Маленький вуайерист попался

             Джисон уже был здесь. И не раз. Ещё на втором курсе, когда ему было всего восемнадцать, он пришёл в это заведение, как повар-практикант. Его бросили в эту точку рандомно, и выбора не дали. И это было лучшее, что случалось с ним.       С первых дней Джисон влюбился в это место.       С первого взгляда Джисон влюбился в шеф-повара этого ресторана.       В университете многие студенты, что были постарше, пугали байками о жутких шеф-поварах, которые относятся к практикантам и стажёрам, как к низшему классу общества. Конечно, это пугало. Хан на подкашивающихся ногах и с в узел завязанным желудком переступил порог в первый день. И каково же было удивление, когда его встретили с улыбкой, всё показали, рассказали и за месяц практики ни разу не принизили, а максимум — отчитали за очевидные косяки.       Однако бо́льшим изумлением стал шеф-повар — Ли Минхо. Если Джисон рисовал себе в голове картинку самого настоящего тирана, который прикрывается готовкой, то Минхо не походил на такого.       Джисон готов уверовать в Бога, если им является Ли Минхо.       Ему в самом деле только нимба над головой не хватало — и впрямь был столь идеален. Всегда помогал, подсказывал и никогда не повышал голос на свою команду. Конечно, были у него и плохие дни, и отвратительное настроение, но это никогда не выливалось на персонал кухни.       Джисон готов клясться, что Минхо — лучший шеф во всём мире, даже если ему не с кем сравнить.       — Что ты делаешь? — взявшись из ниоткуда, спросил Ли и встал рядом с Джисоном, который нарезал овощи для Греческого салата.       — Эм... Ну... Салат готовлю, — мельком взглянув на шефа, Хан быстро опустил глаза и стал нервно прожигать разделочную доску взглядом.       — Ты себе так пальцы все отрежешь, — покачал головой Минхо. — Смотри, — он встал немного позади Джисона и взял его руку в свою.       У Джисона колени дрогнули от столь близкого контакта. Если бы не галочкой помеченный пунктик в голове, что это помощь, и вообще-то он просто практикант, которому вверено лишь делать нарезки и лёгкие салаты, то мысль об интимности момента съела бы вмиг, потому что со стороны то больше походило на нежное объятие, в котором раствориться охота.       Минхо положил свою ладонь поверх чужой и аккуратно подогнул его пальцы, после чего, сделав второй такой же манёвр, аккуратно приблизил лезвие ножа ко второй фаланге левой руки так, чтобы стояли они параллельно, но впритык.       — Только в таком положении ты должен держать руку, чтобы в случае чего, лезвие не соскользнуло и в лучшем случае не срезало ноготь, а в худшем — не отсекло тебе палец.       Минхо медленно, в качестве примера, отрезал кусочек огурца.       — И спрячь большой палец, — донёсся бархатный голос прямо над ухом, вызвав мурашки, и Хан отчаянно старался не задрожать всем телом, — кончик никогда не должен выпирать. Он придерживает овощи сзади, — Ли самостоятельно подогнул чужой палец. — Вот так. Это понятно?       Джисон осмелился только кивнуть.       — Учись. Позже проверю, — пообещал Минхо и отстранился.       Хан сделал глубокий судорожный вздох и больно прикусил губу.       Возможно, это был первый звоночек влюблённости, потому что бабочки в животе порхать не прекращали вплоть до прихода домой в тот вечер, а на утро проснулись вместе с Джисоном.       Минхо всегда был мил и вежлив, несмотря на то, что на чужих мог и рявкнуть. Какие же чудовищные конфликты происходили с на тот момент управленцем зала — представить страшно. Однажды Ли с абсолютно спокойным выражением лица надел на голову ему тарелку, когда тот в пятый раз за день пришёл возникать, что Тар-Тар снова не прожаренный и вообще сырой, хотя ему десять человек раз по двадцать объяснили принцип готовки этого блюда.       Тем не менее за три года учебы и в сумме семь месяцев практики, Джисону ни разу так не прилетело, а в последний год его позвали работать в этот ресторан после получения диплома. Он не мог отказаться.       И вот сейчас, стоя у дверей, с улыбкой их приоткрывает и входит внутрь, чтобы вновь влиться в коллектив, но уже в качестве полноценного повара, а не какого-то практиканта.

🐹

      Джисону дают три дня стажировки, чтобы ознакомиться со всеми блюдами, их отдачей и раскладками, по которым будет готовить первое время. Он с нескрываемым наслаждением отдаёт свой первый стейк, готовность которого проверял раз пять за семь минут, стоя над душой, если она имеется, паровой печи.       Коллеги хвалят его, внимательно наблюдая за тем, что и как он делает, а ещё более тщательно — за тем, что отдаёт, ведь подача — самый важный элемент. Ты можешь облажаться с чем угодно, но с большей вероятностью тебе это простят, если выглядеть блюдо будет идеально.       Три дня пролетают, как пара мгновений. Хан невероятно счастлив, что у него, если не всё, то многое получается. И больше упивается лишь тем, где и с кем он работает.       — Ты отлично справляешься, — хвалит его шеф под конец четвёртого рабочего дня, похлопывая по плечу. — Со следующей недели заступаешь в смену Чанбина.       Ли улыбается ему своей очаровательной улыбкой, и у Джисона ноги подкашиваются. Он слабо кивает и лепечет едва разборчивое: «Спасибо», ощущая словно ожог в том месте, где секунду назад находилась ладонь Минхо.       Как он может быть таким? — вопрос без ответа.       Как он ещё не покорил сердца всего этого мира? — более любопытный вопрос, но так же без ответа.       Джисона мучает мысль о том, на самом ли деле его шеф такой? То есть в жизни — вне заведения — такой же? Милый, обходительный, добрый? Или что-то меняется? А ведь никто не знает. Его личное засекречено настолько, насколько вообще возможно, учитывая обстоятельства. У него нет друзей на работе — никто не ходит к нему в гости на выходных и не зовёт выпить пива после смены. Поговаривают, что он строго делит работу и личную жизнь. А Джисону интересно. Нестерпимо интересно узнать.       Ему всего двадцать два. В этом возрасте едва ли ведёт человеком осознанность. И Джисон не понимает, почему Минхо выстраивает рамки, поэтому и хочет шагнуть за них — изведать тайное. Узреть всё то, что за душой столь очаровательного шефа.       Джисон даже не знает, как сделать первый шаг. Он пропускает пару шуток вперемешку с флиртом, пытаясь выяснить увлечения Минхо, но тот так же отшучивается.       — У Вас красивый голос, — как-то подмечает вслух Джисон. — Вы случайно не поёте в свободное время? — и румянец оседает на щеках.       Хан готов к ответу в духе: "Разве что в душе", но Ли так стереотипно не отвечает.       — Люблю, когда мне поют, — шепчет ему на ухо Минхо. — Причём самую красивую букву в мире и только одну, зато во весь голос до хрипоты, — он подмигивает, отстраняясь, и уходит, вешая на уста милейшую улыбку.       Джисон стоит ещё какое-то время в полном ошеломлении и с приоткрытым ртом, но вскоре возвращается к обязанностям, потому что гости в зале не ждут.       Чуть позже Хан много думает, был ли то намёк, но в итоге пеняет на то, что его хотели просто смутить. И, к сожалению, это удалось.       Спустя время Джисон вновь испытывает судьбу, задавая наводящий вопрос.       — Вы такой сильный, — с изумлением констатирует он, когда Минхо, даже не ведя бровью, самостоятельно переставляет горячую полную до краёв кастрюлю в пятьдесят литров на стол с плиты. — Ходите в тренажёрный зал?       — Знаешь, предпочитаю физические упражнения в паре и без посторонних глаз, — усмехается Ли, убирая полотенце на место, которым придерживал железные ручки, и уходит восвояси.       Джисон снова смущён и снова остаётся без нужной информации, хотя неоднозначные ответы Ли ему точно нравятся. До розовеющих щёк нравятся. Что и сподвигает на новые и новые попытки.       И сколько бы Минхо не отвечал завуалированно, Джисону всё мало. Упёрся, как баран, и отступать не спешит. Авось и на его улице будет праздник.       Будет ли?       Джисон надежды не теряет.

🐹

      Время летит вперёд на сумасшедшей скорости, не останавливаясь ни на секунду, а Джисон с каждой новой влюбляется всё больше и больше. И чем дальше, тем глубже в омут с головой. Он банально уже не может скрывать свои заинтересованные взгляды, да и не хочет, и не делает, собственно. Кусает губы, провожая глазами с колотыми сердцами в зрачках Минхо, и тяжело вздыхает.       Минхо не даётся: не отвечает всерьёз на робкие подкаты Джисона, не проявляет влечения, даже не смотрит по-особому в его сторону, что расстраивает безмерно.       Хан же старается отвлечься. Даже знакомится с кем-то там, но настолько скучны и просты все те люди, что, находясь в окружении кого-то, Джисон думает об одном конкретном человеке.       Проходит достаточно времени для того, чтобы принять решение, но Джисон его не принимает. Выпивает бокал вина в честь дня рождения коллеги — Сынмина — в конце смены и, когда Минхо уходит с работы, отпрашивается пораньше у Со. Хан уже готов, что на него подадут в суд за сталкерство, но надеется, что его просто не заметят. По крайней мере, он постарается сделать всё тихо. Да даже если не получится, плевать, потому что выносить всё это уже не получается. Должны же быть точки соприкосновения! Должно быть что-то, чем Хан бы смог заинтересовать Ли. Просто нужно немножко узнать о нём, пусть и немного безнравственным путём — слежкой.       Джисон давно крутил в голове эту мысль, но моральные принципы выигрывали. Выигрывали аккурат до того момента, пока терпкий привкус забродившего винограда не оказался на языке, а впоследствии горячительный напиток не обжёг горло.       Хан, как самый настоящий доморощенный следопыт, прячется за столбами и машинами, чтобы не быть замеченным. И чудом не оказывается. В метро не попасться сложнее, но и это удаётся. Кажется.       Джисон следует за Минхо до самого его дома, а когда тот скрывается за подъездной дверью, садится на лавочку и грузно вздыхает, потому что плана действий не было. И что теперь? Подождать, пока Ли соберётся куда-то сходить и снова проследить? А на улице, между прочим, уже вечереет. Хан больно кусает губу и хмурит брови, потому что едва ли есть во всём этом смысл, поскольку... Свет в ближайшем окне на первом этаже загорается и привлекает внимание.       Джисон испытывает удачу, и та поворачивается к нему лицом. Он замечает своего любимого шефа, который одёргивает штору и тут же исчезает за ней. Хан встаёт с лавки и делает несколько осторожных шагов вперёд, вставая как раз напротив. Смотрит долгие минуты на пустую комнату, которая виднеется с окна, и отшатывается, когда в ней вновь появляется знакомый силуэт.       Джисон невольно улыбается и чуть смущенно засовывает руки в карманы джинсов, стоит Минхо начать расстёгивать рубашку. Ему стыдно, но он смотрит. Внимательно наблюдает за тем, как элемент одежды летит на диван, и залипает на подкаченные венистые руки. Закусывает губу и как-то резко воспроизводится в голове четкая картинка, где его язык проходит по каждой из них.       Минхо складывает руки на груди, а Хан неспеша с упоением продолжает разглядывать, как вдруг, поднимая глаза выше, натыкается на чужие. Зрительный контакт выстроен, и Джисон готов поклясться, что сердце пропустило удар в эту секунду. Взгляд заинтересованности сменяет испуг, и Хан чувствует, как колени начинают дрожать.       Минхо смотрит на него так, словно сейчас дыру прожжёт, и, кажется, ждёт, пока Джисон позорно сбежит, оставшись замеченным, но не пойманным, однако вот Джисон не сбегает. Хочет очень, тем не менее понимает, что это не поможет. Ли вполне может всё ему высказать завтра на работе при свидетелях, и тогда уж лучше сейчас получить от него. Наедине.       Хан нервно сглатывает и делает глубокий вдох, опуская голову. Стыд окатывает с головы до ног, проходясь по всем внутренностям, и он желает сквозь землю провалиться.       Джисон не успевает ничего подумать, даже не навевает мысль, как оправдаться, когда подъездная дверь открывается.       — Ну, что, маленький вуайерист? — хмыкает Ли, облокачиваясь плечом о стену. — Скажешь что-нибудь?       Джисон лишь рот приоткрывает, глотая им клубки воздуха, и просто не может что-либо вымолвить. Смотрит под ноги и боится шевельнуться, словно секунда и земля под ним исчезнет, роняя вниз. И лучше бы так, чем сгорать под чужим пронзительным взглядом.       — Ладно, — Минхо складывает руки на груди. — Твои влюблённые взгляды и мечтательные вдохи не заметить невозможно. Я всё понимаю, — убеждает он, кивая в знак подтверждения своих слов.       — Правда? — Хан поднимает голову и смотрит, не веря в возможность выйти сухим из воды.       — Да. Хорошая новость для тебя, ты мне тоже нравишься, бельчонок.       Джисон воздухом давится, закашливаясь, и прислоняет ладонь к губам.       — Ну чего ты, — Ли делает шаг вперёд, чтобы легонько похлопать его по спине. — Ещё рано давиться.       — В смысле? — хлопает глазами Джисон, но быстро их опускает, начиная сновать из стороны в сторону ими.       Минхо оглядывается по сторонам и трет пальцами переносицу, закусывая губу, а после поднимает голову мальчишки, придерживая за подбородок, и выстраивает зрительный контакт.       — У тебя есть выбор. Например, мы можем забыть про эту ситуацию. Ты сейчас просто уйдёшь, пообещав, что никогда больше не станешь этим заниматься, а я сделаю вид, что не понимаю, о чём речь, ведь ничего не было.       И Джисону хочется закричать, что да, он согласен, но молчит, поскольку чувствует, что второй вариант будет интереснее, а то, что он может быть оправданно плачевным, во внимание не берётся. Больше нет.       — Или я приглашу тебя к себе, но пути назад уже не будет, — медленно приближая своё лицо к чужому, шепчет последние слова практически в самые губы Хана.       — Я хочу... к Вам, — с запинками отвечает Джисон, держа себя изо всех сил, чтобы не словить чужие губы, которые на расстоянии всего пары сантиметров, своими.       — Ты даже не представляешь, что тебя ждёт, — роняя голову набок, произносит Минхо и проводит подушечкой большого пальца по скуле младшего. Наклоняется немного и шепчет ему на ухо. — Я доведу тебя до слёз, но тебе понравится. Обещаю.       Джисон прикрывает глаза, ощущая, как кожу обжигает горячее дыхание, а табун мурашек, пробегает по спине.

🐹

      Джисон стоит на коленях посреди просторной комнаты напротив большого зеркала абсолютно голый с опущенной головой и заведёнными за спину руками, а на шее красуется туго завязанный галстук.       Джисон даже не допускал подобной мысли, когда Минхо сказал: "Тебе так интересно, чем я увлекаюсь. Верно? Так позволь мне показать наглядно". И не то чтобы корит себя за скромное: "Покажите", но это определенно зашло дальше даже самых смелых фантазий.       Джисону настолько неловко, насколько это вообще возможно, хотя бы потому, что Минхо всё ещё одет, в то время как Хан даже руками не может прикрыть свою наготу, поскольку было велено держать их за спиной.       Джисону плакать хочется, потому что Минхо, чёрт возьми, буквально полностью одет. Даже туфли не оставил у порога. И рубашку обратно не снял, когда вернулся в квартиру уже не сам.       Ли обходит Хана со спины, останавливаясь сбоку, и аккуратно проводит ладонью по шелковистым волосам младшего, которые — спасибо — прикрывают глаза. Он цепляет пальцами подбородок младшего и поворачивает в сторону зеркала, в которое тот так боялся посмотреть, и ловит его растерянный взгляд, устанавливая зрительный контакт.       — Я хочу, чтобы ты растянул себя, бельчонок, — с лукавой улыбкой произносит Минхо. — Справишься с этим?       Джисон неуверенно кивает, хотя ему всё ещё немного не по себе оттого, что не было позволено сделать это в ванной; а вернее буквально запрещено, поскольку упомянуто было в нелестной форме.       Минхо передаёт в дрожащие руки Хана небольшую баночку и делает шаг назад, чтобы не мешать. Джисон с третьей попытки поддевает колпачок и выливает немного смазки на пальцы. Заводит руку за спину и прикрывает глаза, прикасаясь к себе под пристальным чужим взглядом. Кончики пальцев скользят по ложбинке меж ягодиц и надавливают на плотно сжатое колечко мышц; он проталкивает в себя один и размыкает веки, чтобы проверить, смотрит ли Минхо. А он, чёрт возьми, смотрит. Причём внимательно. Однако заприметив взгляд Джисона в зеркале, поднимает глаза, но тот быстро опускает голову, больно закусывая губу.       Джисон отчаянно старается расслабиться, толкая в себя ещё один палец, но сделать это в такой напряжённой атмосфере крайне тяжело, если очень утрировать слово "невозможно". Тем не менее старательно себя растягивает, боясь предположить, что будет дальше, но желание узнать вынуждает делать это активнее, поэтому в ход идёт третий палец.       Джисон время от времени поглядывает на точёные черты лица Минхо в отражении, и когда тот замечает, смотрит буквально секунду, но так, словно в беззвучной мольбе, и вновь прячет глаза за длинной чёлкой.       — Помочь? — спрашивает Ли без особо выраженных эмоций, но Хан просто верит, что тот действительно хочет.       — Пожалуйста, — на грани слышимости.       Джисон не знает, почему не ответил простым "да": возможно, потому что Минхо выглядит так, словно в любом случае заставил бы попросить, а возможно, Джисону слишком нравится положение собственной беспомощности.       Минхо опускается на колени, оставаясь за спиной Хана, и аккуратно кладёт ладонь на его талию, чтобы в следующее мгновение с силой сжать. Джисон шумно выдыхает и уже собирается убрать собственную руку, которая немного затекла за нещадные долгие минуты, пока он растягивал себя, но Ли не позволяет этого сделать, удерживая за предплечье.       — Продолжай делать, что должен, — томный голос в самое ухо заставляет мурашки пробежать по спине.       И Джисону почему-то хочется слушаться. Он выгибает спину и продолжает шевелить пальцами в себе, хотя уже устал, и мышцы руки ноют.       Минхо прислоняется губами к его плечу, оставляя влажные следы на оголённой нежной коже, и Джисону в голос хочется застонать. Низ живота болезненно тянет, а член так обильно сочится, что даже стыдно.       — Я... Я уже достаточно подготовлен, — шепчет Хан и тихо всхлипывает, когда чужие острые зубы проходятся по шее.       — Тебе мало? — хмыкает Ли.       — Я хочу... Хочу Вас, — давит из себя Джисон, игнорируя прямой вопрос, и чувствует, как щёки покрываются румянцем.       Они ведь даже на ты не перешли, а Джисон уже позволяет срываться таким фразам с собственных губ.       — Пожалуйста...       За спиной слышится приглушённый смешок, и это заставляет содрогнуться.       — Оставь в себе два пальца, — инструктирует Минхо.       Джисон исполняет и тут же ощущает, как в его дырочку скользят чужие пальцы. И это не так, как чувствовать внутри свои. Это совсем иначе. Он рефлекторно сжимается, затаив дыхание, и впивается зубами во внутреннюю сторону щёк.       — Расслабься, — шепчет Минхо и оставляет россыпь поцелуев на шее младшего, который откидывает голову вбок, давая для того больше пространства.       Джисон вновь слушается, хотя рефлексы повиноваться словно нарочно не хотят. Он тихо скулит, поскольку Минхо двигается в нём значительно резче и грубее, чем он сам, а в следующую секунду протяжно стонет, когда по всему телу разряд удовольствия проходит из-за стимуляции комочка нервов внутри.       — Так лучше? — и Джисон слышит в чужом бархатном голосе усмешку.       — Л-лучше, — хрипит он, приоткрывая глаза, и замечает насколько жалко он выглядит стоя на коленях с чужими пальцами внутри, желая самостоятельно на них насадиться, лишь бы они скользнули глубже.       Минхо словно мысли его слышит — толкает пальцы в его дырочку до самых костяшек, поглаживая второй рукой по поджатому животу и вздымающейся груди, и двигает ими внутри так активно, что Хан сгорает со стыда из-за звука хлюпающей смазки, которая стекает вниз по внутренней стороне бёдер. Он ощущает себя буквально на грани, выстанывая что-то неразборчивое достаточно громко, чтобы смутиться ещё сильнее, но сильнее некуда, поскольку капельки слёз уже покатились вниз по зардевшим щекам.       Пальцы Джисона выскальзывают из слишком растянутого отверстия, и он тянется к изнывающему члену, чувствуя, что кончит от пары касаний, но его руку перехватывают.       — Я почти... Пожалуйста, — хнычет Хан.       — Хочешь кончить? — издевательски спрашивает Ли, замирая внутри, лишая стимуляции.       — Да! — слишком резко. — Да... Пожалуйста.       — Попробуй кончить, не касаясь себя, — сладко мурлычет Минхо ему на ухо, начиная вновь трахать его дырочку пальцами.       — Нет... Нет-не-нет, я не смогу, пожалуйста, — стонет Джисон, и горячие слёзы вновь обжигают нежную кожу щёк.       — Тебе стоит постараться, — заговорчески тянет старший. — Ты же хороший мальчик, верно? — продолжает лепетать на ухо Хану, всё резче двигаясь внутри. — Такой послушный...       У Джисона где-то под ложечкой сосёт от неожиданно обрушившейся похвалы. И ему действительно хочется быть настолько хорошим и послушным, чтобы справиться с этим. У него колени дрожат от сверхстимуляции, норовя разъехаться в разные стороны, но Ли служит крепкой опорой, придерживая за талию.       — Я не могу... Не могу, — скулит Хан, буквально ощущая, как распадается на кусочки от невозможности коснуться себя. — Не могу, — всхлипывает измученно.       — Можешь, бельчонок, — обещает Минхо. Его голос ласковый, как всегда, и доверительный, а кончики пальцев так идеально каждый раз проходятся по простате, что не поверить невозможно.       Джисон смотрит последний раз на себя в зеркало и крепко зажмуривает глаза до блеклых пятен перед ними. Он никогда не чувствовал себя так. Никто и никогда не делал с ним такие невообразимые вещи.       Джисон буквально ощущает себя полностью разбитым с застывшими слезами на щеках, из-за которых тянет кожа; с приоткрытым ртом, из которого так и срываются неразборчивые мольбы; с бесконтрольно содрогающимся телом, которое напряжено до предела, как натянутая струна.       Джисон резко давится воздухом, ощущая катастрофический недостаток, и понимает, что галстук, который до того болтался без дела, наконец используется. И это становится последней нитью, что берегла сознание. Слишком яркими красками отдаётся всё происходящее, чтобы не утонуть в переизбытке чувств.       Джисон сжимается всем телом, напрягая каждую чёртову мышцу, и ощущает себя больше одним сплошным нервом, чем человеком, которым мог бы назваться ещё совсем недавно. Буквально каждая клеточка тела горит синим пламенем, к которой прикасается Минхо, а обжигающее дыхание на шее плавит, словно лава.       Джисон слышит, будто сквозь толщу воды, как Минхо хвалит его, шепча на ухо лестные слова, и осознаёт отголосками трезвого рассудка, что впервые в своей жизни кончил без прикосновения к члену. Его буквально трясёт от того, что испытал мгновение назад, и Джисон боится открыть глаза, но Минхо и не требует. Он любовно целует в макушку и отстраняется, а Хану приходится приложить чересчур много усилий, чтобы не рухнуть плашмя на пол.       Минхо уходит куда-то, пока Джисон окончательно старается прийти в себя, а когда возвращается, держит в руке какой-то неопознанный предмет. Джисон старается рассмотреть, что в ней всё-таки находится, а когда ему удаётся, сердце ухает в пятки, потому что это фиксатор для рта.       — Я... Я не думаю, что смогу это выдержать, — испуганно шепчет Джисон, замечая очертание члена сквозь штаны Ли, но вряд ли теперь так страшит то, что будет происходить, потому что страх того, что после этой фразы всё закончится, едва начавшись, гораздо хлеще.       — Ты уже говорил, что не можешь, — Минхо с лёгкой улыбкой на лице поглаживает Хана по щеке. — Не стоит бояться. Я не собираюсь переусердствовать, но если для тебя это будет слишком, просто ущипни меня за ногу, хорошо?       Джисон несмело кивает, нервно сглатывая, и шепчет тихое: "Хорошо", прежде чем открыть рот, чтобы Минхо закрепил фиксатор.       Минхо снова отходит, но лишь на другой конец комнаты, чтобы взять влажные салфетки и стереть с красных щёк Джисона застывшие дорожки слез. Джисон смотрит на него каким-то безнадёжным умоляющим взглядом, хотя сам не понимает, что именно подразумевает. Просто рассматривает красивое лицо и прикрытое одеждой подкаченное тело. Джисону всё ещё стыдно, что он абсолютно голый, в то время как Минхо полностью одет.       Джисон немного погрязает в свои мысли и дёргается, когда к его ногам падает небольшая подушка. Смотрит озадаченно, а Ли только голову роняет набок.       — Что? Колени совсем не болят? — изгибает бровь.       И только в эту секунду Джисон понимает, как сильно затекли его ноги, а колени действительно саднят. Он быстро подминает подушку под себя, смягчая трение, потому что твёрдый пол совсем не щадит кожу.       Минхо подходит вплотную и давит указательным пальцем на подбородок младшего, вынуждая поднять голову. Джисон смотрит ему в глаза буквально мгновенье и сам тянет руки вперёд, чтобы коснуться пряжки и расстегнуть её. Он быстро справляется с пуговкой, молнией и приспускает брюки так, чтобы те остались на бёдрах. Ли перехватывает его за запястья и с ухмылкой произносит:       — Достаточно, — он оттягивает резинку боксеров, позволяя давно твёрдому члену удариться о живот, выскользнув из сдавливающей вещи. — Руки назад, — командует он, и Хан повинуется, скрепляя пальцы в замок.       Джисон, возможно, ещё не до конца отошёл от оргазма, поскольку дымка в зрачках прослеживается, но он ловит себя на мысли, что ему определённо нравится подчиняться Минхо. Такой властный и своевольный, но в то же время мягкий и нежный. Джисону немножко утопиться хочется в захлестнувшей волне чувств.       Минхо смотрит ему в глаза, направляя член в податливый рот, и Хан высовывает язык, чтобы на него тут же легла головка. Ему неловко и хочется сомкнуть веки, отвернуться и вовсе спрятать горящие щёки в ладонях, но он не отводит глаз-бусинок от лица старшего, пока тот толкается ему во внутреннюю сторону щёк, аккуратно поглаживая внешнюю подушечкой большого пальца.       Минхо внимательно следит за расширенными зрачками Джисона, упираясь в заднюю стенку горла, и когда тот начинает жмуриться, прежде бросив отчаянный взгляд, Ли не переусердствует. Выстраивает равномерный темп, бережно толкаясь в узкое горло.       Джисону хочется проглотить всю скопившуюся слюну во рту, и почему-то делает это, когда головка находится внутри, сжимая её сокращающимися стенками горла. Минхо рвано выдыхает, а Джисон смотрит извиняющимися стеклянными глазами.       — Такой молодец, — улыбаясь, шепчет Ли и поглаживает его по волосам, без особого пристрастия цепляя прядки.       Джисон млеет от смены приказного на ласковый тон голоса. Слюна неприятно стекает по подбородку, но он лишь дальше язык высовывает, стараясь двигать головой в такт бёдер Минхо. Тот шепчет ещё какие-то приятные слова, толкаясь всё глубже и глубже. Джисон закашливается, немного боясь собственных рефлексов, но Ли покорно ждёт, чтобы продолжить, а после резко отстраняется, словно заметив что-то.       — Тебе больно? — хмурит брови Минхо и расстёгивает фиксатор, но Хан отчаянно вертит головой, мешая.       Едва железка перестаёт давить на губы и щёки, Минхо аккуратно проводит по лицу Хана пальцами и смотрит так, будто зол на что-то. Это пугает. Джисон таращится на него, но не роняет слов, хотя уже мог бы.       — Тебе больно? — повторяет вопрос Минхо, проводя по лицу Хана рукою вновь. — Тут, — он слегка давит чуть выше уголка губ.       — Ай, — Джисон рефлекторно отворачивается.       — Окей, эта штука раньше так не работала, — хмыкает Минхо, а Хан смотрит непонимающе. — У тебя здесь несколько царапин из-за неё, — объясняет он. — Пойдём, надо обработать, — и снова приказной тон, но Джисону не хочется сейчас подчиниться.       Минхо тянет его за руку, но Джисон изворачивает кисть, одёргивая руку.       — Что такое? — немного взволнованно.       — Вы не кончили, — шепчет Хан. — Можем мы продолжить?? — и почему только он просит его об этом?       — Позже, — хмыкает Ли и вновь хватает Джисона за руку.       — Ну, пожалуйста, — лепечет он и смотрит своими большими умоляющими глазами, словно ему нужно это больше, чем Минхо.       Возможно, так и есть.       И Минхо похоже не может больше противиться. Его забота отходит на второй план, когда его так просят об этом. О его удовольствии, чёрт возьми.       Минхо давит на щёки Джисона пальцами, вынуждая его рот приоткрыться, и толкается внутрь достаточно резко. Хан обвивает губами член, поджимая зубы, и позволяет Минхо трахнуть свой рот без дополнительных вспомогательных вещей. Его руки вновь скреплены за спиной, и ногти впиваются в нежную кожу между костяшками, потому что Ли буквально звереет, в считанные секунды набирая отчаянный темп и вдалбливаясь в его глотку.       Джисон даже не терпит. Ему пиздец как нравится такой властный Минхо, который не жалеет и делает так, как сам хочет, при этом не догадываясь, как тем наслаждается Хан.       Всегда такой заботливый и внимательный. Всегда учтивый и справедливый. Всегда думает о ком-то прежде, чем о себе, — по крайней мере на работе. Сейчас буквально грубо трахает чужую глотку, крепко удерживая голову, едва ли думая о том, как там Джисону. А Джисону охренительно. У него пальцы на ногах поджимаются и руки дрожат оттого, как ему хорошо. И хорошо не только потому, что он доставляет удовольствие объекту своих грёз, а просто само по себе классно.       У Джисона был ровно один парень до, но с ним было точно не так. Джисон не хочет сравнивать, но делает это. И это не то же самое, что отсасывать самому под робкое: "Может, не надо?"       Джисону нравится подчиняться. Нравится подчиняться Минхо. И это особый вид наслаждения.       Минхо толкается в последний раз в узкое горло и отстраняется, сжимая головку члена в кулаке. Джисон высовывает язык, прикрывая глаза, но ничего не происходит. И вдруг лёгкий щелчок по носу. Он размыкает веки и уставляется на старшего, хлопая ресницами. Хан готов был, что кончат ему хотя бы на лицо, но нет.       Минхо тяжело дышит, проводя ладонью по члену в последний раз, и как только его рука отстраняется, Джисон ловит губами головку и проводит по ней языком. Ли улыбается, качая головой, и чистой рукой проводит по щеке Хана в удовлетворительном жесте.       — Ты сейчас просто не встанешь, — по-доброму усмехается он.       Джисон склоняет голову, делая глубокий вдох, и размыкает пальцы за спиной, чтобы положить ладони на колени. Минхо вытирает собственные салфетками и тянет их вперёд.       — Давай руки, — нежно произносит он, прося, а не приказывая.       Джисон слушается, и Ли помогает ему подняться, а в следующее мгновение, когда он чуть не падает, Минхо подхватывает его под попу, позволяя повиснуть на себе, как обезьянка. Хан укладывает подбородок на его плечо, всё ещё спрятанное под тканью рубашки, и обнимает за шею.       Минхо относит его в ванную, помогает смыть с себя устроенный беспорядок и особо аккуратно умывает его, стирая с лица капельки попавшей на него спермы, слюну и слёзы, а после отправляет в спальню.

🐹

      Джисон лежит у стенки в кровати, натянув одеяло чуть ли не до носа, когда Минхо возвращается. Теперь он в белой растянутой футболке и в широких темно-зелёных шортах. И по-домашнему выглядит — так уютно — с растрёпанными волосами и немного помят; но вот Джисон всё ещё абсолютно голый, пусть и укрыт, и это гложет.       Минхо ложится рядом с краю и сверкает глазами, лукаво улыбаясь.       — Пустишь? — он опускает взгляд вниз и возвращает на младшего.       Джисон одёргивает край, протягивая вперёд, чтобы Ли забрался к нему под одеяло и прижался крепко-крепко, уложив руку под его шею. Джисон утыкается носом ему в плечо, вдыхая сладкий запах персикового шампуня, и тревожно сглатывает. Он поднимает голову, и Ли нежно поглаживает его по скуле.       — Ох, я забыл, нужно обработать, — шепчет он, приподнимаясь, но Джисон останавливает, смекая о чём речь.       — Это всего лишь царапины, я в порядке, — уверяет он.       Минхо тяжело вздыхает, но перечить не спешит, вновь укладывая голову на подушки.       — Джисони, я понимаю, это твоё здоровье, но в этом есть моя вина, так что...       — Вы слишком заботливы...       — Разве можно применить слово "слишком" к этой теплой фразе? — Ли сужает глаза.       — Ну...       — И почему на Вы?       — Не знаю, — Джисон опускает глаза. — Привычка.       — Возможно, не самая плохая, но... как на счёт избавиться от неё? — предлагает Минхо, и Джисон улыбается ему в шею.       Ли нежно обнимает его за талию, прижимая к себе ближе, и Джисон непроизвольно выгибает спину, прижимаясь ближе.       — Так неловко, что Вы... Ты всё это время в одежде, — шепчет Джисон, наконец высказывая то, что мучало.       — Мне показалось, тебя влекла эта мысль, — усмехается Минхо, поглаживая ладонью между лопатками.       — Ну, наверное, не когда... вот так, — не сумев подобрать слово, тараторит Хан.       — То есть в плане близости тебе всё же понравилось, я прав? — всё ещё коварно тянет Ли.       — Это смущает, — шепчет Джисон.       — И тебе это нравится, — констатирует старший.       — Нравится, — томно вздыхает Джисон.       Он мнется, кусает губы и нервно перебирает пальцы за спиной Минхо.       — Но сейчас же... Ммм.. Я имею в виду, мы в другом положении. Нет? — щебечет растерянно.       — Что ты предлагаешь: мне раздеться или дать тебе одежду? — уточняет Ли.       — Тебе раздеться, — проговаривает Джисон, и его хватают за подбородок, чтобы заглянуть в глаза.       Минхо вешает на уста ухмылку и притягивает его к себе для влажного, но короткого поцелуя. Мажет языком по губам и отстраняется, слегка соприкасаясь носами.       У Джисона сердце щемить начинает.       — Ты разве не устал? — спрашивает в самые губы.       А Джисон устал. Очень. Ему бы выспаться, тем более завтра рабочий день, но он хочет всего, что только ему светит сегодня, потому что пальцев недостаточно, потому что это может не повториться, потому что другого шанса может не быть, посему и лепечет негромкое:       — Нет.       — Ты врёшь, — читает его Минхо, как открытую книгу, но продолжает, — тем не менее мне нравится твой азарт.       — Только азарт?       — Не только.       И Джисон холит эту фразу внутри.       — Скажи любое слово, что придёт на ум, — командует Минхо.       Джисон смотрит на лисий прищур старшего и его приподнятые уголки губ.       — Лиса, — шепчет, не задумываясь, что первое пришло в голову из картины перед глазами.       — Это то, что ты должен сказать, если захочешь прекратить, хорошо?       — Да, — отчётливо.       Минхо вновь льнёт к его губам, смачивая их своей слюной, и толкает язык внутрь, проходясь кончиком по нёбу. Прижимает ближе, надавливая на поясницу, и скользит ладонью ниже, чтобы схватить за ягодицу и крепко сжать. Джисон стонет в поцелуй, открывая для себя же эрогенную зону.       Минхо протискивает колено меж его ног, и Джисон инстинктивно сжимает его бедро. Ли проникает в ложбинку меж ягодиц пальцами, слабо надавливая на колечко мышц, и в следующее мгновение отстраняется, а Хан в секунду находит себя прижатым лицом к подушке.       Минхо нависает сверху, упираясь ладонями ему в поясницу, и томно шепчет на ухо: "Расслабься". А Джисон и не напряжён. Лежит спокойно, раздвинув бёдра шире, и губу кусает в предвкушении. Минхо шуршит упаковкой презерватива, и Джисон затаивает дыхание, закусывая край подушки. Минхо скользит головкой члена по его дырочке, медленно проникая внутрь, и замирает, давая привыкнуть. Джисон безмерно благодарен, поскольку к этому действительно нужно привыкнуть. Это далеко не то же самое, что ощущать пальцы внутри, даже если чужие.       Хан виляет бёдрами, и Ли начинает медленно двигаться внутри, больно хватая за волосы. Он оттягивает прядки, словно стараясь сравнять ощущения, и у него получается, даже если не ради того то было. Джисон отвлекается на что-то болезненное, принимая орган в себя полностью, а когда головка проходится по комочку нервов, и вовсе протяжно стонет, а не хрипит от боли.       Минхо двигается под определенным углом, вынуждая Джисона выгибать спину, и всё ещё крепко держит за волосы. Хан вытягивает шею, подаваясь назад, и Минхо сжимает её, перемещая ладони. Тянет его на себя, заставляя встать и опереться на давно истерзанные колени, но Джисону едва ли не всё равно.       Минхо грубо проникает в него, выстраивая рваный темп с резкими толчками, но Хан лишь упоительно стонет, сжимая простынь под собой пальцами.       А ведь Минхо снова не разделся — край его футболки щекочет кожу на пояснице, и эта мысль возвращается гложущим чувством.       Минхо всё с бо́льшим остервенением проникает в податливую дырочку, удерживая Джисона за шею, и сдавливает пальцы, перекрывая воздух. Хан несколько раз безуспешно пытается стонать, но Ли явно воспринимает это иначе, отпуская его, даже не доведя до края, и ждёт, пока Джисон зажжёт ему красный свет, но тот не останавливает.       Минхо томно дышит Джисону в загривок, обжигая горячим дыханием чувствительную кожу, призывая мурашки промчаться по спине. Он выходит из разгорячённого тела практически полностью, оставляя внутри только головку члена, и резко толкается внутрь, проникая на всю длину. Джисон замирает в немом стоне, а спустя секунду шепчет умоляюще: "Ещё раз, пожалуйста". И Минхо исполняет каприз, вынуждая подавиться остатками воздуха в лёгких из-за нового грубого толчка.       Джисон стонет, как в последний раз, когда чужая рука окончательно исчезает с шеи и обустраивается на груди, надавливая, усиливая соприкосновение.       Пошлый звук хлюпающей смазки и шлепков тел друг о друга отскакивает от стен, врезаясь точно в уши. Джисону хочется сжаться до размера атома от смущающих звуков, но он уже ощущает себя крошечным в сильных руках Минхо, который доводит его до звёзд перед глазами.       Будучи на грани, чтобы окунуться с головой в моментное наслаждение, сам не зная почему, Джисон тихо, но отчётливо хрипит: "Ах, папочка". Ему хватает нескольких секунд, чтобы понять, что ляпнул, и покраснеть ещё больше. И спасибо, что Минхо не акцентирует на этом внимания, иначе бы точно сгорел со стыда.

🐹

      Утро наступает как-то слишком быстро, учитывая, что уснули они в пятом часу, и поспать бы ещё немного, но...       — Джи, просыпайся, — Минхо аккуратно трясёт его за плечо.       — Мм? — сонно мычит Хан, с трудом приоткрывая один глаз.       — Как себя чувствуешь? — спрашивает Ли, отстраняясь, и подходит к шкафу, чтобы вытащить оттуда джоггеры и футболку. — Ты в порядке?       — Да? — немного неуверенно отвечает Джисон, поджимая губы.       — Это хорошо, — обещает Ли, надевая всё, что достал с полки.       Джисон привстаёт на кровати и потирает глаза, пытаясь проснуться, а Минхо резко оборачивается, роняя голову набок. Это немного пугает, учитывая неоднозначный взгляд.       — Всё, что произошло здесь, остаётся здесь. Это понятно? — чуть строго спрашивает Минхо.       — Да, — растерянно отвечает Хан.       — Молодец, — кивает Ли и, подойдя к кровати, на которой всё ещё находится Джисон, коротко целует его в губы. — Мне уже пора, — объясняет он. — А у тебя ещё есть минут сорок до выхода. Прими душ и перекуси чем-нибудь, что найдёшь в холодильнике. Ключи на столе, — инструктирует он и делает шаг в сторону двери.       — Так доверяешь мне? — неловко спрашивает Джисон, вынуждая Минхо обернуться.       — Теперь уже сомневаюсь.       — Прости...       — Перестань. Уверяю, если ты что-то сделаешь плохое, я найду и накажу тебя, ведь твоё личное дело с копиями всех документов хранится у меня, — Ли подмигивает ему и выходит из комнаты.       Джисон тяжело вздыхает и роняет голову на подушки.

🐹

      Пролежав практически всё оставшееся время, Джисон наспех принимает душ и, состряпав на скорую руку бутерброд, выбегает из квартиры с ним в зубах, на ходу надевая кроссовки.       Наверное, ему везёт больше, чем ожидалось, потому что автобус и Джисон оказываются на остановке примерно в одно время с разницей в пару секунд, что роли не играет.       Время в дороге проходит достаточно быстро; Джисон надевает наушники и желает не думать о вчерашнем, потому что накрутить себя сейчас — худшее, что можно сделать, хотя и хочется очень, поскольку вопросов хоть отбавляй, а ответа ни одного.       — Джи, доброе утро, — окликает Чанбин, когда Хан переодевается в униформу.       — Да-а, — тянет он, застёгивая китель. — Утречка.       — Тебя шеф у себя ждёт, — оповещает Со. — Зайди к нему, как закончишь.       — Хорошо, — кивает, соглашаясь.       Тратит ещё немного времени на прилежный внешний вид и идёт к Минхо. Робко стучит костяшками по двери и заходит после приглушённого: "Войдите".       — Мне сказали, что... — неуверенно начинает Хан, стоя в дверях.       — Не мнись, иди сюда, — инструктирует Ли, взглядом указывая на стул с другой стороны стола от себя. — Садись и пиши, — он кладёт два листочка перед лицом Джисона, который несмело выполняет то, что от него хотят.       — Что писать? — он аккуратно берёт в руки один лист.       — Заявление, — легко бросает Минхо.       — На увольнение? — не веря, шепчет Джисон. — Но почему? Я же только устроился и...       Минхо смотрит на него так, словно сейчас покусает, и это пугает до дрожи, потому что зубы у него очень острые — Джисон ночью в этом убедился.       — Ты же пытался что-то обо мне узнать, верно? — Ли складывает руки в замок и продолжает, дождавшись кивка. — И единственное, что ты выяснил, что здесь у меня нет друзей, не так ли? Поэтому тебе никто ничего не рассказал.       Джисон бегает глазами по комнате и места себе не находит; напряжение, что исходит от него, можно ножницами резать.       — Ну... да, — давит из себя.       — И быть может, ты особенный, но не в этом плане, — хмыкает Ли.       — То есть... ты просто хочешь от меня избавиться? — шепчет Джисон, боясь собственных слов, но ещё больше остерегаясь положительного ответа.       — Что? — Минхо вскидывает бровь. — Нет, погоди, ты не так понял, — спешит объяснить он и аккуратно берёт руку Джисона в свою, что покоится на краю стола. — Наоборот, Джисони, я хочу украсть тебя из этой рутины. Но пойми, быть и там и там не получится. Таковы правила.       — Совсем никак? — Хан самостоятельно сжимает руку старшего в своей и поджимает губы.       — Ну, нет. Ты можешь остаться, — обещает Ли, но Джисон не спешит радоваться. — Я не могу заставить тебя, не могу уволить без причины. Ты действительно можешь продолжить здесь работать.       — Но? — Хан с осторожностью заглядывает ему в глаза.       — Но тогда придётся выбросить из памяти всё, что уже произошло вчера между нами. Никаких мы. Никаких нас, — серьёзно произносит Ли, отпуская руку младшего. — Я не хочу на тебя давить. Ты сам должен принять решение. Просто, знаешь... я позволил себе думать, что ты не предпочтёшь работу мне.       Минхо смотрит выжидающе аккурат в глаза напротив, и Джисон тянется за ручкой, не отрывая взгляда.       — Признаться, — Ли усмехается, — я сначала думал, что ты сбежишь.       — Хотел этого?       — Нет, но допускал такую мысль. Рад, что ты остался, — Минхо ласково ему улыбается. — А ты?       Джисон опускает глаза, делая глубокий вдох.       — Я напишу, — кивает он и облизывает губы.       — Не переживай, Джисони, я сделаю тебе лучшее рекомендательное письмо. Тебя возьмут в любое заведение этого города, которое только приглянется.       — И даже в это?       — Вполне. Ты всё еще можешь остаться, — улыбается Минхо.       — Нет.       Ли встаёт со своего места и обходит Джисона со спины, чтобы положить ладони на его плечи и оставить лёгкий поцелуй на макушке.       — Я рад, — мурлычет он, опуская голову ниже и касаясь губами чувствительного места за ушком. — А то уж было стал думать, что больше никогда не услышу из твоих уст этого слишком уж сладкого: "Папочка".       У Джисона холодок по спине пробегает.