illness

      Результаты исследования пришли на почту рано утром. Но не раньше, чем Сэмми уселся за новую работу. Дин ещё спал, и брат некоторое время колебался: стоило ли ему открыть файл, или он должен дождаться пробуждения самого «главного героя». Изводя этими мыслями самого себя, Сэмми сдался, решая, что разбудить Дина будет не самой плохой и наиболее честной затеей. — Эй, Дин, — тормошил он брата, — давай же, проснись и пой. — Отвянь, — вяло сопротивлялся тот, — ты какого черта вообще ко мне полез, я планировал сегодня отоспаться. Так можно же и в голову получить, — ворчал старший, но глаза всё равно открыл. — Пришли результаты. — Твои на ЗППП? Я чист, сам думай, откуда подхватил, умник. — Остряк, — фыркнул Сэм, — Дин, я не имею морального права открывать их без тебя. Болезнь вымотала нас, но мы должны… — Достал… — тяжело вздохнул Дин. Ему хотелось в очередной раз выдать какую-нибудь шуточку про язык брата в его ротовой полости, про их совместный душ и неуместную сейчас стеснительность Сэма, но он воздержался. Если говорить откровенно, Дину и самому было интересны результат, но еще он побаивался той «холеры», что могла поселиться в его лёгких. — Дин, мы шли к этому слишком долго, — не унимался брат. Я просто прошу тебя не сопротивляться сейчас.       Прошло около пятнадцати минут прежде, чем Дин присоединился к брату у ноутбука. Не обошлось без кашля, матов и причитаний, как же старший Винчестер устал от этого всего. Зато младший был молчаливее обычного. Они уселись перед экраном, как пара щенков, что ждали угощение от хозяина. Были бы хвосты — завиляли бы, вот уж точно! — Чего ты ждёшь? — не выдержал Дин, — нам там государственную тайну не сообщат. — А ты совсем не переживаешь, да? — Сэмми, блять! Просто сделай это уже! Спорить с Дином в таком настроении — дело опасное и неприятное. И вот, Сэм, затаив дыхание, открывает файл. Сначала парни просто вглядываются в каждое слово, словно в побледневшее от времени заклинание. Многие слова им реально незнакомы, кажутся странными и даже пугающими, но парни читают весь текст. Затем Сэм решает перечитать результаты вслух, хотя сам не понимает, как это могло бы поспособствовать пониманию. — Ну, — он проводит ладонью по волосам, когда дочитывает весь текст, — это кажется не таким уж и пугающим, — заключает парень, — во всяком случае, я вижу тут слова «чистые» и «без патологий». Это могло бы значить, что всё не так уж и плохо. — Ооо, — ёрничает Дин, — знаешь, ты бы мог подрабатывать где-нибудь в госпитале. Открывай поисковик, гений! Я ничерта не понимаю в этих письменах.       Открыть поисковик — самая здравая мысль. Но Сэмми отмечает про себя, что им не назначен повторный приём у доктора или какой-нибудь анализ. И это кажется хорошей новостью, потому что будь всё плохо — им бы непременно назначили визит в клинику. Им обещали. — Думаю, нам нужен листок и карандаш, чтобы… ну, знаешь, чтобы выписать термины, которые кажется непонятными. Это упростило бы расшифровку. — Ага. И диктофон, и переводчика. Так, дай-ка сюда, — старший разворачивает ноутбук к себе и просто вбивает в него все термины, которые видит впервые. Их немало, но он просто решил, что в голове можно разделить результаты запроса на «хорошо» и «пиздец».       Легкие в полном объеме. Очаговых и инфильтративных изменений легких не выявлено. Структура корней дифференцирована, дополнительных образований в их проекции не определяется. Главные, долевые, сегментарные (видимые в срезах) бронхи проходимы. Структура средостения дифференцирована, увеличения медиастинальных лимфатических узлов достоверно не выявлено. Дилатации камер сердца и крупных сосудов не выявлено. Деструктивных изменений в позвонках, ребрах на исследуемом уровне не выявлено. ЗАКЛЮЧЕНИЕ: МСКТ- данных за очаговые и инфильтративные изменения легких не выявлено.       Вбив в поисковую строку несколько, как ему казалось, самых страшных терминов, Винчестер успокоился: всё оказалось не так уж и плохо. Его лёгкие не стремятся покинуть тело, вроде даже не мутировали и могут выполнять свои функции. Всё это время Сэм сидел рядом и поддерживал ногой от нетерпения. — Чувак, да я здоров как бык! — резюмировал старший через десять минут. — Ну да… — Серьёзно! Сам посмотри! — И всё-таки я обратился бы… — Вот ты и обращайся! — теперь Дин конкретно оживился, даже огрызаться стал.        Сэмми мечтал, чтобы всё было хорошо. Он не враг своему брату и не меньше Дина хочет разделить эту радость. Просто в памяти ещё слишком свежи те мгновения, когда у них не было никакого контроля. И если сейчас всё правда хорошо, парень готов плакать от счастья.       На самом деле, они оба пока не до конца верят тому, что написано. И говорить о полном выздоровлении нельзя. Кашель никуда не ушел, хоть приступы и не такие сильные. Сэм фотографирует результаты исследования прямо с экрана ноутбука и отправляет их тому парню, что был первым доктором Дина, пока тот намывается в душе. Пусть потом брат называет его перестраховщиком и истеричкой — плевать. Да, Сэм перестраховщик и истеричка. «Хорошие результаты. Но кашель будет потихоньку проходить. Ещё месяца 2-3 точно будет держаться. Я бы посоветовал попить отхаркивающие сиропы. Не давай ему переохлаждается, и только умеренная физическая активность!» — гласит ответное сообщение. Сэмми немного выдыхает. Но только немного. Парень понимает, что впереди им предстоит ещё много споров, потому что брат, увидев результаты, определённо чувствует прилив сил. — С кем ты переписываешься? — голос звучит совсем близко, и Сэмми невольно вздрагивает. — Не подкрадывайся. — Я не подкрадываюсь, чувак! Ты слишком глубоко ушёл в себя. Так что? С кем ты переписываешься? — А ты ревнуешь? — улыбается парень, который на самом деле рад интересу брата. Хоть к чему-то он проявляет интерес.       Это был вопрос-шутка, но Дин всё равно задумывается. У него уходят буквально секунды, чтобы проанализировать свои мысли и чувства. Но, кажется, он готов дать ответ. После всего, что было… — Да, — это звучит так уверенно, что до младшего не сразу доходит смысл. Он ждёт какого-то продолжения фразы. А потом понимает, что продолжения не будет. — Что? — Сэмми теперь садится в пол-оборота к брату, чтобы видеть того. На бёдрах Дина красуется темное полотенце, а волосы на его голове мокрые. И Сэмми думает сначала, что он невероятно красив, а потом понимает, что есть риск сквозняков, но ещё всё ещё волнует сказанное братом. Волнует настолько, что красота и сквозняки отходят на второй план. — Ну, я ревную, — парень пожимает плечами, — может ты переписываешься со знойной красоткой или крепким дальнобойщиком Питером. — Дальнобойщик Питер? — поднимает брови Сэм. — Ага, — улыбается парень, — думаю, это имя подходит для крепкого мужика с гомосексуальными наклонностями. Сэмми буквально чувствует, как тревога его покидает. Он бы никогда не опустился до измены. — Идиот, — смеётся он, — я писал врачу. Сфотографировал результат исследования и отправил… — Расскажешь потом, — перебивает его Дин и подходит совсем близко. Так близко, что нос Сэма оказывается на уровне солнечного сплетения брата. Он ощущает аромат геля для душа, а при желании может лизнуть кожу. — Дин? — поднимает он голову, чтобы взглянуть на брата, но тот уже наклоняется к нему.       Их губы соединились ожидаемо нежно, но младшему всё равно кажется, что земля уходит из-под ног. А потом он чувствует, как Дин садится ему на колени. Нет, не так как это делают девушки в баре. Он садится так, чтобы быть лицом к тому, кого целует. Так, чтобы ноги были раскинуты. Так, чтобы Сэмми почувствовал тепло кожи и половых органов. И руки сами ложатся на бока Дина. Одно дело видеть, как исхудал человек за период болезни, но совсем другое — чувствовать это собственными руками. Но сейчас парень думает о том, какой брат хрупкий, а следовательно, как нежен должен быть сам Сэмми. — Очешуенно… — констатирует Дин, буквально отлепившись от губ брата, — Сэмми… — Я тоже этого хочу, поверь, — смущение прорывается в самый неподходящий момент, но они и с этим справятся. Нельзя не справится, когда в низ живота упирается член парня, которого любишь всю свою жизнь.       И пока Дин прикидывает, как лучше завести разговор о том, кто из них будет в принимающей позиции, Сэмми откашливается и начинает: — Я бы хотел… Я бы хотел, чтобы… Эм… — Оу, ну же, Сэмми, — томно говорит парень и приподнимает его голову, цепляя пальцем за подбородок. Чего бы сейчас не сказал брат, Дин готов. Ему кажется, что он готов на всё и ко всему. — Я хочу, чтобы ты был во мне, — наконец-то говорит брат, — и, думаю, что мне не нужна… особая подготовка. То, как звучит это «особая» нельзя ни с чем перепутать. И парни синхронно перемещают взгляд прямо в глаза друг друга. Вот теперь ревность Дина можно даже увидеть. — Сэмми, ты уже… — он немного серьезнее, чем этого допускает ситуация, но всё-таки достаточно мягок и расслаблен, чтобы волноваться, — был с кем-то? — Я… — Сэм в замешательстве, но его готовность прояснить ситуацию и желание это сделать, заставляют действовать решительнее, — я… понимаешь ли, ты всегда был так красив. И всегда был привлекателен. Просто я не знал, как говорить об этом, потому что тебя окружали всегда женщины… — во взгляде брата парень замечает нарастающую ревность, — Дин, нет. Стоп, Дин. Я не был ни с кем, кто мог бы… В общем, ни с кем из парней. Но в Стэнфорде я очень скучал и… знаешь, там, вдали от отца я решился на игрушку. До Дина не сразу доходит смысл сказанного. «Его Сэмми и игрушка» — это скорее картина, где пятилетний карапуз играет с малюсеньким грузовичком, но никак не его брат с чем-то из магазина интимных товаров. — Игрушка? — переспрашивает Дин, хотя, если честно, он не особо желает слышать ответ. — Угу, — брат поджимает губы и пожимает плечами, — просто фаллоимитатор. Силиконовый. Небольшой, — словно оправдывает он, — но потом ты забрал меня, а перед этим у меня появилась Джесс и… пришлось обходиться пальцами. Дину не противно, нет. Он настолько возбуждён, что непременно хочет увидеть, как брат это делал. Но сейчас его мысли сконцентрированы совсем не на фантазиях, а на том, что под ним находится парень, который разрабатывал себя сам. Который говорит о невостребованности особой подготовки и, черт возьми, Дин проверит, насколько эта подготовка не нужна!       Они перемещаются на диван настолько сумбурно, не стесняясь движений, что Дин всё-таки закашливается, но, благо, это не на долго. Он быстро разбирается с неуместным кашлем сам, а потом присоединяется к брату, который уже расстегнул для него джинсы. Полотенца на Дине нет. Оно упало тогда, когда парни только встали, и от этого только лучше — меньше мороки. — Смазка, — шепчет Дин, прикусывая мочку уха брата, — под подушкой пакетик.       В своём возбуждении Сэмми прекрасен. Правда, теперь к его сексуальности добавилась капля развратности, потому что не может Дин смотреть на него и не представлять, как тот насаживается на фаллоимитатор, пусть даже и маленький. До этого момента Винчестер и не думал, что мысль об искусственном члене может так его возбуждать!       Два пальца Дина входят в тело брата без боли, однако всё равно чувствуется сопротивление мышц. Из откровенно скудного опыта Винчестер знает, что это свидетельствует о фактической нетронутости брата: пальцами забавлялся, но не более. Никаких мужиков. И Дину это нравится. — Когда я разрабатывал себя, то мечтал, что именно ты оценишь это, — подливает масла в огонь младший, раскрываясь для брата, — думал о том, как именно ты будешь во мне… оо, черт!       Стоны и звуки, которые сложно идентифицировать, но они определённо обозначают удовольствие, толкают Дина в бездну. Его братишка, его любовь, его Сэмми сейчас полностью раскрыт, уже обнажён и, о боже, готов принять его. — Как будет лучше? — дыхание у Дина, что называется, загнанное, и это не то от перевозбуждения, не то от болезни, но всё равно звучит эротично. — Хочу сверху, — стонет Сэмми, а потом хватает брата за плечи, понимая, что ляпнул несуразицу, — хочу, чтобы ты сел. На диван. Сел. Просто откинься на стену, — командует он. — Ты уверен? — Дин входит в братишку третьим пальцем, расцеловывая его грудь, останавливаясь губами на сосках, и он не уверен, что Сэм сейчас здраво мыслит, потому что парень уже буквально дрожит, а член его истекает смазкой. — Ооох, Дин, да! — Сэмми пытается подтянуть колени к груди для обеспечения лучшего доступа, — я буду гореть аах… В аду. Да! Да, Дин! Блять, да! — выкрикивает он, когда брат массирует простату.       Когда Дин решает, что любимый готов, тот уже на грани оргазма, но пока сдерживается. Пришлось даже пару раз замирать и вообще прекращать любые движения, а бёдра Сэма придерживать свободной рукой, потому что ещё движение и он бы точно кончил! А это пока в планы братьев не входило. Отныне каждый мат из уст Сэма будет ассоциироваться у старшего только с сексом, потому что так грязно и возбуждающе словечки ещё не звучали в присутствии Винчестера. Но братишка смог перевернуть сексуальный мирок старшего. — Сэмми, ты уверен, что хочешь сверху? — переспрашивает он во второй раз за всё время. — Да! Прошу, я сейчас… сука… — Не думал, что ты умеешь сквернословить, — поддевает парня брат, но тому сейчас не до издёвок, — погоди, — останавливает он Сэма, когда тот уже встаёт на колени, чтобы забраться сверху, — я должен смазать себя. Давай-ка обойдёмся без травм, ладно? Я слишком долго ооо, — не сдерживается Дин, когда начинает наносить смазку на свой половой орган, — фууух, долго работал над твоей задницей.       Сэмми оказывается очень горячим и нетерпеливым. Он опускается слишком резко, и Дин в последний момент успевает шлёпнуть его по заду, чтобы не торопился. Нельзя сказать, что член входит без напряга, хоть анус и хорошо подготовлен. Чисто технически Сэмми уже не невинен, но пальцы и игрушка — не то, что может в достаточной мере разработать столь деликатное местечко. Однако Винчестеры довольны. Младшему требуется не больше минуты, чтобы привыкнуть к ощущению заполненности. Боли нет, и Дин готов благодарить всё, что только можно, потому что он как раз того и боялся: причинить боль, накосячить в чем-нибудь, ведь его опыта слишком мало. Всю эту минуту они говорят друг другу пошлости и вульгарные комплиментики, которые ни один из них не смог бы произнести в обычном разговоре. А потом, когда эта минута проходит, после того, как Сэмми впервые совершает движение на органе старшего, все разговоры заканчиваются. Дин правда старается придерживать брата поперёк спины, но его руки ослабевают от подступающего оргазма. Слова, которые парни говорят (практически выкрикивают) друг другу не разобрать — всё становится стонами и возгласами. Они быстро ловят единый темп, и Дин тоже старается двигаться, от этого его член заходит довольно глубоко и интенсивнее проходится по простате. На плечах у него явно останутся синяки и царапины: молодой охотник совсем не следит за действиями своих рук, он уже вообще не следит за происходящим и, кажется, вовсе не контролирует себя.       Эта близость похожа на ритуал. На древний танец. Парни в агонии, в экстазе. Они гладят и царапают, лижут и кусают друг друга. Они наконец-то становятся по-настоящему единым целым. Словно всю жизнь не хватало какого-то чувства, какого-то действия, а сейчас оно обретено и совершено.       Сэмми кончает, плавясь в руках самого родного, самого дорогого человека в мире. Его задница так сжимает член Дина, что парень моментально тонет в оргазме вслед за братом, качая того в своих объятиях. Они ещё долго просто сидят в обнимку. Из ануса младшего вытекает сперма. На животе старшего — тоже след бурной любви. И сейчас они кайфуют даже от такого. Дин ловит себя на мысли, что он даже не против так засыпать. И решает, что если мелкий сейчас уснёт, он просидит с ним на руках сколько угодно, потому что так хорошо и спокойно с ним рядом. А Сэмми, надо отметить, уже давно не малыш! — Не вздумай уснуть, — бормочет парень, словно прочитал мысли старшего, — нам нужно в душ. — М? — открывает глаза Дин, — тебе надо, Сэмми, вот ты и топай. А мне хорошо. Сиди уже, — теперь он шутливо, едва заметно хлопает брата по ягодице, а тот вздрагивает от неожиданности.       Им всё-таки приходится встать и направиться в душ. Но происходит это не скоро: они ласкаются ещё полчаса, и только потом решают, что душ — неизбежная процедура. После неспешных ласк под струями воды, парни, наконец, завтракают. Впервые они делают это совершенно обнажёнными, и каждый украдкой пялится на другого, потому что не могут насладиться красотой друг друга. — Знаешь, — признаётся Сэмми, — даже жалко, что скоро уедем. Я начинаю привыкать к дому. Думаю, что через пару дней нужно выдвигаться. — Куда поедем? — Дин накалывает огурец на вилку. — К Бобби. Он просил примчаться, как только тебе станет лучше. Он переживает. — Как думаешь, папочка Бобби нас спустит с лестницы или выгонит из дома? — хохочет парень, но за этим хохотом прячется реальное беспокойство. — Давай решим проблему, когда она поступит. Я не собираюсь говорить с ним с порога о нашей сексуальной жизни. — Давай всё решать по мере поступления! — улыбается Дин, и Сэмми ещё не знает, что под «всё» у его брата есть конкретная заявочка на решение конкретной проблемы.