illness

      Ночь выдалась ещё сложнее предыдущих. Диван оказался вместительным, поэтому тесно парням не было, но вот кашель… Дин закашливался, не мог вдохнуть, втягивал воздух, как астматик, матерился. А порой бил себя кулаком в грудь, чтобы начать дышать. Это пугало Сэма. Он не выпускал брата из рук ещё долго после каждого приступа. Гладил его по спине, прижимал ладонь к груди, словно это поможет снять боль. С болью это не помогало, но Дину становилось полегче. Он ощущал, что не один, и это давало силы. Вот только Винчестеры не представляли, как эту холеру лечить. Никто из них никогда не болел так сильно. — Я боюсь, как бы это не перешло в пневмонию, — поделился опасениями Сэм после очередного приступа, — её сложно лечить, но эта зараза такая опасная. И тогда ты застрянешь в больнице!       Они сидели у дивана, на полу. Дин не смог дышать сидя, вновь начал задыхаться, и тогда брату пришлось спешно помогать ему встать, но Дин сполз с дивана и стал на колени. Так ему удалось выпрямиться и продышаться после сильного кашля. Теперь оба брата сидели на полу. Вставать и перебираться вновь на диван никому не хотелось. И моральные, и физические силы заканчивались. Особенно, если не спать, ведь сон восстанавливает силы как нельзя лучше, нежели энергетики и медитации. Но даже этого парни сейчас достать не могли. — Я не знаю, что это. Но это пройдёт! — поспешил старший охотник успокоить своего брата. Совсем уж не хотелось, чтобы Сэмми впадал в отчаяние. Он сейчас взял на себя роль старшего: пытался лечить Дина, заботился о нем. Но отсутствие результата может сломать кого угодно.       Старший ещё и сам был несколько смущен произошедшим. Он всегда старался быть для Сэмми самым-самым, а тут как безвольная кукла: то содрогается в его руках, то сползает на пол. Вот совсем не дело так жить! Нужно брать себя в руки. Он просто не имеет никакого права подавать признаки отчаяния. Да, больно, да, порой самому страшно. Но рядом Сэм. И ему нужен сильный старший брат. Только эти мысли всё ещё держали Винчестера «на плаву», а иначе он готов бы был лечь и умереть от своего мерзкого состояния. — Дин, это пройдет, но зачем так себя изводить. Можно вызвать доктора и… — Нет. Нет, Сэмми. Ничего не нужно. Даже температуры нет! Ничего не болит! Я хочу немного подышать воздухом, а ты поспи, пожалуйста. — ему нужно было срочно выйти. Срочно. Парень осознавал, что в данный момент он самый настоящий балласт. От дела отказались из-за него, продолжать путь невозможно тоже из-за него. Так нахрена тогда младший так держится за него! Но говорить такие вещи вслух нельзя. Сэм всё ещё рядом. Ему всё ещё нужен старший брат. Пусть даже такой «подбитый», как Дин. И ради Сэма сдаваться нельзя. Вот только зудела мысль: что, если бы братишка двинулся дальше без него? — Я с тобой! — встал вслед за братом охотник. Он готов был бежать куда угодно, лишь бы не оставлять единственного родного человека сейчас. Ближе Дина у него никого не было. — Сэм, пожалуйста, — было сложно говорить, накатили невесть откуда взявшиеся эмоции, а показывать их нельзя, младший из шкуры вон лезет, чтобы вытащить его.       Винчестер старший явно хотел побыть один, и брат не мог его за это осуждать. Он прекрасно понимал: когда ты находишься в таком подавленном состоянии, иногда важно побыть наедине со своими мыслями, чтобы прийти к верному решению. Он лишь попросил не уходить далеко от домика и взять оружие с собой. Безопасность всё ещё оставалась у них на первом месте, за что Джон Винчестер непременно бы похвалил своих мальчиков. Демоны и прочая гнусь не дремлют. А ослабленный Дин — очень сладкая добыча.       Спать, конечно, уже не получалось. Как уснуть, когда человек, который практически является частью самого тебя, сейчас в любой момент может столкнуться с новым приступом? Сэм прислушивался к каждому шороху. Он мог вычислить по треску веток под ногами, где в данный момент находится брат, как он перемещается и где останавливается. Всё было спокойно. Это позволило Сэму немного расслабиться.       Где-то уже начинали петь птицы, деревья шумели листвой — природа просыпалась. В такое утро хорошо сидеть на Импале, наблюдать за рассветом. Или пить кофе в мотельном номере, предвкушая очередную дорогу, новых людей, новые дела. Младший замечтался. Но в реальность вернулся быстро. «Помог» очередной приступ. Мужчина подорвался с кровати и ринулся к двери. Брат, хвала небесам, одетый по погоде, склонился у одного из деревьев — кашлять, согнувшись было легче, не так сильно болела грудь, но рукой он показывал Сэму, что всё в порядке и помощь не нужна. «Герой, блин» — пронеслось в голове Сэма. Кашель не прекращался, даже, когда парень уже подошёл к Дину. — Давай-ка так, — попытался он подойти к больному и положить ему руку на спину, но тот резко отвернулся и попытался отойти за дерево. А затем послышались совсем уж нелицеприятные звуки. Дину, конечно, не хотелось, чтобы брат видел его в таком состоянии, а тот и не настаивал. В одночасье старший потерял контроль над всем, ему потребовалась помощь. Не в характере Дина привыкать к такому, вот он и старался храбриться. — Прости, — в очередной раз обреченно сказал Дин и направился в дом, а затем обернулся и глянул на брата, — какого хрена ты выбежал в пижаме? — Вообще-то к тебе, — улыбнулся Сэмми, радуясь, что у того ещё остались силы на воспитание непутёвого младшего. — Нам и одного заморыша хватает. Свалишься ты, Сэмми, я подохну.       Эти слова ударили, точно дубинка по голове. О смерти друг друга братья даже думать не могли. Да они всю жизнь только и делали, что в первую очередь защищали друг друга. То от отца, что приходит подвыпивший или после неудачной охоты, то от мужиков в баре, жаждущих почесать кулаки, то от монстров. Теперь им предстояла схватка с кашлем. Звучит смешно, если не видеть всей картины. — Идиот, — буркнул Сэм, проходя мимо брата, когда тот уже подходил к домику медленным шагом.       О сне уже речи не было, поэтому Сэм принялся готовить им завтрак. — Знаешь, — Сэм уже заканчивал пить чай, а вот брат его только доедал несчастный омлет: глотание пищи провоцировало кашлевый спазм, поэтому ел Дин медленно и маленькими порциями, — может тебе всё-таки подумать о варианте обратиться к доктору. Я уже говорил, что нам предложили помощь. Почему бы не воспользоваться? — Потому что это просто кашель! А ты на.ешь! И я не х.очу — он вновь закашлялся и побежал в санузел. Сэмми тяжело вздохнул и провел рукой по волосам. Теперь Дин даже поесть нормально не может.       Отныне кашель провоцировал тошноту. И это совсем не радовало братьев. Особенно бесило Дина. Он ворчал весь день, что чувствует себя беременной женщиной, у которой гребаный токсикоз. Однако на доктора парень упорно не соглашался. Создавалось впечатление, что перспектива умереть мучеником стала его целью.       К вечеру состояние ухудшилось, хотя до этого казалось, что хуже уже быть не может. Но теперь Дин не мог есть, пить, говорил с постоянными запинками, потому что дыхание перехватывало, стоит ему только повысить голос или слишком резко вдохнуть. От кашля он то задыхался, то его выворачивало, поэтому он был зол и голоден. А еще ужасно болело горло. Дин даже подумал, что у него уже имеется пара микротрещин от вечного кашля. Брат, конечно, старался поддерживать, как мог. Купил йогурты, но старший отказался и от них. Делал чай — это немного успокаивало кашель, правда, минут на тридцать, но в нынешней ситуации это было хорошей передышкой.       Теперь повсюду были разложены одноразовые пеленки и тряпки, потому что пару раз Дин едва успел открыть дверь ванной. У кровати стояло ведро, которое Сэмми нашёл в сарайчике рядом с домом. И хоть брезгливо сторонился его, Сэмми заверил, что «в нужный момент просто выйдет из комнаты». Обнадёживало, что кашель переходил в «мокрый», хоть больному было от этого не легче, но Сэм твердил, что данный этап является серединой болезни. Дальше, как ему казалось, должно быть получше.       Ближе к ужину Сэмми засобирался в город. — Я не хочу оставлять тебя, — признался Сэм, поглаживая брата по спине во время очередного приступа, — но я постараюсь скоро вернуться. И купить тебе чего-нибудь вкусного. — Справлюсь, — буркнул Дин, вытирая рот полотенцем, — смотри-ка, — улыбнулся он вымученно и слабо, — даже внутренности при мне остались в этот раз. — Идиот. Не говори так, — попросил брат.       Он и правда вернулся быстро. Привёз немного детских пюре, очень мягкое пирожное и антибиотики. Дин лежал. Он теперь почти всё время лежал. Могло показаться, что тот просто смотрит телевизор и бездельничает, но телевизор работал «фоном» или для отвода глаз. Тишина нагнетала трагизм. — Не говори только, что аптеку ограбил, — удивленно произнес «пациент». — На форуме познакомился с одной женщиной. Её сыну эти лекарства помогли. Она согласилась их продать. Ну как продать… Я приехал, а у нее барахлила вытяжка. Короче, она вернула деньги, а я вытяжку починил. Дел на двадцать минут было. — Золотые руки, — съязвил брат. — Твоя школа, — улыбнулся младший и присел на диван, глядя на Дина. У него сердце сжималось при виде такого старшего брата. Дин был у них оплот надёжности и защищённости, что же с ним сделалось… Бледно-жёлтый, уставший, с тяжёлым дыханием… Разве таким он был ещё неделю назад? Болезнь словно сжирала его. И Сэму сделалось страшно. — Эй, — Дин начал приподниматься, — что с тобой, чувак? — он старался сидеть ровно, несмотря на боль в груди. И Сэмми не смог себя сдержать. Обнял брата, прижался к нему, как когда-то в детстве. С Дином было не страшно. С Дином было хорошо. Ссоры с отцом, проблемы в школе, одиночество, дурные мысли — это всё уходило, когда брат был рядом. Если его не станет, то Сэм просто не сможет существовать в этом мире. Мир и сам перестанет существовать для Винчестера. Нет жизни без брата. — Я не смогу без тебя, — прошептал Сэм, — я не смогу… Дин, не смогу… — он шептал, и наплевать уже было на всё: на слезы, которые текли по щекам, на то, что Дин потом будет подкалывать его при любой удобной ситуации, на то, что он ведёт себя, как девочка, и, если бы это видел отец, то растащил бы их по разным углам, рассказывая о том, как нельзя привязываться к людям с их жизнью. Плевать! Только Дин имеет смысл, только с ним Сэм живёт, а не существует. Парень отпрянул от брата и взял его лицо в руки. Они смотрели друг другу в глаза внимательно, пристально, а потом Сэмми поцеловал парня в кончик носа, в щёку, в другую, потом стал целовать лицо даже не глядя. — Эй, Сэмми… Сэмми, — Дин немного отстранился от брата. Он не был против проявления чувств: свои-то умел скрывать, а вот брат потом будет даже. Да и похоже это было на натуральный нервный срыв. Сэмми всегда был эмоциональней его и отца вместе взятых. Немудрено, что свалившиеся на брата мысли и опасения вылились в такой срыв. — Ты не можешь оставить меня! — Сэм продолжал держать в руках его лицо. — Я и не собираюсь. — Не можешь… Я не смогу, Дин! Я, блять, не смогу! — вырвалось ругательство из уст брата. Он вскочил с дивана, спешно вытирая слезы и направился в сторону двери. — Стоять! — скомандовал старший, но слишком повысил голос и тут же зашёлся в очередном кашле. Это заставило Сэма вернуться. Он уже привычно сел рядом, стал поглаживать спину, словно это могло помочь. — Ничего, ничего. Это всего лишь спазм, — болтал он, прекрасно понимая, что мало чем может помочь, — сейчас пройдет. Дин ненавидел такие долгие приступы. Во время долгого кашля выступали слезы. Из-за них парень ничего не видел. А ещё выглядел максимально жалко. — Как же мерзко, — резюмировал охотник, когда всё закончилось. Он поднял голову и взял из рук брата бутылку с водой, но тут же был остановлен. — Дин… — Сэм смотрел так, словно увидел перед собой самого настоящего монстра, — у тебя… кровь.