Amidst the Chaos

Обратная поездка на базу проходит в тишине. На протяжении всего обратного пути никто не произносит ни слова. Будто весёлые выходные в Сайгоне ускользнули сквозь пальцы, а бремя войны снова легло на их плечи. Спустя какой-то незначительный час они снова окажутся по уши в дерьме. Это было непросто. Клаус заёрзал на месте, ковыряя заусенцы на руках и украдкой поглядывая на Дэйва сквозь опущенные ресницы и козырёк армейской кепки. Незадолго до того, как они покинули отель, Дэйв усадил Клауса прямо перед собой для «разговора». Ужасного разговора, во время которого Дэйв объяснял Клаусу, как всё должно продолжаться, когда они вернутся на базу. Клаус вздохнул, глядя в окно, пока непрошеные воспоминания о прошедшем утре крутились в голове…

***

Клаус тяжело опустился на неубранную кровать, настороженно поглядывая на Дэйва, который сидел в нескольких дюймах от него, впившись кончиками пальцев в колени. — Дэйви, в чём дело? — спросил Клаус, протягивая руку. Он положил свою ладонь поверх руки Дэйва, переплетая их пальцы. Тот вздохнул, покачав головой и не смотря на Клауса, что вообще-то весьма беспокоило. — Дэйв, ты меня немного пугаешь, — прошептал Клаус. Он не хотел, чтобы это прозвучало так по-детски, ведь всё шло так хорошо. Этот отпуск был невероятным. Клаус ещё никогда и ни с кем не чувствовал такой близости, даже если он до сих пор не рассказал Дэйву всего, обходясь полуправдой. И если отбросить чувство вины, то у них всё было в порядке. Так почему же Дэйв так расстроен? Клаус сделал что-то не так? — Просто, когда мы вернёмся на базу, нам придётся… ну, знаешь, остыть. Касательно того, что происходит между нами, я имею в виду, — Дэйв говорил тихо, слова давались с трудом, едва ворочая язык. — О, — ответил Клаус ещё тише. — Я не хочу этого, Клаус. Ты должен знать, — чуть уверенней сказал Дэйв, подняв наконец глаза. Клаус наблюдал за ним своими большими зелёными глазами с мрачным выражением на лице. — Если бы это только зависело от меня, мы были бы вольны делать всё, что захотим. Я мог бы открыто держать тебя за руку, — Дэйв сжал чужие пальцы. — Целовать тебя, обнимать по ночам, чтобы отгонять незваных призраков. Дорогой, я бы сделал всё это, не колеблясь ни секунды, и был бы рад одной возможности. Но мы солдаты, Клаус, мы на войне, мы не можем быть просто возлюбленными. В армии нет места для нас. — Ох, Дэйв, — вздохнул Клаус, кладя голову на чужое плечо. — Я всё это знаю. И я бы никогда не поставил под угрозу твоё положение в армии. — Я беспокоюсь не только о себе, Клаус. О твоей жизни тоже. Я никогда не прощу себе, если тебя накажут за мою беспечность. — Я сам могу позаботиться о себе, Дэйв. Тебе не стоит волноваться. Я не боюсь армии США. — А следовало бы. В их силах разрушить твою жизнь. Если тебя уволят с позором, это станет концом. — Дэйви, это беспокоит меня меньше всего, — печально ответил Клаус. — Но если ты хочешь порвать со мной, я пойму. У тебя впереди вся жизнь… — Что? — перебил его Дэйв, широко распахнув глаза. Он всё испортил. Как всегда. — Нет, нет, Клаус, нет… Когда тот посмотрел на него с вопросом в глазах, Дэйв снова вздохнул. — Я хочу тебя, Клаус. Только тебя, пока я нужен тебе. И ничто не сможет этого изменить, — когда лицо Клауса просветлело, Дэйв улыбнулся в ответ. — Я просто пытаюсь сказать, что мы должны быть осторожны. Я не хочу скрывать свои чувства к тебе, дорогой, но это необходимо. По крайней мере, пока мы находимся в этой стране. Когда мы вернёмся домой, то сможем делать всё, что захотим. Понимаешь? Клаус кивнул. По его спине пробежали мурашки. Дэйв так непринуждённо говорил об их совместном будущем, что это приводило в восторг. Словно это неоспоримый факт, что их ждёт нечто большее, чем грязь и кровь. — Да, я всё понимаю, — ответил Клаус. Дэйв, как всегда, был прав. — Но, честно говоря, мне будет чертовски трудно не прикасаться к тебе. Прошло всего три дня, но я подсел навсегда, — наклонившись, Клаус оставил нежный поцелуй на чужих губах. — Но, как бы больно это ни было, я обещаю держать свои руки при себе, а член в штанах. Дэйв фыркнул, ухмыляясь. — Эй, никто не говорил, что мы должны быть чужими друг другу, — сказал он, резко обхватив талию Клауса и опрокидывая его на кровать. — Я лишь сказал, что нам нужно быть осторожными. Растерянное выражение лица Клауса было чертовски очаровательным. — Что? Дэйв закатил глаза, наклоняясь для нового поцелуя. Боже, как же он обожал целовать Клауса. Ему будет так этого не хватать, когда они вернутся на базу. Скользнув языком по губам Клауса, Дэйв упивался его вкусом. Это должно помочь ему продержаться до следующего раза. — Я сказал, что нам нужно быть осторожными, дорогой. Мы не сможем вести себя так в присутствии других парней. Нам нельзя флиртовать и стоять слишком близко друг к другу. Я знаю, что следовать плану не твой конёк, но это слишком важно, чтобы рисковать, — сказал Дэйв, глядя на него мягким взглядом. — Ты слишком важен для меня. Клаус улыбнулся, а на глаза непроизвольно навернулись слёзы. — Хорошо, Дэйви, — кивнул он. — Чего бы это ни стоило.

***

Это воспоминание всё ещё стояло перед глазами, когда они подъезжали к базе. Клаус сдерживал улыбку, приберегая её для более подходящего момента. Схватив свои вещи, он выскочил из автобуса вслед за Дэйвом. Стоит им разложить свои пожитки по палаткам и надеть снаряжение, как всё вернётся на круги своя. Сарг отправил Клауса вместе с Далласом патрулировать периметр, а Дэйв в компании нескольких других парней отправился на разведку. Клаус махнул ему так небрежно, как только мог. На что Дэйв лишь печально улыбнулся, салютуя, прежде чем развернуться и скрыться в кустах. Клаус почти привык к беспокойству, которое поднимало голову в его душе каждый раз, когда Дэйв отправлялся на задание без него. Дэйв был опытным солдатом, а в бою во многом превосходил Клауса. Так что он чаще него отбывал на опасные миссии с Уинстоном, Эйсом и О’Рейли, пока Клаус оставался на базе, сжимая в руках винтовку и патрулируя территорию на пару с Далласом, когда каждый странный звук заставлял нервно вздрагивать и переживать о безопасности Дэйва. Но теперь всё стало намного хуже. После всего, что произошло между ними во время отпуска, после всего, чем они поделились друг с другом и что сказали, Клаус пребывал в ужасе от того, что может его потерять. Он так боялся, что случится что-то ужасное, и в следующий раз, когда он увидит Дэйва, это будет уже не он, а его призрак. Этого не должно случиться. Просто не должно. Клаус брёл по периметру, вполуха слушая, как Даллас без умолку рассказывал о какой-то вьетнамской проститутке, с которой он переспал во время отпуска. Клаус едва обращал на него внимание, кивая и напевая себе под нос, пока мысли его витали далеко отсюда. Тревога ещё никогда не была такой сильной. Где-то там, в джунглях, Дэйв ползает на животе в грязи, уворачиваясь от пуль и молясь о возвращении. От одной только мысли об этом Клаусу становилось дурно. А спиды, которые док вручил им, стоило только выйти из автобуса, лишь заставляли его чувствовать себя ещё хуже. В голову снова и снова лезли мысли, что он должен быть честным. Сказать Дэйву, что они могут покинуть эти джунгли, когда только захотят, что они могут сделать всё, о чём мечтали. Начать новую жизнь вдали от ада войны. Но Клаус был чертовски напуган. Он брёл по сухой траве, отмахиваясь от мух и москитов, пока мысли уносились всё дальше прочь. Не то чтобы у Клауса были серьёзные причины для беспокойства. Дэйв знал о нём всё и сбегать пока не собирался. Клаус рассказал ему о призраках. Что, честно говоря в две тысячи девятнадцатом не было таким уж большим секретом. В конце концов, он же общался с духами. Но здесь, в шестидесятых, никто не знал об Академии «Амбрелла». Со стороны Дэйва было бы совершенно справедливым списать Клауса со счетов, как сумасшедшего наркомана, который видел галлюцинации о мертвецах и прочих ужасах. Но он этого не сделал. Он даже глазом не моргнул. Дэйв поверил Клаусу, чего в его жизни ещё никто и никогда не делал. Когда Клаус вызвал дух Бена после смерти, ни один из братьев и сестёр, даже отец, ему не поверили. Потребовалось больше года постоянных уговоров, прежде чем кто-то в его семье поверил, что он был честен. И да, возможно, отчасти дело было в нём, он был лжецом и непростым человеком, но о Бене он никогда не лгал. А Дэйв поверил просто выслушав. И это даже не касается того, как Дэйв справлялся с зависимостью Клауса. Они провели несколько часов в гостиничном номере, обсуждая проблемы Клауса с наркотиками. Он рассказал ему всё. Как это началось, почему он не мог остановиться, какие ужасные и постыдные вещи совершал в погоне за очередной дозой. К тому времени, как Клаус закончил говорить, он полностью залился краской смущения, чувствуя тошнотворное ощущение в животе. Он был уверен, что этот разговор станет концом их едва зародившихся отношений. Такой замечательный человек, как Дэйв не должен запятнать себя общением с наркоманом, который вдобавок разговаривал с мертвецами. Но Дэйв оставался просто… Дэйвом. Он крепко обнимал Клауса, шепча ему снова и снова о том, что он идеален. Что он не грязный и испорченный. Сказал, что его зависимость не определяет его суть. Обещал помогать, чем только сможет, обещал никогда не бросать в трудную минуту. Клаус к такому не привык. Диего и Бен, пожалуй самые близкие его люди, представляли собой типичный пример крепкой любви Харгривзов. Клаус знал, что им не всё равно, но свою поддержку они всегда выражали в крайне саркастичной манере, которая каждый раз заставляла Клауса почувствовать себя неудачником. Дэйв же был совсем другим. Добрый, нежный и понимающий. И впервые с тех пор, как он начал употреблять, у Клауса появилась надежда, что когда-нибудь он найдёт способ бросить. А после этого непростого разговора, Клаус выдал ему свой последний секрет. Он не придавал этому особого значения, но на дворе всё же был 1967-й год, и Дэйв мог воспринять это слишком остро. Клаус пнул попавшийся под ногу камень, вспоминая их разговор…

***

Клаус с уютом устроился в ванне с закрытыми глазами. Дэйв сидел на закрытой крышке унитаза и, перегнувшись через бортик ванны, проводил пальцами по влажным кудряшкам парня. Они отправятся на базу через несколько часов, и Клаусу отчаянно захотелось принять горячую ванну, пока ему снова не придётся мыться в реке. — Ты такой красивый, — пробормотал Дэйв, улыбаясь. Клаус выглядел таким умиротворённым, погружённый в воду и курящий сигарету с закрытыми глазами. — Думаешь я сейчас хорошо выгляжу? Видел бы ты меня в юбке, — фыркнул Клаус, а после так резко захлопнул рот, что едва не откусил собственный язык. Твою мать. Не стоило этого говорить. Клаус внутренне содрогнулся и медленно открыл глаза. Запрокинув голову, он посмотрел на Дэйва снизу-вверх, не поднимая голову с бортика ванны. Дэйв нахмурился, изогнув губы в странной улыбке. — Клаус, хочешь сказать, что ты трансвестит? Что ж, похоже, ЭТОГО разговора не избежать… — Фу, Дэйви. Не говори этого слова, — театрально вздрогнул Клаус. — И нет, я не трансгендер, или, кажется, вы всё ещё говорите транссексуал. И я не трансвестит, или кто-то там ещё. Чёрт, как бы объяснить, — Клаус сел, колыша воду и пену, выплёскивающиеся за бортики и заливающие пол. — Думаю, лучше всего это можно описать словами «я чувствую»… я не знаю. Я ведь мужчина, верно? Мне нравится быть мужчиной, мне нравится иметь член и всё прочее. Но это не мешает мне наслаждаться красивыми вещами. Платьями, чулками, косметикой. Дома у меня около сотни пузырьков различных лаков для ногтей. Мне просто нравится исследовать свою женственную сторону. Нравится чувствовать себя красивым. Дэйв улыбнулся, обхватив ладонью щёку Клауса. — Дорогой, ты прекрасен таким, какой ты есть. Клаус фыркнул, готовый съязвить, защищаясь, но Дэйв тут же продолжил. — Но, должен признать, ты меня заинтриговал, — одарил он его дерзкой улыбкой. — Готов поспорить, ты выглядишь сногсшибательно в платье. Твоя фигура определённо подходит. Клаус рассмеялся, покачав головой, пока его лицо заливал жгучий румянец. — Да что с тобой? — удивился он, в очередной раз поражённый. — Словно ничто из того, что я говорю не кажется тебе странным. Это просто в голове не укладывается. Улыбка Дэйва вмиг погасла, а выражение лица стало предельно серьёзным. — Клаус, я уже говорил тебе. Ничто из того, что ты скажешь, не изменит мои чувства к тебе. И не хочу тебя расстраивать, но тот факт, что ты предпочитаешь носить более… женственную… одежду, совсем не удивляет. Я имею в виду, только посмотри, что ты купил для нашего отпуска. — Что это значит? — возмущённо пропыхтел Клаус. — Что ты хочешь этим сказать? Дэйв усмехнулся. Клаус был само очарование. — Я хочу сказать, что не у каждого мужчины хватит смелости появиться в баре в обтягивающей футболке и туфлях на платформе. Именно твои уверенность и чувство собственного достоинства привлекли меня с самого начала. Ты же не веришь, что меня оттолкнёт мысль о тебе в корсете и подвязках? — Дэвид Кац! О нижнем белье никто ничего не говорил. — Ты собираешься отрицать это, глядя мне прямо в лицо, Клаус? — смеясь ответил Дэйв. — О, да пошёл ты, — засмеялся Клаус, брызгая в Дэйва водой. — Ну и что с того, что мне нравятся кружевное бельё? На теле они выглядят просто восхитительно. Не отвергай, пока сам не попробуешь. — Может быть, именно так я и сделаю, — рассмеялся Дэйв, играя бровями. — Не смей шутить на эту тему! — взвизгнул Клаус. — Меня очень легко возбудить, Дэвид. Ты же знаешь. — Я не шучу, Клаус, — ответил Дэйв. — Помнишь, ты говорил, что тебе есть, что мне показать? Так вот, я хочу этого. Я хочу, чтобы ты показал мне каждую малейшую частичку себя. Даже то, чего другие не понимают и не ценят. Я хочу видеть тебя, дорогой, всего тебя.

***

Тогда Клаус заплакал. Его переполняли эмоции, и он был недостаточно силён, чтобы скрыть их. Дэйв вытащил его из ванны и завернул в большое полотенце, прижимая к груди и нашёптывая ласковые слова и нежные заверения, пока Клаус не успокоился. Теперь, стряхивая налипшую грязь с ботинок и совершая последний обход вокруг базы, Клаус знал, что нужно сделать. Он должен быть честен с Дэйвом. На этот раз по-настоящему. Он должен рассказать ему о портфеле и о своей реальной жизни в будущем. Дэйв всегда его поддерживал, и если Клаус продолжит хранить всё в тайне, это лишь увеличит пропасть между ними. Потому что именно это и делает ложь. Клаус должен всё рассказать. Приняв решение, он улыбнулся. Он сможет это сделать. В самом деле, что случится в худшем? Нет, Клаус даже рассматривать этот вариант не будет. — Эй, Харгривз, как думаешь, что у нас будет на ужин? — спросил Даллас, затягиваясь сигаретой, прежде чем передать её Клаусу. Тот благодарно кивнул, выхватывая сигарету из чужих пальцев. Сделав затяжку, он медленно выпустил дым из лёгких. — Даллас, глупый маленький мальчик, мы будем есть то же, что и всегда. Консервированное дерьмо. С гарниром из тушёных отбросов. Самые изысканные блюда армии США. Даллас рассмеялся, покачав головой. — Чувак, ты просто нечто. — Мне часто это говорят, — ответил Клаус. Несколько минут они молча шагали, передавая сигарету из рук в руки, пока та не погасла. Последние пять минут Даллас искоса поглядывал на Клауса, и наконец решившись, прочистил горло. — Эй, Клаус, можно задать тебе вопрос? — осторожно спросил Даллас. Клаус тут же остановился и, крутанувшись на пятках, повернулся лицом к Далласу. Ему был хорошо знаком этот тон. Тон «серьёзного разговора». — Ээм, конечно, — осторожно ответил Клаус. Он перекинул ремень винтовки через плечо и внимательно посмотрел на друга. — Что ж, вначале позволь мне сказать, что моя сестра Салли — лесбиянка, — начал тот, удивив Клауса. — Даллас, о чём ты, чёрт побери, говоришь? И зачем приплетать сюда милую Салли и её лесбиянство? Кстати, это слово просто чудовищное, так что… — Мм? — Даллас замялся. И получив в ответ от Клауса лишь суровый взгляд, он продолжил. — Прости, мужик. Я просто хотел сказать, что мне всё равно если ты, ну знаешь… фея или кто там ещё. Клаус вмиг побледнел, вся кровь отхлынула от его лица. — Ч-что? — Я не говорю, что знаю наверняка. Просто всё дело в Салли и её друзьях там, дома. Ты напоминаешь мне одного парня, Дэмиана. Он очень крутой, но не похож ни на кого из тех, кого я когда-либо встречал, кроме тебя. Скажем, уникального. — Боже, Даллас, зачем ты вообще об этом заговорил? — удивился Клаус. Предупреждающие слова Дэйва ревели в его голове, как сигнал воздушной тревоги. ПЕДИК. ПЕДИК. ПЕДИК. Чёрт. Дэйв был прав. И что теперь делать? — А, чёрт возьми. Я всё распланировал в своей голове, а сказать оказалось куда сложнее, — Даллас пнул камень в раздражении, отправляя его в джунгли. — Даллас, что бы это ни было, просто скажи. Вся эта неизвестность меня утомляет, — сказал Клаус с колотящимся в груди сердцем. Этот разговор вызывал сильнейшее беспокойство, а он как назло был слишком трезв, замечая искалеченного вьетконговского солдата, который шёл за ними возле кромки леса. В его животе зияла сквозная рана, а кишки вываливались на землю. Клаус зажал рот ладонью, отворачиваясь от призрака и прислушиваясь к бессмысленному лепетанию Далласа. — Я просто пытаюсь сказать, что меня это совсем не беспокоит, чувак, — сказал наконец Даллас. — Я никому не расскажу, ты можешь мне доверять. Как своему брату. Мне плевать, кто заводит твой мотор, Клаус. Я знаю, что некоторые парни говорят гадости о педиках. И я знаю, что ты многого наслушался, пока мы были в Сайгоне. Я видел твоё лицо. У тебя было такое выражение, будто ты собирался завалить Мэнни. И я знаю, что смеялся, и мне жаль. Я не такой. Я просто хотел, чтобы ты знал, что я всегда прикрою. — Вау, — выдохнул Клаус, не зная, что сказать, и в какой-то степени желая оказаться где угодно, только не здесь, чтобы избежать этого разговора. Да, разумеется, он слышал, как некоторые парни говорят всякую чушь, пока они были в увольнении, и да, тогда он слегка погорячился. Он думал, что хорошо всё скрыл. Как оказалось, нет. — Хорошо, спасибо, наверное, — мысли Клауса метались в миллионах разных направлений. Как много знал Даллас? Что такого сделал Клаус, что его выдало? По нему и впрямь видно, что он педик? Он усмирял свой характер с тех самых пор, как очутился в прошлом. Очевидно, этого было недостаточно. А как же Дэйв? Дерьмо. Блять. — Так значит, я прав? — давил Даллас. — Ты педик? Клаус поморщился, кивнув. Не было смысла отрицать. Даллас кивнул, будто и так уже всё знал, а Клаус лишь подтвердил его подозрения. О чём они вообще говорят? — Должно быть, тяжело быть единственным таким в в отряде, — сказал Даллас, снова удивляя Клауса. Он не подозревает Дэйва. И уж тем более не подозревает об их отношениях. Хорошо, отлично. С этим Клаус сможет справиться. — О, да, это невыносимо, — драматично вздохнул Клаус, подчёркивая серьёзность собственных слов. — Но все были так добры ко мне. Относитесь как к члену команды, несмотря на все мои странности. — Ты вовсе не странный, Харгривз, — сказал Даллас. Парни переглянулись и взорвались от хохота. — Ладно, ты чудной. Но я всё равно тебя прикрою. — Спасибо, Даллас, — тихо ответил Клаус. — Это много для меня значит, — он был потрясён чужой добротой. Одно дело, когда Дэйв принимал его таким, какой он есть, он и сам знал, каково это — отличаться от других. Но Даллас обычный гетеросексуальный парень из 1967-го, которому, так уж сложилось, плевать на то, что Клаус не такой. И он этого совсем не ожидал. Такое происходит именно тогда, когда меньше всего ждёшь. Добравшись до базы, они разделились. Клаус был на полпути к своей палатке, когда по лагерю пронёсся леденящий кровь крик. Клаус вскинул голову, быстро оглядываясь по сторонам. Какого хрена? Воздух прорезал новый крик, и Клаус бросился ему навстречу. Палатка доктора. Клаус бежал так быстро, насколько позволяли его худые ноги, осматривая окрестности в поисках новых призраков. Он не видел никого из своих среди мёртвых. Только привычные призраки въетконговцев и Коллинз. Дерьмо. Коллинз. Он отчаянно махал Клаусу, чтобы тот направлялся к палатке, и выглядел испуганным. Чёрт. Остальные члены его команды стояли снаружи, выглядя напуганными и подавленными. Краем глаза Клаус заметил Далласа возле линии деревьев. Похоже, он и сам не успел уйти далеко. — Что происходит? — Клаус не обращался ни к кому конкретному. Глазами он искал Дэйва, но рядом с палаткой его не было. О Боже. — Харгривз, не ходи туда, — рявкнул Олли, хватая Клауса за плечо. Олли тупица, который мнит себя главным. Клаус никогда его не слушал, не собирался и сейчас. Стряхнув с себя чужую руку, он, пошатываясь, направился к пологу палатки. А ввалившись в неё попал в хаос. Уинстон. Это Уинстон лежал на спине, пока Дэйв и Миллер держали его, пытаясь дать Доку возможность поставить капельницу. — Кац! Ради Бога, держи его крепче, — крикнул Док. Клаус перевёл взгляд на Дэйва. Его прекрасный Дэйв выглядел совершенно испуганным, весь покрытый грязью и кровью, выполняя приказы Дока с широко распахнутыми глазами. Он тяжело навалился на Уинстона, придавливая его к койке, когда Док наконец ввёл иглу в его трясущуюся руку, посылая в кровь Уинстона чудовищную дозу морфия. Миллер держал стеклянную бутылку с физраствором высоко над головой, заменяя капельницу. Уинстон завыл от боли, заставляя Клауса поморщиться с застилавшими глаза слезами. Клаус наблюдал за этой жуткой сценой, а его едва не тошнило, когда он осознал всю серьёзность травм Уинстона… Он наступил на мину. Этого и следовало ожидать. Ниже колена его правая нога была искалечена. Там не было ничего кроме осколков сломанных костей и разорванных мышц. И так много крови. Он истекал кровью. А Клаус мог лишь наблюдать, как Уинстон умирает. — Где вертушка? — спросил Дэйв дрожащим голосом. — Нужно его эвакуировать. — Нет времени, — выпалил в ответ Док, разворачиваясь, чтобы порыться в инструментах. — Он истекает кровью. Клаус поймал взгляд Уинстона. Он напуган до смерти, а слёзы градом катятся из глаз, когда он начинает учащённо дышать. Уинстон первым разорвал их зрительный контакт, зажмуриваясь и снова крича от боли. — Миллер, перевяжи его ногу. Я приступлю к ампутации, — сказал Док. Его голос был таким спокойным, и это беспокоило Клауса ещё больше. Тело Уинстона обмякло на каталке, пока Док обходил палатку, хватая огромную бутыль антисептика и чёртову пилу для разрезания костей. Миллер подобрался, хватая жгут, и затянул его высоко на том, что осталось от бедра Уинстона. Клаусу хочется сказать Доку не беспокоиться. Уинстон больше не двигался, он едва дышал. Скоро Клаус его увидит. Их с Дэйвом взгляды встретились поверх изуродованного тела Уинстона. — Харгривз, убирайся отсюда, — голос холодный и отстранённый. Клаус оцепенело кивнул, бросая на Уинстона последний взгляд, прежде чем развернуться на пятках и выскочить из палатки. Он сделал не больше трёх шагов, прежде чем прислонился к дереву и опорожнил свой желудок. После тошноты последовал кашель и головокружение, и тогда его начало тошнить уже от беспокойства. Клаус вернулся в свою палатку, как только прошла тошнота. Ему нужно убираться отсюда к чёртовой матери. От всего этого. Это худшее место для него. Он засунул винтовку под кровать, злой, испуганный и печальный. Он ненавидит свою винтовку. Это орудие войны и смерти. Ему здесь не место. Задвигая винтовку дальше под кровать, взглядом он наткнулся на портфель. Закатив глаза он отодвинул подальше и его, с раздражением падая на койку. — Что я творю? — прошептал Клаус себе под нос. — Точно не пишете моей матери, сэр, — раздался голос, заставляющий Клауса вздрогнуть. Он вскочил, вскидывая руки, чтобы защититься. А после вздохнул, увидев Коллинза, стоящего возле его кровати. — Чёрт возьми, Коллинз. Я же говорил тебе насчёт подобного дерьма, — застонал Клаус. — Не подкрадывайся ко мне, пожалуйста. — Прощу прощения, сэр, — ответил Коллинз, расслабившись. Призрак часто обращался к Клаусу, как к старшему по званию, независимо от того, сколько раз он говорил ему, что всего лишь солдат. — Коллинз, дорогуша, сейчас не самое подходящее время, — устало сказал Клаус. Он едва держался и последнее, чего он хотел — чтобы его доставал призрак. — Подходящего времени никогда не бывает. А как же моя мать? — сказал Коллинз твёрдым голосом. — Она страдает, я это чувствую. Мне нужно, чтобы ты сделал это прямо сейчас. Клаус вздохнул, покачав головой. Почему Коллинз винит его? А с другой стороны Клаусу не помешало бы отвлечься. — Прекрасно. Ладно, как скажешь. Если я сделаю это, ты оставишь меня в покое? Коллинз кивнул, и на его бескровном лице появилась лёгкая улыбка. — Хорошо, — сказал Клаус, сунув руку под подушку и доставав оттуда блокнот, ручку и новый косяк, который приберёг на случай чрезвычайной ситуации. Смерть Уинстона, находившегося в нескольких футах от него, по шкале Клауса явно дотягивала до чрезвычайной ситуации. Он чиркнул спичкой и глубоко затянулся. Устраиваясь поудобнее, он задержал горький дым в лёгких, жестом подзывая Коллинза подойти ближе. После двух затяжек он потушил косяк. Если тот вдруг исчезнет, письмо написать он не сможет. Вот на что он идёт ради призрака. — Хорошо. Услуги Клауса по написанию под диктовку открыты. Положись на меня. Вот так Клаус впервые в жизни написал письмо с того света. Он написал матери Коллинза. Рассказал ей всё, что тот так и не успел сказать перед смертью. Что он любил её, что надеялся, что она сможет им гордиться, что он не боится смерти, и если он никогда не вернётся домой, она должна быть спокойна, зная, что он погиб плечом к плечу со своими братьями служа своей стране. Клаус подписал конверт именем Коллинза, а после записал адрес его матери и запечатал. — Вот и всё. Готово, — тихо сказал Клаус. — Вероятно, она получит его после того, как узнает о твоей смерти, но подумает, что ты написал его перед этим, — он постучал запечатанным конвертом по подушке. — Я могу сделать для тебя что-то ещё? — Нет, сэр. Спасибо, — сказал Коллинз. Его лицо почти светилось. В нём было нечто странное, призрачное и неземное, но Клаус никогда раньше такого не видел. Блеск исчез так же быстро, как и появился. Коллинз выглядел потрясённым. — Что? — спросил Клаус, поднимаясь со своей койки. Травка ударила ему в голову, но он был достаточно трезв, чтобы видеть Коллинза и других призраков. С каждой секундой плохое предчувствие разрасталось в нём с новой силой. — Уинстон, — тихо сказал Коллинз. Он указал на выход из палатки, но Клаус не мог заставить себя туда посмотреть. Нет. Прошу. Нет. — Харгривз, — донёсся до его ушей ошеломлённый голос Уинстона, заставляя Клауса зажмуриться, яростно тряся головой. — Нет, — жалобно прошептал он. — Клаус, — позвал Уинстон. — Что, чёрт возьми, со мной произошло?

***

Дэйву нужно пошевелиться. Ему нужно встать. Ему нужно помочь Доку и Олли навести порядок. Ему нужно доложить о произошедшем Саргу, который просматривал периметр на продвижение вражеских войск. Ему нужно хотя бы встать и смыть кровь и ошмётки мяса с рук и лица. Но он не может. Он застыл. Сидя на стуле рядом с телом Уинстона, он смотрел на своего погибшего друга. Уинстон был всего лишь ребёнком. Девятнадцати лет, родом из Бруклина. Он хотел стать музыкантом. Играл на трубе в джаз-бенде. Забавно, как много можно узнать о человеке, с которым служишь бок о бок. А потом он умирает. И всё, что у тебя остаётся — воспоминания о бесполезных мелочах и жизни, которую им не суждено будет прожить. Это не первый раз, когда Дэйв потерял друга в этой бессмысленной, кровавой войне. Даже не второй и не третий. Но с некоторых пор, чувства Дэйва изменились, и то, что раньше просто задевало, теперь опустошает до краёв. Его закалённая войной оболочка дала трещину, рассыпаясь крошкой и обнажая уязвимую сердцевину. Клаус. Это всё из-за Клауса. Он раскрыл Дэйва, пробудив в нём эмоции и ощущения, которые тот держал под замком, подавляя, стоило ему только ступить на вьетнамскую землю. И теперь когда Клаус освободил его, Дэйву оказалось не по силам вернуться к холодному безразличию. Это не плохо, разумеется, но на войне свои правила. Дэйв бросил взгляд на Уинстона и покачал головой. Такая глупая смерть. Дэйв миллионы раз говорил им держаться тропы позади него, когда они шли через джунгли на разведку. Но Уинстон не слушал. Не нарочно, просто его шаги были слишком широкими, уходя чуть вправо и влево, пока патрулировал. Он наступил не туда, и его тело подбросило до небес. Нога исчезла, оставляя после себя лишь розоватый туман и обрывки ткани. Окутывая собой и Дэйва. Он никогда не видел ничего подобного и не уверен, что когда-либо сможет выбросить это из головы. Дэйв вместе с Олли отнесли Уинстона обратно на базу. Дэйв был уверен, что доставит их обратно в лагерь. Именно это он и сделал. Он потерпел неудачу. Провалил свою миссию. Подвёл команду. И больше всего подвёл Уинстона. Дэйв фыркнул, злясь на самого себя. Он вытер слезящиеся глаза окровавленными пальцами, же морщась. Ему стоит умыться. Стоя на нетвёрдых ногах, он схватился за спинку стула, чтобы не упасть. В последний раз посмотрев на Уинстона, он вздохнул. Он не будет плакать. Просто не может. — Прости, приятель, — прошептал Дэйв, похлопывая Уинстона по холодному плечу, а после вышел из палатки. Он даже не сказал ничего Доку. Проходя мимо Сарга, он надеялся просто пойти в свою палатку. Замечательно. — Кац, что там произошло? — спросил Сарг ровным голосом. В его тоне нет ни намёка на обвинение, но Дэйв всё равно чувствовал себя виноватым. — Уинстон наступил на мину, сэр. Ногу оторвало. Мы с Олли доставили его к Доку, но было уже слишком поздно. Он истёк кровью около двадцати минут назад. — Что с заданием? — спросил Сарг деловито. Дэйв знает, что он не хотел показаться равнодушным. Он отвечает за каждого солдата в подразделении. И должен беспокоиться обо всех, а не только об одном солдате. — Задание прошло успешно. Олли пишет отчёт, пока мы с Вами разговариваем, сэр. Мы заметили движение противника вдоль хребта, как Вы и подозревали. Около дюжины солдат направились на север от базы. — Прекрасно, солдат, — сказал Сарг. — Я бы сказал, что задание прошло успешно, но мне чертовски жаль Уинстона. Парень был кремень. — Это так. — Хорошо, — кивнул Сарг. — Свободен. Дэйв быстро развернулся на пятках, силой воли заставляв себя не переходить на бег. Но ему хотелось. Хотелось сбежать как можно дальше и никогда больше не оглядываться назад. Ему хотелось навсегда оставить эту армию и эту войну позади. Но больше всего ему хотелось пойти к Клаусу. Так он и делает.

***

Клаус сидит на своей койке усталый и невероятно грустный. Уинстон устроился рядом с Коллинзом на койке Дэйва. Клаус поморщился при виде покрытого кровью солдата. Остатки его ноги свободно болтаются над землёй, а куски мышц и кожи словно колышутся на ветру. — Я знаю, это непросто осознать, — тихо сказал Клаус. Он поднял взгляд и с удивлением обнаружил, что Коллинз обхватил плечи Уинстона в объятии, успокаивая. Клаус не мог вспомнить, видел ли он подобное раньше. Обычно призраки жестоки друг к другу если вообще видели друг друга. Это заставило его задуматься, что возможно причина в том, что они служили вместе. Чёрт, как ему хотелось, чтобы Пятый был здесь. Он знал об этом дерьме куда больше него. Клаус должен был быть экспертом касательно своего дара, но он давно бросил тренировки. Сейчас это кажется ошибкой. Возможно, если бы он знал больше, то смог бы помочь им. — Давай, Уинст, идём поболтаем, — осторожно сказал Коллинз, посылая Клаусу тёплую улыбку. Тот кивнул и улыбнулся в ответ. Он лишь наблюдал, как двое призраков покинули палатку, обхватив друг друга за плечи. Как раз в тот момент в палатку вошёл Дэйв, из-за чего по их призрачным силуэтам пробежала рябь. — Чёрт, — Дэйв поперхнулся воздухом, тут же находя взглядом Клауса. Тот посмотрел на него в ответ и ахнул. Вскочив на ноги, он бросился к Дэйву, прежде чем осознал, что творит. — Дэйви, мне так жаль. Ты в порядке? Дэйв покачал головой, заключая Клауса в крепкие объятия и не обращая внимания на то, что кто-то может их увидеть. Сейчас ему было на это плевать. Клаус был ему нужен прямо сейчас. Клаус обхватил его за плечи, крепко прижимая к себе. Дэйв был с ног до головы покрыт кровью Уинстона, но Клаусу было плевать. Он чувствовал, как от Дэйва волнами исходит боль, и единственное, чего он хотел — облегчить чужие страдания. — Клаус, — задыхался Дэйв, из его глаз потекли слёзы. — Я облажался. — Ох, Дэйви, нет, — тихо ответил Клаус. — Это не твоя вина. — Моя, — настаивал Дэйв. — Я вёл их. Моя работа — вернуть всех в целости и сохранности. А я этого не сделал. Я облажался. И теперь Уинстона больше нет. — Я знаю. Только что с ним разговаривал, — пробормотал Клаус, отстраняясь, чтобы заглянуть в покрасневшие глаза Дэйва. — Уинстон здесь? — напрягся он, оглядывая палатку, словно мог увидеть изуродованный труп Уинстона, если будет смотреть чуть внимательнее. — Нет, Дэйви. Они с Коллинзом вышли, — сказал Клаус, потянув Дэйва за запястье к своей койке. — Сядь, — приказным тоном сказал он. Дэйв неуклюже опустился на койку, уставившись на Клауса широко распахнутыми глазами. — Я собираюсь привести тебя в порядок, — Клаус схватил из кучи одежды на койке грязную тряпку и вылил на неё остатки воды из фляги. Вытащив кусок мыла из рюкзака Далласа, он намылил ткань. Должно хватить. — Клаус, я в порядке, — настаивал Дэйв, отстраняясь. — А вот и нет. Я же знаю, — ответил Клаус, обхватив подбородок Дэйва и грустно улыбнувшись, принялся стирать запёкшуюся кровь с его лица и шеи. — Позволь мне помочь. Дэйв вздохнул, откидываясь назад. Он уставился в пол, пока Клаус приводил его в порядок, сосредоточившись на собственном дыхании, чтобы сохранять внешнее спокойствие. Внутри он сходил с ума, но ему требовалось призвать всё своё хладнокровие. Уинстон мёртв. И это его вина. — Уинстон рассказал мне, что произошло, — сказал Клаус некоторое время спустя. Он провёл влажной тканью по ключице Дэйва, стирая кровавое месиво, как мог. Как только кожа Дэйва стала относительно чистой, он бросил тряпку на пол и опустился перед ним на колени. Его пальцы нащупали пуговицы на рубашке Дэйва, расстёгивая их одну за другой. — Он сказал, что сошёл с тропы, хотя ты велел ему идти за собой. Он заставил меня пообещать сказать тебе, что это не твоя вина. Ты ведь и сам это знаешь, верно? Это не твоя вина. — Я отвечал за них, Клаус. Я должен был вернуть его обратно. Но я не смог. — Малыш, это была противопехотная мина, — сказал Клаус, стягивая с Дэйва рубашку. Он снова взял в руки тряпку, скидывая с неё грязь и наливая ещё немного воды. Медленно водя ею по груди и животу Дэйва, он стирал чужую кровь. — В смерти Уинстона повинны вьетконговцы, а не ты. Все знают, что ты сделал всё, что мог. Особенно Уинстон. Он беспокоился о тебе больше, чем о собственной смерти. Я ещё никогда не видел подобного у призраков. — Что? — спросил Дэйв, обхватив запястье Клауса и останавливая его движения. — Да, — Клаус кивнул, подаваясь вперёд, чтобы коснуться своим лбом его. — Он хотел убедиться, что с тобой всё в порядке. Что вы с Олли благополучно вернулись на базу. И он хотел, чтобы я передал тебе, что он берёт всю вину на себя и сожалеет, что не послушался. Честно говоря, его слова довели меня до слёз. — Я пытался, Клаус, — сказал Дэйв, едва сдерживая эмоции. — Я пытался вернуть его вовремя. — Ты сделал всё, что мог, Дэйви, — сказал Клаус. — Иногда это просто… — Этого недостаточно, — наконец не выдержал Дэйв. Он всхлипнул, глаза застилали слёзы. Прижав Клауса к груди, он уткнулся лицом в его шею, позволяя себе потерять самообладание. Слёзы потекли из глаз, когда он снова пробормотал. — Мне так жаль, — снова и снова. Клаус крепко обнял Дэйва, стоя на коленях посреди их палатки. Его сердце разрывалось от любви к этому прекрасному мужчине. Дэйв всегда был образцом спокойствия. Всегда держал себя в руках и никогда не терял бдительности и хладнокровия. Клаус ещё никогда не видел его таким. Он провёл пальцами по грязным прядям чужих волос, тихо шепча слова успокоения. Одновременно он следил за входом в палатку, но никто их не беспокоил. И Клаус был благодарен. Дэйву стало бы только хуже, если бы появился свидетель его срыва. — Эй, эй, — тихо сказал Клаус. — Всё в порядке, Дэйви. Всё будет хорошо. Мы будем терять людей, милый. К сожалению, всё работает именно так. —Я не могу потерять тебя, — прошептал Дэйв. — Я не могу, Клаус. — Я тоже не могу потерять тебя, Дэйви. И мы не потеряем, ладно? Мы не потеряем. — Клаус знает, что разбрасываться такими обещаниями не стоит. Но сейчас он пообещал бы Дэйву что угодно, лишь бы это помогло ему почувствовать себя лучше. — Давай просто уложим тебя, хорошо? Клаус уговаривал Дэйва лечь, снимая с него ботинки. Уложив его под одеяло, он подоткнул его и присел на пол прямо напротив лица Дэйва. Улыбнувшись своему возлюбленному, кончиками пальцев он убрал прядь волос с его лица. — Отдохни немного, — сказал он. — Я останусь здесь и разбужу тебя, когда придёт время ужина. — А что насчёт Сарга? — спросил Дэйв, чувствуя как сильно его клонит в сон. Сказывалось моральное и физическое истощение. — Не беспокойся об этом, — сказал Клаус. Если понадобится, он возьмёт Сарга на себя. Этот мудила Клауса не пугал. Дэйв, пробормотав себе что-то под нос, протянул руку, сжимая ладонь Клауса в своей, прежде чем отпустить. Боже, как бы ему хотелось обнять его прямо сейчас. Но он не может. Ему придётся искать утешения в мелочах. Но по крайней мере, Клаус рядом с ним и невредим. После этого Дэйв заснул. Сон его полнился кошмарами, но каждый раз, когда он просыпался весь в поту и с криками, Клаус был рядом. Дэйв ещё никогда в жизни не был кому-то так благодарен.

***

После смерти Уинстона их команда изменилась. К счастью, они не теряли людей так часто, как другие подразделения. Коллинз стал первым погибшим за несколько месяцев, а смерть Уинстона застигла их врасплох. Они привыкли к своему небольшому слаженному отряду, а гибель Уинстона стала суровым напоминанием о том, что на войне никаких гарантий не было. С инцидента с противопехотной миной прошло две недели. Отряд вернулся к обычной жизни, насколько это вообще было возможно. Они патрулировали свой небольшой участок джунглей и выходили на разведку. Вместе если возле костра и слушали истории Клауса. Но всё почти неуловимо изменилось. Клаус сидел возле костра, доставая из маленькой жестянки кусочки мяса и, скорчив гримасу, отправлял их в рот. Даллас и Эйс сидели напротив него, слушая историю о том, как Лютер и Эллисон провалили спасательную операцию, обжимаясь в фургоне, вместо того, чтобы следить за преступником. Дэйв сидел рядом с Клаусом, тихо ужиная. Его взгляд неотрывно смотрел за огнём, а движения были медленными и автоматическими. Клаус мог с уверенностью сказать, что мысли его витали где-то далеко. Вероятно, снова на той тропинке в джунглях. Клаус вздохнул, отвернувшись от Дэйва, и повернулся к товарищам по команде. — И вот, как только мы вернулись домой, то поняли, что сэр Реджи в полной ярости. Он был в бешенстве, просто кипел от злости, скажу я вам. Я даже думал, что он ударит Лютера. Но нет. Он просто отправил их с Элли наверх, велев прибраться в ванной, пока унитаз не станет настолько чистым, что из него можно будет есть. Хотя, они не восприняли это всерьёз и просто целовались в ванной всю ночь, — Клаус тихо усмехнулся. — Кажется, для настоящей любви не существует помех. Дэйв резко поднялся на ноги, бросив свой паёк и ушёл прочь. — Что это с ним? — поинтересовался Даллас, кивком головы указав на удаляющуюся всё дальше фигуру Дэйва. — Ерунда, — ответил Клаус, вставая следом. — Просто ему сейчас непросто, после Уинстона, понимаешь? — Да, точно, — в голосе Далласа послышались нотки грусти. — Тебе стоит пойти посмотреть, как он. Он всегда прислушивается к твоим словам. — Ээм, ага, — ответил Клаус, направляясь к опушке, за которой скрылся Дэйв. — Я приведу его назад. Как только Клаус скрылся из виду, Даллас повернулся к Эйсу. — Как думаешь, с ним всё будет в порядке? — С кем? С Кацем? — спросил Эйс, возвращаясь к еде. — Конечно, чувак. Кац крутой засранец. Он просто не в себе из-за того, что видел смерть Уинста. Я бы тоже был в шоке, — Эйс вздрогнул от одной лишь мысли. — Но Кац кремень, чувак. Я готов доверить ему свою жизнь. Кроме того, если кто и может мозги ему вправить, то это Харгривз. Может, он и чудак, но, стоит признать, у него есть подход к Кацу. — Точно, — согласился Олли, не сводя взгляда с джунглей, в которых скрылись Клаус и Дэйв. — Если кто и сможет переубедить его, так это Харгривз. Взгляд Далласа тоже невольно опустился на джунгли. Где-то там Клаус утешает Дэйва. Эйс и Олли могут думать иначе, но он точно знает. Даже если Клаус и не сказал ему напрямую, но он вовсе не дурак. Клаус заботится о Дэйве, может, как-то иначе, но это неважно. Даллас знает, что Клаус сделает для Дэйва всё, что угодно, и находит в этом утешение. Видеть Дэйва в подобном состоянии плохо для команды. Но Даллас верит в Клауса, он знает, что тот сделает всё возможное, чтобы помочь Дэйву. А помощь Дэйву станет помощью и команде. И Даллас не видит в этом совершенно ничего предосудительного.

***

Клаус нашёл Дэйва неподалёку от костра, прислонившегося к дереву с закрытыми глазами. уходить далеко от базы было опасно, Клаус это прекрасно знает, и Дэйв тоже. Но Клаус даже не заикнулся о том, чтобы вернуться обратно в лагерь. Вместо этого он подошёл к Дэйву, опустив руки на пояс. Глаза Дэйва по-прежнему закрыты, но он кожей ощущал присутствие Клауса. Он не вздрогнул и даже не пошевелился, когда тот прижался к нему, обнимая одной рукой за шею, а другой за талию. Оттащив Дэйва от ствола дерева, Клаус стиснул его тело в крепком объятии. — Дэйви, что случилось? — прошептал Клаус в копну чужих волос. Он так любит запах Дэйва. Даже, учитывая, что они находятся на войне, тот остаётся чистым и сладким. Опьяняющим и дурманящим разум. — Я просто не могу сидеть там и слушать, как ты говоришь о любви, — ответил Дэйв, шокируя Клауса. — Я люблю тебя, Клаус. Я люблю тебя, но никто здесь не должен об этом знать. Клаус отстранился, заглядывая в печальные голубые глаза напротив. — Дэйви, неважно, что думают остальные. Я знаю, и этого вполне достаточно, — ответил он, протягивая руку и проводя ладонью по волосам Дэйва. — Почему ты так расстроен? Дэйв фыркнул, попытавшись отстраниться, но Клаус держал слишком крепко. Он сопротивлялся, но это не имеет значения. Клаус просто будет держать его изо всех сил. — Прошу тебя, Дэйви. Не отталкивай меня. — Клаус, послушай меня, — сказал Дэйв серьёзным тоном. — Я люблю тебя. Каждой клеточкой своего естества. Но я никогда не смогу любить тебя так, как хочу. Открыто, чтобы все могли понять, каким невероятно дорогим человеком ты являешься для меня. Мы всегда будем скрываться в тенях, не показывая никому, что мы значим друг для друга. Наши чувства навсегда останутся тайной. И я просто не могу мириться с этим, переживая одновременно смерть Уинстона. Клаус отшатнулся, словно в этом момент его ударили током. Он запнулся, нелепо падая в грязь. — Хорошо, — пробормотал Клаус, стиснув колени. — Эй, эй, — Дэйв опустился на землю вслед за ним, протягивая руки к Клаусу. — Да ладно, в этом нет ничего страшного. Иди сюда, — он обхватил Клауса руками, прижимая его к своей груди. — Прости, что веду себя, как придурок. Просто для меня всё это оказалось слишком тяжело. Я и думать не смел, что встречу кого-то вроде тебя здесь, во Вьетнаме. И держать все эти чувства в себе оказалось куда сложнее, чем я предполагал. Клаус прильнул к Дэйву всем телом, облепив его всеми конечностями, как обезьяна. Так он чувствовал себя в безопасности. Но он не мог игнорировать сказанные Дэйвом слова. — Дэйви, мы уже говорили об этом, и я думал, мы договорились. Не важно, что сейчас на этой дурацкой войне нам приходится прятаться. Это лишь временно, детка. Как только мы вернёмся домой… — Как только мы вернёмся домой, всё будет по-прежнему, — перебил его Дэйв. — Ты забыл каково живётся мужчинам вроде нас дома? Что мы будем делать? Переедем в Калифорнию, где педикам живётся чуть проще? А как же наши семьи? Нам придётся прятаться от людей, что нам дороже всего на свете. Навсегда. Клаус поморщился от мрачных слов Дэйва, но всё же промолчал. Дэйву явно не помешает выплеснуть всё это дерьмо и выговориться. — Куда бы мы ни отправились, насколько бы прогрессивным ни было этом место, мы никогда не будем в безопасности. В Филадельфии я видел, как двоих мужчин избили до полусмерти, а ведь этот город терпимее многих. Кто-то поджёг гей-бар за пару месяцев до моего приезда сюда. Такова реальность, Клаус. И моя любовь не сможет защитить тебя от мира, в котором мы живём. — А что если было бы другое место? — спросил Клаус, а его сердце бешеным стуком зашлось в груди. — Где-то, где быть геем считается нормальным? Парады, знаменитости, не скрывающие собственную ориентацию, политики-геи? Ты бы хотел туда отправиться? — Клаус, мы говорим не о некоем выдуманном мире, где всё лучше, чем здесь, — раздражённо вздохнул Дэйв. Обычно он ценил неиссякаемый оптимизм Клауса, но сейчас он его лишь огорчал. Клаус вздохнул, кладя голову на плечо Дэйва. Сейчас совсем не время говорить о портфеле и будущем. Дэйв и так переживает, и Клаус боится, что разговор о межпространственных путешествиях во времени просто сведёт его с ума. — Прости, — сказал Клаус, всё ещё уткнувшись лбом в чужое плечо. — Я просто хочу, чтобы тебе стало лучше. Ты и так на взводе, а я кажется делаю только хуже. Дэйв отстранился, глядя в печальные глаза напротив. Чёрт возьми, он снова облажался. — Нет, Клаус. Дело вовсе не в тебе. Ты идеален, как же ты не поймёшь? Всё дело в этой войне и мире, в котором мы живём, — протянув руку, Дэйв запустил пальцы в кудри Клауса. — И, отвечая на твой вопрос, если бы где-то существовал волшебный мир, где мы могли бы свободно и открыто любить друг друга, разумеется, я отправился бы туда с тобой. Я уже говорил, что последую за тобой куда угодно. Клаус улыбнулся, проклиная неподходящий момент. Сейчас не время говорить Дэйву правду. Пока нет. Вместо этого он подался вперёд, запечатлевая на губах Дэйва быстрый и целомудренный поцелуй. Дэйв в ответ улыбнулся, ласково погладив Клауса по голове. — Идём, нам пора возвращаться. Даллас собирался отправить поисковый отряд, если я не верну тебя через десять минут, — сказал Клаус, сползая с чужих колен. Дэйв усмехнулся, вставая следом и отряхивая штаны, прежде чем протянуть Клаусу руку. Он легко поднял его с земли, прижимая к груди для ещё одного крепкого объятия. — Спасибо, Клаус, — пробормотал Дэйв, неохотно его отпуская. — В любое время, Дэйви, — заверил его тот. Клаус стряхнул пыль с плеч Дэйва и поправил его воротник. Дэйв кивнул, обходя Клауса, и направился к костру. Клаус последовал за ним, гадая, когда же всё-таки наступит «подходящий» момент, чтобы рассказать Дэйву правду. И пусть Клаус не хочет признаваться в этом даже самому себе — он тянет время. Потому что до смерти боится, что именно это станет той соломинкой, что сломает верблюжий хребет. Этот шаг станет слишком серьёзным, и тогда Дэйв поймёт, что у них с Клаусом ничего не получится. Поэтому, да, он в ужасе от предполагаемой реакции Дэйва. Поэтому он здесь, на войне, которую презирает, наблюдая, как дорогие ему люди умирают, и притворяясь тем, кем на самом деле не являлся. Лишь ради нескольких мгновений с Дэйвом. Клаус загнал себя в угол и найти выход уже не в силах.

***

Клаус что-то скрывал. Дэйв понятия не имел, что именно, но он знал его достаточно хорошо, чтобы заподозрить неладное. После смерти Уинстона на долю Дэйва выпали несколько мрачных недель. Со временем ему стало лучше, но всё же не до конца. И вскоре он стал беспокоиться, что уже никогда не станет прежним. Что тот Дэвид Кац, что отправился во Вьетнам много месяцев назад, ушёл навсегда, а эта война навсегда и безвозвратно изменила его. И эта мысль лишь усугубляла его начавшуюся депрессию. Дэйв и опомниться не успел, как прошёл целый месяц с их увольнения. Уинстон умер прямо у него на глазах. Но время не остановило свой ход, и солдаты приспособились к новой реальности. Со дня на день к ним в подразделение прибудет новобранец. Дэйву не слишком хочется обучать очередного зелёного юнца. Но он сделает это, потому что это его работа. Прямо сейчас Дэйв возглавляет очередную разведывательную миссию в джунглях. Предполагалось, что это будет не слишком опасно, но разведывательные миссии имеют свойство весьма быстро переходить в наступательные. Он перевёл взгляд вправо, замечая Далласа и Олли с одной стороны и Эйса с другой. Клаус прикрывал тылы на пару с Мартинесом, каким-то придурком из Аризоны, который обладал взрывным характером вдобавок к болтливому рту. Мартинес не общался с маленьким отрядом Дэйва, предпочитая проводить время с Мэнни — единственным латиноамериканцем в команде. У Дэйва проблем с этим парнем не было, но вот с Клаусом тот ссорился на регулярной основе из-за разных глупостей. Дэйв знает, что Мартинес считает Клауса геем. Он слышал, как тот говорил это во всеуслышанье всем, кто готов был слушать. «Педик то, гомик сё. Хуесосам не место в армии. Я не хочу, чтобы этот maricon подсматривал за мной». Его слова были отвратительны, и Дэйва невероятно бесило, что он не может сказать Мартинесу заткнуться нахрен. Но он не мог, это заставило бы людей задуматься о нём самом точно так же, как они задумывались насчёт Клауса. Дэйв не мог этого допустить. Как бы он завоевал уважение в подразделении, если бы они болтали, что он гей? Так что Дэйв знал о вражде Клауса и Мартинеса. Но он надеется, что они смогут работать вместе, как взрослые. Это же зона боевых действий, чёрт возьми, а не детская площадка. Услышав шум, Дэйв остановился, как вкопанный. Вскинув сжатый кулак над головой, он немедленно остановил движение отряда. Дэйв опустился на одно колено, и все остальные последовали за ним. — Ты это слышал? — спросил Дэйв, повернувшись к Далласу. Тот кивнул, поднимая винтовку, и направил её в густые заросли перед ними. Стоя на коленях и едва дыша, все замерли в ожидании. Шум снова донёсся до их ушей с западной стороны. Дэйв направил винтовку на звук, готовый прикончить любого, кто оттуда покажется. — Это пожилая женщина, — голос Клауса едва не заставил его вздрогнуть. Когда он успел подобраться так близко? И о чём он, чёрт возьми, говорит? — Харгривз, заткнись к херам, — нервно рявкнул Эйс, дрожащими руками сжимая винтовку. — О чём, чёрт побери, ты говоришь? — потребовал Дэйв ответа хриплым голосом. — Коллинз говорит, что это просто женщина. Она набирает воду. Не стреляй, Кац. Я не шучу, — Клаус старался говорить как можно тише. Последнее, что ему нужно — чтобы остальные узнали его секрет. — Нужно выстрелить. Это могут быть вьетконговцы, — сказал Олли, снова вскидывая винтовку. — Просто замри, — настаивал Клаус. — У меня предчувствие. — Из-за твоего предчувствия нас всех убьют, ублюдочный фрик, — сплюнул Мартинес. — Хватит, — сказал Дэйв, заставляя всех замолчать. Он тоже был напуган, но не хотел стрелять в старушку. — Займите свои позиции и не стреляйте, пока я не подам сигнал. Солдаты кивнули, приготовившись ждать, когда противник двинулся навстречу. Дэйв затаил дыхание, звук становился всё громче и громче. Вскинув оружие, он замер в ожидании. И, как и сказал Клаус, на поляну вышла низкорослая вьетнамка весьма почтенного возраста. Бросив всего один взгляд на солдат, она вздрогнула, выронив ведро, и расплескала воду по земле. — Xin đừng bắn! — зарыдала она. — Tôi xin bạn. Дэйв покосился на женщину, всё ещё держа наготове винтовку. — Эйс, что, чёрт возьми, она говорит? Эйс был единственным в их подразделении, кто хоть немного знает вьетнамский. Говорит он, конечно, не свободно, но справляется. — Пожалуйста, не стреляйте. Молю вас, — сказал Эйс, опуская оружие. — Это всего лишь старушка, чувак. Идём дальше. — Да какая к чертям старушка, — отрезал Мартинес, направляясь к замершей от страха женщине с поднятым пистолетом. — Она шпионка. И собирается доложить о нас. Рассказать этим узкоглазым о наших передвижениях. — Заткнись, Мартинес, — вздохнул Клаус. — Знаешь, ты просто отвратительный расист, даже несмотря на то, что сам принадлежишь к меньшинству. — Твоего мнения никто не спрашивал, педик, — холодно ответил Мартинес. — Я сделаю это сам, — он приставил дуло пистолета к лицу женщины. По её лицу текли слёзы, пока она бормотала что-то на вьетнамском. — Отставить, — приказал Дэйв, настороженно глядя на Мартинеса. — Я ещё ни хрена не сделал, — фыркнул тот, всё ещё целясь в дрожащую женщину. — Ты выставляешь себя идиотом, Мартинес, — вздохнул Клаус, закатив глаза. — Заткнись нахрен, членосос, — свирепо посмотрел на Клауса Мартинес. — Следи за своим языком, Мартинес, — сплюнул Даллас. — Нажмёшь на спусковой крючок, и я прикончу тебя, — сказал Клаус низким пугающим голосом. — Думаешь я не смогу сделать этого, потому что я педик? Ну так действуй и испытай меня, грёбаный ублюдок. Мартинес резко развернулся, направив пистолет прямо в лицо Клауса. Он кипел от злости, тяжело дыша. Прекрасно. Когда твой противник не контролирует эмоции, обезоружить его становится куда проще. Клаус нанёс быстрый удар. Одной рукой обхватив дуло пистолета, другой он с силой ударил Мартинеса в висок. Тот рухнул будто мешок с картошкой, потеряв сознание, как Клаус и рассчитывал. — Харгривз, твою мать. Это что за хрень была? — рассмеялся Эйс, не в силах переварить то, что только что увидел. — Я только что помешал Мартинесу совершить военное преступление. Не за что, — ответил Клаус. Он помахал старушке, которая с изумлением улыбнулась ему и скралась в джунглях тем же путём, каким и пришла. — Я не собираюсь стоять в стороне, пока кто-то из наших убивает гражданских. У тебя есть с этим какие-то проблемы, Эйс? — Неа, чувак, — ответил тот, всё ещё находясь под впечатлением, и примирительно вскинул руки. — Просто не знал, что ты так умеешь. Ты уложил его буквально одним ударом. — Какая часть фразы: «Обучался убивать с рождения» вам непонятна? Какой от меня был бы толк сэру Реджинальду, если бы я не мог обезоружить злодея? Дэйв молча наблюдал за развернувшейся сценой. Теперь он точно знал, что с Клаусом что-то не так. Он вовсе не был жестоким. Обычно он не обращал внимания на оскорбления и придирки. Мартинес уже несколько недель доставал Клауса, но это первый раз, когда он отреагировал. Разумеется, он спас жизнь той женщине, но Дэйв уверен, что он смог бы уговорить Мартинеса и без применения насилия. Что на это скажет Сарг? Дэйву придётся обсудить это с Клаусом. Но не сейчас. — Приведите его в чувства, нам нужно закончить патрулирование, — вздохнул Дэйв, покачав головой. — Ты нажил себе врага, Харгривз, — сказал он, кивнув на Мартинеса, который начал приходить в себя. — Как будто мне не плевать, — устало ответил Клаус. — Я сталкивался с вещими и похуже. Клаус прошёл мимо Дэйва, двинувшись вперёд по тропинке. — Клаус, подожди! — крикнул Дэйв, схватив его за запястье. — Ты не можешь вот так просто взять инициативу в свои руки. Это небезопасно. Клаус сухо усмехнулся. — Да ладно тебе, Дэйв. Я лучше остальных в плане разведки, у меня даже есть свой десант, верно, ребята? — Клаус улыбнулся Коллинзу и Уинстону, хотя кроме него никто не мог их увидеть. — Как ты думаешь, откуда я узнал, что впереди была старушка? Дэйв отступил на полшага, не зная, что на это ответить. Поэтому он просто пожал плечами, позволяя Клаусу отправиться вперёд. Вскоре они благополучно вернулись на базу, пройдя мимо всех ловушек. Дэйв должен признать, призрачный отряд Клауса с ним во главе — это нечто. Дэйв был так доволен тем, как прошла миссия, что совершенно забыл о странном поведении Клауса. Он слышал, как тот объяснял остальным своё «предчувствие», но всё равно беспокоился. Если Клаус продолжит в том же духе, то выдаст свой секрет. Что сделают парни, как только поймут, что он разговаривает с мёртвыми? По лагерю уже ходят слухи о его ориентации. Но что будет, когда все узнают, насколько Клаус отличается от остальных? Дэйв не хочет это выяснять.

***

Клаус один на берегу реки. Время близилось к вечеру, и он решил использовать свободные минуты, чтобы привести себя в порядок, насколько это возможно. Его винтовка прислонена к камню на расстоянии вытянутой руки, а одежда лежала неаккуратной стопкой прямо рядом с ней. Вода тёплая. В джунглях это норма. Жаркий и влажный климат с кучей ползучих тварей. Клаус терпеть не может, когда его кожу покрывают грязь и запекшаяся кровь, поэтому с насекомыми приходится мириться. Оттирая чувствительную кожу куском щелочного мыла, он снова думает о Дэйве. На самом деле, в последнее время он только о нём и думает. С тех пор, как погиб Уинстон, Дэйв изменился. Стал более замкнутым, отстранённым. Не только по отношению к Клаусу, но и ко всем в отряде. И он был полностью уверен, что его выходка во время патруля совсем не помогла. Вырубить Мартинеса было плохой идеей. Конечно, он спас старушке жизнь, но она была не единственной причиной, по которой Клаус сорвался. Мартинес доставал его уже несколько недель. Он уверен, что Клаус гей, и хотя он ни разу этого не подтвердил, но в то же время и не отрицал, отчего тот отказывался сдаваться. Иногда Даллас заступался за него, Дэйв же, в основном, молчал, выслушивая оскорбления Мартинеса. Клаус понимает, правда понимает. Не у него одного яйца звенели. Парни постоянно подкалывали друг друга. Но Мартинес не шутил. Он был абсолютно серьёзен. Он считает Клауса педиком и ненавидит его за это. Клаус привык к такого рода оскорблениям, и обычно его это не волновало. Нельзя прожить тридцать лет в шкуре Клауса Харгривза и не почувствовать на себе изрядную долю ненависти и необоснованного гнева. Он имел дело с людьми, полными предубеждений, с тех самых пор, как впервые осознал свою ориентацию. Но смотреть, как Дэйв просто стоит, не говоря ни слова, было больно. Клаус понимает, что Дэйв ему ничего не должен. Они оба согласились, что сейчас лучше всего держать их отношения в секрете. Но разве это значит, что Дэйв должен закрывать глаза на то, что кто-то не стесняясь обливает Клауса помоями? Эти мысли оставляют неприятный привкус во рту, и он не знает, что ему с этим делать. Стоит ли сказать Дэйву что-то? Выдвинуть требования? Поставить ультиматум? Нет. Он не сделает ничего из этого. Клаус знал, что будет нелегко. Он просто продолжит молчать, защищаться и надеяться, что Мартинесу надоест, и тот выберет другую цель для своего гнева. Клаус опустил голову в мутную воду, смачивая кудри, после чего провёл пальцами по прядям. Его бедным волосам понадобятся месяцы, чтобы восстановиться после того, как всё это дерьмо закончится. Он обещает себе, что как только вернётся в будущее, то запишется к Раулю — своему стилисту — чтобы привести голову в порядок. Ах, будущее. Все планы Клауса поговорить с Дэйвом о будущем откладывались. Скорее всего, на неопределённый срок. Просто сейчас было не время. Особенно учитывая, что в последнее время Дэйв был не в духе, постепенно отдаляясь. Клаус отчаянно хотел вернуть их отношения на твёрдую почву, но совершенно не представлял, как это сделать. Клаус фыркнул, снова заводясь. Он опустил руки в воду, разбрызгивая грязь во все стороны. — Эй, осторожнее! — напугал Клауса внезапный возглас. Он развернулся в воде и увидел Дэйва, лежащего на берегу рядом с его одеждой. Дэйв очаровательно улыбался ему, легко помахав рукой. — Прости, Кац, — ответил Клаус, расслабляясь. Он поднёс кусок мыла к голове, пытаясь растереть его по влажным кудрям, пока не появилась объёмная пена. — Я могу тебе чем-то помочь? Или ты пришёл, чтобы отчитать меня за Мартинеса? Если так, то не беспокойся, Сарг уже надрал мне зад. За эту невинную выходку меня поставили на ночное дежурство. А ведь он знает, как я ценю свой сон, мудак. Дэйв вздохну, его плечи слегка поникли. — Клаус, пожалуйста. Не будь таким, — Дэйв, конечно, подозревал, что тот был в дурном расположении духа, но он ещё никогда не видел Клауса таким. Таким холодным. Таким безразличным и равнодушным по отношению к Дэйву. И ему было не стыдно признать, что это пугало. Мысль о том, что Клаус так сильно зол на него. — Каким «таким»? — спросил Клаус, разворачиваясь к Дэйву спиной и окуная голову в воду. Так было проще. Настолько, что Коллинз и Уинстон на мгновение исчезли вместе со всеми, окружающими его призраками и всеми чувствами Клауса. А если серьёзно, то Клауса лучше бы вернуться на базу и убедиться, что у него под кроватью припрятано достаточно, чтобы пережить эту ночь. Бенни сейчас не было на базе, он вместе с раненым медиком отправился на вертолёте в другое подразделение. Бенни должен был спасти этого парня, чтобы тот мог вернуться в строй и спасать другие жизни. К сожалению, он будет отсутствовать как минимум следующие сутки. Клаус вылез из воды, отряхиваясь, как пёс. Вода разлетелась во все стороны, пара капель попала на лицо Дэйва. Одеваясь, Клаус развернулся к нему спиной. Он кожей чувствовал чужой взгляд, изучающий его обнажённое тело, опуская глаза на стройные бёдра, прежде чем они скрылись за армейским бельём. Чего бы только Клаус не отдал за пару белья из 2019-го. Он посмеялся про себя, покачав головой. Находясь на войне, скучаешь по самым неожиданным вещам. Следом Клаус надел штаны, натягивая через голову футболку, когда почувствовал руки Дэйва на своих бёдрах. — Прошу тебя, дорогой, — прошептал Дэйв, уткнувшись носом в шею Клауса, а после оставил на его плече нежный поцелуй. — Прошу, не отталкивай меня. Клаус вздохнул, разворачиваясь в объятиях Дэйва. Он обхватил его плечи и посмотрел прямо в глаза. — Признаю, я был немного не в себе, — сказал Клаус, проводя пальцами по волосам Дэйва. — Но ты тоже отстранился от меня после смерти Уинстона. Дэйв вздохнул, крепче стискивая руки. — Я знаю. И мне очень жаль. Я больше не понимаю, что происходит. Я просто… так облажался, Клаус. Я так боюсь потерять тебя, и в то же время боюсь подойти слишком близко. Я боюсь, что делаю всё неправильно. Боюсь, что понятия не имею, какого чёрта я делаю на этой войне. Боюсь, что поступаю с тобой только хуже. Клаус отстранился, чтобы посмотреть в чужие глаза. Дэйв выглядел таким печальным, таким потерянным, что у Клауса сердце щемило. — Эй, нет, перестань. Всё в порядке. Прости меня, хорошо? Я знаю, что в патруле вёл себя, как кретин. Я знаю, что весь день вёл себя отвратительно по отношению к тебе. Я просто тоже не знаю, что делать. Я никогда раньше не оказывался в подобной ситуации. — Никто из нас никогда раньше не был на войне, дорогой, — улыбнувшись, ответил Дэйв. — Нет, я не это имел в виду, — Клаус покачал головой, спустя долю секунды уткнувшись лбом в плечо напротив. — Мне никогда раньше не приходилось скрывать свою привязанность к кому-либо. Я никогда не прятался, Дэйв. И я не привык хранить подобные секреты, — вздохнул он, крепче прижимаясь к Дэйву. — Я никогда ни к кому не чувствовал такого, как к тебе, и скрывать это оказалось сложнее, чем я предполагал. — Я понимаю, Клаус, — вздохнул Дэйв, притягивая того ближе. — И мне бы хотелось иного. Но ты не можешь срываться вот так на Мартинесе. Иначе тебя отправят на гауптвахту. — Но он такой придурок, — ответил Клаус, снова начиная злиться. — А ты просто позволил ему продолжать. Ты просто стоял и слушал всю эту чушь. Даже Даллас поддержал меня, но не ты. И это было чертовски больно, Дэйв. Дэйв с трудом сглотнул, кивнув. — Я мудак, Клаус. Я же говорил тебе, что, вероятнее всего, всё испорчу. Мне жаль. Я подумал, что ты сможешь за себя постоять. Что, кстати, ты и сделал. Видеть, как ты вырубил Мартинеса было чем-то особенным, детка, — Дэйв непроизвольно усмехнулся. — Но то, что ты можешь за себя постоять, ещё не значит, что ты должен так делать. Я не позволю случиться этому снова. Мы найдём золотую середину. — Имеешь в виду, что мы можем поддерживать друг друга по-дружески, но сохраним свои истинные чувства в строжайшем секрете? — спросил Клаус, вскинув брови. — Ну, что-то вроде того, — неуверенно кивнул Дэйв. — Мы можем попробовать, — ответил Клаус. — Но, похоже, у нас не слишком хорошо получается. Дэйв улыбнулся той печальной покорной улыбкой, которую Клаус ненавидел всем сердцем, и опустил голову. Впившись поцелуем в губы Клауса, он запустил пальцы в его влажные волосы, нырнув языком в чужой рот. Клаус пошатнулся от неожиданности, но Дэйв лишь крепче прижал его к себе. Клаус хихикнул в его губы, жадно отвечая на поцелуй. Боже, он мог бы целовать его целую вечность. Дэйв развернул их, прижимая Клауса к стволу дерева. Тот фыркнул, ударившись спиной, а его член, наоборот, воодушевлённо подпрыгнул от чужой настойчивости. Дэйв прижался своими бёдрами к его, продолжая страстный поцелуй. — Клаус, я исправлюсь, — пробормотал Дэйв между поцелуями, пока его рука скользила по боку Клауса, кончиками пальцев приближаясь к молнии на штанах. — Обещаю. Я не позволю Мартинесу или ещё кому-либо издеваться над тобой. И мне всё равно, что обо мне скажут. Клаус промычал в ответ, кивая. Просунув ладонь между их телами, он вслепую нащупал молнию на штанах Дэйва, не желая прекращать целовать своего возлюбленного ни на мгновение. Это было чертовски опасно. Трахаться вот так, в открытую. Но в последнее время всё шло наперекосяк, и у них почти не было времени побыть наедине. Честно говоря, Клаусу было плевать, если их поймают. Не после того, как он ощущал растущую между ними пропасть. Поддерживать тайные отношения в армии было непросто. Но Дэйв того стоит. Боже, он определённо того стоит. Клаус запустил руку в его штаны, дрожащими пальцами обхватывая твёрдый член. Дэйв прерывисто вдохнул от малейшего прикосновения, отчаянно целуя Клауса. И тот застонал в ответ, стоило Дэйву вытащить его член из штанов и неспешно погладить, пока они целовались, прижавшись к стволу дерева. Клаус полностью потерялся в этом моменте. Руки Дэйва на его теле, его язык у него во рту. Сладкое напряжение с каждой секундой нарастало в животе. Они быстро двигали руками. Было немного неловко, ладони постоянно сталкивались друг с другом, а движения были резкими и беспорядочными. Но Клаусу было плевать. Одного ощущения рук Дэйва на нём было более чем достаточно. Клаус толкнулся бёдрами в кулак Дэйва, прикусив его нижнюю губу. Дэйв улыбнулся и застонал, когда Клаус провёл подушечкой большого пальцам по чувствительной головке. Клаус кончил на удивление быстро, но и Дэйв не заставил себя ждать, излившись с тихим стоном. Дэйв отступил на шаг назад, осторожно оглядываясь по сторонам и поправил форму. — Что ж, это было весьма безрассудно, — пробормотал Клаус, облизывая пальцы, прежде чем застегнуть ширинку. — Это ещё мягко сказано, — фыркнул Дэйв, удивлённый собственной несдержанностью. — Об этом я и говорил, Клаус. Из-за тебя я не могу мыслить здраво. — Детка, в нас вообще нет ничего здравого, — хихикнул Клаус, опускаясь на колени, чтобы собрать свои вещи. Солнце садилось, и им пора было возвращаться на базу. — Клаус… — вздохнул Дэйв, улыбаясь. — Послушай, Дэйви, — сказал Клаус серьёзным голосом. — Я знаю, как всё должно продолжаться. Секрет и всё такое. Но ты должен пойти мне навстречу. Мне не нужно, чтобы ты рассказывал всем, что ты мой бойфренд. Мне не нужно, чтобы ты держал меня за руку во время патрулирования. Но мне необходима твоя поддержка. Я не могу мирится с тем, что бы отворачиваешься от меня. Игнорируешь. Мне не нужно, чтобы ты рассказал всем о своих чувствах, но ты можешь быть мне хотя бы другом, хорошо? — Да, Клаус, — улыбнулся Дэйв, протягивая тому руку. Клаус переплёл их пальцы, позволив Дэйву поднять себя на ноги и притянуть ближе. — Для меня большая честь называться твоим другом, и я больше не стану стоять в стороне, позволяя кому-либо издеваться над тобой. — Хорошо, — сказал Клаус, чувствуя облегчение. — Знаешь, я не против. Прятаться в тени с тобой. Но мне необходимо быть уверенным, что я не один, иначе в чём смысл? — Да, Клаус, — кивнул Дэйв. — Мы вместе. Во Вьетнаме, дома. Я и ты, хорошо? Обещаю. Клаус с улыбкой кивнул. — Да. Вместе, — с этими словами он нежно провёл по щеке Дэйва, а после обошёл его и направился в сторону базы. Дэйв пошёл следом, чувствуя, как напряжение и беспокойство вмиг улетучиваются. Всё вышло из-под контроля. Такое иногда случалось, особенно здесь, во Вьетнаме. Понятное дело, что он расстроен из-за смерти Уинстона, но ему необходимо взять себя в руки. Он не имеет права позволить своей неуверенности и страху неудачи упустить то единственное хорошее, что дала ему эта война. Клауса. У Дэйва всё получится. Обязательно. Клаус неспешно брёл по тропе, каждые несколько шагов оглядываясь через плечо на Дэйва, и прямо перед тем, как они вошли бы в лагерь, Клаус развернулся и остановил его, прижав ладонь к груди. Дэйв бросил на него вопросительный взгляд, а Клаус лишь улыбнулся. — Итак, Сарг назначил мне отработку на ночном дежурстве, поскольку я так бессердечно напал на Мартинеса. — Да, наслышан, дерьмово, — ответил Дэйв, с улыбкой склонив голову набок. — Тебе, ээм, пригодится компания? Я мог бы прийти, когда все остальные лягут спать. — Дэйви, Дэйви, — ухмыльнулся Клаус, игриво погрозив тому пальцем. — Я знаю, что сказал, что не против прятаться с тобой в тени, но ты воспринял мои слова слишком буквально. — Я такой, какой есть, — ответил Дэйв. — К тому же, мы сможем использовать окружающую нас темноту по максимуму… — Не можем же мы всё время обниматься, — поддразнил его Клаус. — Нужно быть настороже. — За кого ты меня принимаешь, солдат? — выпалил Дэйв, лучезарно улыбаясь. — Я весьма серьёзно отношусь к ночным дежурствам и буду очень внимательно наблюдать за тобой, — он вскинул брови, радуясь, что смог рассмешить Клауса. Боже, если бы он только мог провести остаток своей жизни, заставляя Клауса улыбаться, Дэйв был бы счастлив. — Дэвид Аарон Кац! — смеялся Клаус, хлопая его по груди ладонью. — Ты такой затейник. Дэйв покраснел, пихнув Клауса плечом, когда они направились в палатку. Остаток дня они провели болтаясь по базе с Далласом и Эйсом. Ели дерьмовые пайки возле костра и всячески избегали Мартинеса. Дэйв был в восторге от того, что всё, наконец, вернулось на круги своя. По крайней мере, настолько, насколько это было возможно в условиях войны. Их отношения с Клаусом не были идеальными. Он убедился в этом, когда заметил, как тот закидывает в рот таблетки, а после берёт винтовку и направляется на дежурство. Но, присев рядом с ним и перекинув ствол винтовки через колени, Дэйв понял, что ему и не нужен идеал. Он хочет Клауса. Во всей его беспорядочной, хаотичной и ослепительно сказочной красе. И Дэйв не собирался позволять своим проблемам и страхам разрушить то, что появилось между ними. Люди вроде Клауса в жизни встречаются нечасто, если вообще встречаются. Если Дэйв чему и научился, будучи геем в шестидесятых, так это тому, что таким мужчинам, как он нужно ловить удачу за хвост, когда она сама идёт в руки, и никогда больше не отпускать. Сидя рядом с Клаусом, когда луна поднималась над джунглями, Дэйв был уверен, что не хотел бы оказаться где-то ещё, счастливый разделить темноту на двоих с этим человеком до конца своих дней. И, может быть, когда-нибудь они смогут стоять под солнцем, держась за руки, на виду у всего мира. С Клаусом рядом это кажется возможным. Именно он заставлял Дэйва чувствовать, что всё возможно.