Останки прошлого

Пять лет спустя.       Эндрю думает о том, почему он все еще здесь. В кругу своей семьи, в водовороте хаоса и постоянного надзора. Стоит плечо к плечу с матушкой и наблюдает за тем, как отец недовольно глядит на собственного брата, да зло сжимает челюсть. Потому что Рико желает отправиться с ними, мол, семейные ветви должны держаться вместе, мол, он был бы рад повидаться со своими давними приятелями. А Эндрю не верит ни единому слову.       Ощущение неискренности так и сочится с уст Рико, он навязчиво улыбается и гордо заявляет о том, что поедет с ними. Иногда Эндрю действительно жалеет о том, что у него нет брата или сестры. Будь они у него раньше, ему сейчас бы не пришлось быть в одной карете с Рико. А поехать со своим отцом и дядюшкой тот не мог, ибо те отправлялись со своими женами.       Руки слабо подергивает от некого волнения. Он не желает находиться в одном закрытом помещении и глядеть в чернильные глаза Рико, которые полны яда. Полны коварства и зла. Зло, которое асторы никак не могут убрать из организации. Эндрю неотрывно смотрит на отца и Рико. Смотрит, как Ичиро в недовольстве поджимает губы, да хмурится. Эндрю не впервой наблюдать за подобным. Вражда между дядюшкой и отцом — достаточно частое явление, которое наблюдалось почти что ежедневно.       Эндрю не доверяет Рико. Никто из асторов не доверяет Рико, но еще не было прямых доказательств, которые могли устранить его из ветви Мориямы. Ситуацию нельзя было подставить, нельзя было посадить его благодаря единогласному соглашению всей организации. Но и убить его асторы не могли. Это — нарушение их собственных законов.       Элисон стоит около него, скрестив ладони так, дабы они не касались груди, дабы можно было немедленно достать орудие в случае неожиданного нападения. Ее челюсть сильно сжата. Напряжена, да видно было, как же все-таки она была недовольна новостью о том, что брат Ичиро отправляется с ними. Конечно, она пыталась донести до своего мужа, какова эта идея абсурдная и небезопасна для их блага. Она в смокинге.       Губы ее как всегда ядовиты, искрятся красным. Красная помада всегда привлекает немало внимания, что, смотря на лицо матушки, Эндрю все равно замечает, как поглядывает именно на помаду. А еще. Еще волосы Элисон впервой были собраны благодаря длинной острой шпильке. Такая, небось, при резвом ударе и ногу насквозь повредит.       Женщина смеряет взглядом Ичиро, который тяжко вздыхает и направляется к ним. Рико же движется в другую сторону — к карете, куда сразу же и садится. Смотря ему в спину, Эндрю кожей чувствовал его довольную да злорадную ухмылку.       — Садишься около меня, — коротко говорит ему Элисон. Она шепчет так, чтобы только они смогли это услышать, никто из посторонних, кто сейчас находился в их дворе. Вокруг них немало людей, некоторые остаются в стороне, которые и вовсе не хотят быть хоть как-то причастны ко всему происходящему. Лошади, повинуясь, гордо стоят, ожидая команд, а Эндрю лишь тяжело вздыхает от осознания того, что ему не избежать поездки в одной карете с Рико Мориямой. Он лишь кивает матушке и смотрит на отца, который коротко известил их о том, что Рико отправляется с ними на некое семейное собрание, где господин Веснински познакомит их со своей названной женой, да они обсудят, где будет проводиться церемония помолвки.       Так произошло, что Натаниэль с Эндрю обручены уже около нескольких месяцев, да официально носят фамилию Миньярд. Их союз запрягает немалым количеством наследственных связей да компаний, но события отстоялись так, что они все так же продолжали жить раздельно под крыльями своих отцов, нередко встречаясь на кратких собраниях высших асторов, где они стали восьмой главной ветвью. Жизнь по разным городам их сильно разъединяет, что у Эндрю иногда дергается глаз от одного вида лиц, кои он видит непрерывно на протяжении восемнадцати лет.       Не так давно ему с Натаниэлем удосужилось найти ту точку, в которой они будут проживать. В стране около семи главных городов, но ни в одном Натаниэль с Эндрю не собирались уживаться, в своих родных оставаться они так же не собирались, поэтому, они поступили иначе, найдя золотую середину. Но место, которое они выбрали для проживания, еще не было готово к заселению.       Ичиро оповестил их об отправке, да проводил к карете. Он вальяжно протянул руку Элисон, а та ему уголками губ улыбнулась. Элисон села напротив Рико. Она смотрела на него с неким превосходством и скрытой враждой, растягиваясь в улыбке, яро указывая на ядовитую помаду. Локтем она уперлась в подлокотник, так, дабы ее пальцы соприкасались со шпилькой. Чтобы она при малейшем промахе Рико могла всучить шпильку прямо ему в ногу, не думая, не ожидая ничего. Эндрю, как ему было велено матушкой, сел около нее, кинув взгляд на Рико, около которого сел Ичиро, так же упираясь локтем в подлокотник, держа ладонь на уровне груди — во внутреннем кармане пиджака находился пистолет.       Как только карета двинулась — пространство заполнила тишина. Лишь топот копыт был тем заземляющим звуком, кой не давал Эндрю и вовсе сойти с ума под взглядом Рико. Да, он постоянно смотрел в окно, но он так же и поглядывал на Эндрю, из-за чего Элисон больше прислонилась к окну, незаметно крепко сжимая шпильку. Ичиро сидел в одной позе, почти не дыша. Ничего, кроме напряжения, Эндрю не ощущал. Ножи под его повязками казались настолько тяжелыми, что руки, казалось, отвалятся от такой тяжести. Ножи никогда остро не ощущались под повязками, они всегда были легкими и незначительными, но сейчас, видя, как все наставили на Рико орудие, а он все это время держал пальцы около не скрытого стилета, что поглядывал из ножны, прикреплённой к поясу.       Рукава рубашки Эндрю небрежно закатаны. Они остро обнажают его повязки, показывая значительную угрозу. Больше всего Эндрю не любил в самозащите асторов — огнестрельное оружие и на виду всем показанные острые орудия. Поэтому он прятал под повязками свои ножи, и не всегда асторы догадывались, что он несет угрозу. Многие привыкли думать, что Эндрю Миньярд — никогда невооруженный астор, использующий грубую силу — но только глупцы будут так думать. Асторы всегда имеют при себе оружие. Но все же есть один до невозможного уверенный в себе астор, который абсолютно не вооружен.       Муж Эндрю Миньярда.       Натаниэль Миньярд.       Натаниэль с каждым годом усовершенствовал навыки ближнего боя. У него была неимоверно быстрая реакция. Натаниэль всегда, казалось, чувствует угрозу подсознательно, поэтому, каждый раз, когда за ним кто-то шел, он моментально оборачивался, в голове резво проворачивая ситуацию. Или, не оборачивался и вовсе. У асторов бывает немало ситуаций, когда нападают со спины, в такие моменты Натаниэлю никогда не требовалось оружие. Он всегда знал наперед, что на него совершат попытку нападения.       Эндрю никогда не удавалось победить Натаниэля. Кого угодно, но не своего мужа. С мыслями о Натаниэле, Эндрю становилось намного лучше. Пять лет, проведенные в постоянных встречах с Натаниэлем помогли им стать ближе. Намного ближе, чем ожидалось. Пять лет назад Эндрю был уверен, что будет ненавидеть своего супруга до конца своих дней. Ненавидеть искреннее, быть максимум знакомыми, кои теснятся под одной крышей, да желают доброго утра. Но, все оказалось ровно наоборот, как и то, что они не живут под одной крышей и не желают каждого утра хорошего дня. Эндрю действительно ненавидел Натаниэля. Ненавидел, потому что его слишком мало в жизни Эндрю.       Он словно есть. Но его, как будто бы и нет толком.       Ускользает меж пальцами. Не ухватиться за него. И это чувство отвратительное, он неимоверно желает больше того, чтобы видеть Натаниэля. Но никогда не признает то, что нуждается в нем больше, чем в кислороде. Это не только влечение к нему. Это зависимость. Сильная. От нее ломит кости, ломит от того, что Эндрю суждено так редко видеться со своим мужем. Они в браке. Они — пара. Две частички одного целого, меж которыми пропасть. Множество трещин и тишины.       Эндрю не желает смотреть на Рико и даже чувствовать его взгляд на себя. Уж слишком он ядовитый. Странный и отдающий злорадством. Он сидит расслабленно и уверен, несмотря на то, насколько воздух в карете был напряжен. Оружия друг на друга наставили, да выжидают, как хищники в засаде. Эндрю напротив, сидел да глядел в окошко, где дома Файвила проносились перед глазами, становясь все меньше да реже. Карета содрогается от дороги и Эндрю чувствует себя лучше. Дома и вовсе прекращают виднеться в окне, значит, город они постепенно да покинули. Дорога больше не резкая. Она спокойная и умиротворенная. Это заставляет его слегка успокоиться, да позабыть о том, кто рядом с ним находится. Он прекрасно ощущает аромат парфюма матушки, да слегка тяжеловат одеколон отца и Рико.       Это не дает ему и вовсе потеряться. Это заземляет. Напоминает, где он находится. Но лес, раскинувший в окне, навевает сильное спокойствие, желание выйти из кареты и пойти вглубь. Где никто не отыщет его, кроме Натаниэля. Ведь именно Натаниэль знает этот лес, как свои пять пальцев. На деревьях было множество подсказок, множество знаков, которые они оставляли. Лес не был таким уж великим, он соединял дорогу от Файвила до поместья Веснински, кое находилось на окраине соседнего города. Лес шел вширь, но дальше положенного никто не осмеливался двигаться. Как горожане, так и довольно престижные люди.       Лес, казалось, не желал принимать посторонних гостей, поэтому часто меж людных улочках, где-то в темных закоулках и притихших районах, ходили эдакие слухи, что двинешься дальше никому неведанного поместья, да обозленные подавно мертвые владельцы тебя немедля на тот свет сведут.       Эндрю до недавно так же был наслышан о подобных рассказах. Что более потрясло его в тот день, что поделившись этими слухами со своим мужем, тот лишь улыбнулся и заверив его, что в самом деле это поместье не проклято, а слухи разносило государство, чтобы к поместью не приближались любопытные простолюдины. Там много чего осталось после прошлых владельцев, документация, мебель, вещи и многие драгоценности. Поэтому, чтобы ничего оттуда не было разворовано, они воспользовались моментом исчезновения людей, да пронесли слухи по ближайшим городам. Суеверные горожане даже в лес не осмеливаются зайти, а поместье было вычищено еще со времен помолвки Эндрю и Натаниэля. Союз Веснински и Мориямы позаботился о том, чтобы восстановить данное поместье, но взялись они за него толь от недавних пор, когда сыновья заявили о том, что ненамеренные жить в стенах какого-то города.       Поэтому они нашли золотую середину. Вершину треугольника. Посреди леса, между Файвилом, где жили Мориямы, и Льметто, где жили Веснински. Они смогли найти это поместье и прямо сейчас его реставрируют, в ближайшие месяцы Эндрю и Натаниэль наконец-то смогут начать жить вместе.       Слухи об этом проклятом поместье пошли от исчезающих людей, которые в поисках поместья заблудились да на речку напоролись. За поместьем, недалеко от Льметто находился очень крутой спуск к неглубокому водоему. Люди от незнания скатывались туда, разбиваясь о выпирающие из реки камни иль просто заблуждались. Шли дальше да на диких зверей могли наткнуться.       Эндрю видит, как за окном все редчайшее являются деревья, да осознание, что они уже в окраине Льметто заставляет его выдохнуть напряженный воздух, потому что они наконец-то добрались к поместью Веснински, Эндрю наконец-то добрался к Натаниэлю. Сильно давящая тишина выводила его из себя. На изнанку сильно выворачивала, да ужасно нервировала. Само нахождение Рико в двух шагах от него сильно нервировало, потому что как можно быть таким ужасным по одному одеколону.       Карета мигом сворачивает, а лошадь сбавляет темп. Вот он — свежий воздух, в котором не смешиваются ядовитые парфюмы матушки и дичайшие одеколоны отца и дядюшки. Ему становится неважно стоять на ногах. Они слишком слабы из-за напряжения. Он кое-как движется вперед, подальше от кареты, чтобы не видать физиономии Рико. Отец становится около него, хлопает по плечу, тем самым толкая идти вперед. Эндрю с матушкой под боком движется к лестнице. Он чувствует, что за ним идет Рико, а Элисон глядит себе за плечо и замечает, что ее муж движется позади них, чтобы контролировать своего же брата.       На пороге у огромных главных дверей стоит Натан и его новоиспеченная женушка. Эндрю не мог толком запомнить ее имени, потому что Натаниэль никогда ее не упоминал, не говорил о ней, да и вообще старался избегать, как и эту женщину, так и разговоры о ней. Эндрю даже не пытался начать. Ему было начхать, пока это не несло какой-то серьезной угрозы.       Натан сжимает трость в одной руке, а другою заводит за спину, чтобы преклониться перед прибывшими. Элисон кланяется ему и обязательно подталкивает Эндрю, потому что Эндрю любил поплевать на правила этикета, но перед Натаном склонился, что вызвало у того яркую улыбку, зная о том, какой на самом деле Эндрю был гаденышем в этикете. Никогда не кланялся асторам. Всегда открыто закатывал глаза и высказывал свое недовольство, особенно на собраниях высших асторов. Кому-кому, а Эндрю было не занимать прямолинейности.       — Не подскажете, где может находиться Натаниэль? — ровно спрашивает Эндрю, робко бросив взгляд в сторону женщины, которая в скором времени будет зваться мачехой его мужа. Она была достаточно молода, определенно не старше тридцати. Он бы даже сказал — ровесница Рико.       — Милый, ты о манерах не забывай, — легко упрекает его Элисон, которая чуть похлопывает его по плечу, напоминая тем самым их уроки этикета и манер, которые Эндрю стирал из памяти каждый раз, когда выходил из помещения, где проводились занятия. Он не стал демонстративно закатывать глаза на попытку Элисон быть строгой матерью.       Натан вальяжно машет рукой.       — Все в порядке, — заверяет он и хохочет довольно. Ему прекрасно известно, какими манерами обладает этот малец. — Натаниэль находится в саду. Эндрю даже не говорит слова благодарности, лишь коротко кивает и спешит удалиться, заходя за угол поместья, по тропе, которая вела как раз в сад, где находилась могила Мэри и памятник ей, где Натаниэль часто просто разговаривал. Рассказывал, что у него происходит в жизни и просто находился там, чувствуя спокойствие и уединение. Ичиро смотрит куда-то себе за спину. К ним прискакал гонец с каким-то известием, и, кажется, Ичиро догадался, что это было. Он понимал, что если его отец и дядя задержаться, ему придется еще пару часов провести в одном квадратном метре со своим братцем, на которого у него уже аллергия. Гонец робко подымается к ним по лестнице, довольно-таки долго кланяется и приветствует всех присутствующих как подобает.       — Господин Веснински, пришло известие о том, что у господина Кенго Мориямы и господина Тетсуи Мориямы случилась задержка впоследствии того, что карета подверглась сильным повреждениям, произошла критичная поломка колеса, а так же его крепления. Господин просит извинений за неудобства его задержки, а так же нуждается в помощи, — на одном дыхании молвит гонец, а после, резко закончив, кланяется.       — Хорошо, немедля будет дана помощь.       Гонец поспешил испариться, когда Ичиро тяжело вздохнул:       — Это наверняка займет несколько часов.       — Не волнуйтесь, выпьем чай, побеседуем, как в старые добрые да в партию шахмат сыграем, как вам такое предложение? — улыбается Натан, приглашая гостей зайти в поместье. Женщина около него неискренне тянет улыбку, да следует за Натаном.       — Великолепно! — выпаливает Ичиро и подхватывает Элисон под руку, чтобы та была ближе к нему, нежели к Рико.

***

      Сад встречает Эндрю неопрятными кустами, что небрежно разрастались во все стороны, желая овладеть как можно большей территорией. Он идет по волнистой каменной дорожке, да осматривается по сторонам в поисках знакомой макушки, желая поскорее завидеть ее, он ускоряет шаг. Меж кустов, деревьев, у мраморного памятника сидит Натаниэль. Он молчит, не видит идущего Эндрю, а просто смотрит на свою мать. Мраморная статуя нежно улыбается, смотря себе в ладони, которые держали что-то неведанное около своего сердца. Эндрю знал историю убийства Мэри. Натаниэль однажды рассказал ему. Рассказал, что никогда не простит отца за содеянное. Никогда. Но с прошедшими годами их отношения все же стали лучше. Натану удалось доказать, что он может быть хорошим отцом, что он может сдерживать свою вспыльчивость, что Натаниэлю не стоит его бояться. Как бы то ни было, скользкий страх навсегда остался внутри него. Эндрю тихо подходит к Натаниэлю со спины, не желая прерывать того. Он покорно стоит, дожидается, когда Натаниэль обернется к нему. Потому что Эндрю знает — Натаниэль давно узнал о том, что Эндрю направляется к нему.       Натаниэль улыбается себе, встает с небольшой скамьи и поворачивается к Эндрю. А улыбка сама по себе тянется. Эндрю уголками губ говорит о том, как он рад вновь увидеть Натаниэля. Тот приближается к нему, но руки держит при себе, смотря тому в глаза.       — Долго здесь стоишь? — из вежливости спрашивает Натаниэль, когда замечает, как рука Эндрю тянется к его ладони. Он не протестует. Легко поддается манипуляциям Эндрю, когда тот нежно-нежно, кое-как касаясь губами, целует тыльную сторону его ладони, как часто любил делать.       Эндрю только сильнее улыбается, слегка лукаво, слегка коварно.       — Ты ведь сам прекрасно знаешь ответ.       — Нужно ведь напоминать о манерах, — довольно тянет Натаниэль. Эндрю хмыкает от того, что его уже дважды успели о манерах заверить. Натаниэлю было плевать, какими манерами обладает Эндрю, ему даже нравилось, как тот демонстративно закатывал глаза, чтобы совет асторов, скрипя зубами, чесали руки, желая достать оружие и прикончить Миньярда. Натаниэлю нравится, когда Эндрю смотрит на него с неким злорадством, стоит ему заговорить о манерах. Эндрю вновь смотрит на него слегка недовольно. Это заставляет Натаниэля улыбнуться сильнее и любовно прикоснуться к щеке Эндрю: — Я хочу вас поцеловать, господин Миньярд, позволите ли?       Он говорит прямо ему в губы, из-за чего Эндрю теряет голову. Ему действительно не хватало этого дыхания на его коже, ему не хватало этого чувства тяжести на щеке, когда Натаниэль легонько поглаживал ее, Эндрю не хватало этих нежных и жарких поцелуев, ему и вовсе не хватало Натаниэля. Его присутствия рядом и его ярких циановых глаз, которые видели Эндрю насквозь. Натаниэль дожидается, когда Эндрю прошепчет свое согласие, но тот не стал ничего говорить.       Эндрю самостоятельно целует его прямо в губы.       Это нежно. Это горячо. Это желанно. Он чувствует прикосновения Натаниэля и этого достаточно, чтобы почувствовать спокойствие. Чтобы расслабиться и просто насладиться временем, теплом и прикосновениями. Натаниэль неожиданно отстраняется от Эндрю, и тот хмурится, не понимая в чем дело. Натаниэль смотрит куда-то за плечи ему, Эндрю поворачивается туда же, не отходя от Натаниэля. Там, куда они смотрели, никого не было, но стоило Натаниэлю отпустить руку со щеки Эндрю, как с кустов показался не кто иной, как дворецкий Веснински. Тот держал осанку ровно и уверенно, он почетно кланяется и говорит:       — Господин Веснински просил уведомить вас о том, что из-за задержки господина Кенго Мориямы и Тетсуи Мориямы собрание состоится через несколько часов.       — Благодарю, — кивает Натаниэль и дворецкий покидает сад. — У нас есть несколько часов, не желаешь прогуляться к нашему поместью? — спрашивает он у Эндрю, желанно облизывая губы после поцелуя.       — А вдруг меня украдет господин Миньярд и зацелует до смерти, м? В лесу нынче ой как опасно, — ухмылка растет на лице Эндрю. Он аккуратно проводит пальцем по подбородку, заставляя того приоткрыть рот и, ухмыляясь, Эндрю целует Натаниэля, но в этот раз страстно, почти дразня.       — Если господин Миньярд позволит, я могу не только целовать его, — отстраняется от него Натаниэль, напоследок кусая за нижнюю губу, слегка оттягивая ее. Эндрю нравится думать о том, что Натаниэль будет не только его целовать. Провести несколько часов наедине меж деревьев, это то, что действительно сейчас желает Эндрю. Поместье Веснински находилось прямо на окраине Льметто, прямо у начала леса. Сад находился за поместьем и уходил прямо в лес. Поэтому, ступая по волнистой дорожке, Натаниэль с Эндрю уже оказались на лесной тропинке, которую успели провести к поместью за последние месяцы.       Если идти по ней и присмотреться к деревьям, можно было заметить, как на них нередко были выцарапаны треугольники. Эндрю собственными ножами вырезал эти треугольники, когда они только начинали прокладывать пути к своему поместью в лесу. Это нужно было для того, чтобы не заблудиться в хаотике деревьев.       Эндрю и Натаниэль сделали треугольник своим символом, который означал три союза — Веснински, Мориямы и Миньярды. Еще они заметили закономерность на карте, что, если провести линию от поместья Веснински до поместья Мориямы, а после провести вершину, то точка этой вершины окажется местоположением поместья Миньярд, которое на данный момент принадлежало Натаниэлю и Эндрю, и находилось это поместье в лесу.       Было проложено множество тропинок, по всему лесу можно было заметить треугольники, что вели к этому поместью, главная дорога для карет была еще не сильно очерчена, но попасть в поместье можно было. Натаниэль и Эндрю думали, что путь будет долгим, но каждый раз они достаточно быстро добирались до поместья на своих двоих.       Идти по лесу, слушая пение пташек, по давно проложенной тропе, разговаривая ни о чем, периодически держась за руки на крутых холмах или спусках, было чем-то успокаивающим. Они аккуратно преодолевали ту самую смертоносную речку, вальяжно ступая по выпирающим камням, стараясь сильно не мочить обувь.       Натаниэлю нравится ходить по лесу вместе с Эндрю. Они только вдвоем, им никто не мешает и они могут говорить, что хотят и не бояться, что их кто-то да услышит.       — Рико с нами приехал, он сегодня весьма странный, — говорит Эндрю, будучи на шаг позади Натаниэля. У того походка была не абы какая быстрая, что иногда Эндрю доводилось прямиком бежать за ним, дабы догнать.       — Кажись, он всегда странный, сколько его помню, — морщится Натаниэль. Он вспоминает те постоянные взгляды, которыми Рико пронзал его еще с того бала Тократа, что прошел пять лет назад. Еще бы, к Рико добавилась и жена его отца, которая была чуть ли не как сам Рико. Было у них будто что-то общее: отвратительные взгляды и злорадные хитрые улыбки, за которыми прятались какие-то нехорошие намерения. — Лола тоже от него недалеко ушла. У меня плохое предчувствие по поводу нее.       — Тебе не кажется это странным?       — Кажется. Лола объявилась прямо после нашей свадьбы, и однажды на ужине она упомянула, что достаточно долго знакома с Рико, что они в довольно-таки дружеских отношениях.       — Может ли быть, что она с твоим отцом ради денег, потому что кампании Рико переданы были нам? Или может быть такой вариант развития: она, будучи женушкой Рико, выходит за твоего отца, чтобы раздобыть денег для своего любимого… — Эндрю не успевает закончить мысль, как Натаниэль делает это за него:       — Чтобы он обзавелся собственным бизнесом? У него много связей из-за того, что он астор, вне организации. Он был влиятельным человеком — это его преимущество.       — Да, но с раскрытием его планов, его репутация значительно пошатнулась, — Эндрю заметно морщится, вспоминая о том, что Рико мог бы быть на его месте, быть мужем Натаниэля, быть его смертью.       — Она пошатнулась в стенах организации. Он стал врагом асторов, но никак не общества. Никому не известны внутренние конфликты организации, кроме самих асторов. Но маловероятен исход того, что Лола и Рико могут что-то промышлять с деньгами моего отца. Он не настолько глуп, чтобы одаривать ее такими сумами, — Натаниэль останавливается и провожает Эндрю взглядом, тот слегка ухмыляется, продолжая идти вперед.       — Господин Веснински может быть ослеплен любовью. Влюбленность часто ослепляет.       — Почему же я еще вижу этот мир, господин Миньярд, раз влюбленность так ослепляет? — Натаниэль слегка ухмыляется. Почти незаметно, почти скользящее, но это так заметно для глаз Эндрю, что он не может противиться собственной улыбке, которая так и норовит оказаться замеченной. Натаниэль всегда ее заметит. Эндрю не знает, что ответить. Он в тупике, поэтому Натаниэль добропорядочно тянет ему руку помощи и вырывается вперед по дороге. — Ну, в любом случае он не может тратить такие суммы, как минимум ему не позволит финансовый консультант.       — Лола ведь жена твоего отца? Тогда она имеет доступ к его денежному счету, — говорит спустя долгую минуту Эндрю, оклемавшись.       — Чеки. На любую взятую сумму выписывается чек и его копии, которые попадают в руки финансовому консультанту. Кроме того, Лола не имеет никакого доступа к деньгам отца, она не является его законной женой. Он предлагал ей брак. Много раз. Он называет ее своей женой, но ей, видимо, и на посте любовницы неплохо. Даже если они в поместье сейчас обсуждают проведение помолвки, Лола заключение брака будет тянуть долго и нудно, — морщится Натаниэль.       — Это кажется странным. Разве такой женщине, как Лола, не хочется иметь такого мужчину в заложниках? — взгляд Эндрю тянется вперед к свету, кажется, они покидают лес. Что заставляет Натаниэля поумерить голос и говорить тише.       — Это очень кажется странным. Лола появилась буквально из ни откуда. Я узнал, что она не является астором, она не принадлежит ни единой ветви и в архивах никогда не упоминалось ее имени. Она появилась чуть ли не с-под земли, серьезно. О ней никакой информации.       Натаниэль вздыхает. Лола действительно ему не нравилась, от нее шла ужасная энергетика, такая, которая присутствовала и у Рико. Они казались похожими. Похожими в ухмылках, взглядах и целях. Даже не зная цели Лолы, Натаниэль мог с уверенностью сказать, что она явно не собирается делать что-то хорошее. Он на слово поверит, если ему промолвят о ее карах.       Поместье встречает хозяев своей скромностью. Оно не такое большое, как поместье Веснински, и не такое внушающее мрачное, как поместье Мориям. Оно уютное. Небольшое. Всего два этажа, небольшая мраморная статуя посреди двора перед зданием. Мраморная статуя символизирует три угла. Три сердца. Это путники. Три путника, один из которых меньше за остальных двух. Двое путников — слегка громадных, сильно отличительных от их третьего компаньона — указывают пальцами в разные стороны. Натаниэль им даже имена дал: Кевин, Мэтью и Нил. Самый маленький путник был Нил, он был по средине. Его указательный палец прикасался к губам, делая жест «тишины», пока по бокам от него — Мэтью и Кевин, указывали в разные стороны. Они указывали путь к поместьям. Кевин указывал на поместье Мориям, что находилось в левой стороне, а Мэтью указывал на поместье Веснински, в правой стороне, тогда как Нил символизировал поместье Миньярд. Пальцами путники создавали некий треугольник, указывая на три точки.       Эндрю не сильно нравилась эта мраморная статуя, но он так и не мог понять, почему именно эти три путника. Почему Натаниэлю так понадобилась эта статуя. Тот пожимает плечами на эти вопросы.       Ему приснилось.       Три парнишки пришли в это поместье расследовать что-то. Ему приснилось, как они что-то искали, здесь в поместье. Он помнит, как ему снился Эндрю. Он казался таким нереальным. Почти что призрачным. И повторял постоянно только одно: «Тише». Эндрю слегка удивленно глядел на Натаниэля, пока тот довольно осматривал излюбленную статую. Это искусство — повторяет ему Натаниэль, и Эндрю верит. Верит, смотря на путника посредине, Нила, что показывает знак «тишины». В один момент Эндрю чувствует внутри что-то тянущее что-то скользкое и не понимает, почему этот Нил так резко стал ему напоминать Натаниэля.       У Эндрю плохо предчувствие, и с тех пор оно возникает каждый раз, когда он видит эту мраморную статую. Натаниэль восхищен. Эндрю взволнован. Что-то внутри него иррационально дробило кости, заставляя чувствовать темноту и сырость. Он, кажется, терялся во времени, глядя на статую. Ему было невыносимо на нее глядеть, но он никогда к ней не притронется, не снесет. Потому что это статуя Натаниэля. Она ему нравится. Эндрю будит ненавидеть себя, если избавится от такого восхищенного Натаниэлем искусства.       Оказавшись вновь на территории своего поместья, Натаниэль тут же мчит к статуе. Он хмурится. И Эндрю понимает, что что-то не так, что-то нехорошо, и он настораживается из-за подобной перемены Натаниэля.       — Ты ничего не замечаешь? — спрашивает Натаниэль, хмуро глядя на статую. В ней что-то изменилось. Что-то, что Эндрю явно найти не мог, как бы бегал взглядом по мрамору. Он прищуривается, а потом вглядывается в одну деталь.       — Палец? — пытается Эндрю, смотря на Натаниэля. Тот на него не смотрит. Кивает. Зло кивает.       — Взгляни, — указывает он на палец путника, Мэтью. — Кто-то порезал ему палец.       — Можно нанять реставратора, я свяжусь с… — Эндрю пытается слегка успокоить Натаниэля, заверить его, что статую можно вернуть в прошедшее состояние и подлатать, но Натаниэль лишь отрицательно кивает.       — Не стоит, — вздыхает Натаниэль, — пусть будет так.       — Виновника не хочешь найти?       — Здесь виновника нет, иногда само может отвалиться, — Натаниэль вновь расстроено осматривает статую и идет прочь от нее, напоследок кивая Эндрю: — Пойдем, стоит поздороваться со строителями и узнать, как у них обстоят дела со вторым этажом.       Эндрю идет за ним, слегка засматриваясь на палец путника. Ему кажется, что порез на пальце стал глубже в сию же секунду. Эндрю поражено замирает, смотря на этот палец, когда порез вновь углубляется ни с того ни с сего, и Эндрю резво трет свои глаза, дабы понять, не показалось ли ему. Но рана статуи перестала расширяться. Казалось, это не куски камня отпали, это словно лезвием по настоящей коже провели. Он насторожено отдаляется от статуи, пытаясь понять, что это только что было. Ему явно не могло показаться.       Он идет за Натаниэлем, что скрылся в поместье, не пойми где. В поместье до ужаса тихо, что нехарактерно для него, так как строители днями занимаются вторым этажом и оттуда всегда доносились голоса и характерные звуки работы. Но сейчас во всем здании стояла кромешная тишина. Эндрю не понимает почему, он же всего на секунду отвлекся на статую. Или… Ему так показалось. Что если прошло больше времени. Что если прошли часы. Он не знает, но ему кажется, что прошли чуть ли не годы, с тех пор, как он двинулся внутрь здания. Ему не нравится эта тишина, он судорожно зовет Натаниэля, но тот не отзывается.       В здании только он один и эхо его голоса. Он все тише и тише повторяет имя мужа, зовет его в надежде на отклик, но его встречает лишь тишина. Мертвая тишина. Он идет на второй этаж. Лестница под его ногами не скрипит, он слышит только свое сердцебиение и дыхание, когда, заходя за угол, наконец-то видит Натаниэля целым и невредимым.       Тот сидит на полу и смотрит в одну точку.       — Ты цел, я уж было испугался. Я тебя звал, — он замирает. Эндрю перестает улыбаться Натаниэлю, когда видит, на что тот смотрит. Он смотрел на тело Рико.       — Я испугался. Слишком резко он на меня накинулся. Я вывихнул ему шею. Я его убил.