сможем ли...

“nihil durat in aeternum, nisi voluntas”

«Ничто не вечно»

Утро в чёрном кампусе наступило не постепенно — оно обрушилось. Будто свет включили прямо в глаза. Будто кто-то решил, что мягкости здесь нет и быть не должно. Нил проснулся от того, что воздух стал плотнее, чем должен быть. Каждый вдох словно проходил сквозь пепел. За всё время здесь такое пробуждение стало нормой. Нет больше спокойствия, есть только тревога которая постепенно становится паникой. За дверью ждали. Рико. Конечно. — Собирайся, — сказал он, даже не входя. — Сегодня ты работаешь на анализе. — Чего? — Нил поднял бровь. — Ошибок. Не своих — их. Он ушёл, не объяснив больше ни слова. ***Лисы*** Рене сидела на ступеньках общежития, обняв колени. Элисон стояла чуть поодаль, облокотившись о перила, руки скрещены на груди. Волосы идеальны, макияж идеален, выражение лица — категорически нет. Жан сидел на лавке напротив, вытянув ноги, наушники на шее. Он слушал не музыку — он слушал тишину между ударами сердца. Она сегодня была слишком громкой. Он приехал в лисью нору только сегодня. До этого он был в больнице. Лорд Морияма отправила его туда чтобы потом он полностью здоровый приносил больше актива. Или может быть совесть замучила никто не знает наверняка. — Он должен был выйти на связь, — сказала Элисон, стискивая челюсть. — Должен был. Кто из вас верит, что он просто “занят”? — Он никогда не бывает просто занят. Жан поднял взгляд — тихий, сосредоточенный. — Они не дают ему связи, — сказал он. — Слишком рано. Они проверяют пределы. Элисон вздохнула, закрыв лицо руками. — Я просто хочу знать, что он жив… — Он жив. Эндрю сказал.-сказала Рене. — Ты веришь Эндрю? — спросила она. Рене улыбнулась обезоруживающей и пожал плечами. — Я верю фактам. И в том, что Нил настолько упрямый, что даже смерть его боится. Жан тихо улыбнулся. Нила он не знал но вряд ли плохой человек думал о незнакомце в критический момент. — Он не пропадёт. Он умеет возвращаться из мест, куда нормальные люди даже не входили бы. — сказала Рене. Элисон, не оборачиваясь: — Если они его тронут… я разнесу им кампус. Все учитывают это, да? Рене поднял бровь. — Я с удовольствием понаблюдаю. *** Вороны*** «Анализ» оказался комнатой с десятком экранов, диаграммами, статистикой, графами. Здесь пахло холодной техникой и нервами игроков. Рико стоял у центрального монитора. — Ты не просто тело, — сказал он. — Ты голова. Я хочу знать, что ты видишь там, где другие видят хаос. — Я занимался этим у Лисов, — сказал Нил, подходя ближе. — Но там мне не угрожали. Рико слегка повернул голову. — Здесь тоже никто не угрожает. — Охотно верю, — сухо сказал Нил. Рико усмехнулся. — Я хочу, чтобы ты посмотрел все записи за последние три недели. Отметил слабые места. Провалы. Ошибки. — И что мне за это? Рико прищурился, будто не ожидал вопроса. — Ничего. Пока что. Нил подошёл к экрану. Видео матчей Воронов были такими же, как и сами Вороны — жёсткими, хищными, бескомпромиссными. Но он видел то, что они не видели: — Слишком высокая ставка в центре. — Левая оборона открывается на третьей минуте. — У нападающего номер семь плечо травмировано, он падает в одном и том же направлении. — Вратарь слишком рано приседает. — А тактика на последних минутах — самоуничтожение. Рико слушал молча. И это молчание было куда тяжелее, чем слова. — Интересно, — наконец сказал он. — Слишком интересно. ***Лисы*** Жан сидел у окна, перелистывая книгу, которую даже не читал. Эндрю подошёл и сел рядом, не спрашивая. Тишина между ними была не неловкой — она была честной. — Он держится? — тихо спросил Жан. — Да. — А ты? Эндрю посмотрел на него холодно. — Мне это не нужно. Жан тихо, почти незаметно, улыбнулся. — Но ты всё равно держишься. Эндрю начал было вставать, но Жан вдруг сказал: — Я знаю, что такое — когда забирают того, к кому ты привязан. Эндрю замер. Жан опустил взгляд. — И я знаю, как это ломает. Тихо, медленно, глубоко. Это не слабость — это… факт. Эндрю не ответил. Но не ушёл. И Жан понял — значит, попал в точку. ***Вороны*** После анализа Нил спустился в раздевалку — взять воду, отдышаться, почувствовать тишину. Он ожидал пустоту. Но там был один человек. Рико. Он стоял у шкафчиков, опираясь ладонями на металл, будто обдумывал что-то слишком серьёзное. — Ты видишь то, что другие не видят, — сказал он, не поднимая головы. — Ты читаешь поле иначе. — Я читаю людей, — ответил Нил. — Поле — только зеркало. Рико резко обернулся. В его взгляде было что-то новое. Не злость. Не угрозы. Заинтересованность. Слишком глубокая. — Не заигрывай с зеркалами, Натаниель,— сказал он тихо. — Они отражают не всегда то, что ты хочешь. — Я не играю, — сказал Нил. — Я выживаю. Рико подошёл ближе. Неопасно. Но слишком внимательно. — Посмотрим, как долго. Он вышел, не обернувшись. Но воздух после него стал тяжелее. *** Ночь наступила внезапно. Комната темнела медленно. Слишком медленно. Нил лёг, вытянул ноги, прикрыл глаза. “Ты сделал хорошо.” Лис. Тихий. Уверенный. — Это только начало, — шепнул Нил. Он почувствовал, как дыхание становится ровнее. Он не один. Никогда полностью не один. И завтра — он снова встанет.