Дальние страны

      Седоусый, с аккуратно расчёсанной, сразу видно — трепетно лелеемой аккуратной бородкой, капитан стоящей на приколе в порту шхуны «Божья коровка» был невероятно импозантен: в высоких ботфортах, в синем, с надраенными позолоченными пуговицами камзоле, серой треуголкой, и торчащей изо рта гнутой курительной трубкой, откуда время от времени выпускал клубы белого ароматного дыма. — Ну что ж, — в который раз внимательно оглядев сладкую парочку, проговорил «Первый после Бога», — ваше счастье ребята, что мне как раз двое человек требуется, потому как Кривого угораздило остаться без яиц. Попытался, придурок, попробовать на шлюхе новомодный приёмчик под названием «ля минет», да засунул, видать, до самого горла, а та, дурёха, задыхаться стала, да зубки и сжала. Так что одним евнухом в этом и так кастрированным мире стало больше. Лежит теперь, бедолага, в больничке для бедных, само собой о шлюхах больше не мечтая. — А что со вторым? — спросил стоящий напротив капитана любопытный Андрюшка. — С каким вторым? — набивая трубку табаком, удивлённо посмотрел на подростка старый морской волк. — Ну… если есть первый, то должен быть и второй. — А ведь верно, якорь мне в гузно, — громогласно рассмеялся капитан, ударив по плечу парнишку, отчего тот присел на корточки. — Только там всё намного проще. У Многочлена тёща померла, а та ещё при жизни наказала, что хоронить её должен непременно любимый зять, иначе наследства ему и дочке не видать, как собственных ушей. — Ну так что капитан, — нетерпеливо спросил уставший от пустопорожних разговоров Максим, — берете вы нас или нет? — Беру, — коротко выдал вердикт мужчина, и уже через час одетые в новенькую матросскую форму ребята старательно драили швабрами палубу под присмотром лысого коротконогого боцмана. На улице снова шел дождь, а закутанный Милой в голубое пушистое одеяло мальчик лежал с открытыми настежь глазами, уставившись в находящуюся метрах в десяти, всю в редких точках светящихся окон девятиэтажку. Рядом с кроватью вкрадчиво горел, создавая интимную обстановку, торшер. Голова пухла от разных неприятных мыслей, которые сами, без спросу лезли в его ещё почти детскую головку, безрезультатно ища ответа, и вместе с тем не давая заснуть. Павел и Мила усыновили оставшегося сиротой мальчугана с полгода тому назад. Всеми силами стараясь добиться его расположения, угождая всем его прихотям, что, впрочем, вызывало у Андрея только рвотный рефлекс, особенно в сочетании с воспоминаниями об убитой матери, о которой он, к сожалению, или к счастью, помнил всегда. «Враки это всё, — откинув в сторону одеяло и проведя ладошкой по сразу же покрывшемуся пупырышками животу подумал мальчишка, — детская память немилосердна, уже сколько времени прошло, а как будто всё вчера было, — залез пальцами за резинку трусов и погладил напрягшийся членик. — Мне кажется я до смерти буду помнить тот вечер, но как-то странно, что теперь он вызывает у меня такие неоднозначные чувства». Мальчик охнул от нахлынувшего удовольствия… На пару секунд убрал руку… а затем стянул трусы, вовсе забросив их куда-то в угол, и начал медленно двигать мягкую кожицу по стоящему как баобаб стволу. Взгляд его масляно затуманился, как вдруг сквозь открытую балконную дверь Андрюшка увидел в окне напротив маленькую белую фигурку, стоящую с грустным выражением лица в абсолютно темной комнате. От удивления мальчик забросил свои эротические эксперименты и неосознанно помахал ладошкой над головой. Призрак или нечто иное, к удивлению ребенка, ответил, изобразив в ответ точно такой же жест и даже приветливо улыбнулся. Андрей от возбуждения сел на постели и одними губами сказал незнакомцу: «Привет» Ответ незамедлительно прозвучал в ушах: — Здравствуй. Прости, что напугал. — Я вовсе и не напугался, — также с помощью телепатии ответил подросток. — Кто ты? — Я — это ты… только не здесь, а очень далеко отсюда. — Как далеко? — свесил ноги с дивана и подвинулся поближе к амбразуре балкона мальчик. — На очень далёкой планете, на борту парусного корабля, о каком ты всегда мечтал. Ведь очень скоро ты сам попадешь сюда и поплывешь навстречу удивительным приключениям. — Так это правда не сказка? — вытер подступившие слёзы Андрей. — Не время плакать, — с посерьезневшим выражением лица сказал двойник и через секунду уже стоял перед мальчишкой на балконе. Бесцеремонно схватив его теплой человеческой рукой за запястье, он указал на две крадущиеся к его подъезду нагруженные какими-то тюками тени. — Быстро одевайся, — скомандовал двойник, и, подобрав с пола, натянул на Андрея трусы, а уже через минуту они незаметно выскользнули из спящего дома, и, отбежав за два квартала, были буквально сбиты с ног мощной взрывной волной, пыль от которой покрыла всё вокруг и заставила заполошно орать сигнализации на всех припаркованных машинах. Когда подросток поднялся с грязного асфальта и оглянулся назад, то обнаружил, что его дом перестал существовать, осталась лишь груда бесформенных развалин, при взгляде на которую мальчик потерял сознание. Очнулся Андрюшка стоя на коленках в парке в окружении троицы хулиганов. Последовал сильный удар ботинком в лицо… темные тучи, море, трактир… драка с призраками, а в конце — коптящие предрассветное небо догорающие головешки, и его голова, удобно устроившаяся на плече незнакомого, но, почему-то кажущимся таким родным парня… Проснулся Андрей оттого, что чьи-то сильные потные руки, словно морковку с грядки, вытащили его из подвешенного к потолку душного кубрика гамака, и зажав рот, стали сноровисто срывать с него одежды, а затем, заткнув рот какой-то вонючей тряпкой, повалили на пол, задрав беспомощные ноги вверх и разведя их в стороны. Здоровенная, пахнущая потом и перегаром туша навалилась сверху, напрочь перекрыв мальчугану кислород. А через секунду послышался глухой, словно палкой по мячу стук, и туша обмякла. Кто-то спихнул его с мальчишки и ласковые руки Максима принялись вытирать горькие мальчишеские слёзы, сопровождающиеся словами: «Тихо, мой хороший» и «всё обошлось»…