illness

      Холодный металл блуждал по коже. Каждое прикосновение заставляло морщиться — слишком неуютно. И неприятно. Обычный осмотр ещё можно выдержать, но, когда на тебя пялятся две пары глаз, одна из которых принадлежит родному брату… Нет. Напуганному родному младшему брату. Это уже выше выдержки Дина Винчестера. Стоило Сэму увидеть кровь, как тот с катушек слетел. Поднял Бобби, истерил, что Дин тут на грани жизни и смерти. Бедный Сингер… Он, должно быть, протрезвел на другом конце провода. А потом обеспокоенный младший начал звонить хозяину домика. Ещё и того несчастного на уши поднял. Затем начал шерстить интернет, что-то вычитывать. Параллельно следил, чтобы брат не вставал с этого треклятого дивана, словно парень на самом деле вот-вот душу отдаст. «Душу… Да кому такое дерьмо втарахтелось!» — усмехнулся про себя Дин, но ничего не сказал. Только дышал, как его просил доктор. — Хрипы есть, — заключил доктор через несколько минут прослушивания. — Правда? — не сдержался пациент, но тут же получил укоризненный взгляд от уставшего брата. — Насколько всё плохо? — осведомился Сэм. Он был потактичнее своего старшего, потому и вёл всегда переговоры. — Конечно, я не могу дать заключение вот так сразу. Как минимум мне анализы нужны, проверить лёгкие стоило бы. Но могу сказать, что я бы ставил на бронхит. Острый бронхит, парни. Ничего хорошего, но и такого, чтобы помещать твоего брата в интенсивную терапию тоже нет. — А что насчёт лечения? — Я всё напишу! — доктор принялся что-то карябать в своем блокноте с отрывными листочками.       Он прибыл сюда практически на рассвете. Это был тот самый друг, чьи услуги активно предлагал когда-то спасённый Джоном Винчестером молодой человек. Как только Сэм позвонил ему и в красках описал, что Дин тут чуть ли не кровью истекает, парень сразу же попросил друга приехать утром. На вид доктору было около тридцати пяти лет. Средний рост, высокие скулы, блондин. Наверное, пациентки от такого без ума. В иной ситуации Дин бы начал проявлять мачо-флюиды, как шутливо называл его поведение Сэм, если на горизонте появлялся конкурент-красавчик. Но сейчас брат был не в форме. А ещё поблизости не было девушек. Поэтому поединок отменялся. — Может нам стоило бы переехать поближе к городу? — не унимался Сэм, и брата это уже начинало напрягать. — Не думаю, что это хорошая идея. У вас есть машина, вы можете ездить за препаратами в аптеку, при необходимости сможете довезти брата до клиники. Здесь хороший воздух, тёплый дом. Если вас всё устраивает, то нет смысла переезжать. — Видишь, Саманта, — Дин притянул к себе брата за «талию», — доктор говорит, что я скоро буду как новенький. Сэмми едва не покраснел, хотя розоватый румянец вот-вот грозился проступить на скулах. Доктор как-то немного удивлённо поднял глаза на братьев. — Прекрати… — лишь смог прошипеть Сэм, выворачиваясь из этих странных объятий. Он решил, что после того, как их визитёр уедет, стоит непременно поговорить с этим великовозрастным мальчишкой.       Доктор быстро выписал рецепты на нужные препараты, воспользовавшись подставной страховкой. Конечно, огромную роль сыграло и то, что парни были «хорошими знакомыми» его давнего друга, поэтому на первом месте стояла цель помочь любой ценой. Пожелав скорейшего выздоровления и оставив свой личный номер телефона, он уехал. Заключение таково: кровь появилась из-за измученного кашлем горла. Выписанные лекарства должны были прекратить окончательно сухой кашель, превратив его в «мокрый», помочь организму избавиться от слизи и всего того, что «гуляло по лёгким». — Звони Бобби, истеричка, — заявил Дин, едва только Сэмми проводил доктора, — хоть скажи, что рано собирать древесину на погребальный костёр. Поживу ещё как-нибудь. — Идиот, — буркнул брат. Однако Сингеру позвонил. Не хотелось доводить его до инфаркта отсутствием новостей. Тем более, что тот уже готов был выезжать, собирая по пути всех магов и колдунов, чтобы своего старшенького на ноги поднять.       Все процедуры Дина утомили. При постороннем человеке он ещё как-то держался, даже пытался острить, а вот, когда остался только брат, слабость взяла своё. Пока Сэмми успокаивал Бобби, рассказывал о заключении доктора, да делился планами, Винчестер прилёг на диван. Казалось, что даже держать глаза открытыми утомительно, не то что говорить или слушать разговор. Он пообещал себе, что как только эти двое наворкуются — сразу же встанет. Вот только даже несмотря на кашель, бессонная ночь и постоянные забеги до санузла дали о себе знать. Дин задремал.       Разговор прекратился. У младшего получилось успокоить их негласного опекуна, убедить его не срываться и не приезжать к ним. Пришлось, правда, пообещать не спускать с брата глаз, а когда тому станет лучше, привезти его к Бобби, но эта идея была по душе Сэму. Обернувшись, он увидел мирно спящего брата. Наконец-то тому удалось уснуть, видимо, найдя максимально приемлемую позу, в которой кашель поутих. Сэм ещё прошлой ночью заметил, что в какие-то периоды брат мог проспать даже пару часов. Скорее всего это были периоды глубоко сна. Или измотанный организм просто отключался. Так или иначе, было важно лишь одно: им удавалось отдохнуть. Потому времени терять было нельзя. Если спал Дин, значит и ему не мешало бы отдохнуть. Проверив окна, дверь и дорожки из соли, парень аккуратно прилёг рядом с братом, почувствовав через пару минут, как тот положил свою руку ему на живот. «Как же хорошо» — подумалось засыпающему Винчестеру.       Виной пробуждения стал очередной приступ. Он начался во сне, и это было ужасно, ведь в первые секунды Дин вообще не понимал, что происходит. Действовали рефлексы, которые потом Сэмми благодарил всеми словами и эмоциями, потому что иначе брата у него бы уже не было. Дин просто каким-то чудом поднялся и прокашлялся сидя, чуть ли не с закрытыми глазами даже. Он хватал воздух, открывая рот шире, а воздух всё никак не хотел проходить, точнее, не мог просто, потому что кашель выталкивал его снова и снова. И вновь слёзы, вновь паника, мелькнувшая в обезумевших глазах. — Это спазм, просто спазм, — гладил его по спине подскочивший брат. Вторая его рука легла на грудь, и теперь парень чувствовал вибрацию в грудной клетке, сопровождавшую неприятные болезненные хрипы.       Когда кашель пошел на спад, и от него остались только отголоски, парень смог отлучиться, чтобы принести брату воды. — Спасибо, — голос от кашля охрип и звучал измучено. — Пей. Не торопись. Не укрылось от Сэма, как брат поморщился, делая первые глотки. Видимо пересохшее горло вновь было надорвано. Странный какой-то это был бронхит. Не то, чтобы он являлся экспертом в бронхитах или изучал бронхит в Стэнфорде, но интенсивность и частота приступов явно настораживали. Но пока Винчестер решил оставить эти мысли. Проку от них не было, а накручивать себя сейчас — трата времени и сил. — Это пиздец, — вернул кружку Дин. — Горло надорвал? — Похоже. Но это фигня. Не думал, что умею кашлять во сне. — Открываешь новые таланты, — улыбнулся Сэм и поставил кружку на стол, — хорошо, что проснулся. И что с кашлем ничего не вышло. Иначе мог бы подавиться. Дин посмотрел на брата со смесью удивления и негодования, как бы говоря взглядом о том, как «хорошо» тот умеет поддержать в нужной ситуации. Хотя прекрасно понимал, что так оно и есть. И это была бы самая тупая смерть. Да его бы на смех подняли, как в раю, так и в аду. Живо представилось, как Кроули, натянув свой лучший костюм, представляет его демонам: «Папочка сегодня имеет честь представить своего лучшего друга и лучшего соперника! Пернатые его не приняли, а вот к нам он с почестями пожаловал! Итак, для вас — Дин Винчестер! Для меня — просто Бельчонок. Прошу любить и жаловать. Кстати, отныне будем топить немного больше обычного, а то у него слабые лёгкие. Он вообще-то во сне закашлялся и… Добро пожаловать, Бельчонок!». Именно так бы всё и было. Винчестера такая перспектива вообще не прельщала. Уж лучше наведываться в ад по делам, нежели попасть туда вот так…       А ещё Дину внезапно стало интересно, умеет ли Король ада читать мысли. Нет, конечно, «читал» людей он прекрасно, но мысли… Если бы Дин туда попал, узнал бы Кроули о его некоторых мыслишках? Например о том, что он отчаянно хочет вернуть сейчас руку брата на своё тело. Куда угодно, на самом деле. Просто, когда он гладил по спине во время приступа, становилось легче. Дин ощущал, что его не просто поддерживают, а позволяют побыть слабым. А ещё он задумался, как вымахал его младший брат. Это раньше они явно делились на «старшего» и «младшего», когда Сэм, например, болел, а Дин рассказывал ему сказки, чтобы отвлечь от головной боли. Или, когда после отцовских тренировок у младшего болело всё тело, а Дин втайне от Джона делал ему массаж: разминал плечи, руки, ноги. Отец был всегда зол, когда узнавал об этом. Он говорил, что это «благородная боль», а Сэму нужно просто повзрослеть. Повзрослеть. Десятилетнему пацану, которого заставляли отжиматься по сотне раз.       Теперь они поменялись местами. Это произошло так резко, что Дин и привыкнуть не успел. Успел только понять, что мелкий теперь не такой уж и мелкий. А ещё так некстати вспомнился их разговор, когда Сэму было лет тринадцать. Дин тогда расстался с очередной пассией, но его это впервые огорчило. Красивая была девочка. Правда, сейчас Винчестер и имени её не вспомнит. Но тогда он после расставания аж полдня ходил, как хмурая туча. И его умный не по годам братишка высказал мысль о том, что всё в их жизни временно, а постоянны лишь они сами. Они есть друг у друга. У них отца даже нет «постоянного». От Бобби их увозит Джон. Джона «отнимает» работа. Мотели и города меняются, Импалу отец часто забирает, шмотки порой приходится бросать в мотелях, если приходится сбегать от федералов ночью. Вот и выходит, что они оба — константы друг у друга. А ещё Сэмми тогда сказал, что иначе и не будет в их жизни. Только так. И в тот момент Дину очень хотелось оспорить, вселить в брата мысль, что у него может быть семья, дом, любимая женщина рядом, но он малодушно не смог. Не смог не потому что братик был прав — Дин даже не думал об этом, он просто на тот момент плыл по течению. Он не смог потому что не хотел. Делить своего Сэмми с какой-то девушкой… Ну уж нет! Пусть целуется, пусть ходит на свидания, пусть даже интим между ними будет. Но взять и просто потерять брата, растворившегося в новой семье, Винчестер не мог.       Со временем тот эпизод из памяти выпал. Это был какой-то мимолётный день, мимолётный эпизод. И объятия потом тоже были мимолётные. Простые, совершенно невинные объятия. А сейчас они вспомнились. И теперь, с высоты прожитых лет, хоть и было их после того не так и много, казалось, что тогда оба что-то начали чувствовать. Какая-то связь, может быть, созависимость не давала им отлепиться друг от друга, заставляла стирать личные границы, напрочь уничтожила моральные границы. Не зря Джон ревностно разлучал их. Сэмми — в школу, Дина — на охоту. Сэмми — на тренировки, Дина — прочь, подальше от них, на охоту.       Дин быстро отмёл мысли об отце. Чего-чего, а его мнения он знать точно не хотел. Да и додумывать тоже было противно. Если тот предполагал влечение своих сыновей друг к другу в детском возрасте, то Дин не хочет этого знать. И не хочет думать, почему отец вообще смел думать в том направлении. — Сэмми, — позвал он, покидая диван. Брат стоял у плиты и что-то разогревал, но стоило ему услышать голос брата, как он тут же повернулся, бросив всё. — Что такое? Чего ты встал? Дин не знал, как сказать. Вообще-то он проанализировал всё, что происходило за последние лет пятнадцать и чётко понял, что именно сейчас ему нужен брат. Как и в какой форме будет реализовано это «нужен», Дину было абсолютно не важно. Он немного постоял, посмотрел на Сэмми, а потом подошёл к нему и просто обнял.       Непривыкший к таким проявлениям чувств, Винчестер стоял и боялся пошевелиться: что это на брата нашло? Он уже грешным делом подумал, что тот так попрощаться решил. Может, Дин решил, что пробил его час, а вместо слов решил вот так сказать «спасибо». Или «прощай». Или «Ты лучший брат на свете». Нет, так додумывать не пойдет. Он уже готов был спросить о внезапном приливе нежности, как брат начал первый: — Спасибо, — прошептал он на ухо младшему, — и, прости, чу.вак, — вновь зашелся в кашле парень. — Да, пожалуйста, — пролепетал Сэмми удаляющейся фигуре брата, — помочь? — крикнул он, но ответа не последовало. Зато вновь последовал красноречивый кашель, а затем и звуки тошноты. Ну, это уже стало обычным делом.       Недовольный и измождённый охотник покинул санузел спустя десять минут. За это время Сэмми и бульон подогрел, который варил специально для Дина, и салат себе нарезал. — Минус пол-лёгкого, — попытался пошутить Винчестер, — вкусняшка, блять, — дополнил он поток юмора. — Господи, Дин… Дай горло гляну, тебе его вообще-то обрабатывать нужно при повреждениях, — Сэм повернулся к брату и протянул руки, чтобы поудобней обхватить лицо «пациента». Но у Дина были другие планы. Он был раздражён тошнотой от кашля (звучало как бред), и удручён своим незавидным положением беспомощного больного, поэтому применил вполне ожидаемое оружие — хамство и плоский юморок: — Могу и штаны снять. В задницу заодно заглянешь, — подмигнул он брату, начиная злиться на самого себя. Вот только Сэм не собирался смущаться. Перед ним стояла чёткая цель — вылечить брата. Так что Дин мог нести любую чушь, она бы не смутила брата. Поэтому он совершенно спокойно ответил: — Обследование твоей простаты переносится на восстановительный после бронхита период.