком его тела. Даже короткое движение головы может сказать о том, что Келус полностью провалился как шпион. А ему ну очень хочется застать Дань Хэна врасплох, потому что ещё один такой шанс может больше и не подвернуться.       Он бесшумно крадётся, осторожно ступая по ковру, даже дыхание задерживает, чтобы не привлекать внимание. Нутро скручивает от предвкушения, и Келус сглатывает скопившуюся слюну, прикусывая губу. Неужели он сможет…       Дань Хэн вздрагивает, когда Келус прижимается к нему со спины и обнимает за талию. Он пытается развернуться, но Келус не даёт это сделать, жарко выдыхая в шею и прижимаясь губами к позвонкам.       – О чём задумался? – интересуется он, притираясь грудью к лопаткам, и сцепляет руки в замок на чужом животе.       – Просто анализировал прошедшую высадку, – пожимает плечом Дань Хэн. – Ты быстро.       – Без тебя было так грустно, – наигранно жалуется Келус, пытаясь подбородком немного спустить халат с плеча Дань Хэна. – Я торопился как мог, лишь бы поскорее вернуться к тебе.       – Март плохо на тебя влияет, – вздыхает Дань Хэн и опускает взгляд. – Что ты делаешь?       – Ничего? – невинно вопросом на вопрос отвечает Келус, оставляя в покое пояс халата, будто бы совершенно не он только что пытался развязать плотный узел.       Вот что и требовалось доказать о внимательности Дань Хэна. Он может быть увлечён беседой, разглядыванием космоса, но всё равно заметит ненавязчивые посягательства на свою персону. Келусу это скорее нравится, потому что сразу появляется какой-то вызов собственным способностям. С Дань Хэном не скучно.       – Это не очень похоже на «ничего», – скептично отвечает Дань Хэн, хмыкая в конце.       – Ну, мы ведь оба помним, для чего я позвал тебя с ночёвкой в свою комнату, – нежно мурлычет Келус, опять целуя выпирающие из-за наклона головы позвонки.       Дань Хэн в ответ загадочно молчит, и Келус принимает это за своего рода согласие. Дань Хэн ведь в принципе не из болтливых, из него иной раз слов и клещами не вытянешь. Хотя иногда его прям накрывает, и он готов выдать вообще все свои знания за кратчайший срок, из-за чего Март всегда начинает тяжко вздыхать и жаловаться. Келусу просто нравится за этим наблюдать и прятать улыбку.       Ему, кажется, в Дань Хэне нравится вообще всё: от кончиков мягких волос до занудного напоминания о том, что Келус шутит не к месту. Он просто разряжает обстановку, между прочим! А Дань Хэн этого не ценит и не понимает, но обижаться и дуться на него банально сложно. Плюс, всегда можно отомстить ему минетом на грани оргазма.       Келус оставляет одну руку на животе Дань Хэна, а второй ведёт вверх, немного отгибает в сторону часть халата и скользит под неё, нежно поглаживая упругие мышцы. Кожа Дань Хэна уже сухая после душа, пахнет тонким ароматом чего-то травяного. Келус скользит подушечками по тонкому мягкому рубцу около середины грудной клетки, щекочет его ногтями, а потом возвращается к грудной мышце и сжимает между пальцами сосок.       С губ Дань Хэн срывается тихий выдох, и он подаётся вперёд, вновь касаясь стекла, но теперь уже опираясь на него гораздо уверенней. Под ладонью Келуса размеренно бьётся сердце, его ритм не учащается даже на долю секунды, будто бы Дань Хэн где-то не здесь и не с ним.       Но Келус-то прекрасно понимает истинное положение дел.       Он ещё раз целует чувствительную шею, оттягивает затвердевший сосок и рукой на животе неторопливо распутывает простенький узел на поясе. Дань Хэн совершенно не сопротивляется, даже будто бы подаётся грудью вперёд и склоняет голову в сторону.       – Я обожаю тебя, – нежно шепчет Келус, замирая на мгновение и наслаждаясь тем, насколько податлив Дань Хэн в его руках. – Обожаю всего, с головы до ног.       И Келус отстраняется от него, напоследок ещё раз погладив грудь и живот. Дань Хэн недоумённо оборачивается, вскидывает брови и переводит взгляд на кровать, безмолвно спрашивая, не стоит ли им переместиться. Это, конечно, дельная мысль, но Келусу уж больно нравится Дань Хэн перед окном, прямо на фоне бескрайнего и завораживающего космоса, в котором то тут, то там вспыхивают звёзды. Вид кажется таким правильным и чарующим, что Келус просто не может заставить себя уйти.       Он возвращает руки Дань Хэну на плечи, осторожно их сжимает, а потом тянет его на себя, чтобы руки перестали упираться на стекло, и цепляет ворот халата.       – Понятно, – спокойно выдыхает Дань Хэн, подаваясь назад, в руки Келуса, и отворачивается обратно к окну.       Он ведёт плечами и позволяет снять с себя халат полностью, сбросив куда-то на пол, оставаясь вообще без одежды. Келус тут же вновь прижимается к нему со спины, целует крепкую шею и притирается подбородком к плечу.       – Сам будешь оттирать следы со стекла, – несерьёзно ворчит Дань Хэн, когда Келус толкает его обратно вперёд и заставляет немного наклониться. Для устойчивости, конечно же, приходится упереться ладонями в стекло.       – Переживу, – посмеивается Келус и притираться стоящим членом к манящим ягодицам. Штаны мешают почувствовать всё так, как надо, но он уже просто не может терпеть.       С губ Дань Хэна срывается судорожный выдох, и он ещё больше прогибается в пояснице, подаваясь бёдрами назад. Келус гладит его по бокам, обводит пальцами плетение рёбер, прослеживает редкие шрамы на мягкой коже и спускается к ягодицам. Он трогает большими пальцами копчик, задерживая дыхание, когда Дань Хэн довольно мычит, и одной рукой приспускает штаны, сразу же проезжаясь членом между ягодиц.       Дань Хэн коротко вздрагивает от влажного прикосновения, пытается немного отстраниться, но быстро вновь расслабляется. Доверяет, про себя думает Келус, разминая упругие мышцы, и от этого счастье мёдом растекается по сердцу.       – Я удивлён, что ты не торопишься, – ровным голосом поддевает Дань Хэн, переступая ногами по полу, и неторопливо покачивается, вынуждая взгляд прилипнуть к ягодицам. Келус и так не мог оторвать от них глаз, а тут даже моргать не хочет.       – Просто наслаждаюсь открывшейся картиной, – сдавленно отвечает Келус, слепо нашаривая бутылёк смазки в кармане.       От Дань Хэна не следует ответа, но Келус прекрасно слышит немного участившееся дыхание, когда неторопливо опять скользит членом по разрезу между ягодиц и задевает сжавшийся сфинктер. Нет, ну ждать больше – уже просто издеваться над собой.       Щёлкает крышка смазки, и Келус не очень много выливает себе на пальцы, тщательно распределяя между ними. Ему не хочется испачкать пол излишками, потому что если что-то попадёт на ковёр… Пом Пом будет очень сильно злиться на грязь, обязательно вслух об этом нажалуется, и тогда весь экспресс узнает об их отношениях. Хотя, кажется, Химеко уже о чём-то догадывается, но тактично молчит. Дань Хэн убьёт его, если Март начнёт расспрашивать про отношения.       Келус мотает головой, отгоняя непрошеные размышления, немного отстраняется и ведёт пальцами между ягодиц Дань Хэна, слегка надавливая на вход. Мышцы поддаются двум пальцам легко, почти без сопротивления, и Келус не сдерживает шумного вдоха, когда медленно проникает на две фаланги. Внутри Дань Хэн горячий, будто бы настоящая печка, что слабо соотносится с его внешним видом.       Эта деталь в нём тоже безумно привлекает и манит, словно фонарь мотылька. Стоит только пробраться Дань Хэну под кожу, как сразу понимаешь, что он бывает не только тихим и идеальным воином, но и замечательным любовником. Такому не научат сослуживцы, таким можно только родиться.       – В этом нет необходимости, – бормочет Дань Хэн, оборачиваясь через плечо.       – Но мне хочется, – хмыкает Келус и проникает пальцами до конца, прижимаясь костяшками к нежной коже промежности. – Мне нравится чувствовать тебя полностью.       – Горазд же ты болтать, – цокает Дань Хэн и слишком соблазнительно облизывает губы, так и прося его поцеловать.       Устоять перед таким соблазном просто невозможно, и Келус подаётся вперёд, обхватывая Дань Хэна за подбородок, чтобы он точно не отстранился. Но он, конечно же, даже и не пытается. Поцелуй начинается неспешно, будто бы лениво и неохотно, но очень быстро Келус перехватывает инициативу и начинает напирать вместе с тем, как двигает пальцами. Он впитывает довольное мычание Дань Хэна, гладит по напряжённому горлу и подбородку и добавляет ещё один палец, пытаясь надавить на простату.       Это получается не сразу, и Келус даже почти упускает момент, когда оказывается совсем близко, потому что Дань Хэн просто выдыхает и шире раскрывает рот. Просто такой он немногословный и спокойный, что к каждой его реакции приходится приглядываться, чтобы не пропустить. Но это даже похоже на небольшой вызов внимательности Келуса, который он с радостью принимает.       Дань Хэна хочется любить и дарить максимальную ласку. Чтобы ему было хорошо, лучше, чем с кем-либо, и, наверное, половину радости от секса для Келуса составляет удовольствие Дань Хэна. Чистое, искреннее и самое настоящее. Потому что Дань Хэн ни в коем случае не стал бы притворяться, если ему что-то не нравится.       Келус теперь с небольшим усилием добавляет ещё один палец, и Дань Хэн первым разрывает поцелуй, обдавая губы горячим дыханием. Он слизывает повисшую ниточку слюны, улыбается уголком губ и внезапно сжимается на пальцах.       – Мне кажется, уже хватит, – шепчет Дань Хэн, медленно расслабляя мышцы.       Самый настоящий демон искуситель. Потому что ни на кого больше Келус не реагирует так, как на него.       Он медленно вытаскивает пальцы, размазывая часть смазки рядом с колечком мышцы, а потом опять достаёт смазку и выливает на член, распределяя по всей длине. Дань Хэн же переступает с ноги на ногу и расставляет руки шире для большей устойчивости. Келус смотрит за тем, как он выделяется на фоне бесконечной пустоты и света далёких звёзд и наклоняется для быстрого поцелуя в напряжённое плечо. Быть таким прекрасным незаконно, и Келус счастлив, что Дань Хэн достался именно ему и никому больше.       Келус вытирает смазку с руки об футболку – потом отстирает – и дразняще проезжается членом по ложбинке между ягодиц. Прикосновение выходит лёгким, едва ощутимым, но до искр перед глазами возбуждающим. Дань Хэн что-то ворчит про затянувшуюся прелюдию, и Келус успокаивающе гладит его по боку, а потом начинает входить, поддерживая член одной рукой. Когда он прижимается пахом к ягодицам, то замирает, давая время привыкнуть.       На первом же толчке Дань Хэн вжимается грудью в стекло, шипит, скорее всего из-за холода, который обжёг нагревшуюся от напряжения кожу, и поворачивает голову в сторону, упираясь ещё и щекой. Келуса завораживает проступившее на его лице удовольствие: приподнятые брови, немного прикрытые глаза и прикушенная нижняя губа.       Он опускает руку под живот Дань Хэну и обхватывает член, начиная ею двигать в такт неспешным коротким толчкам. То, как его обхватывают горячие бархатные стенки, сносит крышу, но Келус цепляется за здравый смысл, потому что нельзя сразу же срываться на бешеный темп. Дань Хэн любит, чтобы сначала было без спешки, распаляюще, а уже на грани оргазма, когда возбуждение щекочет изнутри, можно и ускориться.       Дань Хэн сжимается каждый раз, когда Келус подаётся назад, словно не хочет отпускать, желает остаться вместе навсегда, и это даже выглядит как заманчивая перспектива. Но Келус знает, что не может, однако может позже обвиться вокруг Дань Хэн, словно змея, и не выпускать из рук до самого утра.       От одного давления мышц вокруг члена всё внутри сводит от желания. Келус, наверное, мог бы кончить, даже если бы не двигался. Но он вслушивается в хрипловатое дыхание, тихие-тихие, почти неслышные, стоны, и ускоряется.       По Дань Хэну несложно понять, когда он близок к оргазму, и Келус начинает двигать рукой активней, сильнее сжимая у основания. Он толкается до пошлого шлепка кожа об кожу и несдержанно стонет, пытаясь заглушить себя прикусанной губой. Звукоизоляция на экспрессе, конечно, хорошая, но не стоит испытывать её и удачу.       – Поцелуй меня, – хрипло просит Дань Хэн, немного отстраняясь от стекла.       И Келус тут же слушается, словно покорный пёс, подаётся вперёд, вжимаясь грудью в лопатки и захватывает губы Дань Хэна кусачим поцелуем. Он ещё несколько раз толкается и замирает, накрывая головку члена Дань Хэна рукой, чтобы брызги спермы не попали на стекло или пол.       Когда же Дань Хэн перестаёт мычать в поцелуй из-за оргазма и немного расслабляется, Келус ужасно медленно выходит из него и доводит себя до финала рукой в сперме, пачкая Дань Хэну поясницу. Им же всё равно ещё идти мыться заново, может позволить себе маленькую шалость.       – Ты просто космос, – выдыхает между поцелуями Келус и накрывает чистой рукой руку Дань Хэн на стекле.