Хозяин положения

Фэн Синь наблюдал за Му Цином, читающим лекции студентам, через окно аудитории. Почему-то, его спокойный и сосредоточенный на работе образ навел мужчину на совершенно противоположные мысли. А вернее на воспоминания с прошлой ночи, что отозвались легким теплом в паху. Картинки о том, каким был тогда Му Цин — от его холодности, спокойствия и отстраненности не осталось и следа, стоило им только оказаться в постели. — Сегодня я хочу вести, — хриплым голосом произнес он, целуя Фэн Синя под линией челюсти, — согласен? — Идиот, знаешь же, что я только рад твоей инициативе, зачем спрашиваешь? — мужчина откинул голову, прикрывая глаза и наслаждаясь чужими губами, оставляющими влажные следы на его шее. — Потому что явное согласие — это сексуально. — прошептал Му Цин, добираясь до уха и облизывая мочку, тем самым посылая табун мурашек по телу под ним. — Конечно согласен, не медли. — Фэн Синь взял его за ладонь, начиная двигать ею по своей груди и медленно вести ниже, к пряжке ремня. — Сейчас тут я устанавливаю правила. — твердым, но полным желания тоном ответил ему Му Цин. И Фэн Синь был готов застонать только от того, как же горячо это прозвучало. Любая ночь с Му Цином была прекрасна, и не важно, кто именно брал на себя инициативу. Важно то, как сильно, до одури, они хотели друг друга. Фэн Синь закусил губу, все еще наблюдая за мужчиной, ведущим лекцию, а в голове образы с прошедшей ночи становились только ярче. То, как Му Цин целовал-кусал его плечи, не оставляя и миллиметр кожи без своего внимания. То, как он смотрел на него, словно все, чего он когда-либо хотел и желал — это Фэн Синь. То, как водил руками по его телу, сжимая, поглаживая и дразня прохладными пальцами с усмешкой на губах. — Долго будешь возиться? — Фэн Синь, глотая очередной стон, когда Му Цин словно случайно задел бедром его уже вставший член, расставил ноги шире, желая перейти к главному. — Ты что, забыл? — Му Цин сделал так еще раз, хитро щуря глаза, — мне нравятся долгие прелюдия. Это было самой настоящей пыткой. Мужчина оттягивал главный момент, доводя Фэн Синя до дрожащих рук и ног всего-то своими поцелуями и касаниями. Му Цин знал, где погладить, где прикусить, где поцеловать и где сжать, чтобы тот был уже не в состоянии сдерживать стоны. Фэн Синь понимал, что пялиться на него в университете, когда он работает, тоже будучи преподавателем — это ужасно некультурно и едва ли не преступление против морали, но в коридоре помимо него никого не было, а сознание просто не переставало подбрасывать более развратные образы с ночи. Мужчина на себе проверил, каким сильным был Му Цин еще в студенческие годы, когда они часто затевали драки. Знал бы он тогда, что эту силу можно применять не только для того, чтобы зарядить кому-то в челюсть. А, например, одним рывком перевернуть довольно тяжелого Фэн Синя с живота на спину, закончив с подготовкой, потому что Му Цин обожал держать зрительный контакт во время секса. До красноты сжать половинки ягодиц, двигая мужчину ближе к себе, чтобы наконец войти. Прижимать рукой ладонь Фэн Синя к постели, наращивая более быстрый темп в толчках, словно сходя с ума от желания. Мужчина помотал головой, понимая, что слишком увлекся. Он простоял тут так долго, буравя неотрывным взглядом Му Цина, что лекция уже подошла к концу. — Ты тут всю пару стоял? — тот кинул на него недовольный взгляд, стоило ему только выйти из аудитории после всех студентов. — Нет, недавно только подошел, чтобы посмотреть на тебя. — Я видел, как долго ты тут стоял и прожигал меня взглядом, не ври. — уверенно ответил Му Цин, когда они пошли по коридору. — Просто вспомнилось кое-что. — Что именно? — Вчерашняя ночь. То, как ты меня трахну.... — Фэн Синь не успел закончить предложение, потому что Му Цин, ставший краснее помидора, сильно пихнул его в бок. — Заткнись, идиот.