Борьба с самим собой

Хотелось исчезнуть. Забыться. Никогда не существовать. Упасть в глубокий океан, да там и утонуть. Навсегда покинуть этот чёртов мир, от которого одни неприятности. Когда-то давно, пару лет назад, Ли был живым и настоящим. Смеялся, учился, рисовал. Наркотики забирают тебя, забирают твоё человеческое, душу, любовь к близким — это остаётся в прошлом. Кокаин сделал юношу злым и нетерпеливым, он потерял веру в людей и себя, забыл о добре, думая лишь о дозе и… Хенджине. Именно он делал Ли настоящим, давал воспоминания и радость. Пусть он понимал, что это — игра, но Хенджин исправно «поддерживал» юношу и терпел его маленькие прихоти. Плевал на чувства и внутренний мир, но ради секса, видимо, терпел. Водитель молчал. Он не обращал внимания на рыдающего Феликса, который кусал руку, чтобы не выть. От боли. От безысходности. От острого чувства несправедливости. Да что за проблемы раньше? О чём он говорил Хенджину? Какие, блять, ссоры с отцом? К чёрту это дерьмо. Он — сирота. Родителей никогда не вернуть. Хенджин бросил его. Всё. В целом, можно прыгать с террасы Чана. Машина остановилась у офиса. Водитель заботливо открыл Феликсу дверь и осведомился: — Вам нужна помощь? Парень помотал головой. Какая тут помощь? Сочувственно покачать головой и развести руками?  Молчаливый Хан, стоящий у двери, проводил Феликса наверх, в приёмную, сообщив, что здесь можно курить. Похлопав себя по карманам, парень обнаружил, что где-то потерял зажигалку. Хан уже ушёл, оставалось только идти к Чану. Юноша постучал в дверь, проигнорировав все просьбы секретарши этого не делать. Мужчина сам открыл дверь и удивлённо уставился на заплаканного Феликса.  — Войди. В кабинете отчётливо пахло сигаретами.  — Зажигалку? Парень кивнул и поджёг сигарету, усевшись в белое кресло, на подлокотнике которого стояла красивая мраморная пепельница. Что за фетиш у Чана на мрамор? Мужчина сел за стол и начал протирать очки, то и дело посматривая на Феликса. — Расскажешь? Юноша помотал головой и закурил, облегчённо расправив плечи. Тикали часы, Бан Чан и Феликс сидели в тишине, периодически бросая взгляды друг на друга.  — Помни одно — что бы ни случилось, оно пройдёт, нужно лишь время. Слёзы опять потекли из глаз. Он пытался их остановить, но тщетно. Бан Чан, чертыхнувшись, встал и подошёл к юноше, остановившись напротив него.  — Выйдем, — мужчина приглашающим жестом указал на террасу. Лёгкий ветер трепал светлые волосы Феликса. Сигаретный дым окутал пространство, въедаясь в одежду. Бан Чан сидел напротив парня, подперев руками голову и сочувственно на него поглядывая. — Выкладывай. Юноша вновь мотнул головой. — Выкладывай, кому говорю. — Да не могу я! — голос Феликса сорвался на крик. — Можешь, — Чан взглянул в глаза парня, на которые были надеты голубые линзы, — ты можешь преодолеть всё, что встретится у тебя на пути. В мире нет ничего невозможного.  — Вы не понимаете, — всхлипывая, пробормотал юноша. Мужчина вздохнул.  — Я тебя понимаю как никто другой. Я тоже потерял члена семьи в пожаре, а близкий друг разорвал со мной какие-либо связи, наплевав на долгую дружбу.  — Как вы… — Фотография. Смазливый мальчик на заламинированной фотографии. Феликс вновь всхлипнул. — Его звали Хенджин. Хван Хенджин. — Хван... — медленно пробормотал Бан Чан себе под нос. Его лицо выражало беспокойство. — Что? — Забудь. А по поводу твоего мальчика — не все, кого любим мы, любят нас. Это жизнь, Феликс. — Не хочу я такой жизни… Чан улыбнулся.  — Поверь, тебя ещё полюбят. И полюбят всей душой, всем сердцем. — Могу я… — парень замялся. — Что? — Обнять вас? Мужчина удивлённо вскинул брови вверх. — Как пожелаешь. Оба встали. Феликс подошёл к Бан Чану и прижался к нему всем телом, уткнувшись в плечо. Мужчина неловко его приобнял, ощущая запах вишни и сигарет. Сердце почему-то билось быстрее, когда этот юнец был рядом. Он был совсем худым, будто дуновением лёгкого ветерка. Чану казалось, что если он сожмёт юношу чуть сильнее, то он рассыпется в воздушную пыль. Так они и стояли — несчастный мальчик и убивший в себе чувства мужчина, который впервые за несколько лет чувствовал тепло.  Начал накрапывать дождь.  — Пойдём внутрь, Феликс. — Да, простите. — Прости. Перейдём на «ты». Дом у Бан Чана был просторный, всё также отделан деревом и мрамором.  Феликсу выделили большую комнату на втором этаже, где он и остался. У парня даже была собственная ванная, где он благополучно и заперся, достав пакет. Мысли беспокойно крутились в голове. Образ бывшего парня вновь и вновь всплывал в голове, не давая Феликсу покоя. — К чёрту это всё! Ненавижу, ненавижу тебя, Хван Хенджин! Его красивое лицо, подтянутое тело, длинные чёрные волосы отпечатались в памяти юноши ярким пятном, которое никак нельзя было выкинуть из головы. Оставалось лишь сидеть и плакать, обняв руками собственные колени. Ли не мог, не понимал, не осознавал, как жить без Хенджина. — Поможет ли? — парень глядел на упаковку наполненных шприцов. Они манили, но юноше было боязно колоться в чужом доме. Надо выйти, прогуляться. Запах мокрой травы и деревьев ударил Феликсу в нос. Вечерело, мрачные тучи бродили по небу, намекая на возможный дождь. Парень отошёл в переулок и присел на асфальт. Достал шприц, ввёл иглу в вену.  Хорошо. Вот он, снова во дворце, напротив него — его принц, в красивом синем мундире с золотыми пуговицами, приглашает потанцевать. Они кружатся в бальном зале, видя свои многочисленные отражения в зеркалах. Они так быстро танцуют, что у Феликса мутнеет сознание. Красиво. Ярко. Отравляюще. Больно. — Где он? — Я не знаю, он сказал, что просто выйдет прогуляться… — Вашу мать! Я на кой хрен вас нанимаю? Найти, живо! — Бан Чан рвал и метал, не обнаружив Феликса в его комнате. И… под кроватью неумело был спрятан пакет со шприцами. «Так вот почему ты такой худой» — промелькнуло тогда у мужчины в голове.  Он не мог допустить, чтобы с этим ветерком что-нибудь случилось. Просто не мог. Бан Чан не мог и сам себе объяснить, почему он трясётся над этим мальчишкой, которого знает всего три дня. Что-то в его лёгком и солнечном образе манило мужчину, заставляло смотреть в его голубые, уставшие от линз, глаза, немного чаще дышать, когда он ощущал запах вишни и сигарет. — Господин, он… — Где?! — Чан в ту же секунду отвлёкся от своих мыслей. — Лежит… — Дебил, ты уволен! — мужчина вылетел из дома и помчался в указанном направлении.  Переулок с потрескавшимися стенами, мокрый асфальт и Феликс. Без сознания. Подбежав к юноше, мужчина в ту же секунду нащупал пульс, отсчитывая минуту. — Вашу ж мать… Пальцы быстро набрали номер частной скорой помощи. Уже четыре часа Бан Чан провёл в больнице, ожидая вердикта врачей.  Наконец, один из них вышел, снимая маску. — Доктор? — Жить будет. Только с запрещёнными веществами пусть заканчивает. У него проблемы с сердцем. Точную информацию сможем предоставить после полного обследования.  Чан и сам по молодости и глупости пробовал всю эту дрянь, быстро завязав. Он не позволит парню погрязнуть в этом болоте.

***

Феликс провёл в больнице целый месяц. Он тосковал по дому и родителям, вспоминал образ Хенджина, но плакать перестал.  Бан Чан навещал его ежедневно. Привозил какую угодно еду, читал парню книги, всё время поправляя свои дурацкие очки в роговой оправе. Юноша решил, что должен купить ему новые. Ломка давала о себе знать — приступы агресси, резкие перепады настроения, желание крушить всё вокруг, с которым практически невозможно справиться. И головная боль. Невыносимая, ноющая, режущая голову будто пополам. В такие моменты Феликс выл в подушку, сжимал зубы до скрипа, понимая — если не сейчас, то никогда. Сестра позвонила и сказала, что займётся похоронами. Феликсу оставалось лишь согласиться. Бан Чан тихо вошёл в палату, обнаружив юношу спящим. Аккуратно сел на стул рядом и взглянул на парня. Светлые растрёпанные волосы, крапинки бледных веснушек, впалые до невозможности щёки и круги под глазами. Он выглядел болезненно, но так по… Особенному. Мужчина мог часами просто смотреть на этот лёгкий ветерок. Будто юный мальчишка снова смог оживить холодное и чёрствое сердце. Конечно, Чан отрицал свою привязанность к Феликсу. Он думал, что ему просто нравится заботиться о юноше, но что-то глубоко внутри подсказывало, что это не так. Далеко не так. Любить и не быть любимым — тяжело, но терпимо. Мужчина принимал этот факт и был готов оберегать Феликса до тех пор, пока тот сам не захочет уйти. Ему было плевать на деньги, на проблемы — главное, чтобы ветерок улыбался. А улыбался он очень редко. — Ты пришёл… — Феликс открыл один хитрый глаз и улыбнулся. — Конечно. Где мне ещё быть? — мужчина сразу же попытался состроить серьёзную мину. — Когда меня выпишут? Я устал тут сидеть — парень сел в кровати, опираясь на подушки. — Тебя выпишут тогда, когда доктор скажет. Разговор о том, почему юноша попал в больницу Бан Чан не заводил, но шприцы изъял и оставил у себя в ящике стола под замком.  Тикали часы, Феликс перекусил и лёг на спину, начав рассказывать мужчине о детстве. Тот увлечённо слушал, не перебивая и иногда посмеиваясь.  — Ты серьёзно воровал вишню? — Да! Понимаешь, она у соседей явно вкуснее, чем в нашем саду, — парень мечтательно облизнул губы. — Оказывается, ты бандит, — усмехнулся Чан. — О, я тебе ещё не рассказывал про свою канарейку! В общем, слушай… Мужчина был готов вечность слушать его истории. Он сам не понял, как взял Феликса за руку.  Она была холодной и тонкой — красивые, изящные пальцы, которые нужно украсить золотыми кольцами, и чем их будет больше, тем лучше.  Парень лишь покрепче её сжал и продолжил о чём-то болтать, не дёрнув и мускулом. Банчан же был напряжён до невозможности. И как этот малец может так спокойно реагировать? — Эй, ты слушаешь вообще? — Да. Продолжай. — А чего ты меня за руку взял?  Мужчина в ту же секунду её отдёрнул, чем ещё больше удивил Феликса. — Да держи сколько влезет, только объясни. Бан Чан замялся. И вот как прикажете это объяснять? — Ладно, забей, — на сей раз Феликс сам несколько раз сжал и разжал ладонь, предлагая мужчине самому взять его руку, — так вот, и она так красиво пела… Красота и свет в этом болезненном худом мальчике завораживала Чана. Хотелось быть рядом, помогать и просто обнять. Оставить при себе этот лёгкий ветерок. — Спасибо тебе. — А? — эти слова вывели мужчину из раздумий. — Спасибо, что заботишься обо мне, — Феликс опять улыбнулся, — мне правда стало легче. Я думаю, надо покончить с прошлым. Раз и навсегда. — Я рад это слышать, Феликс. — Какой ты зануда. И всё? Если бы только парень знал, сколько эти слова значили для Бан Чана.

***

— Босс, мы его нашли. Лежит в больнице. Но его опекают. Телохранители стоят у палаты, а каждый день к нему заезжает он. Хенджин закатил глаза. Всё покатилось к чертям после ухода этого щенка.  Он был разбит, сам не понимая, почему. Ему всегда казалось, что эта вишнёвая тень ничего не значит для него, но вот незадача — он успел привязаться. А тут… Ни слёз, ни обиды. Ничего. Взял и ушёл. Первые дни Хенджин надеялся, что Феликс приползёт к нему в просьбе снова быть вместе, попросит дозу и всё вернётся на круги своя. Но проходили недели, месяц… А он всё не приползал. Он давно позвонил своему хорошему приятелю, но заказ отменил. Теперь Хенджин сам хотел его найти. — Выпишут из больницы — сразу берите его, как появится возможность.