illness

      Хороший дом — очень размытое понятие, как оказалось. Хороший может быть не добротным, а самым обычным, для кого-то даже ветхим, с обветшалой кое-где крышей, с поломанной, а то и вообще самодельной кроватью, с неудобной кухне-гостино-столовой. Но если в этом доме было что-то уютное, что-то, что заставляло улыбаться, что грело душу и приободряло в самой отвратной и угнетающей ситуации, этот дом точно был хорошим. Теперь, когда Винчестерам предстояло покинуть этот домик, который изначально показался парням хижиной, в их сердцах разливалась лёгкая грусть. Оба терялись в чувствах: с одной стороны им было хорошо от того, что отступает болезнь, что они возвращаются к привычной жизни и могут вновь сесть в Детку, колесить по стране, спасать людей, но была и другая сторона ситуации. Этот дом подарил им друг друга. Открыл глаза на то, что они — единое целое. И если раньше этот факт был «по умолчанию», то теперь он озвучен и скреплён. Этот дом позволил насладиться мальчикам спокойствием, дал выразить свою любовь, в полной мере подарить друг другу заботу. Дал то, чего им не хватало с самого детства. Однако, пора было собираться. Они решили, что делать сюрприз Бобби — глупая затея: он напереживался за эти дни на года вперёд, поэтому Сэмми позвонил и предупредил о своём приезде. Дин всё ещё не хотел брать телефон, но крикнул приветствие в трубку, чем растрогал Сингера. Они должны были явиться к вечеру, но Дин заявил, что домчит к обеду, пользуясь сельскими дорогами и превышая скорость, ведь «Я не чувствовал Детку херову тучу времени, Сэм! Мы просто обязаны напомнить ей свободный полёт!».       Когда парни не явились к шести часам, Бобби решил всё-таки позвонить. Они не выходили на связь с самого утра, а следовательно дела по дороге не нашли, и либо парни попали в беду, либо Бобби ничерта не понимает. Они отвечают на звонок только со второго раза. — Где вас носит?! — удивляется Сингер, — Когда это вы ехали так долго? А у парней тяжёлое дыхание, и Дин хихикает, как подросток где-то поодаль от телефона. — Мы просто остановились, чтобы… нам в общем было надо, — оправдывается Сэм, — скоро уже будем. Час всего остался. — Ты бежал? — строго спрашивает мужчина. — Нет, — краснеет парень, ведь он не бежал, даже совсем не бежал, он лежал. Прямо на капоте Детки. В лесополосе. Лежал всем торсом на ней, а ноги его были бесстыдно расставлены. И одна машина, которая мчалась мимо, даже посигналила. А две других, хвала небесам, его не заметили.       Разговор заканчивается тем, что Сэмми обещает больше «Не поливать каждый куст на своём пути», а Дин уже откровенно ржёт, потому что кончил он не в брата, а на траву. И почему-то тогда задумался о том, может ли сперма быть удобрением. Решили, если может, то они делают благое дело. Но Бобби, конечно, этого знать не нужно, хотя он бы оценил шутку. — Чёрт, когда мы приедем, он всё поймёт! — нервничал младший, — ты просто меня… он поймёт. Я хожу, как будто на кол присел. — Не истери, Саманта. Он не поймёт, если ты не будешь пытаться строить из себя мачо. И если перестанешь краснеть. — Легко сказать, — буркнул Сэмми, но ответом от брата был кашель.       Весь предыдущий день обошелся без приступов, потому и решили, что могут двинуть в дорогу. Но кашель остался. Просто не такой страшный, как был. Но об этом Сэма предупреждали, поэтому парни были спокойны. — Ты предупредил Бобби, что я всё ещё кашляю? — Да. Но ты не заразен. И у тебя нет приступов. Кстати, ты подумал насчет лекарств? Тебе посоветовали возобновить приём отхаркивающего сиропа. Иначе этот кашель может затянуться надолго. — Да, — тяжело вздохнул Дин, — и я не стану ничего принимать. — Но рекомендации… — Сэмми, я не пытаюсь сказать, что все врачи плохие. Но мне стало лучше тогда, когда я прекратил приём препаратов. Думаю, что антибиотики, сиропы и всё остальное сняли острую фазу, что-то там подлатали, подлечили, а дальше начался ад. Я кашлял именно из-за того, что всё в моих лёгких или бронхах разжижалось и выводилось. Это провоцировало приступы, понимаешь? — Но всё лишнее нужно выводить. — Нужно, — согласился Дин, — но, если цена этому такие приступы, то я не согласен. Сэмми, я несколько раз думал, что умру, — признался парень, — я буквально не мог дышать и… не контролировал тело. Нет. Пусть это будет долгий кашель, но не такой, как был. Таков был выбор Дина, и спорить с ним Сэмми не стал. Он и сам понимал, что едва не потерял брата. Сначала этот кашель, потом его хандра (термин депрессия Сэмми отказывался применять к брату, хотя все признаки были), потом приступы, во время которых случались самые нелицеприятные вещи. И, если его брат решил, что готов потерпеть сухой кашель, то пусть так оно и будет. Раз уж хуже не становится — будут довольствовать и такой победой.       Бобби встретил своих мальчиков неожиданным застольем. Оказывается, как только Сэмми сообщил о приезде, все дела в мастерской были заброшены. Он ждал их, как родных сыновей. Сингер даже пирог нашёл, где купить! — Неужто сам испёк? — поддел его Дин. — А то! Для тебя старался, до сих пор нос в муке! — парировал Бобби, — налетайте, мальчики! — скомандовал он, усаживаясь за стол.       После позднего застолья Винчестеры выложили ему все свои приключения, хоть Дин и пытался постоянно перевести тему. Но Сэму было так нужно выговориться кому-нибудь, а Бобби так важно знать, что у парней всё благополучно, что пришлось продолжать разговор. И с каждым словом брата Дин лишь ещё раз убеждался, что без него, без этого мальчишки, которого когда-то буквально вручил ему отец, не было бы этой победы над непонятной болезнью. Когда-то давно Дин вытащил его из пылающего дома. Теперь же, через много лет Сэмми вытащил его самого. — Какие планы, парни? — поинтересовался охотник, когда было рассказано всё. — Хотел бы я сказать, что нам нужно отдохнуть, — засмеялся старший, — но мы и так уже отдохнули. Охотиться. Может поработать у тебя и продать пару красоток. — А ты сможешь работать? Мне не сложно выделить тебе тачки, но ещё мне не сложно просто не трогать тебя. Парень, восстановись, а потом рвись в бой. Какой толк спустить все старания брата твоего в бензобак? — Мне не станет хуже от работы механиком! — упрямствовал Дин. — Дин, — устало начал Сэм, который понял, что уже пора вмешаться, — никто не гонит тебя работать. Денег у нас вполне достаточно. Хуже тебе не станет, но всё равно ты ещё слаб. Просто позволь себе ещё пару дней отдохнуть. Мы можем остаться, Бобби? — обратился он к охотнику. — Вы можете здесь жить, парни! — разводит руками тот в гостеприимном жесте. — Ну не знаю, — улыбнулся старший Винчестер, — а как я должен остаться без леса и свежей хвои? — Наломаю тебе веток, — буркнул Сингер, — хотя, я и сам люблю иногда полежать на травке. Вы жили в лесу, парни? Расскажите-ка мне как вы жили, напомните юность!       Дин смотрел на то, как восторженно брат рассказывает о том домике, где они жили, о том, как утром пели птицы, как пару раз ему пришлось столкнуться с енотом, но животное не заинтересовалось Сэмми, а потому прогнать его было просто. Светящиеся глаза младшего брата — это то, что всегда делало Дина счастливым. Он с самого детства старался удивить и порадовать младшего братишку, вызывая восторг, то новой игрушкой, то каким-нибудь трюком, который приходилось разучивать в душе или по ночам, чтобы не разбудить юного зрителя. И вот теперь он с щенячьим восторгом рассказывает о ветхом домике в лесу, который и для самого Дина стал чем-то обворожительным. Нет, они определённо достойны отдыха в лесу! И Бобби должен быть вместе с ними!       Прошло ровно два дня с того момента, как парни приехали к Сингеру. Они, разумеется, в доме своего названого отца вели себя, как монахи. Однако иногда позволяли себе жаркие поцелуи в комнате. Благо, комната у них так и осталась одна на двоих. Этим утром Сэмми спал дольше обычного: ночью Дин устроил ему марафон оральных ласк. А вот сам старший брат проснулся в семь утра, немного дал физической нагрузки в виде отжиманий и подтягиваний, а потом напомнил Бобби за завтраком о работе. — Сэм меня прикончит! — сопротивлялся Сингер, — чего тебе сдалась эта работа? У тебя проблемы? — Нет. Но Сэм работал всё время, что я лежал овощем. Я чувствую себя бесполезным и никчёмным, мне тяжко, Бобби, понимаешь? — Вот же упрямый, как осёл! — уже начинал злиться Бобби. Ему была нужна помощь. Да и деньги не помешали бы, хоть процент с продажи, но он получит. А Дин работником был хорошим. — Слушай, — отхлебнул кофе парень, — я не буду загонять себя. Как только почувствую, что нужен отдых — пойду отдыхать. Тебе ведь лишние руки не помешают, верно? — Верно, — согласился охотник, — ладно, допиваем кофе и за работу. Есть у меня несколько тачек.       Работа закипела. Дин, как и обещал не загонял себя, хотя Сэм регулярно напоминал ему об отдыхе и вообще вел себя, как мамочка-наседка. Первая машина, которую выделил Бобби, была готова к продаже через четыре дня. Неплохой результат, но Дин был недоволен собой — мог бы и лучше. Зато продалась она весьма быстро, принеся Дину и Бобби неплохой доход. Сэм без дела тоже не сидел. В свободное время торчал у телефонов и помогал выискивать охотникам информацию, а один раз его попросили помочь на охоте. Недалеко были найдены обескровленные тела коров и пастуха. Вервольфа вычислили быстро, им оказался истеричный подросток, который сбежал из стаи, чтобы отведать человеческой крови. Всё его семейство уже три поколения питалось только кровью животных, мирно существую рядом с людьми, а этот отчепенец решил, что его призвание — совершить в семье революцию. Расправившись с ним Сэмми подоспел как раз к продаже второго авто. — Ого, ты справился всего за два дня? — похлопал он брата по плечу. — Ага. Сутки на ремонт и сутки на продажу. Почти рекорд! Устал? — Безумно. Но я очень хочу в душ и проинспектировать грядку Бобби, — брат с улыбкой приблизился к губам старшего и одарил того почти невесомым поцелуем. А когда обернулся, чтобы идти в дом, то нос к носу столкнулся с Бобби. Сердце пропустило удар. Дин неосознанно стал между ними, заслоняя собой Сэма. — Парни, стоп, — начал Сингер, — не знаю, какого чёрта я сейчас застал, но говорить об этом я не хочу. В глазах братьев читался неподдельный ужас. Они уже говорили как-то ночью о том, что рано или поздно Бобби узнает об их тайне, поэтому лучше им как-то деликатно самостоятельно завести разговор. Но дальше слов дело не дошло: никто не хотел быть первопроходцем. И вот судьба сама подкинула им случай, да такой, что и намёков не надо, но вот что теперь делать — никто из них не знал. Ясно только, что Сингер не желает вытягивает из парней информацию. — Бобби, — первым начал Дин, — нам нужно поговорить. И желательно спокойно, — он направил ладони на охотника, словно тот вот-вот готов был кинуться, но тот был совершенно спокоен. — Уверены? — он переводил взгляд с одного парня на другого. — Да, — ответил Сэмми, — уверены. Ты стал на для нас вторым отцом. А иногда и первым… Поэтому давай просто поговорим. Дин хотел что-то добавить к речи брата, набрал воздуха в грудь, но не тут-то было. Приступ кашля нагрянул очень некстати. В мгновение ока его обхватили сразу четыре руки: брат гладил по спине, словно успокаивая кашель, Бобби держал за плечи. И даже когда приступ прошёл, а парень смог спокойно дышать, Бобби отказывался отпускать его, впервые так крепко прижимая к себе: — Господи, парень, как же ты напугал меня. Что же ты так… — ворчал охотник. — Это ты ещё не видел того, что было там, — вздохнул Сэмми, а затем обратился к брату, — ты как? — Нормально.       С Бобби они говорили до самого вечера. Сначала, конечно, проследовала лекция о том, как глупо они поступают, ведь и раньше являлись слабыми точками друг друга, а теперь подавно… Потом Бобби не смог промолчать по поводу инцеста: «Я не священник, но это грех, парни. Кто знает, что ждёт нас потом, но это…». Однако, дело было уже сделано, повернуть время вспять нельзя. Это прекрасно понимали все, как понимали и то, что Сингеру нужно время на принятие озвученного факта. — Бобби, если нам лучше дать тебе время для обдумывания всего, что тут произошло, то просто скажи. Мы с Дином понимаем, что… — Что вы понимаете? — поднял на Сэма глаза Бобби, сидящий на диване, в то время, как парни расположились на стульях напротив, — ты мне ещё скажи, что нам нужно пожить отдельно. Сэмми усмехнулся и опустил глаза. Он и имел ввиду «передышку». — Бобби, — начал Дин, — мы ведь благодарны тебе за всё. За всю нашу жизнь. Отец бы нас уже прикончил. — Я не Джон Винчестер, сынок! И никогда не смогу стать им. Но ты ведь знаешь, что вы мне, как мои родные сыновья. Даже слышать не хочу ваши больные фантазии! Вы останетесь у меня и точка! Или ты думаешь, что мне важно куда и кого вы трахаете? Если это не нечисть, конечно. Да, я удивлён. Точнее, я удивлён, что узнаю об этом вот так. И узнаю об этом вообще. Но Джон, как-то по пьяни говорил, что он обеспокоен вашей привязанностью друг к другу. — Что? — удивился Сэм. — О, Сэмми, — Дин не смог сдержать смешка, — а то ты не видел, как он бесился каждый раз, когда мы что-нибудь делали вместе. — Вообще-то нет! Просто ты всегда был со мной рядом, а он… — парень сделал неопределённый жест рукой. — Ладно, парни, хватит языками чесать! — улыбнулся Сингер, — как насчет барбекю завтра? По одобрительным возгласам было понятно, что следующий день обещает быть не только интересным, но и вкусным.       Они провели у Бобби около месяца. Дин упорно работал в автомастерской. Они с Сингером подняли приличную сумму на перепродаже тачек. Несколько человек даже приехали из соседних штатов, чтобы взять машины по приятной цене. Несколько раз Дин выезжал на охоту, но чаще всего там оказывался Сэм. Однажды утром Бобби объявил, что им с Дином нужно уехать на весь день. Якобы какой-то старый знакомый просил помощи. А вот Сэму доверили продать очередную тачку: вручили все документы, какие-то характеристики, чуть ли не написали на листочке ответы на возможные вопросы. Парень был не в восторге, но Дин смог его убедить: «Работа пустяковая, а я так давно не был на охоте, что начинаю терять навыки, чувак!». Пришлось отпустить. Вернулись охотнички гораздо позже обещанного: аж под утро, но были время на связи. Уставшие и грязные, едва ли не наперегонки помчались в душ, но Дин всё-таки опередил Сингера. — Так где вы были? — допытывался Сэмми, который чувствовал, что что-то не так. Уж слишком оба довольные вернулись. — Ты будешь докапываться до меня или подашь пиво?! — рыкнул Сингер, — я чертовски устал! Они так и не раскололись, где пропадали почти сутки. Просто ушли спать, изобразив ужасную усталость и раздражительность. Вот только младший не повёлся на скудные актёрские способности, однако решил отложить разговор. Он и сам порядком устал.       Вопреки ожиданиям Сэма, оба полуночника проснулись довольно рано. Первым начал доставать его брат: — Проснись и пой! — навалился он на брата, целуя щеки и губы парня. — Боже, Дин… — сонно отмахивался тот, — рано ещё. Спи! — Нет-нет-нет, а-а. Никакого сна, Рапунцель! Я хочу кофе и чего-нибудь жирного! Не сразу, но заставить брата встать всё-таки удалось. А потом на запах жаренного бекона вышел и Сингер. Хоть тому и хотелось полежать в кровати, а пропустить конкретно этот завтрак он не мог. — Ты уже сказал ему? — шепнул он Дину, пока младший возился у плиты. — Нет. Пусть усядется. И стоило только Сэму сесть за стол, Дин тут же поднялся со своего места: — Сэмми, мне кажется, нам всем нужно отдохнуть и поблагодарить друг друга за то, что мы есть друг у друга, — начал парень. — Ты хочешь помолиться? — нахмурился молодой охотник. — Нет. Я хочу пригласить тебя и Бобби в наш дом у леса, — улыбнулся Дин самой своей лучезарной улыбкой и опустил на стол уже до боли знакомые ключи. Повисло молчание. Сэмми хлопал глаза и смотрел то на брата, то на Бобби. Первый продолжал улыбаться так, словно выиграл в лотерее, а вот второй старался улыбку спрятать, но получалось плохо. — Что? — наконец подал голос парень, — это же… — Теперь это наш дом, Сэмми. Наш. Я купил его на честно заработанные деньги. И Бобби немного одол… — Дал, — вмешался Сингер, — я не одолжил, парни, а дал. Пусть это будет небольшим подарком.       Парни очень старались не прослезиться, быть суровыми и хладнокровными охотниками, но хватило выдержки только на первые полчаса. Дальше они кричали от радости, плакали и обнимались с Бобби. Охота стала хорошим предлогом, чтобы поехать на сделку. Дом был продан с условием, что все охотники, попавшие в трудную ситуацию смогут остановиться там в случае необходимости, и Дин на это условие согласился. Посещался дом крайне редко, но парень на своей шкуре узнал, как иногда важно бывает остановить там, откуда не выгонят и не запросят денег. Сам же он понимал, что жить там не получится, по крайней мере, в ближайшее время: у них ещё очень много семейной работы, чтобы оседать. Но приехать туда и устроить себе выходные или предаться страсти всегда было можно. — Я в шоке, Дин, — обнимал брата младший, — как ты вообще решил его купить, как ты договорился, как… Это всё реальность? Реальность? — Ага, — просиял парень, — и мы с Бобби решили, что провести там ближайшие выходные будет круто. Поэтому переносим барбекю в наш дом, Сэмми!       Так парни и поступили. Было решено провозгласить барбекю в Доме Винчестеров доброй традицией. И хоть никто там не жил на постоянной основе, домик всё равно с каждым приездом приобретал всё более опрятный и ухоженный вид. Кто-то из охотников подправил беседку, а кто-то разобрался с кроватью, что стояла во второй комнате. Каждый вносил свою лепту, каждый старался позаботиться об этом месте, но единогласно все прозвали это место Домом Винчестеров.       Что касается здоровья Дина, остаточный кашель оставался несколько месяцев, но приступов больше не было. Хоть Сэмми иногда и заводил разговор о больнице, справились парни сами. Эта болезнь сблизила их, позволила признать собственные чувства и показала, как на самом деле они могут быть сильны рядом друг с другом.