Третья голова

В гостиной Слизерина на мгновение повисла тишина. Все разговоры вдруг прекратились и все уставились на вход, когда по винтовой лестнице спустился Себастьян Селлоу. При том, что ни Оминис, ни Эндрю, ни Анна не говорили о случившемся с Соломоном посторонним, каким-то образом по факультету почти сразу поползли слухи. Никто не знал, что случилось с дядей Себастьяна на самом деле, но говорили, что к его смерти может быть причастна темная магия. Большинство студентов приносили свои соболезнования Себастьяну, не осознавая, что именно по его вине он и его сестра остались совсем одни. Впрочем, были и те, кто, казалось, догадывался, что произошло, но озвучить это не решался. От страха или от восхищения? На Слизерине и то, и другое было возможно. Себастьян проигнорировал чужие взгляды. Увидев Оминиса, стоявшего у окна, он неуверенно направился к нему. Не говоря ни слова он прислонился к стене рядом с ним. Напряжение между ними за неделю после вышеупомянутых событий немного ослабло и Оминис уже даже говорил с ним, но только на отрешенные темы. Уже этому Себастьян был несказанно рад. Сейчас он, как никогда, нуждался в поддержке друга, хоть и не осмеливался о ней попросить. Последнее время все, что он делал - это винил себя за все. Если бы он только мог повернуть время вспять… – Какие-нибудь вести от Анны? - спросил он так, чтобы никто посторонний не услышал. - Она все еще прогоняет мою сову. – Я навестил ее дважды на этой неделе. Она держится. – Спасибо, что навещаешь ее. – Она моя подруга. - Оминис оттолкнулся от стены и поднял перед собой палочку, собираясь уходить. - Увидимся! Покидая гостиную, он немного замешкался, вдруг пожелав вернуться, утешить Себастьяна. Всем нутром он чувствовал, как ему плохо, как тот тянется к нему… Но слишком много еще следовало переварить в голове, чтобы понять, смогут ли они снова дружить, как раньше. Когда Оминис покинул гостиную, Себастьян тихо выругался. Где-то в темноте по голым камням пола крипты капала вода, шуршали крысиные лапки. Откуда-то из труб за стенами шел приглушенный гул. Свет кругом был потушен. Лишь под старой колонной рядом с древней школьной доской горело несколько свечей. Эндрю Веласес, победивший Ранрока пятикурсник, ждал Оминиса сразу после отбоя, как они договаривались. Оминис уже стал расстегивать мантию, чтобы сесть на нее, а не на холодный пол, но Эндрю остановил его. – На моей для обоих места хватит. - Он легко взял его за локоть и опустил рядом с собой. – Как мило! Устроившись поудобнее, Оминис обнял колени руками и измученно вздохнул. – Он опять просил прощения? - читая все по лицу товарища. – Не уверен, что еще могу верить ему. В чем угодно. Я вижу, как он старается, из кожи вон лезет, а я просто не могу находиться рядом, не думая о том, что… - Оминис рвано вздохнул и спрятал лицо в коленях. Эндрю осторожно положил руку ему на плечо. – Он действительно натворил дел, Оминис. Моя вина, что я не смог остановить его вовремя. – Ты пытался, - голос слизеринца дрожал. - Мы пытались. Но Себастьян сам сделал этот выбор. – Я думаю, он уже осознал, что выбор был неправильным. Иногда любовь толкает нас на страшные поступки. Как его любовь к Анне. Себастьян совершил ужасный поступок, но он искренне сожалеет об этом. Возможно, тебе стоит дать ему шанс. – Не знаю… - Оминис всхлипнул, и Эндрю больше не стал давить. Слишком часто приходилось убеждать Оминиса в чем-то, что было нужно Себастьяну. Несомненно дружба между этими двумя была слишком сильна, а сердце Оминиса слишком мягко, чтобы отречься от нее навсегда. Но доброе сердце, как оказалось, - самое не защищенное, и сейчас Эндрю желал только одного - успокоить его. Рука Эндрю все еще лежала на дрожащем плече. Но в какой-то момент Оминис обернулся, и неожиданно обнял его. Эндрю не видел, но чувствовал, как молча сотрясается в рыданиях его товарищ и намокает под ним рубашка. Определенно, эти слезы означали, что дело тут было в чем-то большем, чем дружба. Но было слишком поздно спрашивать. Эндрю обнял его в ответ. На следующий день по дороге на завтрак Оминис снова объявился перед ним в своей маске высокомерия. – Никому ни слова о том, что было вчера, - произнес он, как всегда не глядя в сторону Эндрю. – Я и не собирался… - начал было тот, как вдруг в коридоре показался Селлоу. – А что было вчера? - спросил он, присоединяясь к ним. – Я, кажется, забыл что-то в гостиной! Оминис развернулся и в считанные секунды исчез за углом. Себастьян проследил за ним, приподняв бровь, и повернулся к Эндрю. – Так, что было вчера? - переспросил он. – Э-э-эм… Оминис трижды проиграл мне в плюй-камни, вот и все. – Хорошо придумано! Но если быть честным, я видел вас вчера в крипте. – Ты следил за нами? – За Оминисом, точнее. Просто хотел убедиться, что он в порядке. Когда мы виделись вчера вечером на нем не было лица. – Просто дай ему немного времени. Уверен, что скоро между вами все снова образуется. Однако в главном зале Оминис все еще предпочитал сидеть отдельно. Весна встретила учеников Хогвартса теплым солнцем и волшебными ароматами цветов, доносившимися со двора. Два последних месяца за уроками и подготовкой к экзаменам пролетели незаметно. Но несмотря на обилие домашних заданий, большинство студентов находили время выбраться на свежий воздух. Так, в один из солнечных дней слизеринский староста объявил, что в Хогсмиде проходит какой-то местных праздник, и в “Трех метлах” напитки будут по полцены. Тематика праздника растаяла в ушах Эндрю на фоне перспективы хорошенько встряхнуться после двойной лекции истории магии и ночи зубрежки до этого. Себастьян тоже нуждался в смене обстановки. Учитывая то, что путь домой ему был закрыт, он последние месяцы провел в стенах Хогвартса, и теперь с радостью хватался за любую возможность выбраться куда-то еще. Вместе парни прогулялись по закатной дороге в Хогсмид, зашли в пару магазинчиков по просьбе Эндрю, задержались на площади, где в начале года сражались с троллем, а потом устремились в “Три метлы”. Внутри сидело много студентов. Все галдели, особенно компания гриффиндорцев, занявших стол в центре зала. В какой-то момент они даже запустили мини-салют над столом, за что тут же получили замечание Сироны, но совсем мягкое: и уже через минуту она уже смеялась над чем-то вместе с ними. Было душновато. Но настроение двух слизеринцев, сидевших у лестницы, поднялось после второй кружки сливочного пива. – Как я все-таки рад, что попал не в Гриффиндор, - подытожил Себастьян, когда один из гриффиндорцев свалился со стула от хохота, ну, или, что более вероятно, - от выпитого. – Да ладно тебе, - Эндрю рассмеялся, - Этот гриффиндорец, - Джейсон, кажется, - тот еще зубрила, я слышал. А кто качественно учится, должен качественно отдыхать. – Что ж, будет весело посмотреть, как он завтра явится на трансфигурацию после такого. Оминис будет в восторге! Прошло еще несколько часов, прежде чем Эндрю и Себастьян отправились обратно в Хогвартс. Несмотря на легкую прохладу, царившую в садах, прилегающих к замку, на улице было хорошо. Светлячки кружились вокруг кустов, кроны деревьев мягко шелестели под весенним ветерком, светила луна, а звезды отражались в витражных окнах замка. Спать пока не хотелось. Пройдя под большой аркой в уединенный заросший растительностью двор, друзья присели на ступеньки одной из лестниц, ведущих в замок. – Иногда мне кажется, что мы с ним такие разные, - сказал вдруг Себастьян. - Но я просто не могу представить свою жизнь без Оминиса. Эндрю отвлекся от созерцания башен и заметил, как Себастьян достает что-то из кармана. Переложив в мантию кучу шпаргалок, семена бадьяна и пару жевательных конфет из Зонко, тот наконец развернул ладони. На них лежало обычное письменное перо. Удивительно было, что оно все еще выглядело, как новенькое, побывав в карманах Себастьяна. – Это мне? - спросил Эндрю. – Вообще-то, я хотел попросить тебя передать его Оминису. – Ты уверен, что это - именно то, что ему нужно? - прозвучало немного шутливо в ответ. - Это что-то значит? – В общем… Это перо он дал мне в нашу первую встречу на первом курсе. Мы были на зельях, и у меня не было, чем писать. Тогда он сел ко мне и поделился одним из своих. – Ты сохранил его с тех пор? Себастьян скромно кивнул. – Я знаю, что уже много всего просил у тебя… – Ты вообще уверен, что Оминис узнает его? Много времени прошло… – Гляди, - Сабастьян показал на две выскобленные насечки, - На первом курсе он так боялся перепутать свои перья с чужими, что помечал их все, веришь или нет. – Они что у него были какие-то особенные? – Нет, конечно. Обычные зачарованные перья. Хотя кто знает, может, это очередная фамильная ценность Гонтов. Румяные и расслабленные после “Трех метел” они по-дурацки захихикали. – Так что, передашь ему? Я уверен, что если это сделаешь ты, он воспримет это, как надо. Себастьян посмотрел на Эндрю таким обессиленным и молящим взглядом, что Эндрю не в силах был отказать. Он все-таки его друг. К тому же, что плохого в обычном пере? С темной магией это вряд ли имеет что-то общее, а примирению ребят действительно могло способствовать. – Ладно, - сказал Эндрю. - Давай сюда. – Ты настоящий друг! Спасибо! “Надеюсь я не пожалею об этом”, - подумал Эндрю и сунул перо за пазуху. На следующий день после обеда Эндрю поймал Оминиса у туалетов рядом с гостиной Слизерина. Тот как раз выходил оттуда, но Эндрю легким движением руки затолкал его обратно. – Как это понимать? - спросил Оминис, прижатый к раковинам под давлением товарища. Эндрю опустил руку и отступил на шаг. – У меня для тебя кое-что есть. Он достал перо, раскрыл ладонь, свободной рукой применил на нем “Вингардиум Левиоса” и медленно покрутил его в воздухе. Оминис, разумеется, не видел этого. Просто стоял и в непонимании ждал, что же будет дальше. Теплая рука Эндрю, освободившаяся от пера, оторвала холодную руку Оминиса от края раковины и раскрыла ее. Перо плавно опустилось вниз. – Школьное перо, - озвучил свои мысли он. - Благодарю, но у меня таких полно! – Это не просто перо. Оминис покрутил его в пальцах. – Перо, как перо. Не похоже на что-то особенное. - Но вдруг его лицо изменилось. - Погоди-ка… Эти засечки… Это мое старое зачарованное перо. Откуда оно у тебя? – Себастьян попросил передать его тебе. Он сохранил его, как память о вашей первой встрече. Несколько секунд потребовалось Оминису на осознание всего вышесказанного. Потом он на удивление спокойно поблагодарил товарища и, забрав подарок, стремительно покинул уборную. Эндрю не видел, как, выходя, Оминис тепло улыбнулся. Весь вечер Оминис просидел на окне в спальне, вертя в руках свое старое перо. В лунном свете, струящемся в комнату, кружились пылинки, неподалеку храпели соседи по комнате, трещала буржуйка. Сколько раз он уже думал о нем, сидя вот здесь, задаваясь одним и тем же вопросом… и всегда знал ответ. Тот парень, к которому Оминис подсел на первом курсе, с которым сразу нашел общий язык, - заботливый, смешной… Оминис так сильно и так часто скучал по нему за последний год. Тот парень все еще был где-то внутри Себастьяна. Он все еще был им. Вдобавок, у Оминиса не было никого ближе Себастьяна. Он стал его настоящей семьей за последние годы, а теперь и у Себастьяна остался только он. Был еще и Эндрю, конечно. Но это был совсем другой разговор… В тот вечер Оминис многое для себя понял. Прошло еще несколько дней, полных учебы и подготовки к СОВ. На выходных Имельда Рейес, чей талант к полетам на метле был известен на всю школу, несмотря на всеобщую занятость, решила устроить небольшую вечеринку в гостиной Слизерина. Поводов было целых два - ее день рождения и победа на региональных соревнованиях, где она блистательно защитила честь Хогвартса. Последнее, к слову, и позволило получить разрешение на вечеринку от самого директора Блэка, который почти-что наверняка имел с этой победы личную выгоду. Даже в подземельях Слизерина бывало довольно уютно. После отбоя в гостиной собралось много старшекурсников, заколдованные инструменты играли веселую музыку. То ли от камина, то ли от количества народа в помещении стоял жар. Даже окна, выходящие в озеро, запотели. Слизеринцы пили, общались и играли. Веселились все. Где-то в полночь основной свет потух. Это означало отбой. Но Слизерин был бы не Слизерин, если бы так легко подчинялся правилам. Основная масса людей скопилась у камина. Время от времени оттуда доносились тосты, а в какой-то момент Имельда Рейес сняла со стены рогатый череп, одела его, как маску, и стала рассказывать жуткие истории. Эндрю подыгрывал. С поразительной четкостью он выводил палочкой в воздухе волшебные узоры, которые превращались в пауков и невиданных монстров, дрались, как в рассказе Имельды, а потом, побежденные в бою, взрывались фейерверком зеленых искр. Привалившись к колонне чуть дальше от всех, стоял Оминис. Тусклые блики камина отражались на его бледной коже. В прозрачных глазах дрожал огонь. После чьей-то громкой шутки созвездия из родинок зашевелились под движениями скул, и его лицо украсила сонная улыбка. Эндрю на секунду отвлекся на это. В таинственности Оминиса несомненно было скрытое очарование. Оно притягивало Эндрю и заставляло его щеки краснеть. Хотя, возможно, виной второму был пунш, в который староста точно что-то подмешал… Мысли Эндрю стали мутными и вязкими. Зная, что Оминис ничего не видит, он робко стал опускать взгляд: прошелся им по тонкой шее, идеально выглаженному воротнику, опустился по пуговицам на тугой жилетке и ниже… В комнате действительно было невыносимо жарко. – Эндрю! - испуганный крик Имельды вырвал его из фантазий. Одна из искр прыгнула на портьеру и поползла пламенем вверх. Студенты завизжали. Встряхнув голову, Эндрю вскочил на ноги и четко произнес: “Глациус.” Вслед за огнем по портьере взлетела вверх корка льда и поглотила пожар. К потолку поднялись клубы дыма. На мгновение кругом повисло молчание. – Кто-то скажет мне, что произошло? - сказал Оминис встревоженно. Развалившийся на диване Себастьян хихикнул. – Мы чуть не остались без гостиной! Постепенно за ним засмеялись все, кто сидел у камина, и атмосфера медленно разрядилась. – Ну что ж, - сказала Имельда, - на этом, пожалуй, и закончим! Спасибо, что пришли! Все, уже порядком уставшие, стали расходиться. Все, кроме Эндрю и Себастьяна. Они развалились на диванах и, как будто, чего-то ждали. Заметив это, Оминис бросил пару колкостей по поводу их планов на ночь, но, не получив никаких ответов на публике, закатил глаза и отправился в свою спальню. Эндрю и Себастьян не были уверены, хорошая ли это идея. Но оба в итоге согласились, что Оминису не понравиться узнать, что они проникли в новое подземелье без него. Поэтому было решено взять его с собой, как только все уснут. В покрытой мраком комнате раздался тихий скрип. Два “Люмоса” выплыли из-за приоткрытой двери. Лежа в кровати, Оминис повернулся на звук. Никто из его соседей не шевельнулся. Эндрю прокрался внутрь, Себастьян остался караулить снаружи. В свете “Люмоса” белые глаза Оминиса выглядели немного жутко. Но Эндрю это завораживало. Иногда он искренне хотел рассказать Оминису, как тот на самом деле красив, но боялся оказаться непонятым. Да и момент чаще всего был неподходящий. Как сейчас. – Пойдем, - прошептал он. – Что вы двое задумали? – Увидишь. Оминис натянул поверх пижамы изысканный халат, который явно привез из дома, накинул на голые ноги ботинки, взял с тумбы палочку, и на цыпочках они вместе покинули его спальню. – Будем действовать быстро, - произнес Эндрю, идя по коридору, когда они успешно миновали Пивза. - Главное - забраться внутрь. – Этот неотесанный призрак что-то подозревает, - злился Себастьян. - Иначе зачем ему торчать в подземелье в такой час? – Может, кто-то наконец объяснит мне, куда мы идем? - не сдавался Оминис. Очень быстро они достигли пункта назначения. Длинный коридор с дверьми-решетками по бокам и одной дубовой дверью в конце. – “Инсендио”! - зажег Факелы Эндрю. – Только не говорите мне, что решили повторить испытания Слизерина. – В другой раз, - Себастьян ухмыльнулся. - Сегодня очередь моих темных коридоров. Непроизвольно Оминис улыбнулся, но тут же убрал улыбку с лица, стараясь сохранять равнодушее. Все это время Эндрю был занят поиском чего-то в карманах. Он зажал сияющую палочку в зубах, но света все равно не хватало. Левой рукой он старался нащупать скважину, а правой вставить старый ключ. – Жалко, что моя “Алахомора” слишком слаба для этого замка. Было бы куда проще! - прозвучало сквозь палочку в зубах. – Что-то это мне напоминает, - хитро сказал Себастьян. - Что-то “запретное”... Замок поддался, и Эндрю выплюнул палочку. – Если подумать, уже столько времени прошло с тех пор, как мы лазали в запретную секцию библиотеки… Оминису здесь добавить было нечего, ведь он не был с ними в тот день. Этот факт принесло с собой не очень приятные воспоминания. А еще ему не нравилось, что друзья чего-то не договаривают. Но наконец, оказавшись в безопасности внутри непонятной комнаты, Эндрю зажег свет вокруг и пояснил: – Комната наказаний. Тут раньше отбывали наказания учащиеся. Может показаться жутким, но именно здесь хранится то, что мы ищем. – И что же это? - спросил Оминис. Себастьян с Эндрю опасливо переглянулись. – В общем, - протянул Эндрю, - я не знал, как ты оценишь эту идею после всего случившегося, поэтому не был уверен, что звать тебя сюда - хорошая затея. Но Себастьян настоял на этом. – Себастьян настоял? - Оминис удивленно повернул голову в направлении предположительного нахождения Себастьяна. – Я не хочу больше иметь от тебя секретов, - сказал тот. Всем вдруг стало неловко. Эндрю прокашлялся. – Хочу отметить, что идея полностью принадлежит мне и не имеет никакой связи с темными искусствами. Короче говоря… есть способ облегчить боль Анны. Оберег из кости единорога. Это должна быть маленькая статуэтка в форме бутона лилии. Если найдете - не сломайте, она, должно быть, очень хрупкая. Продолжая говорить, Эндрю стал обшаривать столы и ящики вокруг. – Мне о ней рассказал один призрак, который тоже учился в Хогвартсе. Ему можно доверять. - Он смахнул пыль со старого сундука и отворил его. - Он рассказал, что давным-давно, когда был студентом, видел, как его товарищи измученные выходили из комнаты для наказаний. Но чтобы снизить боль во время наказания кто-то из них придумал спрятать там оберег. Без понятия, откуда у студентов нашлась кость единорога, но оберег, который они сделали, работал. Тот призрак знал его только по описанию, так как сам никогда его не видел. Но если оберег действительно существует, то он должен быть где-то здесь. – И никаких побочных эффектов? - спросил Оминис. – Если верить тому, что я прочел в книгах, об этом обереге, - нет. - Эндрю на секунду остановился, вернулся к товарищу и взял его за плечи. - Послушай, я знаю, что ты пережил из-за нас. И мне очень жаль… – Как и мне, - вставил Себастьян. – … Но я никогда бы не заставил тебя пережить все это снова. Я думаю, это малое, что мы можем сделать для Анны. Доверься мне. Оминис ненадолго задумался. – Ладно, - вздохнул он. Магия убеждения Эндрю снова сработала на “ура”. Обыскивая комнату, друзья то и дело натыкались на новые и новые пыточные устройства и прочие жуткие штуки. Но волшебный оберег, по-видимому, был хорошо спрятан. Наблюдая, как раскачиваются клетки под потолком, Себастьян поежился. – Хорошо, что физические наказания в прошлом. – Может, ты бы шкодил с меньшим энтузиазмом, если бы учился в то время, - поддразнил его Оминис. Себастьян даже обрадовался такой реакции товарища. Если быть честным с собой, он скучал по этому. – Погляди там, в шкафу! - сказал Эндрю. Себастьян присмотрелся к шкафу, тот выглядел очень старым и потертым. Старые петли заскрипели, когда он открыл дверцу. Но стоило ему это сделать, как из шкафа на него вынырнул поток темной энергии. Он сбил его с ног. Когда дым стал рассеиваться, Себастьян вздрогнул. Из ниоткуда послышался голос его умершего дяди. Это было ужасно. Как в одном из его кошмаров, что, не переставая, снились ему после того, как он применил на нем непростительное заклятье. Из мрака медленно выступил Соломон. Его кожа была мертвенно бледна, вены проступали на ней темной сетью. Глаза были залиты кровью. Они смотрели, не моргая, а зрачки горели поистине леденящим душу зеленым светом. – Ты знаешь, что это правда, Себастьян, - сказал Соломон. - Ты убил меня, и никто не простит тебе этого. Твоя сестра не сможет даже смотреть на тебя. Друзья отвернутся от тебя, потому что ты жестокий убийца. Себастьян чувствовал, как его сердце сжимается от страха и вины. Он стал отползать назад. – Нет, - прошептал он, - Не может быть… Эндрю и Оминис будто окаменели. Соломон стоял перед ними, восставший из мертвых. Это было нехорошо. Очень нехорошо. – Но ты уже один, Себастьян. Твоя вина всегда будет с тобой, и никто не сможет ее снять. Никто не сможет полюбить тебя после того, что ты сделал. – Нет, это неправда, - продолжал Себастьян, не веря своим глазам. - Ты не можешь быть им… – Погоди-ка… - Эндрю вдруг все понял. - Себастьян! Это боггарт! Всего лишь боггарт! Как на Защите от темных искусств! Все еще сидящий на полу Себастьян слышал Эндрю, но образ надвигающегося на него дяди Соломона и то, что тот говорил, казалось таким убедительным… – Скажи ему, Себастьян, - продолжал Эндрю, уже спокойнее. - Скажи то, что говорил мне. Что ты можешь измениться, стать лучше. Не желая больше терпеть это, Оминис дернулся в сторону друга, чтобы помочь ему, заслонить от боггарта. Но Эндрю остановил его. – Он справится. – Я могу измениться, я могу стать лучше… Повторяя слова Эндрю, Себастьян едва ли сейчас в них верил. Боггарт чувствовал это, и это его раззадоривало. – Но ты уже убил, Себастьян. Содеянное останется с тобой навсегда. Себастьян закрыл глаза и попытался выкинуть из головы образ дяди Соломона и подумать о чем-то другом. Однако сделать из этой сцены что-то смешное было почти невыполнимой задачей. Он знал, что он не может изменить прошлое, но он мог выбрать, как будет жить в будущем. Он мог показать своим друзьям, что он не такой, каким кажется. Себастьян открыл глаза и увидел, как Эндрю смотрит на него. Это был спокойный, полный уверенности взгляд. Оминис же переживал за друга. Весь его вид говорил об этом. Однако он послушался Эндрю и остался на месте. Кажется, он тоже верил в него. – Я знаю, кто ты на самом деле, - произнес Оминис. - Ты мой друг. И не важно, что грядет, мы встретим это вместе. Себастьян действительно применил непростительное заклинание на своем дяде, но он не мог смириться с тем, что это определит всю его жизнь. Правда была в том, что друзья все еще не отвернулись от него. Прошлое было неизменно, но будущее все еще было в его руках, и только он сам мог решать, как его построить и кем стать. Он поднялся на ноги и подступил на шаг ближе к Соломону. Его страшное мертвое лицо, как сердитая маска, застыло в ожидании напротив лица Себастьяна. Тот печально заглянул в его впавшие глаза и представил, что перед ним действительно стоит его дядя. – Я так и не поблагодарил тебя за заботу обо мне и Анне, - сказал он и обнял Соломона. Огонь факелов на стенах дрогнул от порыва магии. По помещению прокатились тени. Когда Себастьян разомкнул объятия, Соломон выглядел уже совсем по-другому. Его глаза больше не горели зеленым пламенем. Он выглядел живым. В этот момент Эндрю встал между ними двумя и, не дожидаясь, пока боггарт примет оболочку его страха, запаковал его обратно в шкаф. Оминис в растерянности оперся рукой на тумбочку. Но та, не выдержав нагрузки, буквально рассыпалась в прах от старости. Товарищи оглянулись на него. Достав руку из обломков, он неожиданно для себя самого заявил: – Я, похоже, нашел, что мы искали. В руке красовался маленький поблекший от времени оберег в форме бутона лилии.