Дальние страны

      Дождь лил как из ведра, и одетый лишь в стеганую джинсовую куртку, тёмные тренировочные штаны и кроссовки мужчина промок до нитки, пока наконец не укрылся за бетонной аркой, дающей хоть какую-то защиту от летящего с небес потока воды. Примерно через полчаса, к огромному облегчению незнакомца, водный апокалипсис ожидаемо кончился, и мужик по раздвижной, ржавой от времени лестнице, поднялся до последнего этажа. Осторожно просунул кончик острейшего ножа между оконной рамой и подоконником и одним рывком подняв её вверх, вперёд ногами проник в теплую, с ярко горящим камином темную комнату. Удачно приземлившись мягкими теннисными тапочками на пушистый ковер, человек с удовольствием скинул с себя мокрую куртку, и, подойдя к постели, отбросил простыню, предварительно небрежно чиркнув острым ножом по горлу лежавшую там девицу, а очнувшегося мужчину ухватил за седую шевелюру и с каким-то особым садизмом показал ему фотографию. — Помнишь его, тварь? — Нет… я не хотел… это не я, — в страхе залепетал хозяин квартиры, судорожно косясь на булькающую кровью девицу. — А меня ты тоже не помнишь? — он придвинулся прямо к лицу скорчившегося от ужаса мужика, у которого, журча, потекло по голым ляжкам, и на паркетном полу образовалась нехилая лужа. — Умоляю… это был только заказ… нам тебя заказали… ничего личного. — А насиловать мальчика и убивать его мать вам тоже пришлось… по контракту? — со всего маху незнакомец отвесил по щеке мерзавца смачную оплеуху. Брызнула кровь. — Помилуйте… пощадите. — Они тоже просили тебя о пощаде, но вышло по твоему, мразь, зато сейчас выйдет так, как и должно. Точным и быстрым движением он ловко отрезал голову от лоснящегося, довольно упитанного тела… Огонь в камине почти погас и блики от него попадали на стоящего в центре комнаты сгорбившегося, сотрясающегося в рыданиях убийцу. На полу и на кровати, запачкав всё вокруг черной кровью, остались остывать два трупа, а на заваленном различными бумагами столе отчётливо была видна скверно улыбающаяся, мёртвая мужская голова, сжимающая в скалящихся окровавленных зубах цветную, на редкость чёткую фотографию живого, улыбающегося, белокурого, с васильковым глазами красивого мальчишки. *** Андрюшка проснулся сразу, и впопыхах оценив обстановку, натянул безразмерные темные штаны, зашнуровал ботинки и рубашку, и боязливо притаился за платяным шкафом. «Хоть мешаться не будет», подумал уже облаченный как надо Максим, выхватил из-под подушки ещё и вилку, с недоумением оглядываясь на монаха, который с трудом опустился на корточки, и страшно потея, очертил вокруг людей неправильный, с точки зрения геометрии, но всё же непрерывный круг. Дверная задвижка в звенящей тишине, прерываемой только хрипящим дыханием толстяка сама собой медленно отъехала в сторону, дверь в помещение приоткрылась, и с налетевшим коротким порывом ветра погасла висящая на груди у святого отца лампадка, а в прихожую влились (простите за мой эстонский), с десяток полупрозрачных призраков, без каких-либо половых различий и принадлежностей к дворянскому сословию. Остолбеневший от ужаса монах беспрестанно читал молитву и крестился. Призраки визжали и бились о невидимую стену, пытаясь добраться до вожделенной людской плоти. Мальчик заплакал и вцепился в куртку Максима, который напротив, яростно сжимал в обоих руках вилку и нож. Между тем шкаф, стоящий у противоположной стенки, вдруг неожиданно поехал и рухнул прямо в очерченный круг. Твари радостно заорали и прорвавшись внутрь первым делом вцепились в бедного попа, высасывая из него кровь и саму жизнь. Видя, что монстры заняты делом, Макс коротко всхлипнул и рванул мальчишку за руку. Ребята буквально скатились по лестнице вниз, запнувшись об лежащий у стойки безголовый труп хозяина и наткнулись на скалящегося призрачного кабана. Зверюга рыкнула и кинулась на них, и Макс, недолго думая, воткнул в него оба столовых прибора. Тварь завизжала и лопнула, обдав ребят нестерпимой вонью, а сзади уже приближались дружки развоплощённого кабана. Макс потащил спотыкающегося на каждом шагу Андрея к выходу, но тот, закатив глаза, встал как вкопанный, затем молча поднял правую руку, из которой вырвалась струя огня, ударив в толпу призраков, сжигая их и попутно воспламеняя мебель обречённого кабака. Темные дымки над догорающими остатками уже бывшего «Якоря в жопе» тонкими струйками уползали в светлеющее предрассветное небо. Максим с почерневшим от копоти лицом сидел на покрытом пеплом пригорке, нежно гладя по белокурой головке свернувшегося у него на коленках спящего мальчика. А Андрей видел сны. *** — Сынок, ты не помнишь куда я вчера твоё белье положила? — войдя в комнату к Андрею, спросила одетая в платье и передник замотанная жизнью худая усталая женщина. — Да вот же, мам, — мальчик, сидевший в одних трусах на застеленном и приготовленном ко сну диване шустро спрыгнул с него, выдвинул ящик и показал матери на стопку чистых трусов, маек и носков. — Слава богу, — присела усталая мать на краешек постели и ласково потрепала сына по голове. — Думала, уже совсем память потеряла. Старая стала. — Ну что ты, мам, — обнял женщину ребенок, — ты у меня самая молодая и красивая в мире. — Ну, так уж и в мире, — улыбнулась та, тихонько смахнув рукой подступившую слезу, как в прихожей раздался дверной звонок. — Это, наверно, Зойка должок принесла, у неё сегодня получка. Пойду открою, а ты ложись и спи, — поцеловала сына в лоб усталая женщина. — Сладких тебе снов. — Включила торшер и вышла из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь. Мальчик уже засыпал, свернувшись калачиком под теплым верблюжьим одеялом, как в коридоре раздался женский крик. Что-то шумно упало и загремело, разбившись, и в тихую комнату ворвалась тройка здоровенных, как показалось спросонок семилетнему ребенку, мужиков. Андрюшку бесцеремонно, словно морковку с грядки, выдернули из постели и принялись быстро обшаривать все шкафы и тумбочки, выбрасывая содержимое на пол. — Какой красивый малыш, — внезапно сказал один из грабителей. Лица под маской различить было нельзя, вот только голос… был таким бархатным… успокаивающим, что ещё долго стоял у Андрея в голове. И даже когда его разложили на диване, бесцеремонно стянув трусы, когда насиловали попеременно или все сразу, куда только можно, ему всё мерещился тот голос: «Какой красивый малыш» Потом наступил провал в памяти, а после того, как сознание вернулось, мальчишка кое-как поднялся на подкашивающиеся и дрожащие ноги. Внутри всё жгло огнем, но было тихо и бандитов видно не было и он, решившись, нараскорячку, по стеночке, вышел в коридор, где чуть было не запнулся за труп лежащей с задранным до пупа подолом и открытыми, остекленевшими глазами матери. Ноги подкосились и мальчик упал на теплое ещё тело, закричал хрипло сорванным голосом, горько заплакал. Снова провал — и вот он уже в машине скорой помощи. К запястью руки подсоединена капельница, а сидящая рядом миловидная сестричка тихо плачет, тёплой гладкой рукой поглаживая мальчика по щеке… *** — Пора вставать, малыш, — донёсся откуда-то из небытия знакомый ласковый голос, и Андрей, открыв глаза, увидел улыбающегося Максима. — Нас ждут великие дела! — Что за дела? — прямо на коленках у друга мальчишка сладко потянулся во весь рост и зевнул. — Прежде всего сходим в порт и попробуем наняться матросами на какой-нибудь корабль. Ты ведь мечтал о приключениях? — Ещё бы, — звонко рассмеялся мальчишка, окончательно просыпаясь. — Тогда вперёд, — одним рывком поднялся на ноги Максим, и уже тихо, про себя, буркнул: — и пусть хоть этот день будет для нас удачным…