В наручниках судьбы

Анна чувствует себя разбитой вазой: когда-то она была красиво расписанной изящной фарфоровой любимицей материнского взора, которая стояла на стеклянной полке, привлекая внимание, и была предметом гордости. С неё бережно стирали пыль, ею любовались и показывали каждому, кто входил в дом, рассказывали обо всех её достоинствах и почитали, нарекая произведением искусства. А затем она начала давать трещины, ослушиваясь приказов обладательницы рук, которые проявляли пусть и безликую и холодную, но заботу: сначала она избрала для себя мужской путь воина, пуская трещины на своей поверхности каждый раз, когда на тренировках и занятиях в Академии они появлялись на её коже от грубого воздействия. Затем треснула её горловина, стоило глазам матери прочесть пару строк о её переводе в Нью-Йорк – уши уже не хотели слышать о вазе, лишь глаза порой устремляли свой взор к той полке, где она прежде стояла, допуская мимолётные грустные ностальгические мысли. Все годы её работы на хрупкой поверхности, закалённой огнём, появлялись сколы и мелкие трещинки, но сегодняшние события прошлись ударом по её дну – слова Михаила, решение мистера Райли и рыжеволосая Королева стали последней каплей, которая добила фарфор, осыпавшийся стёклами на пол её кабинета. Быть может, ей действительно лучше было оставаться на полке у матери? – Анна? До её ушей едва слышным шёпотом донёсся стальной голос, внезапно так отчётливо напомнивший ей родителей, что она невольно вздрогнула. – Я вновь тебя напугала, извини, – вдруг оттаяла Александра, видя абсолютную потерянность девушки. – Просто ты молчала около трёх минут, я начала переживать, что с тобой что-то случилось. – Я думала, я – оружие мести в твоих руках, за таких обычно не переживают, – хмыкнула Анна, даже не заботясь о том, что её взгляд довольно открыто скользит по лицу и телу собеседницы. Она настолько устала, что уже не пытается выискать её слабые точки – просто цепляется за что-то реальное – она мысленно усмехается, – чтобы окончательно не позволить своему мозгу отключиться. – Это звучало грубо, – скривилась призрак, поправляя свои изящные локоны. – Я бы назвала тебя подругой по несчастью, имеющей куда больше власти и реальные шансы уничтожить нашего общего врага, но если тебе угодно быть оружием мести, то пожалуйста. – Это слишком длинная речевая конструкция для человека, который не спал три дня, прости, я ничего не поняла, – она широко зевнула и присела в своё кресло. – Могу я… могу я чем-то тебе помочь? – Александра замялась, не понимая, почему она вообще предлагает это, откуда такие мысли в её голове и какое, к чёрту, сочувствие она может испытывать к едва знакомой девушке, которую действительно очень хочет использовать для решения своей главной проблемы, раз уж ей суждено через пару дней быть погружённой в землю рядом с отцом. – Я сейчас должна собрать пару вещей, а затем поеду домой и продолжу работать, поэтому, учитывая твою отрицательную тактильность, ты вряд ли мне поможешь. Не могла бы ты… просто помолчать? Не сочти за грубость, я просто безумно устала и просто хочу немного побыть в тишине. – Да, я понимаю. Александра смотрела на неё, ослабшую и беззащитную перед гнётом всего того, что долгое время нависало над ней дамокловым мечом и сейчас обрушилось, разрубив её на множество частей, которые, разумеется, она соберёт в единое целое, которое вновь будет видеться приемлемым и даже привлекательным, вот только внутри останется пустота и решётчатые структуры, прежде бывшие цельными. Или нет – что-то в ней показалось Александре знакомым с первого взгляда: её взгляд, эта отстранённость, капля высокомерия и холод, пропитывающий каждое слово и действия. Снегурочка оправдала своё прозвище, хотя Александра назвала бы её Снежной Королевой – вся она пропитана первым, а манеры явно соответствуют второму. К тому же, эта девушка слишком напоминает ей её собственное отражение в зеркале, поэтому о корректности второго определения вопрос не стоит. Королева молча наблюдает за тем, как едва двигающаяся от упадка сил Анна перемещается по кабинету, едва ли не засыпая на ходу, и по очереди вынимает то бумаги, то папки, то какие-то канцелярские принадлежности из разных ящиков и шкафов и укладывает их в каком-то, лишь ей одной известном, порядке в картонную коробку, стоящую на её столе. Почему-то появляется желание помочь ей, хотя Александра понимает всю глупость этой мысли: Анна была права, когда сказала, что она не будет полезна из-за того, что теперь она не обладает способностью к прикосновениям к предметам. И она, судя по всему, призрак, у которого не работают ни сердце, ни мозг, но она усердно думает о многом и крайне отчётливо ощущает тянущую боль в груди, там, где раньше бился её главный орган, помогая жить. Проблема в том, что она могла бы списать эти чувства на постепенное осознание собственной смерти, приходящее медленно из-за её сосредоточенности на выстраивании плана мести, вот только они усиливаются в разы, когда она видит блестящие в свете одиноко горящей на столе лампы тихие слёзы Анны, которые она старается незаметно утирать, когда наклоняется за очередными материалами. Александра не знает, как успокаивать людей. Единственный раз, когда ей приходилось это делать, случился, когда её мама не сдержалась в день похорон отца. Она удивительно стойко держалась всё мероприятие, сумела найти в себе силы для того, чтобы подойти к гробу и поцеловать отца в лоб в последний раз, но стоило двери их дома закрыться за последним гостем, Светлана отпустила себя, позволяя истерике захватить её прямо на полу у входной двери. Испуганная Александра прибежала к родительнице и впала в ступор, не зная, что делать – когда отец был жив, мама ни разу не плакала, лишь улыбалась. Девочка пыталась говорить что-то поддерживающее, при этом концентрируя внимание на каждом своё слове – ей нельзя было сказать что-то, что выдало бы её осведомлённость о том, что случилось на самом деле, и о готовящемся плане мести. Она обнимала маму, впитывая её слёзы рукавами чёрного платья, пропитавшегося теперь не только запахом смерти, но и ей вкусом – горькой солью, разъедающей кожу и парализующей все органы, на которые она попадёт. Её дрожащие ладони гладили потускневшую женщину, пока она старательно сдерживала свои слёзы – мама не должна брать на себя ответственность за её боль в этой ситуации, она имеет право на полноценное выплёскивание своей, и Алекс не помешает ей в этом. Анна же кажется диаметральной противоположностью её матери в тот день: если вторая была полностью уничтожена своей болью и не понимала, как выбираться из этой трясины, то у первой, разбитой живыми людьми, в груди и глазах горит огонь желанного возмездия, которое она готова начать творить прямо сейчас. Вот только в данный момент этот огонь сожжёт её, и Александра понимает, что его нужно слегка потушить отдыхом и восстановлением девушки, оставить тлеть угли, чтобы вновь раздуть пламя мести в ней, когда придёт время. Но сначала Анне нужно поспать. Александра уже было вдохнула ненужный ей боле воздух, чтобы попытаться убедить Анну в необходимости здорового отдыха, но, когда она повернулась к её столу, у которого в последний раз дислоцировалась девушка, её взору предстала следующая картина: коробка на столе упала на бок и на бумагах, выпавших из неё, беззаветно спала Анна, сидящая в своём кресле. – Оу, – выдохнула Александра, подходя ближе. Она внимательно взглянула в нахмуренное лицо, не потерявшее от этого ни грамма привлекательности, безвольные конечности и сгорбленную спину – без своей правильной осанки она кажется абсолютно обыкновенной девушкой, а не Королевой мира законослужителей. И с этой девушкой не хотелось идти в бой с главами криминальной стороны города, с ней хотелось сидеть в обнимку на крыше под одним пледом и считать звёзды, пить какао и танцевать под снегопадом. Ей хотелось показать мир с самой прекрасной его стороны, чтобы она могла показать ему себя в обличие Королевы, но уже с оттаявшим сердцем внутри, которое сможет принять кого-то, кто станет её собственным миром. – Да что за чертовщина сегодня возникает в моей голове!? – Шёпотом воскликнула Александра, помотав головой, чтобы выбить глупые мысли, однако те никуда не делись. – Нужно срочно что-то сделать… В этот момент Анна всхлипнула, не открывая глаза, и напряглась всем телом – Александре это было не понаслышке знакомо: все ночи после смерти отца и до становления на твёрдые ноги она проводила вот так, в объятиях кошмаров. Ей помогали письма отца, которые она хранила под матрасом – он часто оставлял ей бумажные послания перед долгими командировками и отъездами, чтобы дочурка всегда могла взять их в руки, вдохнуть успокаивавший её с детства аромат бумаги и чернил отца, провести детскими пальчиками по строкам, впитывая любовь из каждой буквы, и успокоиться, засыпая уже без жутких сновидений. Что может спасти от них Анну она не знала – судя по всему, отношения с родителями у неё далеко не такие, как у самой Александры, друзья тоже отпадают и остаётся… никого. Успешная и прекрасная девушка совершенно одна, сейчас в плену своих кошмаров, и рядом с ней только призрак, который хочет с её помощью избавиться от своих врагов в отместку за свою смерть – потрясающе. – Знаешь, я читала, что некоторым людям помогают прикосновения, – тихо пробормотала Александра, подходя поближе к спящей девушке. – И да, я понимаю, что говорю со спящим человеком, но и я теперь призрак, так что уже ничего глупостью не считаю. Надеюсь, ты не проснёшься от этого, но, если вдруг да, можно в твоём подсознании останется вот эта моя несвязная речь и ты будешь понимать, что я лишь хотела помочь? Прости, я всегда болтаю, когда нервничаю. Я просто очень хочу, чтобы это тебе помогло, но, если нет, я обещаю придумать что-то более действенное. Она осторожно протянула руку и положила её на ближайшую к ней ладонь Анны, несильно сжимая. Поразительно, но её кожа показалась Александре даже более холодной, чем её собственная. Анна вновь дёрнулась во сне, проливая несколько обжигающих капель на свободную руку Александры, и та решила действовать радикальнее: она осторожно переплела пальцы их рук, легко поглаживая. В памяти появились картинки её детства, когда отец, чтобы успокоить плачущую Александру, проводил линии по её лицу подушечками пальцев, рисуя на них и в детском воображении картину спокойного места: сначала пальцы обводили овал лица – «лес», затем делали круг на щеках – «полянка», после пробегались от корней волос по спинке носа, ставя точку на его кончике, – «горка», а после останавливались в ямке над губой – «ямка». Это были основные обозначения их загородного домика, в котором Александра могла расслабиться и быть Алекс. Это место её единения с природой и полной гармонии с собой и вырывающейся наружу Королевой, которую так же полностью устраивало лесное пространство в исконно русском стиле. Может быть, учитывая её корни, в жизни Анны тоже было похожее место? – Лес, – прошептала Александра, обводя свободной рукой овал лица Анны, – полянка, – пальцы пробежались по щекам, рисуя круги, – горка, – она скользнула по её аристократичному носу, – ямка, – пальцы замерли в ямке над губами. Она повторила ритуал несколько раз, борясь с желанием всё же прикоснуться к её губам и удостовериться в их зефирной мягкости. – Чёрт, я глава крупного бизнеса, что я вообще делаю? – Покачала головой Александра и уже хотела прекратить своё занятие, но обратила внимание на лицо Анны – оно выровнялось, тело девушки немного расслабилось, её ладонь в руке призрака потеплела. – Но тебе, кажется, мои глупости помогают, да? Александра решила оставить свои сомнения на растерзание мыслям о том, что Анна этого не вспомнит и точно никому не расскажет, а значит на её репутацию это уже никак не повлияет, и продолжила успокаивать агента, наблюдая за тем, как она, повтор за повтором, расслабляется всё сильнее. Когда её пальцы в руке Александры расслабились и практически выпали из неё, рыжеволосая осторожно выудила свою ладонь из её руки и отошла на полшага. Она огляделась, увидела на вешалке рядом с пальто тёплый шарф, который в развёрнутом состоянии может послужить пледом, и решила всё же попробовать взять в руки что-то материальное. Девушка подошла к вешалке, боязливо оглядела тёплый шарф, протянула к нему свою практически прозрачную руку и… ничего. Пальцы вполне ожидаемо просто прошли сквозь ткань. – Чёрт. Она шумно выдохнула, но решила попробовать ещё раз – почему бы и нет? У неё в распоряжении теперь вечность, быть может, есть способ всё же прикоснуться к чему-то? Александра вновь попытала удачу в своём добродушном посыле, однако она от неё отвернулась в тот же момент, в который в её тело выпускали пули в том злосчастном переулке – сейчас её рука так же плавно прошла сквозь шарф, как свинец – через её тело. Она начала злиться. Без устали пытаясь почувствовать мягкость и тепло шарфа, Александра водила руками по нему, теперь осязаемому для неё воздухом, беззвучно топала босыми ногами, ругалась на чистом русском, но так и не ощущала ничего материального на кончиках пальцев. – Ну и пошёл ты! – Крикнула она, после чего резко округлила глаза и зажала рот руками, боязливо поворачиваясь на спящую Анну, переживая, что разбудила девушку. Анна же и вовсе не шелохнулась, продолжая тихо сопеть. – Прости, пойду-ка я проветрюсь. Она встряхнула рыжими волосами и проскользнула сквозь стену, оказываясь в длинном коридоре. Время, видимо, позднее – в коридорах практически никого нет, свет выключен почти во всех помещениях, за панорамными окнами играют своими красками сумерки. Александра бездумно бродила по коридорам, заглядывая в кабинеты и рассматривая интерьеры – как же многое они могут сказать про людей! – и через какое-то время её привлёк приглушённый голос из-за приоткрытой двери, за которой единственной горел свет. Ведомая своим любопытством, она заглянула внутрь и увидела статного мужчину невысокого роста, который стоял на небольшой сцене перед изображением с проектора и рассматривал его, что-то проговаривая и помечая в блокноте, который он держал в руках. – А вот это уже интересно, – улыбнулась Александра, подходя поближе. Она встала рядом с ним, уже не удивлённая тем, что мужчина даже не шелохнулся, лишь слабо поёжился от небольшого порыва морозного ветра, который она принесла с собой, но продолжил рассуждать. – Бар действительно не бар, но никто из выживших не признаётся в том, что там такое, – бормотал он, и Александра не сразу поняла, что говорит он на русском. – А это ещё интереснее, – выгнула бровь она, когда мужчина вновь что-то произнёс, и она действительно услышала русскую речь. – Пистолет, из которого стреляли сотрудники этого бара Шрёдингера, по базам не пробивается, никто его своим не признаёт, пули какие-то уникальные, никто не понимает даже из чего они сделаны! Так, Миша, думай, – он зарылся руками в свои волосы. – Значит, Миша, – повторила Александра. – Что ж, твоё имя мне уже нравится, думаю, ты хороший человек, а теперь посмотрим на тебя в деле, свояк. – Итак, всё сначала, – Михаил отлистал блокнот в самое начало и начал проговаривать записи, ходя кругами по сцене. – Перестрелка, очевидно, началась в здании, затем переместилась наружу. Вероятно, сначала на улице оказался тот, кто её устроил, и уже потом вышли хозяева заведения, отстреливаясь. Две пули попали в стену, по владельцу оружия, из которого ими стреляли, никого не нашли. Затем происходило какое-то непонятное месиво, и в итоге у меня куча трупов. Ненавижу мафию. – Я тоже, Миша, я тоже, – сочувственно кивнула мужчине зевнувшая Александра. – Эх, сколько же деталей ты упускаешь! – Что я упускаю? – Ха, я угадала! – Как же невовремя Райли решил убрать Аню, чёрт бы его подрал! – Тихо выдохнул Михаил, заставляя рыжеволосую позабыть об усталости. – Так, точно ещё же Анну нужно проверить. – Беру свои слова назад, Миша, ты не очень хороший человек, если думаешь, что такое чистое создание, как Анна, способно на криминал, – покрутила пальцем у виска Александра, укоризненно смотря на Михаила. Михаил тем временем вывел на экран фотографию Анны и её досье, которое девушка, судя по всему, заполняла при приёме на работу. – Какая фотка милая! – Радостно хлопнула в ладоши Александра, рассматривая профиль Анны. – Так, у меня на неё абсолютно ничего, кроме долгих лет плодотворной службы, абсолютно положительных отзывов бывших коллег и личного доверия, почему он вообще решил под неё копать? Неужели всё дело действительно в том, что она посмела возразить Мэтчеру? Дверь в зал распахнулась, и на пороге появился ещё один мужчина, но уже в строгом брючном костюме, неустанно поправляющий слишком туго завязанную бабочку. Александра замерла, смотря на него. – Откуда ты здесь?.. – Едва выдохнула она, смотря на мужчину заслезившимися глазами – удивительно, она думала, что уже не умеет плакать. – Добрый вечер, Майкл! – Поприветствовал он агента. Его голос больно ударил Александру по ушам, заставив сморщиться. – Смотрю, ты ищешь информацию насчёт Щербаковой? – Да, сэр, как Вы и велели, – почтительно кивнул Михаил. – Не объясните мне, в чём причина Вашего внезапного интереса к ней, проявленного в столь радикальной манере? – Радикальным было бы увольнение, Майкл, а отстранение на пару дней – это так, ерунда, – пренебрежительно махнул рукой мужчина в костюме. – Я бы так не сказал, сэр. – Поэтому я и не спрашивал тебя, Майкл. Что у тебя на неё? Михаил шумно втянул носом воздух, и этот жест дал всё ещё ошарашенной и потерянной Александре понять, что и ему неприятен этот человек, который подло поступает с Анной. С Анной, которая, благо, не знает, как он может поступать с людьми, ведь Александра столкнулась с этим. Результатом стали похороны её отца. – Райли, – прорычала она, гневно смотря на мужчину. – Мистер Райли, – одновременно с ней начал Михаил, – Анна – безукоризненный сотрудник с невероятным послужным списком, она одна из лучших агентов ФБР за всю историю существования бюро, в её репутации нет ни одной тени, не то что пятна. Поэтому мой ответ сейчас не отличается от того, который я дал Вам вчера – у меня на неё ничего нет и не будет, потому что она никогда не давала повода усомниться в себе и своей верности делу. – Майкл, послушай меня внимательно, – недовольно выдохнул мистер Райли, вновь оттягивая свою бабочку. – В жизни абсолютно каждого человека есть тёмные пятна, и я хочу, чтобы ты нашёл эти страницы в деле Щербаковой. Эта девчонка осмелилась заговорить о своей бредовой теории с покойным мистером Мэтчером, который её осадил, и той же ночью его нашли мёртвым. Не знаю, как ты, к слову, тоже один из прославленных агентов, а я вижу кричащую красную нить, связывающую эти события. Поэтому будь добр, найди клубок в жизни Щербаковой, из которого эта нить тянется, иначе я обрежу не только её нить, но и твою. Ты меня понял, Коляда? – Да, сэр, – покорно ответил Михаил. – Вот и славно. Жду твой отчёт послезавтра утром. И поспи, выглядишь так себе. – Доброй ночи, сэр. – Доброй, Майкл. Мужчина вышел, по дороге оттягивая свою бабочку. Имей Александра возможность прикасаться к чему-либо, она бы с удовольствием затянула несчастный аксессуар за шеей этого человека. Кулаки сжались настолько, что белая кожа побледнела, на скулах заиграли желваки, отсутствующее дыхание участилось. Михаил продолжал стоять молча, опустив взгляд в пол. – Что это сейчас было, Миша? – Спросила у воздуха Александра, пытаясь сдержать свои волны гнева и придумать, что ей делать с новой информацией, которая вполне может оказаться полезной в дальнейшем. – Почему ты разговаривал с ним так, словно он… – Чёртова верхушка! – Выплюнул Михаил, махнув рукой в сторону двери, за которой недавно скрылся мистер Райли. – Я зачем шёл в органы? Искать компромат на своих лучших коллег? Рыть яму потрясающим агентам, которые не понравились этому продажному человеку? Чёрт, Анна, как же мне спасти тебя? Михаил зарылся пальцами в волосы, и Александра вновь поменяла своё мнение об этом человеке, вернувшись к первоначальной версии – недаром ей всегда говорили о сильно развитой интуиции. Она подошла ближе к агенту, который сел на ближайшее кресло и спрятал лицо в ладонях. – Я знаю, что ты меня не слышишь, не видишь и не ощущаешь, но я на твоей стороне, Миша. Я ведь понимаю, что ты подсознательно ощущаешь, что Райли – далеко не идеал, но ты даже не представляешь, насколько. Как бы я хотела иметь возможность рассказать тебя о нём!.. – Александра замолкла, когда в её голове мелькнула вспышкой простая, но такая нужная сейчас мысль. – Стой, я же знаю человека, который тебе доверяет и который может меня видеть и слышать! Миша, я вам помогу! Александра поднялась на ноги и бросилась обратно в кабинет Анны. В голове безостановочно крутились мысли о происходящем, собирая события прошлых лет в единый пазл, который до этого казался разрозненными кусками большой головоломки, не имевшей ключа. Александра долго задавалась вопросами, почему её бизнес претерпевает столько неожиданных проверок, почему её людей чаще всего тормозят на таможнях и границах, в чём причина слежки и беспричинных арестов её сотрудников, и её прогулка от скуки раскрыла ей глаза. – Анна! Анна! Прошу, Анна, вставай и прости мне беспокойство твоего сна, но это катастрофически важно! Анна! Александра бросилась к рабочему столу, но увидела, что он абсолютно пустой. Девушка замерла и огляделась: никаких вещей нет, кабинет пуст, на столе стоит табличка с именем, принадлежащим явно не Анне. – Кто делает одинаковые кабинеты во всём крыле? – Раздражённо бросила в воздух она, сквозь стену перебегая в нужный кабинет, где за столом всё ещё спала Анна. – Анна! Анна, прости, пора вставать! Анна! Девушка, спящая за столом, что-то недовольно промычала, немного покрутила пальцами свисающей со стола руки, но глаза не открыла. – Анна, прошу, проснись! – Взмолилась Александра, подскакивая к девушке и мягко поглаживая её руки и спину. – Анна, ты очень нужна мне в сознании сейчас! Это срочно! Анна не просыпалась, и Александра не могла винить агента, учитывая её работу и последние события, однако и ждать так долго она не могла. Зелёный взгляд упал на графин с водой, затем переместился к спящей девушке, и она тут же отбросила эту идею. Она уже думала, что же ещё сделать, когда глаза услужливо наткнулись на табличку с именем и фамилией Анны. – Агент Щербакова! – Командным голосом воскликнула Александра, встав совсем рядом со спящей девушкой, после чего отошла на пару шагов. Анна открыла заспанные глаза и подскочила на ноги, вытягиваясь по стойке «смирно». Усталый карий взор непонимающе прошёлся по комнате и наткнулся на немного светящуюся во мраке Александру. Девушка нахмурилась. – Ты всё-таки не сон, да? – Горестно простонала Анна, проводя ладонью по заспанному лицу. Она вновь села в кресло и налила себе стакан воды. – А я настолько интересна твоему подсознанию, что являюсь тебе во снах? – Выгнув бровь, уточнила Александра. – Ха-ха, – наигранно посмеялась агент, нарочито растягивая гласные. – Зачем ты меня разбудила? Пожар? Цунами? Землетрясение? Новый труп? Тебе просто скучно? – Вообще последнее, но, благодаря этому, я только что узнала кое-что очень и очень важное, чем мне срочно нужно с тобой поделиться! – Слушай меня очень внимательно, Головная боль, – если ты сейчас расскажешь мне какую-нибудь чушь, типа того, что ты застукала кого-то из моих коллег в дальней кладовой вместе, то я найду способ оживить тебя, чтобы затем вновь убить, поняла? – Фу, я теперь никогда не пойду в эту вашу дальнюю кладовую, мало ли, на что я там наткнусь, – сморщилась Александра. – Давай ближе к делу, – Анна зевнула и прошла к вешалке за шарфом, чувствуя бегающую по коже дрожь. – Ты в курсе, что у вас на самой верхушке сидит человек, напрямую связанный с криминалом и, возможно, с происходящим? – Что? – Анна выронила шарф из рук, обернувшись к Александре с выражением глубокого шока на лице. – Быстро рассказывай! Александра кивнула и с готовностью открыла рот, когда Анна всё же её прервала: – Хотя стоп, – она быстро подошла к столу, свалила все вещи в коробку, обмотала шарф вокруг шеи и накинула пальто у выхода. – Поехали ко мне, там всё расскажешь, чтобы я сразу смогла составить схему с дополненными данными. – Я приличная девушка, которая не едет к едва знакомому человеку при первой встрече, которая даже не свидание, – заигрывающе сказала Александра, танцуя бровями. – Ещё одно лишнее слово, и я запру тебя здесь, – фыркнула Анна, застёгивая пуговицы пальто и открывая дверь. – Я могу ходить сквозь стены, – парировала Александра. – Боже, просто говори по делу или молчи, хорошо? – И вновь моё новое любимое прозвище! – Я тебя убью! – Я мертва! – Тогда я не стану тебе помогать, и ты будешь вечно скитаться по Земле никому не нужным призраком с незаконченным делом. – Ауч, злобно, мне нравится, – ухмыльнулась Александра. – А ты всегда такая строптивая или тебя можно усмирить? – Я не готова выдерживать столько нелицеприятного подтекста от одного человека, – взвыла Анна, мечтая поскорее выйти на улицу и вдохнуть ночной воздух. – Он очень даже приятный, дорогуша, нужно просто правильно пользоваться языком и не менее верно воспринимать слова, им сказанные. – Так, всё, дай мне руку, чтобы я могла щипать или дёргать тебя, когда ты говоришь глупости, которые мне не нравятся, – сказала Анна, переплетая их пальцы. В это время они дошли до выхода из здания штаба, и Анна второй рукой открывала для себя дверь, пока Александра вновь проходила сквозь стёкла. Однако, когда их пальцы переплелись и призрак попыталась так же непринуждённо пройти сквозь последнюю дверь, её ожидало столкновение со стеклом. – Это что за бред? – Недоумённо спросила Анна, смотря на потирающую ушибленный лоб девушку. – Да, мне больно, но я оправлюсь, спасибо, что спросила, – процедила Александра, морщась от боли. – Ну прости, что я настолько удивлена и измождена, что не способна проявить к тебе должного сочувствия, – фыркнула Анна, скрестив руки на груди. – Почему ты врезалась в стекло? – Я не знаю. – Ты можешь осязать какие-то определённые предметы? – Я не знаю. – Может, ты способна прикасаться к чему-то, только если не думаешь об этом? – Я не знаю! – Взорвалась Александра, всплеснув руками. – Не знаю, но проверять не буду, я не хочу ещё раз влететь в это глупое… – она протянула кулак, чтобы постучать по стеклу входной двери, но её рука вновь прошла сквозь него, – стекло. – Почему сейчас ты спокойно прошла сквозь стекло? – Недоумённо спросила Анна. Александра повернулась к ней с очень говорящим выражением лица. – Всё, поняла, не спрашиваю. Но… можешь ещё раз попробовать пройти? Александра закатила глаза, но осторожно попробовала прикоснуться к стеклу и через долю секунду оказалась по ту сторону двери. – Не поняла, – протянула она. – Это как? – Вернись-ка обратно, у меня есть идея, – попросила её Анна, задумчиво смотря то на девушку, то на дверь. Александра вернулась к ней, и Анна вновь переплела их пальцы. – Что ты делаешь? – Проверяю одну теорию. Попробую сделать шаг через дверь, но очень осторожно. Александра кивнула, подошла к стеклу и попыталась пройти через дверь, выставив вперёд правую ногу, но её босая ступня тут же уткнулась в дверь. – Что за чертовщина? – Ошарашенно посмотрела на агента она. – Спросила призрак, когда не смогла пройти через дверь, – усмехнулась Анна, но быстро вернула себе серьёзность под пристальным взглядом Александры. – Я предполагаю, что ты не просто так можешь меня касаться. Судя по всему, если я контактирую с тобой кожей, ты можешь прикасаться к предметам, поскольку какая-то неясная связь со мной приближает тебя к миру живых. Я читала об этом кое-что, но мне нужно взглянуть в те книги, они у меня дома, поэтому поехали быстрее, постараемся во всём разобраться. – Мне стоит поинтересоваться, почему ты, супер крутой агент ФБР, увлекаешься книгами про призраков? – Лишь спросила Александра, проходя за девушкой через открытую дверь. – Я, может, и супер крутой агент ФБР, но всё ещё русская девушка, которая часто слышала истории про призраков и старалась найти им логическое объяснение, поэтому изучала такого рода литературу. – Думаю, скоро ты и сама сможешь написать книгу про призраков, – усмехнулась Александра. – Слишком много чести для тебя, – закатила глаза Анна, садясь в машину. – Так, мне придётся держать тебя за руку всю поездку, чтобы ты не провалилась на асфальт сквозь мой автомобиль, раз уж это помогает тебе быть ближе к реальности. Положи ладонь на мою руку, которая на рычаге переключения скоростей, так будет удобно. – Хорошо, – кивнула Александра, быстро юркнула на переднее пассажирское сидение и положила ладонь на указанное место. – Но я всё ещё в шоке. – Я тоже. Они быстро добрались до квартиры Анны, прошли в её спальню, где девушка поставила коробку на расправленную постель и принялась доставать свои материалы, поочерёдно прикрепляя их к стене кнопками и соединяя некоторые красными нитями. Александра терпеливо ждала, сидя рядом с Анной и держась за её голеностоп, чтобы не провалиться на несколько этажей. – Итак, рассказывай, что ты узнала, – с готовностью слушать кивнула Анна, когда они, держась за руки, сходили на кухню и налили ей кружку зелёного чая – она всё же планировала поспать после их брейнштурма. – Ты же знаешь, что под тебя копает некий мистер Райли? – Спросила Александра, смотря в осенние глаза агента. – Да, – тяжело выдохнула Анна. – Он – младший брат человека, убившего моего отца для того, чтобы получить его бизнес, и, по совместительству, его правая рука. Насколько я знаю, он отвечал за связи брата с полицией и поставку оружия для охраны. И да, он – глава одной из мафий. Тишину утра разрушил звук разбившейся кружки.