сможем ли...

"Finis est novum initium"

«Конец — это новое начало.»

Дом Лисов погрузился в ту редкую тишину, которая бывает только после визита людей, от которых лучше держать дистанцию. Ичиро уехал так же, как и вошёл, и будто забрал с собой весь воздух. Дверь захлопнулась — и дом, казалось, просел на несколько миллиметров, будто наконец-то позволил себе выдохнуть. Но проще от этого не стало. Нил сидел на диване и смотрел в одну точку. Он ещё не понимал, как должен чувствовать себя человек, у которого осталось меньше двадцати четырёх часов, чтобы собрать свою жизнь в сумку и добровольно пойти в пасть тем, кто не знает слова «милость». Дэн ходила по кухне, будто вымеряла шагами квадрат. Мэтт стоял у стены, упершись ладонями в поверхность, так что казалось, сейчас её проломит. Ники сидела ближе всех к Нилу — и единственная, кто пытался держать лицо спокойным. Он умел. Он слишком хорошо умел. Кевин смотрел на Нила с выражением, в котором было больше отчаянного контроля, чем спокойствия. Эндрю стоял чуть поодаль, облокотившись на дверной косяк, и наблюдал. Как всегда — молча, без вопросов, но с вниманием, которое чувствовалось кожей. Нил поднял взгляд. — Что? — спросил он, хотя знал, что никто не хотел начинать разговор. Дэн первой сломалась. — Ты собираешься хотя бы что-то сказать? — голос был хриплым, будто она не спала три ночи. — Я собираюсь собраться, — ответил Нил. — Вот и всё. Ники коротко ударила его в плечо ладонью. — Ты собираешься вернуться с нами. Это то, что ты собираешься. — сказал Ники так будто это магло всё изменить. Нил усмехнулся, но в усмешке не было тепла. — Я собираюсь сделать то, что нужно. Эндрю чуть приподнял бровь, будто отметил что-то в его тоне, но промолчал. *** Сборы заняли меньше часа. Нил не был человеком, которому много принадлежало. Он знал, что в мире нет вещей, которые стоило бы брать с собой в плен. Рюкзак был наполовину пуст. Нил смотрел на него и думал, что так, наверное, и должно быть. Пустоты легче носить, чем обещания. Дверь скрипнула. Эндрю вошёл тихо. — Собрался? — спросил он. — Почти. — Ты выглядишь так, будто собираешься на казнь. — Я иду к Воронам. — Можешь не благодарить за наблюдательность. Нил хмыкнул. Эндрю подошёл ближе, взял рюкзак, проверил молнию, будто искал что-то скрытое. Потом поставил его обратно. — Если ты умрёшь, я тебя убью, — сказал он. Нил посмотрел на него так, будто хотел что-то сказать, но промолчал. Между ними всегда было больше тишины, чем слов. И в этой тишине было то единственное, что Нил считал своим. *** Пальмета встретила их влажным воздухом и ярким светом, будто издеваясь над тем, что никто не хочет помнить этот день. Они заехали в общежитие, чтобы Нил забрал остатки вещей, и Лисы ходили вокруг, словно стая, не желающая отпускать своего. Кевин встал перед ним, когда рюкзак был застёгнут. — Они там играют в игру, в которой ставки не существуют. Ты знаешь их правила. — Я знаю, — сказал Нил. — Не придумывай новые. Нил кивнул. Это был максимум, который он мог обещать. Дэн подошла и просто обняла его. Без слов. Она знала — слова будут лишними. Нил замер на секунду, потом обнял её в ответ. Ники прижал его голову к своему плечу. — Ты вернёшься. Я ещё не закончил тебя портить. — Ты делаешь это достаточно эффективно. — Чёрт, он шутит, — Ники повернулся к Эндрю. — Он точно в порядке? — Нет, — ответил Эндрю. *** Аэропорт оказался неожиданно пустым. Или, может, им просто так казалось, потому что мир вокруг будто отодвинулся на второй план. Всё внимание было на тех нескольких метрах пространства между Нилом и Лисами. Голос в динамике объявил посадку. Нил вдохнул. — Ну… это оно.—сказал Нил и думал что никогда ещё он не был так близко к концу. Это был конец всего. Его новой жизни. Его первых чувств. Его первой семьи. Его первых друзей. Всё закончится сейчас. Кевин резко обнял его — на секунду, как будто стеснялся. Потом ушёл первым, чтобы не показать лицо. Дэн снова выдохнула так, будто её ударили. Ники приложил ладонь к его щеке. — Не дай им сломать тебя. — Я постараюсь. Они оба знали, что «постараюсь» — слабое слово. Нил повернулся к Эндрю последним. Эндрю просто смотрел. Ни одного лишнего движения. Но Нил почувствовал, как в груди сжимается что-то настолько болезненное, что он едва не моргнул. — Скажи что-нибудь, — попросил он тихо. — Нет. И это было самым важным из всех возможных слов. Нил кивнул. Развернулся. Пошёл. Он не оглянулся — потому что знал: если оглянется, ноги перестанут слушаться. В этот момент Элисон прорвало и она начала плакать на плече Рене они держались до самого конца. — Я не сказал ему ни слова! Я ужасная подруга! — рыдала Элисон а Рене гладила её по спине и пыталась успокоить. *** Самолёт взлетел в серое небо. Город уменьшался, превращался в линии и точки. Пальмета оставалась внизу. Лисы — внизу. Та часть него, которая ещё верила в что-то хорошее — тоже. Нил прикрыл глаза. До Воронов оставалось несколько часов. До хаоса — ещё меньше. Но впервые за долгое время он почувствовал странное, тихое спокойствие: он знал, что вернётся. Он просто ещё не знал, кем.