Speak Up, Little Fox

Робин развалилась в кресле-мешке в общежитии Рене. Вечер кино, какой-то роман, который ей был совершенно не интересен, но это лучше, чем сидеть в своём общежитии. Аарон с Кейтлин; Эндрю на крыше; Кевин пытался вбить в свой мозг список из четырёх страниц важных исторических дат, пересказывая их, как молитву; Ники разговаривал по телефону с Эриком. После многих лет желания побыть в одиночестве было любопытно, насколько Робин привыкла к звукам, издаваемым другими людьми вокруг неё. Когда она приехала в Пальметто, она была постоянно подавлена и каждый раз жалела о своём решении приехать сюда, она инстинктивно хотела убежать обратно в безопасность своей комнаты, только чтобы обнаружить, что это не только её комната. Легкая болтовня девушек овладела ею; они привыкли, что она не обращает особого внимания на обсуждения тем. Фильмы, звёзды, драма, однокурсники. Обычные вещи, о которых другие научились говорить ещё в старших классах, но которые были абсолютно чужды для Робин. Она не видела смысла в их разговоре, но приветствовала ощущение нормальной жизни вокруг себя. Элисон вручила ей бокал с каким-то тёмно-оранжевым коктейлем, и Робин приняла его без колебаний. Для этого также потребовалось время. Её родители внушали ей снова и снова, чтобы она никогда и ни от кого не принимала открытые напитки, боясь, что её история повторится, когда ею было принято решение присоединиться к Лисам. Это было одним из многих родительских наставлений, которому она больше не следовала или, по крайней мере, немного подправила, но оно казалось одним из самых значительных. Многие из них родились в ужасе, были не рациональны, но напитки, в которые что-то подсыпали, были вполне реальной опасностью. Эндрю никогда не переставал следить за их напитками в Райских Сумерках. Тем не менее, девушки были доверенными лицами. Робин присоединилась к их возгласам и снова включилась в разговор (зачем вообще смотреть фильм, если он настолько плох, что все только говорят о нём?). — Я сегодня обедала с Кейт. Она рассказала мне немного о том, что Монстр сделал с ней, когда ещё не было соединения соулмейтов. — Сказала Эллисон и осмотрела свои ногти — сегодня они были тёмно-розового оттенка, украшенные маленькими чёрными лисьими лапками, которые, вероятнее всего, были делом рук Рене. Робин слегка напряглась, услышав «прозвище» Эндрю, и избежала извиняющегося взгляда Рене. — Подожди, я думала, у них была классическая нелепая история о внезапном-прикосновении-и-буме-родственной связи? — Спросила Дэн, оживившись от неожиданной сплетни. — Они тосковали друг по другу уже несколько недель, но всякий раз, когда она пробовала поговорить с Аароном, Монстр оказывался рядом и перехватывал разговор. — Элисон явно наслаждалась вниманием Дэн. Она сидела, скрестив ноги, на полу перед Рене, которая тихо слушала, но уже перестала играть с волосами подруги. Как известно Робин, Эндрю был одной из немногих тем, из-за которых они двое действительно ссорились: спокойный и понимающий подход Рене редко позволял им по-настоящему спорить. — Один раз, когда она попыталась проскользнуть мимо после игры, он ударил её своей чёртовой ракеткой. У неё неделю были синяки. — Радостно продолжала Элисон. — И она всё равно пошла за Аароном? Я имею в виду, сейчас, когда у них есть метки соулмейтов, это имеет смысл. Но тогда она не знала, что они созданы друг для друга. — Дэн провела рукой по плечу, где находилась её собственная метка — она столкнулась с Мэттом на второй день тренировок и до сих пор отказывалась встречаться с ним в течение года на основании личной вендетты против всех мужчин-Лисов, насколько Робин успела понять. Элисон надменно улыбнулась. — Кейт — боец. Она отказалась позволить Монстру отнять у Аарона всё хорошее, чтобы облегчить себе своё жалкое существование. Робин уставилась на костяшки пальцев, которые побелели от того, как сильно она сжимала стакан. — Элли. — Тихо отчитала Рене свою девушку, но Элисон ещё не закончила. — Что? Это просто правда. Это не моя вина, что Монстр не хотел, чтобы Аарон имел что-то хорошее в жизни. — Выстрелила она в ответ. — Если честно, то я удивлена, что он отступил после того, как они связались. — Рассуждала Дэн, разрываясь между сплетнями и тем, чтобы быть ответственным капитаном. — О, он не отступил, не полностью. — Сказала Элисон. — Он провёл с ней разговор о лопате. Говорил о том, что она никогда не получит его одобрения, и он дал ей шанс только из-за связи соулов, но он избавится от неё навсегда, если она покажет себя паразитом, коим он её уже считал, и тому подобное. Робин дышала. Целенаправленно. Пыталась заземлиться, сфокусировавшись на холодном напитке в руке, на запахе одеколона Элисон в комнате, на звуке фильма, проигнорированного на заднем фоне. — Ей снились кошмары из-за этого — и я, честно говоря, не могу винить её, если бы грёбаный монстр-социопат так же набросился на меня, я бы дала ему пощечину, а после побежала бы домой в слезах. Монстр-социопат. Монстр-социопат, который провёл две недели почти полностью на крыше после того, как Аарон вернулся с предполагаемой сессии в библиотеке с красками на руке, монстр, который не спал ночи напролёт, монстр, который признался Робин за пеленой сигаретного дыма, что не уверен, как справится, если Аарону причинит боль ещё одна женщина. Та, которую он не имел права защищать, ограждать от него. Монстр, который следовал сделке, которую Аарон заключил с ним, и ожидал того же от близнеца. Упавший на пол стакан отвлёк её от гневных мыслей. Она обнаружила, что на неё пристально смотрят. Дэн и Элисон выглядели растерянными, а Рене выглядела так, словно молилась про себя. Не то чтобы это помогло. — Заткнись нахуй, Элисон. — Голос Робин казался чужим для неё, и она сделала дрожащий вдох, дабы успокоить нервы. — Просто заткнись нахуй насчёт вещей, которые ты не понимаешь. Я знаю, ты никогда не пыталась понять Эндрю, я знаю, ты поместила его в аккуратную маленькую коробочку с подписью «Монстр». — Продолжала она, голос становился всё твёрже с каждым словом. Элисон прервала её резким смехом. — Что, ты хочешь отрицать то, что он социопат и монстр? Я знаю, что ты под его защитой, но не обманывай себя насчёт него. Робин встала, пнула свой пустой стакан на розовом ковре, хорошенько пропитав его остатками своего напитка. — Он не социопат. — Процедила она сквозь стиснутые зубы. — Он никогда не отрицал этого. — Высокомерно ответила Элисон. Казалось, Рене хотела что-то сказать, что-то хорошее, справедливое и более святое, но Робин была слишком зла, чтобы позволить её разрядить обстановку. — Ты ему веришь? — Огрызнулась Робин в ответ, становясь громче с каждым словом. — Ты слишком рада списать его со счетов, ты слишком рада изобразить его монстром. — Её руки сжались в дрожащие кулаки, она едва сдерживала инстинкт борьбы, который проявлялся всё чаще и чаще, теперь, когда Эндрю научил её, что она может не только замирать и трусить. Что она может защитить себя, что она может защитить тех, кто и что были важны для неё. Нужно было сказать много слов, но у Робин их не было. Она не была хороша в словах, особенно когда злилась, как сейчас, когда она хотела просто закричать. Не помогало и то, что сделка между близнецами была их личным делом, Рене, вероятно, знала о ней, но ни Дэн, ни Элисон не имели ни малейшего понятия, и не ей было говорить им об этом. — Он не ёбаный социопат. — Прорычала Робин вместо этого и вылетела из комнаты, не дожидаясь ответа.