Третья голова

Иногда на выходных Эндрю сбегал из замка, отправляясь путешествовать. В основном потому, что в путешествиях можно было найти какую-нибудь подработку. Это было очень кстати, поскольку его семья не имела возможности отправлять ему деньги, а за учебники все равно должен был кто-то платить. Очень выгодно было ловить зверей и продавать их в “Клюв и хохолок”. Он часто рассуждал про себя о том, какова разница между ним и браконьерами, и часто приходил к выводу, что не так уж сильно он от них отличается. И, хотя Эндрю не сильно воодушевляло это занятие, заниматься этим время от времени приходилось. Оставалось только надеяться, что хозяйка питомника найдет тварям достойный приют. Последний раз он видел единорога у озера в Запретном лесу. Так, было решено разбить небольшой лагерь на берегу и начать выслеживать волшебное создание оттуда. Место было поистине великолепное. От воды будто шел магический свет, в то время как сквозь кроны деревьев не пробивалось ни лучика, несмотря на день. В “Трех метлах” Эндрю как-то услышал, что вероятность увидеть единорога выше в лунную ночь. Доказательств этому не было, но почему бы не повысить шансы на успех, если это окажется правдой? Он был у озера к закату, и у него все еще оставалось около получаса до того, как полностью стемнеет. Эндрю уже спланировал, как скоротает время. Прислонившись к камню спиной, он раскрыл свой дневник, зажег "Люмос", макнул перо в чернила и поставил текущую дату в уголке. “Вчера вечером Оминис поделился, что между ним и Себастьяном что-то было. Не то чтобы я не догадывался, но это все равно заставило меня чувствовать себя отвратительно. И все же, я ценю честность Оминиса. Я бы тоже желал иметь силу рассказать ему правду о том, что я вел двойную игру и лгал ему в лицо очень долго, чтобы помочь Себастьяну заполучить реликвию и научиться у него непростительным заклинаниям. Мне так жаль, что моя мания знаний привела к ссоре между моими самыми близкими друзьями… Если бы я был достаточно смелым, я бы признался Оминису, что однажды я использовал "Авада кедавра" на Викторе Руквуде и "Империо" в битве с троллем. Выбора тогда не было, я бы погиб. Но я постоянно задаюсь вопросом: что бы он подумал, если бы узнал?” За спиной Эндрю скрипнула ветка. Он отвлекся и повернул голову на звук. Что-то копошилось в кустах. “Единорог? Уже?” - Эндрю взглянул на часы. До захода солнца оставалось еще не меньше часа. Отложив дневник, он оправился проверить. Эндрю был не готов к засаде, которая ждала его за кустами. Его сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда он осознал, в какой ужасной ситуации оказался. Браконьеры поджидали его, спрятавшись в тенях, как стая волков, ждущих, чтобы наброситься на свою добычу. Он мог видеть злобу на их лицах, они явно желали отомстить за то, что кто-то разрушил их планы во время семестра. Чье-то заклинание хлестнуло искрами в его сторону, и Эндрю воскликнул: “Протего!” Он уже победил немало таких, как они, победит и снова. Взмахом палочки он отправил огненный взрыв в нападавших. Они легко увернулись, но это дало Эндрю достаточно времени, чтобы выпить усиливающее зелье, которое он всегда как раз на такой случай носил с собой. Браконьеров было много. Они набросились на него с новой силой, их палочки то и дело вспыхивали в темноте. Эндрю сопротивлялся изо всех сил. Он чувствовал, как по венам растекается древняя магия. Это придавало решимости, но браконьеры были безжалостны и в какой-то момент некто бросил в юношу проклятьем. Эндрю храбро сражался, но проклятье быстро распространилось по его телу. Рука, в которой была палочка, тряслась и путала движения, дыхание стало затрудненным, он вдруг сильно устал. Теперь это был лишь вопрос времени, когда браконьеры сокрушат его. Рябинового отвара больше не осталось, кровь капала из его ран, перед глазами все поплыло. С последним всплеском энергии он призвал всю доступную магию. Мощное заклинание обрушилось на браконьеров, пробив молнией все щиты. Это застало их врасплох, отбросив назад. Эндрю рухнул на землю, задыхаясь. Он победил, но какой ценой? Он ощущал, как над ним сгущается тьма, угрожая поглотить его. Последним, что он видел перед тем, как погрузиться в нее, был силуэт женщины на холме. Это была профессор Ховин. Чувства медленно возвращались к нему. Как волны прилива, они накатывали, постепенно пробуждая. Когда Эндрю распахнул глаза, он понял, что находится в больничном крыле. Через окна просачивалось солнце, все вокруг было залито теплым светом. В воздухе медленно летали золотистые пылинки. Ароматы лечебных трав наполняли воздух, смешиваясь со сладким запахом свежей выпечки, которую кто-то любезно оставил на тумбочке рядом с кроватью. В помещении никого не было. Присев на кровати, Эндрю увидел за выпечкой фрукты и записку, написанную плавным почерком профессора Ховин. «Дорогой Эндрю, Я получила от мадам Блэйни подтверждение, что все хорошо и вы скоро должны прийти в себя. Она настояла на том, что вам нужен покой, поэтому я скрепя сердцем удаляюсь на занятия. Мой научный интерес к единорогам сыграл нам на руку вчерашней ночью. Я одобрительно отношусь и к вашему и разделяю вашу любовь к волшебным тварям, но вам несказанно повезло, что я наткнулась на вас. Страшно подумать, что могло бы произойти в ту ночь, не приди я Запретный лес… Профессор Уизли просила напомнить вам, что лес неспроста называется “Запретным”. Однако, если вы и правда заинтересованы в выслеживании единорога, зайдите ко мне, когда поправитесь. Искренне ваша, Профессор Бай Ховин». Не успел Эндрю отложить письмо, как у входа послышались шаги, и в больничное крыло вбежали Себастьян с Оминисом. – Ты живой! - с облегчением воскликнул Себастьян, подбегая к койке. – Ты в порядке? - испуганно спросил Оминис. - Они рассказали нам только что за завтраком, и мы сразу примчались сюда. Зачем ты вообще полез к браконьерам в одиночку? – Это была засада, - ответил Эндрю. - Отделался парой царапин. – Я… - Оминис вздохнул, и его тревога растворилась в тихом и нежном шепоте: - Я рад, что все обошлось. Прохладная ладонь накрыла руку Эндрю, и щеки Оминиса порозовели. Они едва заметно улыбнулись друг другу. Себастьян расширил глаза. Он не знал, куда себя деть, но вдруг вспомнил про вещи Эндрю. – Ховин просила тебе передать. - Он поставил походную сумку рядом с кроватью. - Ты оставил это у озера. Это окончательно вернуло Эндрю в реальность. Он схватил сумку и проверил, лежит ли там дневник. Он был на месте. – Спасибо, - Эндрю облегченно выдохнул. - Что-то во рту пересохло. Мне бы стакан воды. – Разумеется! Оминис отошел за водой, и Себастьян подступил ближе. – Ты прочел его, не так ли? Эндрю даже не удивился, когда Себастьян кивнул. Это почему-то уже забавляло его. – Только самое интересное, - усмехнулся тот. – И когда ты только успел? – Не переживай, я не скажу Оминису. - Он сделал паузу. - Если честно, я хотел извиниться за то, что так отреагировал на… вас. Оминис выглядит счастливым. Хоть и немного встревоженным. – Эм… Я тоже был немного резок с тобой у крипты. Теперь ты знаешь, почему. Я тоже хотел попросить прощения. – Да все в порядке. Надеюсь, ты вчера задал хорошую трепку браконьерам. Оминис бы вряд ли одобрил это, но Эндрю не раз хвастался победами перед Себастьяном и тот искренне ими восхищался. – Не то слово! Одинаковая усмешка красовалась на их лицах, когда Оминис вернулся со стаканом воды. – Что я пропустил? Наступала ночь. Две слизеринские робы колыхались на прохладном ветру в тени конюшен. Рядом с той, где стояла карета, чего-то ждали Эндрю и Оминис. Первого выписали из лазарета несколько дней назад, и за подготовкой к экзаменам и уймой учебы о произошедшем в Запретном лесу все как-то быстро позабыли. Глаза Эндрю вновь просканировали ворота в стене, откуда уже как сорок минут назад должна была появится карета с директором Блэком и отцом Оминиса. – Что-то они не торопятся. Напомни-ка еще раз, зачем я здесь? Оминис не находил себе места с того момента, как за обедом получил от отца весть о визите. – В присутствии друга, тем более такого, как ты, отец будет ко мне более благосклонным. Надеюсь. – И что у него за дела с Блэком? – Если бы я знал. Что-то, связанное с советом попечителей, наверное. В последний раз я виделся с ним прошлым летом. Удивительно, что он вообще предупредил, что приезжает. Время шло, но кареты все не было. Эндрю надоело наблюдать, как Оминис нервно семенит перед ним туда-сюда: он остановил его и взял за плечи. – Эй, - успокаивающе сказал он. - Все будет хорошо. Может, они вообще не приедут. Оминис вставил руки в рукава собственной мантии, прижимая их к груди. Вздохнув, он понимающе покивал. И тут, словно в подтверждение словам Эндрю, над стеной показалась черная сова. Она сделала крюк, огибая двор, и приземлилась на подставленную руку Эндрю. Оминис выхватил у нее письмо и, распечатав, сунул его Эндрю. – Что там? Эндрю пробежался по аккуратно выведенным строкам. – Они не приедут, - через пару мгновений подытожил он. - Профессор Блэк решил задержаться в гостях у Гонтов еще на день, и они уже уладили все вопросы, “так что в визите в Хогвартс больше нет нужды”. Так тут написано. – “Нет нужды”, - повторил Оминис задумчиво. “Мерлиновы подтяжки, какой же недалекий у него папаша!” - подумал Эндрю. Он больше не мог смотреть, как мучается Оминис. С этим нужно было что-то делать. – О, ну давай, Оминис, взбодрись! - Эндрю потрепал его за плечо. - Блэк еще день будет отсутствовать: мы снова предоставлены сами себе. Весь Хогвартс наш до конца недели! – Что ты задумал на этот раз? - с подозрением спросил Оминис. – Ну… раз ты спросил… Эндрю с озорством улыбнулся и огляделся, чтобы убедиться, что во дворе никого нет. Его сердце застучало в предвкушении. Он потянул Оминиса за галстук, уводя за широкие двери стойл. Оказавшись внутри, Эндрю притянул Оминиса ближе, и их губы встретились в немного неуклюжем поцелуе. Губы Эндрю были мягкими и теплыми по сравнению с губами Оминиса. Оминис подумал, что на вкус Эндрю был, как мятный чай, который тот пил за ужином. Он готов был расплавиться от нежности, с которой Эндрю его целовал. Пока они целовались, тишину помещения нарушало только их дыхание. По мере того как желание росло, руки Эндрю забирались все глубже под одежду Оминиса. Раздался приглушенный стон, губы Оминиса приоткрылись, и Эндрю скользнул языком глубже. Поцелуй стал более интенсивным и чувственным, будто они оба пытались сказать друг другу что-то, что не смогли бы передать слова. Эндрю приоткрыл глаза и посмотрел на Оминиса, ища любые признаки сожаления или дискомфорта. Вместо этого он увидел, как лед его глаз плавится от желания, смешанного с уязвимостью, от которой у Эндрю пересыхало во рту. Фестралов здесь не было, в углу стояла карета. Эндрю и сам не заметил, как они оказались внутри. Там было тесно. Синий бархат, которым были обиты сидения, впитывал в себя остатки света, проникающие вовнутрь. Дверь клацнула, закрываясь. Мантии скользнули на пол одна за другой. Эндрю расстегнул пуговицы рубашки Оминиса и положил пальцы на его ремень. Широкие зрачки сверкнули древней магией в полумраке. Их сердца бились, как одно, в ритме равномерных движений. Тишину кареты разрывали тихие стоны Оминиса, которые он изо всех сил пытался сдержать, но Эндрю будто нарочно делал все, не торопясь, иногда задерживаясь внутри, отчего каждый следующий толчок приводил в такое исступление, что Оминис закусывал кулак. Он впился ногтями в мягкое сидение и громко застонал, когда Эндрю наконец сам не выдержал и сорвался на быстрый темп. С каждым движением он вжимал Оминиса все глубже в угол между окном и спинкой сидения. Оминис уже был на грани. Он почти дрожал от удовольствия под тяжестью чужого тела, ловя раскрасневшимися губами тяжелое дыхание Эндрю. Как вдруг снаружи послышался дверной хлопок. Они замерли. Палочки валялись где-то на полу, чьи-то шаги в считанные секунды приблизились к карете. Эндрю осторожно оглянулся через плечо. Мистер Мун зашел в свою каморку в нескольких шагах от них, взял клетку и пару садовых инструментов. Эндрю зажмурился, когда Мун снова оказался напротив кареты, выходя. Словно бы это могло помочь им остаться незамеченными. Насвистывая что-то себе под нос, смотритель Хогвартса проверил связку ключей на поясе и направился к дверям. – Кажется, пронесло, - прошептал Эндрю, когда Мун наконец окончательно покинул помещение. Он посмотрел на Оминиса, тот пытался отдышаться. Края его губ дергались, создавая смущенную, но без сомнения счастливую улыбку. Эндрю почувствовал животом что-то влажное. Не покидая его тела, Эндрю улыбнулся и зарылся лицом в шею партнера. В воздухе вместе с пылинками вокруг них словно витала магия. Она пропитывала Эндрю насквозь, проникала в самое сердце, и ему казалось, что она была намного могущественнее любой другой.