Пока не поздно

— Тачихара? Мичидзо вздрагивает, будто придя в себя. Вода льётся в раковину на край уже вымытой тарелки, и капли забрызгивают всё вокруг. — Чёрт. Он выключает воду, оборачиваясь. Дзёно стоит в дверном проёме, приподняв брови. — Прости. — За что? — Сайгику мягко усмехается, подходя ближе. — Ты решил заодно постирать футболку? Он указывает на намокшую ткань на животе, и Тачихара, выругавшись, машинально отряхивает ладонью, как будто может таким образом её высушить. Он не заметил, как опять отключился от реальности, пока делал что-то повседневное. В последние недели его странно беспокоила миссия в Мафии, и такое случалось всё чаще и ощутимее, но он всё ещё верил, что у него получится это скрыть. Даже от Дзёно, который втайне от отряда регулярно наведывался в его квартиру и всё чаще произносил: — Хочешь поговорить об этом? — О моей футболке? — Мичидзо встряхивает головой, словно желая избавиться от того, что внутри. — Просто задумался. — И о чём? Дзёно подходит вплотную — он уже достаточно близко, чтобы Мичидзо мог встать на носки и поцеловать его. И он рад, что ему вновь дают шанс перевести тему таким образом и сделать вид, что с ним всё в порядке, что не нужно об этом говорить. Он кладёт руки Дзёно на плечи, звуча приглушённо: — О том, когда ты уже придёшь. — Как мило, — Сайгику склоняется, кратко целуя, и Тачихаре всё больше кажется, что ему не верят. Что ещё немного, и его душу захотят вывернуть наружу. И он не знает, чего боится больше — что его попросту отстранят, принудив пройти психиатрическое обследование, или всё-таки того, что он может обнаружить внутри себя. Дзёно берёт его за руки, переплетая пальцы, и кивает на вымокшую футболку. — Давай ты снимешь это, пока я наберу ванну. Тачихара кивает с облегчением. Он благодарен Сайгику за присутствие, за заботу, за то, что с ним он может расслабиться и забыть о вещах, что всё настойчивее тревожат его каждый день. За то, что Дзёно так великодушно позволяет ему не говорить об этом. Не забирается в его голову, хотя давно уже наверняка чувствует, что что-то идёт не так, но не давит и не вынюхивает, лишь осторожно спрашивает: «Всё в порядке? Хочешь поговорить об этом?». Тачихара не хочет. Ему нужно дистанцироваться от самого себя. Забыть о мучающих кошмарах, а не возвращаться в них наяву. Ему нужно всё ещё верить, что он сможет самостоятельно справиться и определиться. И наконец стать тем, кем он должен быть. И он благодарен, если Дзёно, считывая его переживания, тоже верит в это. Тачихара раздевается, слыша шум воды в ванной. Становится холодно, и он рад опуститься в идеально горячую воду. Рад видеть обнаженную бледную кожу Дзёно, когда тот снимает одежду и присоединяется к нему. Рад чувствовать её своим телом через толщу воды, ложась в его объятия и прижимаясь спиной к груди. Его гладят под водой, и Мичидзо запрокидывает голову, прерывисто дыша. Пальцы скользят по бедрам и животу прежде чем наконец сомкнуться на уже вставшем члене. — Чёрт… Мичидзо поворачивает голову, целуя в линию челюсти, удобнее устраиваясь на груди и ощущая поясницей, как горячо и твёрдо в него упираются в ответ. У него кружится голова, и ему хочется забыться, оставшись в этом моменте, не думая ни о чём другом. Слышать дыхание Дзёно, чувствовать его тело и не говорить ни о чем, кроме того, как это хорошо. — Боже… Мичидзо прикрывает глаза, полностью отдаваясь его рукам, что так умело ласкают его под водой. Но это заканчивается слишком быстро. Тачихара рассеянно наблюдает, как вода спиралью сливается в водосток, унося этот момент в вечность, пока он вытирается полотенцем и переводит взгляд на Дзёно. На его влажные волосы, зачёсанные назад, на темные кончики, с которых стекают капли на уже вытертое тело, на которое он набрасывает теплый халат. Сайгику выглядит расслабленным, тихим, таким, каким позволено его видеть только Тачихаре, и его греет это осознание. Он сокращает расстояние, прижимаясь, задевая влажными волосами его подбородок, и чувствует, как Дзёно обнимает за голые плечи. — Пойдём. Они ложатся в постель обнажёнными, плотно укутываясь в одеяло и наброшенный сверху плед, потому что Тачихара мёрзнет, предпочитая греться о Дзёно, который послушно держит его, прижимая всем телом, не выпуская из объятий, не задавая лишних вопросов. Не забираясь в голову, в которой Тачихаре и самому уже не хочется находиться. Мичидзо благодарен. Он бы хотел, чтобы эти моменты, когда Дзёно рядом, когда от его прикосновений в теле разливается тепло, а в мыслях остаётся лишь приятная пустота, — чтобы они не заканчивались. Каждый раз, прижимаясь под одеялом, дыша в шею, гладя по груди, он зажмуривается и надеется, что они могут продолжаться вечно. Пока не станет уже слишком поздно.