В наручниках судьбы

Девушка медленно развернулась, и теперь Анна смогла рассмотреть её лицо: бледная, даже болезненная кожа, на которой рассыпались созвездия веснушек. На фоне белого полотна ярко выделяются зелёные глаза девушки, обрамлённые пышными чёрными ресницами. Аккуратный нос со вздёрнутым кончиком бросает лёгкую тень на пухлые губы, слабо окрашенные нежной помадой. – Кто ты и зачем ты здесь? – Вновь задала вопрос Анна, стараясь не засматриваться на прекрасный профиль девушки. – Моё имя тебе ничего не даст, но меня, кажется, убили. Анна впервые за долгое время позволила себе проявить эмоцию в полной мере – её лицо искосило изумление. В карих глазах заплескалось непонимание ситуации, и рука, до этого лежавшая на кобуре, упала безвольной конечностью марионетки, ниточки которой до этого фразы рыжеволосой незнакомки держала её величество Адекватность. Должно быть, ножницам чуши нет разницы, какие нити резать. Безымянная девушка перед ней выжидающе смотрела на её вытянувшееся лицо, изредка моргая. Вероятно, театр на лице Анны доставлял незнакомке удовольствие, потому как она приподняла уголок губ, одаривая агента слабой попыткой улыбки. – Ты понимаешь, какую чушь только что произнесла? – Нахмурившись, спросила Анна, прикладывая руку к голове. Внутри черепной коробки побежали шальные мысли, которые срочно нужно было остановить – что бы ни сказала эта девушка, Анна не доверится какой-то своей крайне глупой части, которая с какой-то стати приняла её слова за чистую монету. – Да, – спокойно кивнула рыжеволосая, и Анна увидела в этом жесте саму себя – от неё повеяло каким-то удавьим спокойствием с отголосками хладнокровности. Что-то в ней заинтересовало. – И ты думаешь, что я поверю тебе и… и что? – Я думала, агенты ФБР помогают гражданам нашей страны, попавшим в беду. Она так легко произнесла эти слова, что Анна подумала, что она говорит правду только потому, как она говорит – тон голоса ровный и спокойный, речь не тороплива и не заторможена, она стоит в закрытой позе, но это, вероятно, из-за того, что она видит Анну впервые, как и служительница закона – её саму. Рыжеволосая не бегает взглядом по помещению, ища, за что бы зацепиться, как обычно делают вруны, не подёргивает нервно рукой или ногой, не закусывает губу и не выдаёт лишних эмоций. Их она в принципе не показывает. Анна хмыкает – это поведение ей до боли знакомо. – Агенты ФБР помогают честным гражданам, которые обращаются к ним через полицию города, а не вламываясь в их кабинет, – парировала Анна, складывая руки на груди, как её посетительница. – Я бы не вламывалась, если бы была жива, а так меня никто даже не увидел, поэтому я не считаю это преступным проникновением, – лишь вскинула бровь рыжеволосая. – Я тебя вижу, – раздражённо бросила Аня, массируя виски. – Магия, – развела руками девушка. – Что тебе от меня нужно? – Чтобы ты мне помогла. – Почему? – Потому что меня убили. Анна тяжело втянула носом воздух – разговор, если это можно так назвать, начинал сильно выматывать и так не совсем нормально функционирующую сейчас нервную систему. Рыжеволосая же даже на четверть не подняла тон голоса, общаясь с ней так, будто она – робот, не имеющий чувств. – Мы застряли в некой петле абсолютно нелогичного бреда, и моя голова сейчас слишком занята расследованием крайне важного дела, поэтому, будь добра, если это розыгрыш, то выключай камеры и покинь мой кабинет сейчас же, тогда мы ограничимся предупреждением, – процедила сквозь зубы Анна, отходя к своему столу, чтобы взять таблетку от головной боли и запить её водой из стоящего на всё том же столе графина. – Нет никакого розыгрыша, агент Щербакова, – холодно процедила рыжеволосая, антонимично обжигающе ухмыляясь, и медленно и грациозно подошла к столу, за который села замершая от обращения к ней Анна. – Ты не оправдываешь свою репутацию лучшего агента нашей страны, я разочарована. В голове Анны закружились известные ей крепкие русские ругательства, коими был беден английский язык, и которые вежливой и воспитанной агенту ФБР хотелось вылить на излишне самоуверенную и даже наглую рыжеволосую девушку, внушающую ей какой-то немыслимый бред. Взгляд карих глаз вернул свой фирменный холод и пронзил незнакомку. – Прежде чем делать выводы о моей работе, соизволь адекватно оценить ситуацию и просьбу, с которой ты, я не устану это повторять, ворвалась в мой кабинет в разгар моего рабочего дня, посвящённого расследованию самого громкого дела в истории страны, – отчеканила Анна, не сводя убийственный взгляд с лишь начавшей ухмыляться рыжеволосой. – И с твоей просьбой не ко мне, а в полицию или к экстрасенсам, сошедшие с ума якобы трупы – не мой профиль. Рыжеволосая дважды моргнула и позволила себе тихий смешок. – Ты действительно Снегурочка, – змеиным шёпотом произнесла она, гипнотизируя Анну потемневшим взором глаз цвета долларовой купюры. Анна не могла отделаться от мысли, что эта девушка – часть высших кругов – она выглядит дорого: её костюм и выглядывающая сквозь вырез блузы на шее золотая подвеска в виде короны сверкают богатством в тон её денежным глазам, гордый взгляд и поднятый подбородок, изящные черты лица, окружённые ухоженными и лоснящимися рыжими волосами, простирающимися по её фигуре до самой тонкой талии. – Позволь поинтересоваться, откуда ты знаешь мою фамилию и прозвище, известное в довольно узких кругах, прежде чем я вызову коллег, которые развеют всю твою уверенность в своём розыгрыше. – Не знать тебя, Анна, невозможно, если ты владеешь крупным бизнесом, который обязывает интересоваться делами полиции, – девушка облокотилась на её стол и, оперевшись о деревянную поверхность руками, наклонилась к Анне, обдавая её ароматом – разумеется – дорогих духов. – Кто ты? – Лишь спросила Анна, уже не предпринимая попыток разобраться в происходящем. Голова слишком сильно болит, и новая загадка, пусть даже она пришла к ней в обличии нахально самоуверенной девушки, не дарит радость. – Друзья зовут меня Королева, – ухмыльнулась девушка. – Я буду звать тебя головной болью, – хмыкнула в ответ Анна, встречая удивление, на долю секунды промелькнувшее в зелёных глазах. – Меня называли и похуже. Гипнотизирование Анны глазами Королевы, прозвище которой идеально легло на образ девушки перед ней, прервал стук в дверь кабинета. – Анна, разрешишь войти? – Раздался по ту сторону голос Владимира. – Вот и конец твоей сказочке, Королева, – довольно ухмыльнулась Анна. – Входи, Вова. На лице рыжеволосой же не проскочила и толика удивления или страха, она самодовольно смотрела на Анну, словно готовясь увидеть её эмоции после поражения в этой небольшой схватке. Дверь открылась и абсолютно невозмутимый Владимир вошёл в кабинет и в несколько шагов подошёл к столу Анны, смотрящей на него с ожиданием и надеждой. Но, повторив действие рыжеволосой – облокотившись о стол, – на девушку, в которую он фактически упёрся, он не обратил никакого внимания, смотря лишь на Анну. Что-то внутри шатенки сломалось. – Михаил сказал, вы с ним вчера были на месте преступления и нашли что-то интересное, но отказался говорить мне, что это, до общего сбора, а меня терзает любопытство, – неловко прокашлявшись и потерев заднюю поверхность шеи, сказал Владимир, смотря на коллегу. – Я подумал, что ты будешь столь благосклонна и поделишься со мной вашим открытием. Анна приоткрыла рот, теряя способность к контролю собственных эмоций. Брови взлетели вверх, сминая кожу лба в несколько продольных складок, глаза округлились, неверяще смотря на Владимира, который мог только хлопать ресницами в ответ на такую мимику девушки. Рыжеволосая улыбалась всё шире. – Но… как… что?.. – Лепетала Анна, ткнув рукой в девушку – для неё, в воздух – для Владимира. – Извини, думал, ты будешь не прочь поделиться информацией, но, если ты против, я постараюсь обуздать свою жажду знаний и подожду собрания, – с лёгкой улыбкой сказал молодой человек, подумав, что замешательство Анны вызвано его просьбой. – К слову, до него остаётся десять минут, так что можем вместе пойти в конференц-зал. – Ты иди, я подойду через минуту, – на выдохе тихо сказала Анна, не сводя глаз с явно довольной своей победой рыжеволосой девушки. – Хорошо, я займу тебе место. Владимир развернулся, и Анна увидела, что его рука с папкой прошла сквозь тело рыжеволосой, отчего она подскочила со своего стула и напряжённо выставила вперёд правую руку с поднятым указательным пальцем. Вышедший из кабинета Морозов не успел увидеть эту пантомиму. – Какого чёрта? – Воскликнула Анна, уже испуганно смотря на девушку перед собой. – Я же говорила, меня убили, – пожала плечами Королева, так легко говоря об этом, словно делится с Анной информацией о погоде или последними новостями о своём здоровье. – Но… но… – карие глаза беспорядочно бегали по фигуре девушки, предоставляя не готовому к этой информации мозгу всё больше новых вводных: вот Анне видится, что кожа у рыжеволосой не просто бледная, но блестящая и словно просвечивающая, вот распущенные волосы девушки пропадут, буквально провалившись внутрь поверхности стола, вот от неё повеет ледяным ветерком, когда она произнесёт хоть слово. – Мне страшно Анна перестала отдавать себе отчёт в своих словах и действиях, вручив управление затапливающим её эмоциям. В любой другой ситуации она бы никогда не позволила этому случиться, но сейчас перед ней стоит… призрак? Фантом? Душа? Анна не знала, и это пугало до чёртиков. – Прошу прощения, я не хотела тебя пугать, – Неловко улыбнулась рыжеволосая, поправляя свои волосы. – Теперь ты мне веришь? – Я похожа на сумасшедшую? – Выпустила истеричный смешок Анна, проводя рукой по своим волосам, собранным в низкий тугой хвост. – Сейчас немного, – склонила голову набок Королева, сканируя Анну взглядом. – Иди к чёрту, – шикнула на неё Анна, отмахнувшись. – Я всё ещё не верю. – Нет, ты веришь, – покачала головой рыжеволосая. – Просто отказываешься принять эту ситуацию, поскольку она ломает твою картину мира. Не переживай, я тоже до этого дня не знала о существовании призраков. Была бы моя воля, я бы уже сейчас пересмотрела все видео блогеров о ловле призраков, не думая о том, что это чушь, но я не могу даже дотронуться до предметов, поэтому… В качестве доказательства она протянула руку к графину с водой, и её пальцы прошли сквозь стекло и воду. Анна упала в своё кресло. – Как ты хочешь, чтобы я тебе помогла? – Не выходя из состояния глубокого шока, спросила Анна, поднимая взгляд на девушку. – И почему ты считаешь, что это должна быть я? Девушка беззлобно закатила глаза и сделала два шага, проходя сквозь стол, чтобы оказаться напрямую рядом с Анной. Она неуверенно протянула руку вперёд и… дотронулась ледяными пальцами до кожи агента, покрывая ту мурашками. – Думаю, это ответ на твой второй вопрос, – кивнула поражённой ещё сильнее Анне рыжеволосая. – А ответ на первый прост: ты лучшая в своём деле и я хочу, чтобы ты нашла и посадила моих убийц. – Почему? – Потому что они – те, кого ты и твои коллеги ищете долгое время. *** Анна вышла из кабинета и закрыла его на ключ – рыжеволосая пусть неощутима и неосязаема для всех, кроме неё, но перестраховаться стоило. В голове происходящее никак не укладывается. В детстве она любила сказки и волшебные истории с элементами мистики, но в жизни… Даже будучи русским ребёнком, она не верила в приметы, подвергая сомнению каждую фразу, сказанную бабушкой, в силу обстоятельств и отсутствия доказательной базы. Что же делать сейчас, когда в голове есть устойчивая позиция относительно призраков, однако все доказательства налицо? Обдумать всё Анна не успела – на горизонте появилась нужная дверь, в которую постепенно стекались ответственные за расследование лица. Анна вздохнула, решила, что займётся этим после совещания, и зашла в конференц-зал, сразу находя рыжую макушку Владимира. – Анна! – Приветливо махнул девушке Морозов, подзывая её к себе на первый ряд – всё, как она любит. – Благодарю, Вова, – кивнула ему Анна, присаживаясь рядом. Стоит отдать ей должное – ничто в её внешнем виде не указывало на пошатнувшиеся фундаментальные истины в её сознании. Володя что-то говорил, кажется, рассуждал о новых подвижках в их деле, однако Анна утонула в собственном расследовании, которое, кажется, и она стыдилась признаться в этом даже самой себе, привлекло её сильнее, чем массовые убийства. – Как думаешь, на месте что-то нашли? – Что? – Витавшая в своих мыслях Анна не разобрала вопрос коллеги, думая о другой рыжеволосой, сейчас, дай Бог, не громящей её кабинет и не залезающей в самые потайные места. – С тобой всё хорошо, ты не заболеваешь? – Нахмурился Владимир, не понимая не свойственное ей поведение. – Нет, просто слегка не выспалась, – отмахнулась от его беспокойства Анна. – И сколько суток на этот раз подразумевает твоё «слегка»? – Трое. – Уверена, что не хочешь взять передышку? Анна на мгновение позволила себе взглянуть в обеспокоенные глаза коллеги, но увидела не добрые карие радужки, а сверкающие зелёные, манящие чем-то таинственным и, признаться честно, прекрасным. – Я уверена в том, Володя, что хочу поймать преступников и добиться высшей меры наказания для каждого, вне зависимости от их роли в схеме, – отчеканила Анна, возвращая на своё лицо ледяную маску. – Отличный настрой, агент Щербакова, – раздался рядом голос Михаила. – Надеюсь, все его разделяют, поэтому приступим. Анна и Владимир оставили свой разговор и перевели всё внимание на начальника, который вышел на импровизированную сцену и вывел на экран сводку по прошедшей вчера перестрелке у бара. Сосредоточенный взгляд Анны бегал по именам и датам, вылавливал связь прежде, чем об этом сообщал Михаил, передавал мозгу нужную для выстраивания новой схемы информацию, и она уже было обрадовалась вернувшемуся на место профессионализму, когда всё разрушилось одним единственным снимком на экране: – Понимаю, что мы работаем в правоохранительных органах, однако эта картина даже меня повергла в шок, – прокомментировал снимок Михаил. – Это место преступления в тот момент, когда туда только приехали наши ребята. Как вы можете заметить, пострадавших действительно много, часть из них погибли при транспортировке в больницы или непосредственно в них из-за полученных ранений, в живых осталось порядка двух десятков человек, и сейчас я выделю среди вас тех, кто займётся охраной пострадавших в стенах лечебных учреждений, поскольку, если мы действительно говорим о мафии и сорванной сделке, повлёкшей за собой весь этот хаос и раздор, выживших могут попробовать устранить. В Центральную больницу отправятся… Михаил вновь называл фамилии, но уже её коллег, определяя их спектр работы на ближайшее время. Анна не слушала – карие глаза застыли на экране, на котором всё ещё висела фотография. Та самая ночь, закуток между двумя зданиями освещён лунным светом, фарами проезжающих по трассе машин и долетающим слабым светом уличных фонарей. На асфальте, который Анна лично видела прошлой ночью, не замытые разводы крови, а тела. Бесчисленное множество тел, окрашенных алой кровью, цвет которой превалирует на снимке над всеми остальными. Мужчины одеты в деловые костюмы, изредка проглядывающиеся женские тела, облачённые в покрывшиеся пятнами крови и свинцом пуль платья. Внимательный карий взор сфокусировался лишь на одну, теперь уже знакомую фигуру: в левом углу снимка, неподалёку от той самой двери в бар, который не бар, лежала тонкая фигура девушки в чёрном брючном костюме в облаке рыжих волос, покрывшихся грязью и кровью. Поза неестественна, лицо бледно и окроплено бордовыми пятнами, и Анна понимает – в неё выпустили явно не одну пулю. Дыхание перехватывает, что-то внутри сжимается, по коже бежит липкий холод, от которого невозможно спрятаться за тёплым свитером или кружкой горячего чая. Он забежал в каждую клетку, окутал собой каждую кость, омыл все органы, смешавшись с кровью, застывшей из-за него в жилах. – Она… – лишь выдыхает Анна, вглядываясь в изображение на экране, несмотря на то что оно уже сменилось. Картинка перед глазами остаётся неизменной. – Анна? – Тихо толкает её в бок Володя, видя заинтересованный взгляд Михаила, направленный на застывшую и слегка приподнявшуюся в кресле девушку. – Анна, отомри, пожалуйста, я буквально вижу, как у Коляды в голове рождаются всё новые и новые вопросы, и это не хорошо. Анна слышала слова коллеги сквозь толщу ледяной воды мыслей, забравших её в свои объятия. Она словно вновь упала в ту прорубь маленькой девочкой – тот же неожиданный холод, то же непонимание ситуации и то же желание закрыть глаза и проснуться в своей кровати в комфорте и тепле. – Агент Щербакова, – властным голосом обратился к ней Михаил, когда призывы по имени не подействовали. Анна, услышав этот статный голос, наконец вынырнула на поверхность, всё ещё ощущая своё тело погружённым в мороз. – Я прошу прощения, – выдохнула Анна. – Не могли бы Вы продублировать информацию? – Я выделяю Вам сегодня и завтрашний день в качестве выходного, Вы помогли нам продвинуться в расследовании и заслужили небольшую передышку. Анна открыла было рот, чтобы оспорить эти слова, но строгий взгляд Миши и её внутренний голос быстро осадили это желание, позволив ей лишь кивнуть. – Благодарю. – На этом наше совещание окончено, все по местам, – хлопнул в ладоши Коляда, отпуская сотрудников. – Анна, задержись на минуту. Анна кивнула, взглянула на Владимира, полагая, что он может что-то знать или хотя бы предполагать, поскольку он не выпадал из рассказа Михаила, но взгляд коллеги был подёрнут тем же недоумением, что и её собственный. Казалось бы, про вынужденный отдых Михаил ей уже сказал, оставлять её для того, чтобы выяснить, почему её так зацепила фотография с места преступления, просто глупо, иных причин Анна не знала и предположить не могла. Она мягко кивнула Володе, показывая, что всё в порядке и он может не ждать её – до начала собрания они успели договориться о том, что порассуждают над делом вместе и Анна поделится расширенной версией истории их с Михаилом приключений. Сейчас же Анна дала Володе понять, что она задержится и ему лучше подождать её за закрытыми дверями. – Анна, я бы хотел кое-что с тобой обсудить, – сложив руки домиком, Михаил присел рядом с Анной, когда дверь за Владимиром закрылась. – Слушаю, – внимательно кивнула Анна, отчего-то напрягаясь внутри. – Во-первых, сегодня я был наверху, передавал всё, что нам известно на данный момент мистеру Райли, – сообщил Михаил, не сводя глаз с девушки. – Его очень заинтересовали твои отчёты и ход мыслей, он высоко оценил твою работу. – Миша, я ведь понимаю, что ты не оставил бы меня здесь, если бы мистер Райли просто меня похвалил, – покачала головой Анна, прерывая кажущиеся ей бессмысленными слова Михаила. – Всегда уважал в тебе проницательность и прямоту, – учтиво кивнул Миша. – Ты, как всегда, права. Мистер Райли осмелился высказать ту мысль, о которой мы с тобой оба были осведомлены с того момента, когда всплыла информация о смерти мистера Мэтчера после вашего… – он замялся, не зная, как бы описать склоку коллеги и бывшего главы округа, – разговора на повышенных тонах. – Осмелюсь напомнить, что я не повышала голос, – вставила Анна. – Анна, – выдохнул Миша, склоняя голову набок – Анна знает, что он недоволен тем, что она ерепенится. – Ты понимаешь, что это сейчас не главное. – Понимаю, прошу прощения, я взволнована тем, что это всё же произошло, – Анна чуть надломлено усмехнулась. – Лучшего агента ФБР обвиняют в причастности к массовым убийством мафии, потому что она – девушка, которая посмела открыть рот в сторону главы округа, которого, по чистой случайности, убили той же ночью. Красота. Именно об этом я мечтала, когда шла работать полицейским. – Анна, – Миша позволил маске серьёзности упасть со своего лица. Поколебавшись, он протянул свою крепкую руку и положил её на вздрогнувшее от тактильного контакта плечо девушки. – Я понимаю, как всё это выглядит, но сейчас не время быть феминисткой, как бы тебе этого не хотелось и как бы я не поддерживал тебя в этом стремлении. – Миша, ты же понимаешь, что это бред, – Анна запустила руки в волосы, шумно выдыхая. – Я всю жизнь положила на то, чтобы работать на защите прав граждан нашей страны, и оказалась в ситуации, когда мои собственные права могут нарушить, потому что я позарилась на имидж вышестоящих людей. Миша замолчал, предоставляя ей возможность выпустить пар. Он знает – в ином случае она в какой-то момент взорвётся внутри и это отразится на работе, что повлечёт за собой большие проблемы для неё и всех окружающих. – Я сейчас готова рвать и метать, потому что меня это злит, – процедила сквозь зубы Анна, стараясь сдержать себя в руках, молясь на своё самообладание. – Я раскрывала убийства и ограбления, выводила на чистую воду мошенников и маньяков, вытягивала на свет так глубоко сокрытые тайны, что никто даже не подозревал, что они существуют, и сейчас я напарываюсь на это. Знаешь, чего мне стоил переезд сюда? Анна понимала, что её понесло и сейчас она выплёскивает всё то напряжение и обиду, которые копились в ней годами. Не потому, что она доверяет Мише, хотя это так, а потому, что у неё нет человека, которому она может всё это рассказать. Вероятно, информация, которую ей сообщил начальник, стала последним ударом топора по долгие годы истончавшемуся от подобных взмахов оружия близких и нет древу её самообладания, из-за которого ствол переломился. Иногда даже сильным людям нужно побыть слабыми, и Анна уважала Мишу за то, что он молча предоставлял ей возможность побыть слабой с ним. – Я оставила свой дом и коллег, часть из которых вот-вот могла наконец назвать друзьями, а этого слова от меня не слышал никто. Я оставила семью, которая и так разочарованно смотрела на меня из-за выбора этой профессии. Знаешь, когда ты ещё и становишься частью одного из крупнейших расследований в истории страны и вместо похвалы получаешь поджатые губы и тонкий шлейф презрения, ты теряешь остатки самооценки, которая у тебя ещё была, и это ломает. Я работала как никто другой, чтобы меня хоть раз признала родная мать, но не получала ничего. Я брала всё новые и новые дела, чтобы отец ласково назвал меня хорошей девочкой, как изредка было в далёком детстве, но не получила ничего. Я рвалась к самым верхам, чтобы наконец сказать самой себе в зеркало, что я заслужила своё место, но даже приглашение сюда не помогло мне сдвинуться с мёртвой точки в этом вопросе. Я постоянно оставалась ни с чем, но училась жить, не обращая на это внимания. И сейчас, когда я была близка к своей первой маленькой победе, меня снова втаптывают в грязь. Я не готова с этим мириться, Миша. Анна глубоко вдохнула, выдохнула и подняла на Мишу глаза, в которых он впервые увидел живую эмоцию – боль. – Я правильно понимаю, что эти «выходные» – это отстранение от работы до выяснения обстоятельств и возвращения мне доверия? – Вновь вернув своему голосу ледяные оттенки, спросила Анна. – Мне жаль, – вместо ответа кивнул Миша. – Я могу взять свои материалы по делу домой, чтобы продолжить своё собственное расследование, пока вы будете возвращать мне моё честное имя и придумывать, как извиниться? – Не уверен, но… – Ты мне веришь? – Перебила его Анна. – Да. – Тогда я заберу материалы, и ты не будешь мне мешать, – твёрдо отрезала Анна. – Я знаю свои права. – Хорошо, – тихо ответил Миша. – Я сделаю всё для того, чтобы ты вернулась к нам как можно быстрее. Обещаю. – Спасибо. Анна поднялась на ноги, расправила несуществующие складки на пиджаке, и двинулась в сторону выхода. У самой двери её остановил вопрос в спину: – Почему ты так удивилась той фотографии? – Это уже не имеет никакого значения. Мой интерес мёртв. Анна вышла, тихо прикрыв дверь, и оставила Мишу в оглушающей тишине, предоставляя ему время подумать о произошедшем. Дорога до кабинета показалась ей слишком долгой и наполненной постоянными подозрительными взглядами на неё со стороны коллег и даже уборщиц. Тело пробила дрожь и захотелось скорее закутаться в тёплый плед дома, который сможет спрятать её от мнимого осуждения со всех сторон, включая её собственный разум. – Чёртов Мэтчер, она даже мёртвым доставляет неприятности, – прошипела себе под нос Анна, громко закрывая дверь своего кабинета. – Неприятности в раю, Ангел? – Раздался голос со стороны её рабочего стола. – Чёрт! – Воскликнула Анна, вновь показывая рыжеволосой нахалке свои эмоции, которые она и так продемонстрировала слишком большому количеству людей за сегодня. – Неужто ты успела позабыть меня? Это обидно, – девушка, по-царски воссев в её кресле, сквозь которое она периодически проваливалась, пронзила шатенку обиженным взглядом, прислонив ладонь к груди. – Знаешь, Головная боль, если это подкаты, – Анна скривилась от крайне нелюбимого ею слова, привитого ей молодёжью, – то они слишком банальны и настолько пошлы, что меня тошнит. – Ауч, – скривилась рыжеволосая, не сдерживаясь и растягивая губы в ухмылке. – Ты такая милая, когда злишься, я буду иметь в виду. – О боже, ты же не отстанешь от меня, да? – Устало выдохнула Анна, потирая переносицу. – Это обращение нравится мне даже больше, чем Королева, – наигранно призадумалась она. – И да, я не отстану, пока ты мне не поможешь. – Знаешь, сегодня был просто отвратительный день, – Анна подняла на девушку опустошённые глаза, отпуская с лица маску уверенности в себе и холодности. Разговор с Мишей показал ей, что иногда вываливать абсолютно всё, что накопилось на душе, пусть и на не близкого тебе человека, очень приятно. К тому же, девушка перед ней ей незнакома и, судя по всему, мертва, что значительно облегчает ситуацию. – Меня отстранили, потому что я посмела попросить уже покойного главу округа выслушать мою версию по этому делу, он не допустил этого, а той же ночью его убили, и теперь начальник всего нашего подразделения считает меня причастной к мафии, хотя я всю жизнь работала на благо этой страны, несмотря на презирающую меня семью и грязные слухи, которые обо мне пускали не готовые смириться с тем, что женщина добилась на службе больше них, оскорблённые мальчишки. Я пахала и не спала сутками, не ела и лишала себя всех адекватных условий работы, ломала свою голову неделями и месяцами, и получила нож в спину. Я одинока, разбита и унижена. Поэтому сейчас мне абсолютно плевать на твои глупые слова, ничто не разочарует меня сильнее, чем моя собственная жизнь. В кабинете повисла тишина, в которой было отчётливо слышно громкое дыхание Анны. Рыжеволосая изумлённо хлопала ресницами на такую пламенную тираду и, кажется, потеряла дар речи. – Полегчало? – Спустя некоторое время тихо спросила она. – Да, – ответила Анна, распуская стянутые в хвост волосы и проводя по ним пальцами. Кожа головы приятно заныла в такт тянущей боли в груди. – А теперь я скажу тебе то, что, вероятно, изменит твою жизнь и поможет отплатить за мою, пусть это тебя пока и не особо интересует, – хитро ухмыляясь, сказала рыжеволосая, подходя ко внезапно оказавшейся ей слишком близкой по духу девушке. Её ладонь опустилась на подбородок Анны и приподняла лицо шатенки, чтобы соединить их взгляды. – Месть – это сплошное удовольствие, и я покажу тебе это. Веришь? "Разбитым разумом так легко управлять" – одновременно пронеслось в двух головах. – Верю, – выдохнув, выпустила последнюю каплю своей «хорошести» Анна, зажигаясь горящим в долларовых глазах пламенем.