Радость моя

Виолетта проснулась то ли от крика Кристины Степановой, которая, какого-то хрена, опять поднимает их, то ли от больного живота. Даже сама Малышенко не знает. Сегодня без воды, и на этом спасибо. — Кристина Степановна, а где Кира Андреевна? — спрашивает у директрисы Вилка, примерно понимая, что та сейчас отсыпается из-за того, что почти всю ночь читала ей сказки. — Спит она, — грубо отвечает ей Захарова. — Как проснётся, зайдёшь к ней, кстати, я позову. — Кристина выходит из комнаты, не попрощавшись. — Блять, у неё даже ночнушки нет, почему она отсыпается? — возмущается Каплан. — Ну, — Виола неловко чешет затылок, — она мне иногда сказки по ночам читает, чтобы я уснула, — улыбается по-глупому, а Даша глаза округляет. — Чего? — спрашивает в недоумении. — Ну вот так, — опускает неловкий взгляд в пол. — Пиздец, я в ахуе. *** Дальше, конечно, всё как обычно. Столовая с ужаснейшей едой и запахом. Виолетте и так только при упоминании еды плохо, а тут ещё и отвратный запах. Уборка территории, на которой Даша с Виолой просто катались на детской горке. Но это не важно. Важно то, что Малышенко идёт сегодня в клуб. Её позвали за компанию. Виолетта, в принципе, не пьёт. Её главная зависимость — сигареты, но не алкоголь. Вообще нет. Но если предложат, может напиться до беспамятства. В этом вся Малышенко Виолетта Игоревна. Дашу, кстати, тоже приглашали, но она отказалась, ей это не особо интересно, больше скажу, ей всё равно. Зато подругу прикроет. Что тоже немаловажно! — Так, Малышенко, без стука, без уважения, ни “привет”, ни “здравствуй” — в кабинет к Кире Андреевне! — говорит она повышенным тоном и уходит. Спасибо, что хоть дверь закрыла. — Блять, напугала, я думала, я откинусь! — В ответ на своё возмущение она получает небольшой смешок со стороны подруги. — Ещё и живот болит! Вообще ужас! — Есть нормально начни, может, болеть не будет, — пожимает плечами Каплан. — Даш, хоть ты голову не еби с этой едой, пожалуйста, мне так хуёво. — Давай иди уже, заколебала! — Вечно ты избавиться от меня хочешь! — наигранно обиженно говорит Малышенко. — Вот такая ты подруга, да?! — Сковорода, всё, иди, потом расскажешь, что случилось. — Так уж и быть, — Виолетта показушно взмахивает волосами и выходит из комнаты. *** -Кира Андреевна, — Вилка стучится в дверь и, после приглушённого «Входи, радость моя», открывает дверь. — Вы звали? — Да, звала, — она отрывает взгляд от бумажек и переводит его на девочку. — Скажи мне, почему от тебя вчера сигаретами пахло? — складывает перед собой руки в замок. — Я же уже говорила, мы были рядом с людьми, которые курили, и мы тоже пропахли, — врёт и не краснеет. Но глаза не поднимает. — Виолетта, ты хоть сама в это веришь? Я вот тебе — нет, и сигареты ты покупала в ларьке, я, правда, не знаю, как тебе их продали, но мне, честно говоря, всё равно. Хватит курить, радость моя, хватит курить! Тебе в прошлый раз мало показалось? — Виола мотает головой, ведь ягодицы до сих пор болят. — Ну так почему? — Шатенка пожимает плечами, мол, «не знаю». — Если я вижу или узнаю, что ты курила или держала сигареты, я заставлю тебя съесть эту пачку, про алкоголь вообще молчу, узнаю — будет хуже, чем от сигарет, ты меня услышала? — Да, — у бедной руки трясутся, она боится её, не постоянно, а в такие моменты, когда она злая. От этого, правда, очень неуютно. Видя, что её воспитанница чуть ли не плачет, она подходит и обнимает подростка. Кира боится её напугать своей строгостью к алкоголю, сигаретам и наркотикам. Но, учитывая то, что у девочки расшатанные нервы, и она может заплакать от любого крика в свою сторону, у Медведевой не получится никогда. Хотя Кира давно могла бы сдать её в какую-нибудь психушку. Так, кстати, уже делали, но не с Малышенко. — Ты как себя чувствуешь? — «Блять, Кира Андреевна, что за эмоциональные качели?!» — Нормально, — пиздит как дышит, ей-богу. Живот болит очень сильно. Она не ела несколько дней, а если ела, то бежала в туалет и… думаю, даже объяснять не надо. — Ты ела? — спрашивает и поглаживает по голове шатенку. — Да, — врать не надоело? — Врёшь, — утверждает Кира, и она абсолютно права. — Нет, не ела, — наконец сознаётся Виолетта. — И чувствую себя не очень, — видя ахуевший (а по-другому его не назвать) взгляд старшей, она добавила: — Живот просто болит. — Ой, боже мой, что мне с тобой делать, а? — Кира идёт к столу, открывает шкаф и достаёт курицу с гречкой в контейнере. Готовила не она, нет, она всю ночь провела в детдоме, следя за Виолеттой. Это она купила. Но сути не меняет. — Ешь. — Кира Андреевна, я не хочу, правда, — она не садится на стул, потому что знает, что есть не будет. — Виолетта, радость моя, я не спрашиваю, будешь ты или нет, я говорю: ешь, ты убьёшь свой организм не только сигаретами, но и голодом, что тоже не хорошо. Поэтому поешь, а я тебе «Чудо» дам, — у Виолетты глаза засияли. Для неё коктейль «Чудо» — лучшее, что может быть в жизни. — О, зато на какую-то химозную хрень мы соглашаемся! Может, ты и курить перестанешь? — Я подумаю, — в шутку сказала Виолетта. — Я те щас дам! — Замахиваясь, но тут же опуская руку. — Подумает она! — Я же шучу. — Знаю, ешь давай! *** Вечер. Днём ничего интересного не произошло. Виолетта уже собирается в то заведение, в которое её позвали. Надев какую-то майку и джинсы, она уже готова была идти, но через парадную нельзя — там могут увидеть. Через чёрный ход тоже нежелательно: он, во-первых, возможно, закрыт, во-вторых, даже если открыт, туда выходят окна Киры Андреевны и Кристины Степановы, поэтому там тоже небезопасно. Потом, конечно, до Виолетты дошло, что можно через окно. Учитывая то, что у них под окном мусорный бак, причём открытый. Честно, Малышенко боялась прыгать: «А вдруг не попаду? А вдруг разобьюсь?». Но факт того, что она хочет напиться и оторваться, остаётся неизменным. — Вил, ты уверена? — обеспокоенно спрашивает Даша. — Полностью, — почему-то блять спокойно говорит Виолетта. — Ну ладно, не напивайся до белки, прошу, — Каплан обнимает шатенку. — Хорошо, всё, я пошла. Кира Андреевна будет спрашивать — скажи, что я померла, — смеётся Виолетта и обнимает в ответ. — Давай пока, — она отрывается от подруги и подходит к открытому окну. *** Час ночи. Даша не спит. Она волнуется за подругу. А уже ночной обход. Кира Андреевна пизды вставить может. Единственная идея, пришедшая в голову Добренко, — накидать под одеяло вещей. Дверь резко открывается. — Даша, вы с Виолеттой местами поменяться решили? — шёпотом спрашивает Медведева. — Да нет, она вот только-только заснула, — Даша врать не умеет, по ней видно. — Да? — Она подходит к кровати Виолетты, а у Каплан сердце стучать быстрее начало. Кира отодвигает одеяло и не находит там её, блондинка поворачивается на Дашу: — Где? — Кира Андреевна, а вы ругаться не будете? — Даш, на тебя ругаться не за что! А вот на неё — вполне себе. — Она гулять ушла, — ну хоть чуть-чуть ближе к правде. — Ладно, я с тобой подожду? — Да, конечно. *** Три часа ночи. Даша уже клюёт носом, а Кира не может, она нервничает. Открывается дверь, и Виолетта падает, абсолютно не соображая. Обе девушки как будто оживились. — Весело она погуляла, — Кира со злостью смотрит на Малышенко, уже представляя, как будет её наказывать за «вот это». — Не то слово… — Даша даже комментировать не хотела. — Так, сегодня она будет спать у меня в кабинете, там хотя бы увлажнитель воздуха есть, а отсюда мы в жизни не выветрим.