Белые стены. Твои глаза. Жди меня.

-Фея, мама дома!. — произнесла в глубь квартиры Маша, закрывая дверь на замок. Кошечка подбежала к хозяйке и начала тереться головой о ноги. Белокурая одарила её поцелуем в мордашку, разулась и направилась на кухню. Девушка насыпала корм своей любимице, поставила чайник и удалилась в свою комнату. Аккуратно стерев с себя макияж и переодевшись в шорты с футболкой, Третьякова взяла свой телефон, направляясь вновь в обитель еды. Маша села на подоконник и стала листать фотографии в галерее, надеясь найти хоть какую-то подсказку к своим раздумьям. Увы, пролистав все фотографии, ничего не было найдено.Чайник вскипел, а это значило, что пора заварить себе кофе. Что и в принципе сделала блондинка. Впереди еще уроки. Поэтому надо настроиться. Блондинка снова села на свой любимый подоконник, открыла окно, достала из пачки последнюю шоколадную палочку табака и начала курить. С каждым вдохом становилось легче. Карие глаза взглянули на небо и увидели журавлей. Те самые прекрасные птицы. -красивые белые журавли рассекают небесные просторы. Маша была заворожена этими созданиями, так же, как голубыми глазами. Пушистая вновь пристроилась около своей хозяйки и начала мурлыкать. Белокурая нежно пощекотала шерсть своей любимицы и встала. Ноги вновь ощутили прохладу, рассыпая её по всему телу в виде мурашек. -Фея, мама не надолго, я за сигаретами схожу и вернусь. — губы оставили нежный поцелуй на красивой мордашке. Кошечка мяукнула и забралась на тумбочку, потираясь о куртку своей хозяйки. -солнышко, там не холодно, да и к тому же я дойду до соседнего дома и вернусь, не переживай. — Маша погладила еще раз свою бестию. -мяу!. — возмущение явно было заметно в голосе кошки. -хорошо-хорошо. — девушка надела куртку, взяла ключи, надела кроссовки и вышла из квартиры. Ноги быстро вывели её из подъезда дома и направили в нужный магазин. Белокурая прошла в продуктовое заведение и направилась к кассе. -добрый вечер, будьте добры Chapman с шоколадом. -а не рановато ли?. — возник голос сзади. Третьякова повернула голову и ох какая неожиданность. Лаура Альбертовна. -нет, не рановато. — отрезала девушка и ухмыльнулась. -паспорт покажите пожалуйста. — сказала продавщица. Маша спокойно достала из кармана куртки документ и показала недовольной Лукиной, а затем кассиру. -с Вас сто восемьдесят рублей. Оплата картой или наличкой?. -картой. — карта приложена к терминалу. Сигареты взяты. Она вновь на улице. Встала около входа, взглянула на небо, вновь собрались тучи. Сигарета зажалась между губами, вкус шоколада.Так прекрасно. Из магазина выходит Лукина в руках с вином и пачкой Chapman вишневых. Она встала по другую сторону выхода и закурила свою «шняшку». -и со скольки лет Вы курите, Мария?. — не поворачивая голову, спросила шатенка. -как только упала на пол ваза. — только белокурая знала обозначение этой фразы, она имела для себя определенный смысл. -что это значит?. — Лаура Альбертовна повернула голову на ученицу, которая до сих смотрела ввысь. -с пятнадцати лет. Тогда и упала ваза, как и моя жизнь. Вам не понять. -Третьякова докурила и начался сильный дождь. Белокурая спокойным шагом направилась к дому, а математичка за ней. Ведь жила в той же стороне. На повороте во двор девушки они разминулись. -Фея, я дома. — по щеке катилась слеза. Блондинка медленно сползла на пол и начала плакать. Кошечка подбежала к ней и прижалась к своей хозяйке, как бы успокаивая её. -солнышко. Ты не представляешь как я соскучилась по маме. Мамочка моя. Эта чертова ваза!. — Третьякова вовсе начала биться в истерике. На улице стал нарастать ветер и сильный ливень. Блондинка начала кричать.Весь хаос в голове. Боль и страх одиночества… Маша открыла глаза. Она всё еще сидит на полу, накрытая одеялом. Фея лежит рядом. Голова ужасно болит, ровно так же как и спина. Девушка встала. Ноги её повели на кухню к подоконнику. Облокотившись на него и открыв окно, руки взяли сигарету и подожгли её. На дорогах валяются деревья, слышна сирена скорой помощи. Белокурая тяжело выдохнула. «Что же тут происходило. Неужели настолько всё плохо. " Раздумья прервала кошечка, которая жалобно мяукала, прося налить ей водички и покормить. Блондинка это и сделала. Девушка пошла в ванную, встала напротив зеркала. Карие глаза изучили собственное лицо и закрылись. «Боже, выгляжу как смертник. Ужас.» В ванную комнату заглянула кошечка и промурлыкала. -спасибо, что накрыла, моя хорошая. — девушка села на корточки и чмокнула в макушку свою любимицу. -Тань, какой у нас сейчас урок?. — спросила белокурая, смотря в белую стену. -алгебра, Маша, с этой Арбалетовной. -ой бляя. — Третьякова закатила глаза и сложила руки на груди. -и не говори. Ладно, пойдем, сейчас звонок уже будет. — рука легла на плечо кареглазой. Девушки подошли к кабинету и увидели весь класс, который столпился возле двух непонятных личностей. Дамы пропихнулись вперед. Маша раскрыла рот от удивления. Какие-то две непонятные девочки дрались, орали и вырывали друг другу волосы. Третьякова сразу же направилась вглубь круга и начала пытаться их разнять, так же как и Таня. -Да отъебись ты!. — крикнула одна из ненормальных и вдарила Третьяковой в нос. Та немного отшатнулась, но быстро пришла в себя, когда увидела, что у неё идет кровь. Маша только хотела пойти в наступление, но раздался властный голос. -что здесь происходит?!. — шатенка стояла и с недовольством смотрела на потасовку. -Быстро встали и к директору!. — скомандовала голубоглазая. Таня подошла к своей подруге. -ты в порядке, Маш?. — девушка лишь кивнула. Её пошатнуло немного сторону, а затем тело белокурой рухнуло на кафель. -Машка, ты чего, давай подъем!. — Полякова начала бить блондинку по щекам ладонями. Лаура Альбертовна подбежала к ученице. -кто-нибудь, отнесите её в мед кабинет!. — со спокойствием произнесла математичка. -я могу!. — вызвался на помощь Гринев, взял одноклассницу на руки и аккуратно понес в назначенное место. Лукина шла за ним, ровно так же как и Таня. «Вот непутевая то. Платье мне прожгла, нос ей разбили, еще и в обморок упала. Да, Лукина. Отличная ученица у тебя в классе!. Ещё не хватало драк, чтобы получить звание «Учитель боевого класса.» М-да. Беспредел один в этих школах. Надо было спокойно работать в том институте и все. Нет, нам же надо было переехать и в школу устроиться. Так еще и взять себе такой класс.»