Amidst the Chaos

Лицо, которое я не могу показать

Я устанавливаю правила

А ты просто постарайся любить меня, если сможешь

Ведь ты достаточно силён, чтобы быть моим мужчиной

Sheryl Crow — Strong Enough

Полгода. Клаус находится на этой войне уже шесть месяцев. И это, можно сказать, самые длинные и в то же время самые короткие полгода в его жизни. Он погрузился в рутину. Логично, учитывая, что это армия и всё такое. А в армии рутина — это практически синоним. Каждый день он просыпается в шесть утра вместе с остальной командой. Пока угрозы нападения нет, они занимаются утренними делами. Клаус стоит в очереди за Далласом в самый отвратительный на планете сортир и, зажимая нос, мочится в яму с омерзительными продуктами жизнедеятельности человека. Затем переодевается в свою грязную форму и направляется к костру, чтобы позавтракать консервированной ветчиной с яйцами и самым мерзким в мире арахисовым маслом, намазанным на чёрствый крекер. Как правительству удалось испортить арахисовое масло и крекеры, для Клауса навсегда останется загадкой. После завтрака очередь в палатку Дока за лекарствами. Любимое время дня Клауса. Вообще Док никогда не даёт ему дозу необходимую, чтобы справиться с призраками, но на то у Клауса и есть друзья. Насытившись и передохнув, они хватают оружие и отправляются на обход. Вообще, Клаус не слишком возражает против разведки. Физические упражнения и постоянная ходьба чудесным образом сказались на его ногах и заднице. Дэйв всегда восхищался стройной мускулистой фигурой Клауса. И если ему стоит быть благодарным армии хоть за что-то, то это Дэйв. Так что он не против обходов, если это поможет Дэйву не отводить от него глаз. Именно тут сейчас Клаус и находится. Идёт по пустынной грунтовой дорожке в составе небольшой группы солдат, которым поручено осмотреть сгоревшую деревню, на которую ВМС не так давно сбросили кучу бомб. Клаусу не слишком то хотелось ступать даже ногой в эту деревню. Он и представить не может, какую бойню тут увидит. Мёртвые тела, призраки и ужас. Он понимает, что едва ли является единственным, кто видит кошмары войны, но других, по крайней мере, не преследуют призраки, умоляющие об отпущении грехов. Они преследуют Клауса, как тени, являясь ему на каждом шагу. Прямо как сейчас. Клаус неспешно шёл по дорожке, Дэйв слева от него, а Даллас справа. Он слышит разговор Мартинеса и Олли за спиной, вполголоса проклинающих вьетнамцев. Как будто вся эта страна несла ответственность за действия Вьетконга. Клауса от этого просто воротило, как в общем-то от большинства вещей, связанных с Мартинесом. Когда они приблизились к намеченному для осмотра району, Клаус остановился, как вкопанный. Нет… нетнетнетнетнет… — Клаус, — прошептал Дэйв, закидывая винтовку на плечо и поворачиваясь лицом к испуганному парню. — Что… что ты видишь? Когда Дэйв смотрел на сожжённую разбитую бомбами деревню, он видел остовы хижин и огромные воронки на земле в тех местах, куда упали бомбы. Он видел, как огонь пронёсся по деревне, оставляя после себя лишь чёрную сажу и обугленные тела. Он видел трупы, покрытые следами от напалма. Женщины, дети, старики. Глядя на всё это, Дэйв испытывал лишь отвращение, но смотря в лицо Клауса, понимал, что его возлюбленному приходится куда хуже. — Дэйв, — Клаус задыхался, сердце неистово билось в груди. Мертвецы окружали со всех сторон. Изуродованные тела стариков, держащих на руках младенцев, на телах которых не осталось и дюйма кожи. Маленькие дети с обгоревшими телами, без глаз, плачущие и зовущие матерей. Малыши со сломанными ногами, кричащие во весь голос. Слишком громко. Столько смятения. Столько страданий. Клаус зажал уши руками, сжимаясь. — Чего и следовало ожидать от тебя, Харгривз, — засмеялся Мартинес, покачав головой. Дэйв резко развернулся к нему, его глаза полыхали огнём, но Даллас его опередил. — Имей хоть немного грёбаного уважения, Мартинес. Повсюду мёртвые дети. У Харгивза, в отличии от тебя, есть сердце! — Он просто слабак, а все эти мёртвые дети — враги. Дэйв обернулся так стремительно, что у него закружилась голова. — Дети! Мудила. Младенцы. Ещё одно слово из твоего поганого рта и я от тебя мокрого места не оставлю. Сарг узнает о твоих словах. Так что заткнись нахрен, если не хочешь, чтобы я тебе задницу надрал. Мартинес захлопнул рот, неверяще раскрыв глаза. — Вы знаете, что делать. Рассредоточиться, ищите выживших. Соберите трупы. Олли, О´Рейли, начинайте копать. Мы не оставим их гнить на солнце. — Солдатская доля? — вздохнул Олли. — Ещё одно слово, и я отправлю тебя чистить сортир в лагере, — сказал Дэйв твёрдым голосом. — Сарг приказал поискать выживших и похоронить мёртвых. Вот этим, чёрт побери, и займитесь. Парни кивнули, напуганные суровым тоном Дэйва. Они рассредоточились по деревне, держа оружие наготове и ища выживших. Как только все занялись делом, Дэйв отвёл Клауса в сторону. — Клаус. Тот даже не обратил на него внимания. Дэйв стоял прямо перед ним, но Клаус не поднимал головы. Его взгляд был прикован к толпе мертвецов вокруг. В своей жизни Клаус видел так много смертей. Так много призраков. Но такого, как здесь, ещё никогда. Столько детей. Младенцев. И все они погибли от рук армии, в которой он служил. Это было уже слишком. — Клаус, — снова позвал Дэйв, рискнув положить руку Клаусу на плечо. Тот встрепенулся и так быстро поднялся на ноги, что Дэйву пришлось шагнуть назад, чтобы не стукнуться с ним лбами. И тут Клаус встретился со взглядом напротив: опечаленным и умоляющим. Клаус выглядел таким измученным, что сердце Дэйва обливалось кровью. — Так много погибших, Дэйв, — прошептал Клаус со слезами на глазах. — Дети. Младенцы. — Я знаю, — ответил Дэйв. — Нет, не знаешь! — твёрдо сказал Клаус, заставив Дэйва вздрогнуть, из-за чего тот сразу же почувствовал себя дерьмово. — Прости, прости. Но тебе никогда по-настоящему не понять этого, Дэйв. Прямо сейчас все эти дети плачут. Умоляют меня помочь им, зовут своих матерей. Они ранены. Напуганы. Растеряны. А я ничем не могу им помочь. Всё, что я могу — стоять и смотреть на их страдания. Дэйв вздохнул, потирая переносицу. — Мне жаль, Клаус. Я знаю, что никогда не смогу по-настоящему понять, каково тебе. — Не нужно, Дэйв, не извиняйся, — опустил голову Клаус. Призраки кричали так громко, что он едва слышал собственные мысли. Доза, которую Док дал им перед завтраком, уже прекратила своё действие, и чем дольше Клаус оставался чист, тем больше призраков перед ним появлялось. — Просто это слишком, — Клаус указал на трупы, которые парни выносили из сгоревших зданий. — Это слишком для такого, как я. — Вот, — Дэйв сунул руку в карман жилета, вытаскивая нечто похожее на крошечный тюбик зубной пасты, а после протянул Клаусу. Тот с любопытством посмотрел на него. — Что это? — Это поможет тебе справиться с призраками, — ответил Дэйв. — Я не думаю, что мы столкнёмся к врагами во время зачистки здесь. Они будут держаться подальше от этого места, пока в воздухе на прекратит витать напалм. Так что, думаю, тебе не помешает расслабиться. — Я всё ещё не знаю, что это такое, — ответил Клаус, в замешательстве уставившись на маленькую металлическую тубу в руках Дэйва. Тот раздражённо вздохнул. Он улыбнулся Клаусу, держа тубу в одной руке, в другой сняв изогнутую металлическую крышку, обнажая короткую иглу. — Это морфий, — сказал Дэйв, улыбнувшись. Он схватил Клауса за майку и приподнял её, обнажая подтянутый живот. — Сделай глубокий вдох. Клаус вскинул брови, смотря на Дэйва, но послушался, делая, как было сказано. Он быстро огляделся, чтобы убедиться, что за ними никто не наблюдает, и не заметив ничего странного, слегка кивнул Дэйву. Спустя долю секунды Дэйв вонзил крошечную иглу в мышцу живота, сжимая тубу, пока весь морфий не оказался в крови Клауса. Тот вздохнул, прикрывая глаза. Его голова наклонилась вперёд, когда наркотик начал действовать. Он усмехнулся, чувствуя себя сумасшедшим и растерянным. Вот так-то лучше. Когда он снова открыл глаза, призраки исчезли. Даже Коллинза и Уинстона не был видно, хотя на самом деле это немного опечалило Клауса. Эти парни отчасти были похожи на Бена. Всегда рядом, как бы ни было тяжело. Бен. Боже, он так скучает по Бену. Всю его жизнь Бен был рядом. Смерть всего лишь стала неожиданностью в их отношениях. Честно говоря, это лишь укрепило их связь. После смерти Бена, они стали лучшими друзьями. Они и раньше были близки, но смерть сделала их неразлучными. Вероятно, то что Клаус был единственным, с кем Бен мог поговорить, тоже сыграло свою роль, но Клаусу нравилось думать, что именного его яркая индивидуальность удерживала Бена рядом. Но теперь, когда Бен пропал, он отчаянно тосковал по его саркастическим замечаниям и бесконечным комментариям по поводу его сомнительного жизненного выбора. Интересно, что Бен подумал бы о Дэйве. Клаус был уверен, что брат одобрил бы его выбор. — Клаус? Хэй? — Дэйв помахал рукой перед лицом Клауса. Ох. Он отключился на минутку. Клаус тепло улыбнулся Дэйву и, протянув руку, провёл кончиками пальцев по его предплечью. — Мне намного лучше, — промурлыкал Клаус. Дэйв с улыбкой кивнул. Он терпеть не мог давать Клаусу наркотики, но просто не мог оставаться в стороне и смотреть на его страдания. Клаус склонил голову вбок, его внезапно осенила идея. — Дэйви, а где ты достал морфий? Дэйв пожал плечами, отводя взгляд. — Дэвид! — позвал Клаус, наклоняясь вперед, чтобы поймать его взгляд. — Ты что украл его у Дока? — Говори потише, — ответил Дэйв, быстро оглядываясь по сторонам. Все были заняты, никто не обращал на них внимания. — Пошевеливайся. Надо поискать выживших. Клаус снова ухмыльнулся, кивая. Ему не следовало так радоваться, что Дэйв из-за него ступил на кривую дорожку, но от одной мысли о том, что Дэйв рисковал своей шкурой, чтобы помочь Клаусу, у него внутри всё сжималось. Позже Клаусу непременно придётся поблагодарить его. Они направились к сгоревшей до основания хижине, начав поиски выживших. Дэйв откидывал в сторону прогоревшие доски, пока Клаус, стоя на коленях, осторожно перебирал обломки. Они наткнулись на несколько тел и вынесли их наружу, складывая рядом с ямой, которую рыли Олли и О´Рейли. В таком темпе прошли пара часов, пока они не прочесали всю деревню. Выживших не нашлось, но Дэйв надеялся, что это лишь означало, что кто-то всё же успел сбежать в безопасное место. От мысли о том, что их войска подчистую уничтожили целую мирную деревню, по спине пробегал холодок. Дома за океаном люди не знали о таких вещах. И Дэйв сомневался, что реши он рассказать об этом, хоть кто-то из них ему поверит. Три вырытых ямы доверху наполнились телами. Двадцать три мужчины, женщины и дети, сваленные друг на друга, словно мусор. Дэйву тошно от этого зрелища. Как только мёртвые оказались в земле, парни, не сговариваясь, взялись за лопаты, начав засыпать землю обратно. Клаус же стоял на краю поля, наблюдая за их работой. Дэйв поставил его охранять периметр, пока остальные займутся чёрной работой. Клаус не собирался жаловаться, копание могил в его представлении — не слишком увлекательное времяпрепровождение. На самом деле он думает, что сорвал джекпот, оставшись дежурить по периметру. И так было ровно до тех пор, пока он не заметил движение на краю поля. В густых джунглях, поэтому поначалу Клаус подумал, что ему показалось. Он решил, что это одинокий призрак, прорвавшийся сквозь его наркотический барьер. Но это был не он. Возле густых зарослей стоял парень. Даже не так, скорее мальчик. Сколько ему, двенадцать? Может, тринадцать. А в его трясущихся руках виднелась старая на вид винтовка. — Стой! — крикнул Клаус, машинально вскидывая оружие. Ребёнок смотрел на него широко раскрытыми глазами, и Клаус не мог не заметить, каким худым и грязным он был. Каким напуганным. В его глазах застыли слёзы, и он говорил по-вьетнамски так быстро, что едва можно было разобрать. Мальчик сделал ещё шаг, а Клаус снова закричал. — Я сказал, не двигайся! Клаус застыл на месте. Он понятия не имел есть ли по близости ещё хоть кто-то из войск противника. А сам он стоял довольно далеко от вырытых могил, совсем один с перепуганным ребёнком напротив. — Пожалуйста, — попросил Клаус срывающимся голосом. — Брось оружие. Внезапно глаза мальчик остекленели, а на лице появилась стальная решимость. Он вскинул оружие, целясь прямо в голову Клауса. И тот, не задумываясь, нажал на спусковой крючок. Его винтовка выстрелила в тот же миг, что и у пацана. Клаус ощутил, как пуля просвистела прямо возле виска, а острая боль прочертила обжигающую следом полосу. Мальчишка промахнулся всего на пару миллиметров. Пуля же Клауса попала точно в цель. Грудь мальчика пронзило, забрызгивая кровью всё вокруг. Он упал на колени, глядя на Клауса дикими, полными ярости и неутомимой мести, глазами. Время словно остановилось. В воздухе витал порох, а Клаус с этим ребёнком молча смотрели друг другу в глаза на протяжении бесконечно долгого мгновения. Затем жизнь покинула мальчика, и он упал лицом в грязь. Мёртвый. Руки Клауса ослабели, роняя винтовку, и он рухнул на землю, как подкошенный, балансируя на ногах, чтобы не упасть в грязь рядом с трупом ребёнка. Нет. Блять. Нет, прошу. К горлу подступила желчь, и он закашлялся, сплёвывая в выгоревшую траву. — Срань Господня, — потрясённый голос Мартинеса прозвучал, как сквозь толщу воды. — Харгривз прикончил маленького вьетконговца. И в этот момент к нему сбежалось всё их подразделение. Почему они не пришли на тридцать грёбаных секунд раньше? — Заткнись, Мартинес, — резко ответил Даллас, подбегая и становясь возле Клауса. Он посмотрел на мёртвого пацана, кровь которого пропитывала землю. — Господи Иисусе. Клаус зажмурился, зарываясь пальцами в обугленную землю под ладонями. Боже, чёрт… чёрт. Он не хотел этого делать. Он не хотел. — Хэй, Клаус. Дай мне Билли, пожалуйста, — тихий голос Дэйва заглушил внутренний монолог Клауса. Он опустил взгляд между разведённых рук и увидел скрученный ремень от винтовки на запястье. Клаус шарахнулся назад, падая на задницу, и посмотрел на Дэйва широко распахнутыми от ужаса глазами. Дэйв опустился на колени и подобрал его винтовку. Встряхнув оружие, он передал её Далласу, стоявшему прямо за ними. — Ты в порядке? — осторожно спросил Дэйв. Он убил немало вьетконговцев с тех пор, как прибыл в эту страну, но Клаус — нет. Дэйв наверное мог по пальцам одной руки посчитать сколько раз Клаус стрелял из своей винтовки. А ещё Дэйву не приходилось убивать детей. Он и представить себе не мог, что сейчас творится в голове Клауса. Он и так был в шоке после увиденного в этой деревне, и теперь Дэйв боялся, что убийство ребёнка окончательно сведёт Клауса с ума. Этого просто не должно произойти. Клаус стал такой важной частью жизни Дэйва здесь, во Вьетнаме. Он занимал слишком много места в его сердце, и Дэйв не собирается смотреть, как тот страдает. Этого не будет. Чёрт! Дэйв должен был быть рядом с ним. Ему не следовало отправлять Клауса патрулировать одному. Всегда была вероятность, что противник приблизится к разрушенной деревне в поисках мести. Но ребёнок? Хуже и быть не могло. Клаус не ответил. Он не сводил глаз с обугленной травы под ногами, зарываясь пальцами в сухую грязь и раскачиваясь взад-вперёд на коленях. — Вот слабак, — пробормотал Мартинес Олли. — Мужик, завали, — огрызнулся тот, а в его голосе отчётливо слышался гнев. — Клянусь Богом, Мартинес, если ты не заткнёшься нахрен, я сам тебя уложу, — вмешался Даллас. Дэйв вздохнул. По крайней мере, он мог рассчитывать на парней, пока сам он будет пытаться уговаривать Клауса вернуться в реальность. — Клаус? Хэй, чувак. Нам пора идти. У тебя кровь. Нужно вернуться на базу, чтобы Бенни осмотрел твою голову, — Дэйв провёл большим пальцем, покрытым грязью, по виску Клауса. Наверное, это было не лучшей идеей, но Дэйву просто было необходимо ощутить его кожу. — Давай, Клаус, поднимайся, — мягко сказал он, но Клаус по-прежнему не шевелился. Дэйв опустился на колени перед ним, заслоняя своим телом от остальных, и осторожно сжал его напряжённое плечо. — Ну же, дорогой. Ты можешь встать ради меня? Прошу. Клаус издал странный звук, нечто среднее между кашлем и всхлипом. Он замотал головой, на мгновение зажмурив глаза, прежде чем поднять взгляд на Дэйва. Его глаза были налиты кровью, но совершенно сухие. Дэйв искренне удивился, что тот не плакал. — Я встану, если вернёшь мне Билли, — ответил Клаус, изо всех сил стараясь говорить ровно. Дэйв кивнул, ободряюще улыбаясь. — Даллас, верни Клаусу винтовку. Даллас тут же шагнул вперёд, протягивая оружие. — Держи, приятель. Клаус поднялся на ноги и, взяв из протянутой руки Далласа винтовку, закинул её на плечо. Он кивнул Далласу, бросая мрачный взгляд на Дэйва, и, протиснувшись между парней, не оглядываясь направился обратно к деревне. Дэйв и Даллас обменялись обеспокоенными взглядами, отправившись вслед за Клаусом. Мартинес фыркнул, посмеиваясь, а Дэйв, проходя мимо него, бросил яростный взгляд, плюя под ноги Мартинесу и отпихнув его в сторону. Обратный путь на базу прошёл в тишине. После убийств всегда бывает тихо, но сейчас всё было намного хуже. Тяжелее. Будто все невысказанные слова повисли в воздухе, давя на них своей тяжестью. Всю обратную дорогу на базу Дэйв беспокоился о Клаусе. Тот практически бежал впереди, намного опережая остальных. Это было опасно. Клаус знает, что это опасно. Если бы Дэйв так не волновался, он бы чертовски разозлился. Но сейчас в его сердце нет места гневу, он слишком поглощён тревогой за Клауса. Когда они, наконец, вернулись на базу, Клаус как сквозь землю провалился. Дэйв хотел было пойти поискать его, но Сарг уже ждал, таща их с Олли в палатку оперативного штаба, чтобы расспросить о ходе операции. Дэйв неохотно последовал за ним вместе с молчаливым Олли. Он ещё раз окинул лагерь взглядом в поисках Клауса, но его нигде не было.

***

Клаус вытер слезящиеся глаза, шмыгая носом. Боже, он и правда потерял самообладание на минуту. Он поверить не мог, что убил кого-то. Ребёнка. Клаус всю свою жизнь сталкивался с насилием. Он видел гибель множества людей. Когда Академия «Амбрелла» была в самом расцвете сил, они проводили всё своё время сражаясь с преступниками и злодеями, плохие парни погибали чаще, чем он успевал моргать, и это было обычным делом. Такое часто случалось, когда Бен был жив. Но Клаус… Клаус никогда не был жестоким. Его учили сражаться, как и всех остальных. Учили убивать. Но он ненавидел насилие. Он всегда предпочитал любовь войне. Что, учитывая тот факт, что прямо сейчас он находился в самом эпицентре войны во Вьетнаме, было ещё более ироничным. По собственной глупости Клаус думал, что сможет пройти это испытание никого не убив. Он прожил до этого момента. Целых пять месяцев он ни разу не выстрелил из своей винтовки ни в одного человека. Но наивно было полагать, что он сможет оставаться здесь, не лишив жизни ни единого человека. Но разве это обязательно должен был быть ребёнок? Глаза Клауса обожгло подступившими слезами, и он хлопнул ладонями по своей койке. — Блять! Опустившись на пол, он засунул руку под койку, вытаскивая наружу портфель. Тяжело опустившись на задницу, Клаус притянул портфель на колени. Вытерев нос тыльной стороной ладони, он просто уставился на чемодан, лежащий у него на коленях. Впервые с момента прибытия он всерьёз задумался открыть его и позволить забрать себя обратно домой. Домой, где он был никем и ничем. Где никто на него не полагался. Где он ни за что не отвечал и никому не был нужен. Где никого не волновало, когда он облажается. Где его ошибки означали жизнь или смерть только для него, а не для невинных людей. Он хочет выспаться, накачаться наркотой так, что не сможет стоять на ногах, хочет напиться до потери сознания, пока не забудет своё имя. Он хочет приходить и уходить, когда заблагорассудится, хочет заниматься сексом столько, сколько захочет, не боясь ареста. Он хочет быть свободным. Свободным от ограничений военной жизни. Свободным от ужасов войны. Свободным от армии мертвецов, бесконечно следующей за ним по пятам в этой чёртовой дыре. Он никогда не сможет закинуться настолько, чтобы избавиться от них всех. Он скучает по постоянной отрешённости. Не говоря уже о том, что он ставит парней под удар. Он не обучен, как остальные. Он медлительный и глупый, совершающий идиотские ошибки. Он всё время под кайфом, пусть и знает, что это подвергает всех опасности. Ему здесь не место. И чем дольше он остаётся в этом времени, тем большему риску подвергается его отряд. Клаус проводит пальцами по замкам на портфеле, чувствуя как внутри всё сжимается от беспокойства. Собираясь с духом, он зажмуривается. Он справится. Но стоит пальцам скользнуть по замку с цифрами, он думает о Дэйве… Прекрасном, замечательном, добром Дэйве. Который любит его таким, какой он есть. Который принял его со всеми пороками и преследующими призраками, со всеми его странными привычками и особенностями. Боже, он так сильно любит Дэйва. Больше, чем мог представить, и мысль о том, что он больше никогда его не увидит, сводит Клауса с ума. Голова мигом закружилась, вернулась тошнота, озноб и всепоглощающая тревога. Эффект будто от наркотиков, только от Дэйва. Клаус и предположить не мог, что будет в ком-то настолько сильно нуждаться. Он слабый. Такой слабый. Так что, пусть для отряда и самого Дэйва было бы лучше, если бы Клаус исчез и никогда не вернулся, он не может этого сделать. Вздохнув, Клаус засунул портфель обратно под койку и поднялся с пола. Отряхнувшись, он вышел из палатки и заметил Дэйва возле костра, но лишь развернулся и направился в другую сторону. Подходя к палатке Уорда, Клаус подумал, что Бенни должен быть на месте. Дока тут точно не было, он улетел на вертолёте, сопровождая парня с шестью пулевыми ранениями (пустая трата времени, если хотите знать мнение Клауса), так что проскользнуть в палатку и забрать необходимое не должно составить труда. Если сбежать в будущее с помощью портфеля не вариант, он просто будет действовать по-старинке. Ворвавшись в палатку так, словно он здесь хозяин, Клаус поднял как можно больше шума. — Бенджамин Баттон! — прокричал он, пугая Бенни до смерти. Тот, подпрыгнув, резко развернулся с поднятыми руками, готовый защищаться. — Мать твою, Харгривз! Что я говорил тебе по поводу такого дерьма? Мы на войне, кретин. — Прости, прости, — ухмыльнулся Клаус, обходя палатку и осматриваясь в поисках чего-то, что можно было легко украсть. — Чем занят? — Какого хрена? — спросил Бенни, с любопытством глядя на Клауса. — Пакую груз, — Бенни указал через плечо на открытый ящик с медикаментами. Бинго. — Ты пришёл осмотреть ссадину от пули? Кац сказал, что ты зайдёшь. Сочувствую по поводу пацана, чувак. Дерьмовая ситуация. — Оу, нет, — ответил Клаус, осторожно прижимая пальцы к ране на голове. — Это ерунда, царапина, — он потряс головой, пытаясь избавиться от образа мёртвого ребёнка, который не выходил у него из головы. — Я в порядке. На самом деле ничего особенного. Просто хотел спросить, не хочешь ли ты позже поиграть в карты. Олли невыносимый засранец, но он обещал сыграть на гитаре. Я знаю, как ты обожаешь «Битлз», — Клаус наблюдал, как Бенни чуть наклонился, доставая пузырёк с морфием и пару неприлично больших стеклянных шприцов, откладывая их на скамью. — Ты уверен, что с тобой всё в порядке, чувак? Смерть ребёнка — это кошмар, а у тебя всё ещё сильное кровотечение, — Бенни настороженно посмотрел на Клауса, замечая его бегающие глаза и подрагивающие пальцы. С ним явно не всё было в порядке, как бы ни старался он убедить Бенни в обратном. — Я же сказал, у меня всё хорошо, — выпалил Клаус злее, чем хотел. Он вздохнул, натянуто улыбаясь Бенни. — Просто хотел убедиться, что ты придёшь поиграть в карты позже. Мы оба знаем, что ты заядлый игрок, — подмигнул он. Бенни в ответ закатил глаза, но всё же кивнул. — Да, звучит неплохо, но сейчас я немного занят. Найди меня после ужина, и я с радостью снова надеру тебе задницу в пиках, — Клаус внимательно наблюдал за Бенни в ожидании, пока тот снова отвернётся. — Самоуверенный засранец, — рассмеялся Клаус, беря в руки бутылёк с перекисью. Эх, придётся обойтись этим… — Что это? — спросил Клаус, позволяя бутылочке выскользнуть из пальцев и разбиться. Перекись брызнула во все стороны, оседая тяжёлыми каплями на штанинах. Клаус отступил назад, тихо вскрикнув для пущего эффекта. — Чёрт возьми, Харгривз, ну ты и тупица! — застонал Бенни и, подбежав, опустился возле ног Клауса, убирая разбитое стекло. Клаус, воспользовавшись случаем, достал пузырёк с морфием и одну из этих дурацких игл, сунув добытое в карман жилета, прежде чем опуститься на колени возле Бенни. — Тебе помочь? — Нет, Клаус, просто иди, — покачал головой Бенни. — Увидимся за ужином, хорошо? — Если ты настаиваешь, — ответил Клаус, улыбаясь, и поднялся на ноги. Бенни и правда упростил ему задачу. — Увидимся. Извини за всё это, — Клаус махнул рукой, выходя из палатки, и направился к своей койке. Ему было стыдно за то, что он обокрал Бенни. На самом деле он крал и раньше. Но сейчас дело не требовало отлагательств. Клаусу казалось, будто он умирает. Он задыхался под тяжестью собственной вины и тревог. Ему необходимо было отвлечься. По-настоящему. Не с помощью таблеток или травки. Ему нужно было что-то достаточно сильное, чтобы заглушить затапливающие его эмоции, пока они не разорвали его на части. Он плюхнулся на койку, доставая из кармана морфий, а после уставился на бутылёк, вскинув брови. Ладно, насколько это будет сложно? Он открыл коробочку, в которой лежал шприц. — Господи Иисусе, ну ты и чудовище, — прошептал он, глядя на шприц длиной не менее четырёх дюймов, и это даже не считая съёмной иглы. Клаус покачал головой, недоверчиво посмеиваясь, пока вкручивал наконечник в ствол. Вероятно, из-за этого у него будут большие неприятности. Но, как и обычно, ему было всё равно. Его голова полнилась отвратительными, ужасающими образами, и ему просто необходимо было избавиться от них. Так дальше продолжаться не могло. И это был только вопрос времени, когда парень, которого он убил, появится перед ним. Окровавленный, мёртвый и стремящийся уничтожить Клауса. Это было главной причиной, по которой он боялся убивать. Последнее, что ему нужно — чтобы призрак убитого им человека преследовал его до самой смерти. Он не мог с этим смириться. Поэтому сосредоточился на том, что мог взять под контроль. Он воткнул кончик иглы в крышку пузырька. Клаус понятия не имел, какова приемлемая доза для этого наркотика, но он не боится импровизировать. Его руки оставались покрытыми грязью и кровью после миссии. Но ему всё равно. Он зажимает иглу между зубами и закатывает рукав. Ему не следовало бы делать этого на виду у всех, но сейчас его это совсем не волнует. Он слышит в голове голос безымянного ребёнка, когда вводит иглу в сгиб локтя. Видит испуганные глаза, когда надавливает, легко вспарывая кожу и вскрывая вену. Мысленно представляет, как грудная клетка этого ребёнка истекает кровью, нажимая на поршень и отправляя непомерное количество неразбавленного морфия прямо к кровь. Клаус вытащил иглу, когда во рту почувствовался горький металлический привкус. Он сразу понял, что принял слишком много. Это всегда понятно с первого же ощущения. Игла выскользнула из его руки, падая куда-то на пол, а Клаус следом рухнул на свою койку. Его голова склонилась набок, глаза закатились. Внезапно его охватило чувство, словно его окатили горячей липкой краской. Наконец-то он отрешился от всего. Он и правда ушёл в нирвану. Он не смог бы шевельнутся, даже если бы его койка сейчас полыхала в огне. Он погрузился в блаженное небытие. Внутри царила пустота. И это было великолепно. Погружаясь в восхитительное забытие, он внезапно задумался о том, что на этот раз может не вернуться… Чёрт, возможно, это и правда конец. Настоящий и окончательный. Такие детали он не продумал. Он чувствовал, как ускользает, словно погружался в тёплую ванну. Клаус вдохнул, и одно это маленькое действие потребовало от него слишком больших усилий. Сердце колотилось в груди вяло и сбивчиво Чёрт, может хоть так ему удастся сбежать с этой войны. Глаза закрываются, Клаус больше ничего не чувствует. Он даже не уверен дышит ли. На самом деле ему всё равно, так или иначе… Его последней мыслью перед потерей сознания, был Дэйв. Прекрасный, изумительный Дэйв. Клаус лишь надеется, что не он найдёт его таким… мёртвым…

***

— Жаль, что Сарг ещё не вернулся, — размышлял Олли, дописывая отчёт о прошедшей миссии в нескольких футах от Дэйва. Тот кивнул, не обращая на Олли никакого внимания. Он делал заметки о миссии. Детали, которые Сарг должен был знать, а также те, которые не обязательно должны быть включены у оперативный отчёт. Дэйв работал так быстро, как только мог, пытаясь как можно скорее закончить с этим дерьмом, чтобы найти Клауса. Дэйв знал, что с ним не всё в порядке, и это чертовски беспокоило. Когда Клаус бывает расстроен, он принимает не самые разумные решения. Так, например, было, когда Клаус отравился самодельным алкоголем. Уставший от призраков, неотступно преследующих его по пятам, он проглотил пинту какой-то самодельной выпивки, которую сунул ему пожилой житель одной из деревень, пока они шли по джунглям. Следующие двадцать часов Клаус провёл в палатке Уорда, где под крики Сарга его рвало прямо на бедного Бенни. Дэйв не мог отделаться от ощущения, что сейчас всё будет куда хуже. Он закончил с отчётами и выбежал из палатки. Парни сидели вокруг костра, поедая свой ужин. Пахло отвратительно, и от этого запаха у Дэйва скрутило живот. — Даллас, где Харгривз? — спросил Дэйв, подходя и останавливаясь возле костра. Даллас бросил на него взгляд и пожал плечами. — Не знаю. Не видел его с тех пор, как мы вернулись на базу. — Чёрт, — выдохнул Дэйв, раздражённо проводя пальцами по волосам. Нехорошо. Совсем. У Дэйва было плохое предчувствие. Что-то явно было не так. — Я видел его около получаса назад, — сказал Бенни, настороженно взглянув на Дэйва. — Он сказал, что придёт к ужину, а после мы сыграем в карты. — Что он делал, когда ты его видел? Куда он шёл? — спросил Дэйв, снова обводя периметр взглядом и молясь увидеть Клауса, который стоял бы рядом с привычной дерзкой улыбкой на лице. — Он зашёл в палатку Уорда, пока я перебирал лекарства, — ответил Бенни. — Уронил на пол целую бутылку перекиси. У Дэйва похолодело на сердце. Твою мать. — Поднимайся, мать твою, — приказал Дэйв, дёргая Бенни за руку и заставляя его встать. — Пошли. Кажется, тебя провели, Бен, — развернувшись на пятках, Дэйв помчался к общей палатке. И ему не нужно было оглядываться, чтобы понять — Бенни и Даллас бегут прямо за ним. — Чёртов Харгривз, — прошептал Бенни, но в его голосе не было злости. Только испуг. Никто не обратил на мчащихся на другой конец лагеря парней внимания. И Дэйв был этому рад. Если Клаус в том состоянии, о котором он подумал, зрители им не нужны. Дэйв первым влетел в палатку и то, что он увидел, заставило его замереть на месте. — Нет, — прошептал он, опускаясь на колени перед койкой Клауса. Тот был без сознания. Глаза закрыты, а рот слегка приоткрыт. Дэйв осторожно протянул руку, проводя кончиками пальцев по чужой щеке. Тёплый. В груди Дэйва затрепетала надежда. — Чёрт возьми, — шокированно пробормотал Бенни, стоя над койкой Клауса, пока Дэйв нависал над ним сверху. — В сторону, Дэйв, — приказал Бенни, отодвигая парня плечом, чтобы проверить состояние Клауса. Дэйв быстро встал и сделал шаг назад, когда Даллас подошёл к нему и встал рядом. Клаус выглядел мёртвым. Его кожа была бледнее, чем обычно. Дэйв никогда не видел под его глазами таких глубоких теней. Он даже не мог сказать дышит ли тот, его грудная клетка совсем не поднималась. — Какого хрена? — прошептал Даллас, поднимая с пола использованный шприц. — Дэйв, что он принял? — Откуда мне, чёрт побери, знать? — прорычал Дэйв. — Грёбаный морфин, — зло сказал Бенни, поднимая с пола пузырёк. Он бросил его на койку Дэйва и повернулся к парням. — Даллас, иди в палатку Уорда, — приказал Бенни, наклоняясь над телом Клауса. На секунду у Дэйва в голове мелькает странная мимолётная мысль, что тот собирается его поцеловать. Но вместо этого, Бенни раздвигает веки Клауса, обращая внимание на сузившиеся зрачки. — В зелёном шкафчике найдёшь шприц с красным колпачком. Это адреналин. Принеси его, — когда Даллас не двинулся с места, Бенни крикнул. — Сейчас же! Даллас кивнул, с широко распахнутыми глазами развернулся на пятках и, спотыкаясь, выбежал из палатки. — Дэйв, иди сюда, — позвал Бенни. Дэйв тут же упал на колени возле бесчувственного тела Клауса. — Хорошо. Нам необходимо его реанимировать, — сказал Бенни спокойным и ровным голосом. — Мне нужно, чтобы ты вдохнул в его рот сразу после того, как я сделаю массаж сердца, хорошо? Это несложно. Я делаю три нажатия на грудную клетку, а затем ты зажимаешь ему нос, запрокидываешь голову и выдыхаешь ему в рот, окей? Всё просто. Дэйв никогда о таком не слышал, но он готов сделать всё, что скажет Бенни, если это вернёт Клауса. Он быстро кивнул, настороженно наблюдая, как Бенни встал на колени, прижимая сжатые в замок руки к сердцу Клауса, а после ритмично толкнул его в грудь, считая себе под нос. — Один, два, три. Дыши, — Бенни бросил взгляд на Дэйва, и тот кивнул, склоняясь над Клаусом. Он зажал ему нос, запрокинул голову, а затем прижался губами ко рту Клауса, выдыхая. Грудь Клауса вздымалась и опадала. Ничего не менялось. Бенни снова сделал массаж сердца. — Один, два, три. Дыши. И Дэйв снова выдыхал, из глаз текли слёзы. Мысли путались. Клаус не может умереть. Просто не может. Дэйв отстранился, а Бенни повторил нажатие. Дэйв снова выдохнул. Ничего. Бенни начал сначала, а Дэйв едва держался на ногах. Он снова выдыхал, наполняя лёгкие Клауса воздухом, который его тело так настойчиво отказывалось принимать. Дэйв ещё никогда не видел Клауса таким неподвижным. Тот всегда был в движении, руки порхали, а ноги подрагивали. Кисти слегка дрожали, когда ему нужна была доза. А его губы. Боже, он никогда не замолкает. И прямо сейчас Дэйв отдал бы всё на свете за одно единственное слово, сорвавшееся с губ Клауса. — Дыши, Дэйв, — приказал Бенни, и Дэйв снова склонился над телом Клауса. Прижимаясь губами к чужим губам, Дэйв не мог не вспоминать их первый поцелуй. Такой нежный, такой робкий. Такой непохожий на того Клауса, которого он знает сейчас. Клаус дикий, свободный, необузданный, живой, яркий и… всё. Клаус — всё для него. И Дэйв не может его потерять. Бенни уже собирался было приступить к очередному массажу, когда в палатку влетел Даллас с огромным шприцом в руках. — Бенни, — крикнул Даллас, подбрасывая его в воздух. Дэйв наблюдал, как шприц летит по комнате, и его сердце подпрыгнуло до самого горла, когда Бенни с лёгкостью поймал его. Сорвав колпачок зубами, другой рукой он крепко сжал бедро Клауса. Дэйв настороженно наблюдал, как он воткнул иглу в его ногу, прямо сквозь форменные штаны, и нажал на поршень. Проходит несколько мучительных мгновений. Клаус не двигается, не дышит. Дэйв чувствует дурноту, тошнота подкатывает к горлу. Он открыл рот, но не смог издать ни звука. Они с Бенни уставились друг на друга, а в палатке повисла мучительная тишина…

***

Клаус застонал, закрывая лицо трясущейся рукой. Боже, почему так светло? Уронив руку на землю, он слегка удивился ощущением высокой травы прямо под пальцами. Моргнув, он открыл глаза и попытался сесть. Когда ему наконец удалось принять сидячее положение, Клаус оглянулся по сторонам, оценивая обстановку. Какого хрена? Как, чёрт возьми, он сюда попал? Последнее, что он помнил, как принял слишком большую дозу на базе… А теперь… теперь он сидит посреди залитого солнцем поля. Высокая трава и полевые цветы окружали со всех сторон, колышась от тёплого ветерка, который он вообще-то не ощущал. Клаус фыркнул, заставляя себя подняться на ноги. Прикрывая глаза рукой, он оглянулся по сторонам. Базы нигде не видно. Он даже реки не видит. Чёрт, это место даже на Вьетнам не похоже. Он что, спит? Это не может быть реальностью. Ну и хрен с ним, сейчас он здесь, так что можно немного осмотреться… пробираясь сквозь высокую траву, он оглядывался в поисках тропинки или чего-то ещё, что могло бы привести его к другой части сна. Может, где-то здесь скрывается сексуальный Дэйв… Спотыкаясь, Клаус выбрался с поля на грунтовую дорогу. Вздохнув, он упёр руки в бока и посмотрел по сторонам. Ничего. Он ничего не видит. Лишь бесконечно тянущуюся дорогу в обоих направлениях. Вдоль неё росли гигантские деревья, а под ними дорожка из мелкого гравия и гладких камней. Над головой навес из зелёных листьев, а сквозь кроны проглядывало самое чистое голубое небо, которое он когда-либо видел. С сожалением покачав головой, Клаус пошёл по тропинке. Пройдя всего несколько шагов, он наткнулся на такую же скитающуюся душу, как и он сам. — Привет, — помахал рукой Клаус. Он был удивлён, увидев здесь такую малышку, да ещё и совсем одну. На вид ей было лет десять. Высокая и худенькая, в жёлто-розовом сарафане, босая. Её длинные тёмные волосы были заплетены в пару косичек, спадающих за спиной, в которые были вплетены полевые цветы, делая её похожей на лесную фею. — Что ты здесь делаешь? — спросила девочка, а её голос звучал по странному властно для ребёнка её возраста. — В том то и дело, я и сам не знаю, — честно ответил Клаус, потирая затылок. — Где я? — А где ты по-твоему находишься? — Если б знал, разве бы я спрашивал? Девочка уставилась на него прямым взглядом. — Отвечать вопросом на вопрос — это вроде как моя прерогатива. — Прошу прощения, мисс, — саркастически ответил Клаус, ощущая себя не в своей тарелке с каждой прошедшей секундой. — Тебе нужно вернуться, — сказала девочка, скрестив руки на груди. — Да, разумеется, — кивнул Клаус, снова оглядываясь на дорогу. — А как мне вернуться на базу? — Нет. Не на базу, — резко ответила девочка. — Тебе нужно вернуться ДОМОЙ. Клаус закатил глаза. — Не думай, что можешь мной командовать. Ты не можешь заставить меня вернуться. — Говоришь, как дитя малое, — фыркнула девочка. — Кто бы говорил, — огрызнулся в ответ Клаус. В этот момент на тропинку выбежал кролик. Клаус улыбнулся. Он любит кроликов. К его удивлению, кролик направился прямо к девочке, которая опустилась на колени и подхватила его на руки, прижимая к груди. — Клаус, тебе здесь не место, — сказала она, даже не потрудившись взглянуть на него. Всё её внимание сосредоточилось на кролике. — Откуда ты знаешь моё имя? — спросил Клаус, склонив голову вбок. — Разве мы знакомы? — Тебе не место на этой войне, Клаус, — сурово добавила девочка. — Тебе нужно вернуться домой. Клаус театрально застонал. — Но мне здесь так нравится… И в этот миг кролик выскочил из рук девочки, оказываясь прямо в ладонях Клауса. Тот вскрикнул от неожиданности, застигнутый врасплох, когда чёртов кролик подействовал на него, как оголённый провод под напряжением. По рукам пробежал электрический разряд, скапливаясь в груди, пока он не почувствовал, что сердце вот-вот взорвётся. — Что за чёрт?

***

Дэйв не мог дышать. Он не мог даже моргать. Не мог делать ничего, кроме как смотреть на неподвижное тело Клауса. Сердце бешено колотилось в груди, а на коже выступил холодный пот. Глаза жгло от накативших слёз, которые он не в силах был пролить. Дэйв находился на грани полного срыва. А затем, словно его мольбы стали явью, тело Клауса дёрнулось, а с его губ сорвался прерывистый вздох. Он резко сел на койке, словно его ударило током, и вырезался в нависающего над ним Дэйва. Он схватил Клауса, притягивая его к себе и еле сдерживаясь, чтобы не зарыдать от облегчения. Крепко прижав Клауса к груди, он даже не обращал внимания на стоящего рядом Бенни. — Клаус, — прошептал он, зарываясь носом в чужие кудри. — Привет, Дэйви, — прохрипел Клаус в ответ. — Ни за что не поверишь, кто меня только что отчитал. — Какого хрена, Харгривз! — прервал момент разгневанный голос Бенни. Дэйв неохотно отстранился, осторожно укладывая Клауса обратно на койку. — Не так громко, Бенджамин, такое чувство будто голова сейчас лопнет, — застонал Клаус, зажмуриваясь. Ему казалось, что сердце вот-вот разорвётся от натуги, а сам он был нервным и взвинченным. — Что со мной за херня? — Всего то доза адреналина, которую пришлось дать тебе, чтобы запустить твоё идиотское сердце, — вздохнул Бенни. — Это не самое лучшее средство от передозировки украденным морфием, но в нашей армии нет запасов налоксона, так что пришлось обойтись подручными средствами. В противном случае сейчас ты бы уже кормил червей. — О, спасибо, — пробормотал Клаус, чувствуя охвативший его стыд. Он знал, что класть морфий было глупо. Просто в тот момент ему было паршиво. Он так отчаянно хотел избавиться от мыслей об убитом ребёнке, и посмотрите к чему это привело… он передознулся, как последний кретин, прямо на глазах у Дэйва и Бенни. Дэйв следил за ним напряжённым взглядом. С любовью и ужасом одновременно. Обожанием и опустошением. Именно этого так боялся Клаус. Разочаровать Дэйва. Клаус знал, что это неизбежно, но больно было всё равно. — Послушай, — сказал Бенни, хватая полупустой пузырёк морфия и использованный шприц с пола. — Я понимаю, почему ты это сделал, — он помахал пузырьком перед лицом Клауса. — Смерть ребёнка и всё такое. Но, Клаус, ты не должен больше так поступать. Если тебя поймают, мы оба окажемся под следствием. Ты можешь загреметь в тюрьму, а я потеряю место среди медиков. Пожалуйста, не ставь меня больше в такое положение. — Бенни, я уже попался, — смущённо ответил Клаус. — Я не собираюсь сообщать об этом Саргу, — ответил Бенни, шокировав всех. — Как я уже и сказал, я понимаю. Случившееся с пацаном сегодня любого бы выбило из строя. Я не знаю, как сам бы справился на твоём месте, — вздохнул Бенни. — Просто не делай этого больше, Харгривз. Это единственная бесплатная попытка на: «отмазать от тюрьмы», которую ты получишь от меня, понял? Клаус мрачно кивнул. — Да, Бенни. Я понял. Спасибо. И знаешь, спасибо, что спас мою жизнь. — Да, да, — отмахнулся от него Бенни. — Это моя работа, разве нет? Только не выкидывай больше таких фортелей. Вьетконговцы и так попытаются тебя убить, не стоит упрощать им задачу, малыш. Клаус кивнул, не зная, что на это ответить. Бенни помахал ему рукой и вышел из палатки, забрав с собой остатки морфия. — Дорогой, о чём ты только думал? — спросил Дэйв, стоило только Бенни оказаться вне пределов слышимости. Клаус вздохнул, проводя рукой по волосам. Он чувствовал себя так, словно его сбил грузовик. Сердце всё ещё беспорядочно колотилось в груди. А холодный пот, выступивший на коже, заставлял его чувствовать себя грязным. — Я не думал, — честно ответил Клаус. Смысла врать не было. Только не Дэйву. — Очевидно, — фыркнул Дэйв, стараясь говорить ровно, но спустя мгновение фыркнул, поднимаясь на ноги. — Послушай… Но Клаус перебил его. — Не беспокойся, я всё понимаю. — Понимаешь что? — спросил Дэйв, обычно он не в силах угнаться за переменчивым настроением Клауса, но сейчас чувствовал себя абсолютно растерянным. — Я облажался, — ответил Клаус мягким голосом. — Я слишком сильно облажался, и с моей стороны несправедливо продолжать втягивать тебя во всё это. У меня недостаточно сил, чтобы завязать, и я буду поступать так снова и снова. — Не смей говорить мне об этом, — ответил Дэйв, удивив Клауса. — Ты говоришь так, будто не можешь повлиять на то, как складывается твоя жизнь. Ведёшь себя так, будто ты сторонний наблюдатель. Клаус открыл рот, чтобы возразить, но Дэйв просто продолжил. — Я знаю, что сегодняшний день выдался дерьмовым, малыш. Я знаю, что ты боишься того, что этот пацан явится к тебе призраком, чтобы изводить. Я знаю, что ты прошёл через такое дерьмо, через которое не должен проходить ни один человек. Но здесь ты не бессилен, Клаус. — Я не могу этого сделать, Дэйв. Я не могу завязать. Не здесь, где вокруг столько смертей. — Никто и не говорит о том, что ты должен завязать прямо сейчас, — возразил Дэйв. Боже, как бы он хотел, чтобы Клаус бросил всё это и завязал прямо сейчас, но Дэйв видел, что призраки делают с ним, и не может просить его подвергать себя такому испытанию, не сейчас, не на этой войне. — Но ты должен быть осторожнее, Клаус. Может быть, когда мы вернёмся домой, ты сможешь разобраться с этим? Дэйв понимает насколько отчаянно звучат его слова, потому что так и есть. Зрелище того, как Клаус едва не умер прямо у него на глазах, что-то изменило в нём. Ранило. Где-то глубоко внутри. Клаус продолжал говорить, что у него недостаточно сил, чтобы завязать. Недостаточно сил, чтобы пережить эту войну трезвым. И Дэйв был в ужасе, что у него и самого недостаточно сил, чтобы помочь ему справиться с этим. Как долго он сможет просто стоять в стороне и смотреть, как человек, которого он любит, убивает себя? Сколько ещё раз он сможет вдохнуть полной грудью, молясь, чтобы Клаус очнулся? Сколько раз он будет видеть его на грани смерти, прежде чем что-то внутри него окончательно разобьётся вдребезги? — Да, наверное. Я смогу это сделать, — ответил Клаус, заставляя Дэйва вынырнуть из собственных мыслей. — Сделать что, дорогой? — Постараться привести себя в порядок. Серьёзно. Когда мы выберемся из этих грёбаных джунглей, — Клаус вздохнул, в глазах защипало. Он шмыгнул носом и провёл ладонью по своим спутанным кудрям. — Но предупреждаю, что, честно говоря, не думаю, что у меня хватит сил. Я сломленный, Дэйв. Сломленный и слабый. — Эй, эй, — прошептал Дэйв, кинув быстрый взгляд на вход в палатку, прежде чем плюхнуться на койку Клауса, притягивая его к себе. Сердце Дэйва болело за него. Он хочет всё исправить. Клаус всё продолжал твердить о том, что у него недостаточно сил, чтобы завязать, а Дэйв переживал, что у него не хватит сил помочь ему довести дело до конца. Но сдаваться, когда дело касается Клауса — не вариант. — Тебе не обязательно быть сильным всё время, — прошептал Дэйв, целуя влажные от пота пряди. — Мне тоже страшно. Что я недостаточно хорош. Недостаточно силён, чтобы помочь тебе, как потребуется. — Дэйви, это не твоя работа… — Моя, Клаус, — перебил его Дэйв. — Моя работа — поддерживать тебя, защищать и любить, как в радости, так и в горе. И я бы хотел помочь тебе справиться с этим, но ты должен сделать это сам, — тихо сказал Дэйв, обнимая худые плечи Клауса. — Я знаю, что мы оба будем оступаться. Мы оба будем лажать, и я уверен, что временами всё будет паршиво. Но если ты позволишь мне, обещаю быть рядом с тобой, пока я тебе нужен. Тебе не обязательно делать всё в одиночку. — Дэйв… — Я серьёзно. Наркотики, призраки, твои проблемы с отцом — мне всё равно. Мне плевать, насколько всё запутанно и сколько седых волос ты добавишь мне этим дерьмом. Я рядом. Просто пообещай мне, что будешь осторожнее. — Это был несчастный случай, — настаивал Клаус. — На меня просто столько свалилось. И ещё этот ребёнок. Дэйв, я убил его, — у Клауса спазмом сжалось горло, а непрошеные образы убитого пацана просачивались в мысли. — Клаус, детка. Мы на войне. Скорее всего, в какой-то момент тебе пришлось бы кого-то убить. — Мне здесь не место, — тихо сказал он. Эти слова звенели у него в голове, как странный фантом недосягаемого воспоминания. — Мне здесь не место. — Да, так и есть, — согласился Дэйв. — Ты не создан для такой жизни, Клаус. Но мне нужно, чтобы ты выстоял, хорошо? Ты такой храбрый и гораздо сильнее, чем сам думаешь. Ты сможешь это сделать, я знаю, что ты справишься. — Хорошо, Дэйви, — тихо ответил Клаус. — Я постараюсь. Обещаю, — и он не шутил. Он не хочет умирать ни здесь, во Вьетнаме, ни где-либо ещё, если уж на то пошло. И он уверен, что не хочет оставлять Дэйва одного в этом ужасном месте. Дэйв улыбнулся, прижавшись своим лбом к его. — Не всё зависит от тебя, дорогой. Мы будем помогать друг другу, хорошо? Это должно работать в обе стороны. Тебе не обязательно быть сильным всё время, но, прошу, позволь мне помочь тебе, когда на тебя сваливается дерьмо, подобное этому. Пожалуйста, дорогой, — теперь Дэйв умолял. Почти. Но ему всё равно, Клаус слишком важен, чтобы позволить гордости вставать у него на пути. Дэйв чувствовал себя слабым. Не в состоянии сделать то, что было необходимо на этой войне. Защитить Клауса. От войск противника и от себя самого. Он до смерти боялся всё испортить и подвести Клауса. — Я смогу сделать это, Дэйв, — решительно заявил Клаус. — Я не собираюсь подводить ни тебя, ни парней. Я обещаю, что больше не подведу. — Ты не подвёл меня, Клаус, — сказал Дэйв. — Просто я беспокоюсь о тебе, и мне больно видеть, как ты страдаешь. Но я знаю, что ты справишься. Я верю в тебя, дорогой. Просто мне хотелось бы сделать больше. — Дэйви, просто быть рядом — более чем достаточно, — ответил честно Клаус. — Просто невероятно, что ты веришь в меня. Я хочу сказать, никто и никогда не верил. А ты веришь. Я хочу стать лучше. Хочу стать сильнее. — Ты сильный, дорогой. Очень сильный. И в трудную минуту я обязательно буду рядом. Так же как и ты будешь со мной, когда я буду в тебе нуждаться. — Я тебе не нужен, Дэйви, — усмехнулся Клаус. — Ты один из самы способных солдат в подразделении. — Я говорю не о войне, Клаус, — ответил Дэйв, проводя пальцами по чужому подбородку. — До того, как ты появился здесь, я едва держался на ногах. Работал на автомате, едва осознавая опасность, в которой находился. Я был уверен, что никогда не вернусь домой, и цепенел от этой мысли. Но ты что-то зажёг во мне. Ты такой живой, Клаус. И я хочу быть живым рядом с тобой, так долго, как только смогу. Одно твоё присутствие делает меня лучшим солдатом. Лучшим мужчиной. Так что никогда больше не говори, что ты мне не нужен. Потому что ты нужен. Очень сильно. Дэйв склонился к нему, наплевав на то, что в палатку в любой момент могли зайти, и обхватил шею Клауса ладонью, притягивая к себе для нежного поцелуя. Клаус ахнул, потрясённый безрассудством Дэйва, но тот лишь улыбнулся в его губы, обводя их языком. Дэйв отстранился, переводя дыхание, но продолжал сжимать в пальцах кудри Клауса. — Послушай меня, Клаус. Это будет нелегко. Наверное, это будет самое сложное из того, что мы делали, — Клаус не знал, что он имел в виду — войну или отказ от наркотиков — но это не имело значения. — Но я знаю, что ты можешь это сделать. Потому что ты гораздо больше, чем сам о себе думаешь. Ты гораздо сильней. Клаус улыбнулся, оставляя на губах Дэйва лёгкий поцелуй. На самом деле он не был любителем мотивирующих речей, но из уст Дэйва эти слова звучали по-другому. Конечно, всё это Клаус слышал и раньше. Но, услышав это от Дэйва, он впервые поверил в эти слова. — Я люблю тебя, — прошептал Клаус с сияющими глазами. — И я тебя люблю, дорогой, — прошептал Дэйв в ответ. Боже, Дэйв хотел бы заключить Клауса в свои объятия и никогда не отпускать. Никогда больше не позволять никому и ничему причинять ему вред. Но это было просто невозможно. Им обоим нужно выдержать это испытание. Дэйв провёл следующий час, обещая Клаусу, что они справятся. Что они смогут победить его зависимость и выжить на этой войне. Вместе. И теперь, когда Дэйв крепко прижимал его к себе, шепча обещания своему возлюбленному, он молил Бога, чтобы всё это оказалось правдой. Пожалуйста, пусть они смогут остаться достаточно сильны, чтобы пережить эту бурю.