Would you still love me if I was a worm? : [ ты бы все еще любил меня, будь я червем? ]

Нил уже не спит и готовится идти на пробежку, когда Эндрю поднимается с постели. Ему повезло. Эндрю топает мимо Кевина и Аарона, жующих хлопья в гостиной. Они наблюдают, как он достает сигареты из кармана куртки, а затем идет на крышу, все еще в пижаме. Две сигареты спустя дверь скрежещет по бетону. Единственный человек, который мог бы найти Эндрю здесь, — последний человек, которого он хочет видеть. И все равно Эндрю не может удержаться, чтобы не бросить взгляд в сторону Нила, когда он усаживается рядом. Со влажными после душа волосами, в одной из этих противных старых футболок, которые Эндрю хочется сжечь. Он отводит взгляд обратно на парковку. А Нил все шумит и шумит, ерзая на месте в попытке устроиться поудобнее. Молчит пару секунд от силы, а потом-таки открывает рот: — Плохой сон? — Типа того, — отвечает Эндрю. Нил кладет руку на бетон рядом с коленом Эндрю ладонью вверх. Эндрю мгновение смотрит на него, а затем щипает за запястье, прежде чем оттолкнуть. Нил наклоняется, чтобы получше разглядеть Эндрю; на лице у него теперь тревога, — ошибкой Эндрю был отказ от прикосновения через сам акт прикосновения, что, как всем известно, ему нехарактерно. Челюсть сжимается; напряжение в теле растет. — Хей, — зовет Нил низким, серьезным и настойчивым голосом, — поговори со мной Эндрю не обязан делать ничего, чего он делать не хочет. Он отпихивает лицо Нила, а Нил легонько хлопает его по руке. — Если я сделал что-то не так, скажи мне, — огрызается Нил. — А если нет, то и не вымещай на мне свое дерьмо. Эндрю берет зажигалку и крутит колесико до тех пор, пока не вспыхнет пламя, а потом дает ему погаснуть. Жизнь, смерть, жизнь, смерть, жизнь… — Тебе что-то приснилось? — переспрашивает Нил. Эндрю дает огоньку потухнуть и швыряет зажигалку на бетон. — Да. — Это было воспоминание? — Нет, — говорит Эндрю. Нил глазами прожигает дыру ему в щеке. Эндрю вздыхает, смиряясь с фактом, что Нил не даст ему спокойненько покипеть в тишине. — Вся команда была в гостиной перед тренировкой, — объясняет Эндрю. — Ты опоздал. Когда я посмотрел на тебя, ты наклонился и поцеловал меня. Эндрю вскидывает голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как приподнимаются брови Нила. — Я бы никогда этого не сделал. Разочарованно фыркнув, Эндрю отворачивается. Снова берет зажигалку, несколько раз крутит ее в руке, а потом выбрасывает с крыши. Она звенит о капот повидавшего виды седана. — Почему ты так нервничаешь? — Я не нервничаю, — чеканит Эндрю, но тон голоса у него не такой ровный, каким хотелось бы его сохранить. — Ты не должен делать ничего, чего не хочешь. — Я даже ничего не натворил, — не понимает Нил, теперь уже расстроенный. Тушит сигарету и отбрасывает окурок в сторону. — Мы буквально говорим о чем-то, что тебе снилось. Эндрю подтягивает колени к груди, укладывает на них подбородок. Он должен просто сказать Нилу отъебаться. Это может сработать, но, вероятно, все-таки нет. Нил в такие дни настойчивый — считает, словно сможет решить все проблемы Эндрю, заставив выговориться. Исключительно лицемерно для человека, полностью отвергающего терапию. Шестеренки у Нила в голове крутятся мучительно медленно. Ему придется поспать после всех этих размышлений. Может, он потеряет сознание и грохнется с карниза вслед за зажигалкой. Может, Эндрю его просто столкнет. — Извини, — сипит Нил, и, ой, Эндрю и правда должен просто его столкнуть. Он поворачивается и свирепо сверкает на Нила глазами. — За что ты извиняешься? Нил беспомощно разводит руками. — Я не знаю. — Тогда не извиняйся. — Есть причина, по которой ты расстроен, и я к этому причастен, но не понимаю как, — объясняет Нил. — И из-за этого нервничаю я, что тоже делу не помогает. Я просто пытаюсь понять. Жизнь, смерть. Пламя в груди у Эндрю немного гаснет. Потому что нечего здесь понимать. Разве что он хочет пробить стену, и для этого есть причина, но Эндрю не понимает даже ее. Или не хочет понимать. Иногда проще взять да оставить все как есть. Нил прикусывает нижнюю губу, изучая лицо напротив. Эндрю давит желание протянуть руку и убрать его губу от зубов. Эндрю прекрасно знает губы Нила — иногда припухшие, часто потрескавшиеся, всегда полные и податливые. Он тратит много-много времени, целуя Нила, когда они остаются наедине. Есть поцелуи, требующие уединения, — те, что ведут к большему. Но есть и другие, простые и такие родные: короткие поцелуи, говорящие «привет», «пока» и «доброе утро», и «я засыпаю», и «ты прямо передо мной, так что я тоже могу». Вполне возможно, что Эндрю уже привык к ним. Вполне возможно, что во сне Эндрю, когда Нил поцеловал его и сказал поцелуем «привет» в гостиной, это было так же просто, как и все разы, когда Нил делал так в реальной жизни. Эндрю трет глаза до тех пор, пока за веками не начинают танцевать цветные круги, а затем закуривает третью. Нил крадет сигарету, как только Эндрю подносит к губам, поэтому Эндрю поджигает еще одну. — Это «я бы никогда этого не сделал» потому, что ты бы не захотел, или потому, что ты думаешь, что это я бы не захотел? — спрашивает Эндрю. Нил открывает и закрывает рот несколько раз. Вертит сигарету в пальцах, слишком опасно, словно собирается пополнить коллекцию ожогов на костяшках. — Ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя при всех? — уточняет он. — Я первый спросил. Нил закатывает глаза. — Я не знаю, как объяснить еще яснее, что я всегда хочу тебя целовать. Может, мне на лице набить, чтобы помочь тебе запомнить? Его свободная рука лежит на бетоне ладонью вниз. Эндрю тянет руку, чтобы щипнуть его за кожу на тыльной стороне ладони, но Нил не дается. Он ловит Эндрю за запястье прежде, чем тот успевает одернуть, скользит рукой вниз, пока не переплетает пальцы. Хватка некрепкая, но Эндрю и не пытается высвободиться. — Я тоже задал тебе вопрос, — улыбается Нил. Эндрю вздыхает, делает еще одну затяжку и сосредотачивается на их ладонях. — Я бы не возненавидел, если бы ты так сделал. — Вообще-то, это был вопрос: да или нет. Эндрю слышит самодовольство в тоне Нила. И почему только у него внутри все переворачивается от этого идиота, он сказать не может. — Да, — решает Эндрю. Плюсик Нилу: его единственная реакция — это сжать руку Эндрю.

***

Когда Нил приходит на тренировку на следующий день, он приближается к Эндрю, привалившемуся к спинке дивана в гостиной. Взгляд его опускается на губы Эндрю, но он колеблется. Эндрю щипает Нила за руку и дергает за воротник рубашки. «Привет, — говорит Эндрю, слегка касаясь губами его губ. — Хорошо, что ты здесь». Эндрю действия всегда давались проще, чем слова. Комната взрывается визгами наперебой и сухими приступами рвоты. Это случается снова, когда Нил целует Эндрю в спортзале на следующее утро. Но к концу недели это уже не ново. Это знакомо. Просто.