Давай целоваться

В школьной раздевалке было только одно окно. Оно было заперто, а ручку открутили под предлогом, что школьники тупорылые и могут его сломать. Солнце светило, припекало как летом, от чего мои мозги потихоньку начинали менять состояние в полужидкое. Часть спины, что соприкасалась с прохладной стеной начала неметь, копчик болел от долгого сидения, а на лбу появилась испарина от духоты в помещении. Я сидел бездвижно, стараясь сосредоточиться на музыки в наушниках. Никакой Слипкнот не засорял мои мысли. Я думал, что мне жарко, думал, что мне неудобно, но я стойко терпел, потому что на моих коленях лежали его ноги. Господи, да, я дурак! Но сейчас касается меня самый нетактильный человек, который только корчится при упоминания объятий, а сейчас он так близко и так спокоен, что я не хочу сгонять наваждение. Досик лежит, положив голову на чужие шмотки, подперев для удобства левой рукой. В правой телефон загораживает мне его лицо. Он одет в футболку и черный брюки. От того, что он выпускник учителя забили на внешний вид, правда, из-за пирсинга к нему иногда придирается директриса. Я смотрю на его кеды, что сам разрисовывал. Вышло спонтанно — я предложил, а он всучил мне сразу их после покупки. Сейчас они потрепанные временем, белые шнурки не отстирываются, а в сгибе подошва отходит от ткани. Я не брезгую — хотя потом все равно помою руки — провожу пальцами по рисунку смайла, потом ногтем зачем-то пытаюсь отодрать краску на надписи «Linkin park», но она не поддается. Он дергает ногой, а я убираю ладони по бокам, глубоко выдыхая. Улыбаюсь, смотря на названия групп. Мы сблизились благодаря музыки. Я увидел его пост с подборкой и понял, что он идентичный моему. Я пару дней думал писать не писать, в итоге мы общаемся почти каждый день. Нас можно было бы назвать лучшими друзьями, если бы не моя подноготная. Досик мне нравился. С момента, как мы начали общаться не только по сети, но и в школе. Он первым начал со мной здороваться, подходить, а когда сказал, что я ему ближе всех, то мое сердце сделало кульбит. Прошло не меньше года, а я так и не сказал. Могу похвастаться, что эмоции я сдерживаю хорошо, хоть и показывал изредка свою паранойю ему, он не знал. Никто не знал. Нет сил уже, задница срослась со скамейкой. Я дергаюсь, меняя положение тела, наклоняясь вперед, он скидывает с меня свои ноги, садится рядом. Я кладу голову на ладони, упираясь локтями в колени. Сижу так недолго, потому что он тормошит меня за плечо. Я снимаю наушники, поворачиваюсь к нему. — Знаешь что увидел? — Конечно, знаю. — Что? — Он выгибает свои брови и улыбается. Я жду, когда он родит свою новость. — Во, — он протягивает мне свой телефон, водит пару раз пальцами и отдает в руки. На экране история с инсты малознакомой девочки. Кажется, она с девятого. Они поют под какой-то блевотный трек, а в конце начинают целоваться. Поцелуй выходит долгий, девушка слева хватает ту, что держит телефон за челюсть и углубляет поцелуй. На совсем последней секунде одна из них улыбается, не открывая глаз. — А… — кажется, мне стало еще жарче в этой духоте. — Ага! Я тоже раза три пересмотрел. — Он забирает телефон обратно, делает скрин, улыбаясь. — И к чему это? — Всмысле? Неинтересно было? Тут под боком порнуху снимают. — Да они же просто целуются. — Да? Думаешь, они это как подруги или как девушки? — Он смотрит на меня впритык. Глаза у него карие, такие теплые и живые, а сейчас искрятся хитростью. Чувствую себя подопытным кроликом. Безоружным, как у стоматолога на кресле. — Как девушки подруги? Ну типа… — Я понял, гений, но ты же тоже понял, что я имел ввиду. — Да хрен я знаю? — Пиздец здесь жарко, а? Окно реально не открывается? — Он проводит по лбу ладонью, прикрывая глаза. — Реально, не открывается. — Передразниваю его. — Технички, наверное, ручки для дома тырят. — И все же почему так? Почему девушки могут по-дружески целоваться, а парни нет? — Пиздец, ты сегодня очень странный, — Мое сердце начинает биться очень громко, а мне становится и волнительно и страшно от таких внезапностей. К вечеру перед сном этот разговор будет прокручиваться раз сто. — Да разве? — Пха, — я улыбнулся, — вообще-то парни еще хуже. А как же парная дрочка? — Фу, ну это же пиздец. — Разве? — Ты что пробовал? — Начинает смеяться Досик. — Нет, а что сразу фу? Значит ты пробовал? — Я хочу поцелуй попробовать. — А? — Я завис. Мои щеки предательски выдавали мое волнение и смущение, а он, кажется, еще больше веселел. — Дружеский. Типа просто так. — У тебя же был поцелуй. — Ну да был, а сейчас не с кем. — Пиздец! Он жует нижнюю губу, переставая улыбаться. Пододвигается, прикасаясь плечом к моему. — Ну? Давай? — Ебать! — Я слишком резко подрываюсь, отодвигаясь к углу. — У тебя друзей больше нету? Попроси Бодрова. — Да Бодров сто пудов гомофоб. Да че ты? Не хочешь? Я выдыхаю, но выходит рвано и неспокойно. Хочу, очень даже хочу, но во мне столько противоречий. Я хотел, наверное, глубоко внутри, но не так. Не в роли "интересного опыта" или эксперимента. — А ты хочешь со мной? — С тобой. — Он наклоняет голову вбок. Я вижу как его взгляд смещается в моим губам, на автомате облизываюсь. — Пиздец, чел, я же не в любви признаюсь, а так… Так — застывает в моей памяти, потому что даже на фоне сумбурности моих чувств по поводу шанса, все равно больно. — Пиздец, я знал, что ты нерешительный, но чтобы такой паникер, — от кладет свою руку мне на затылок, я закрываю сильнее глаза, когда чувствую его губы на своих. Губы у нас сухие, поэтому прикосновение выходит смазанным. Он открывает рот, проводя языком, я повторяю за ним. Мне трясет, я не чувствую ничего кроме губ. Совершенно ничего. Я словно был сжат, выжат, скомкан. Сердце стучит оглушительно, по виску стекает капля пота, пальцы впились в собственные колени. Звенит звонок и я пихаю его, отстраняясь. Дышу тяжело, смотрю на него во все глаза. Он вытирает губы, проводит рукой по волосам, встает, поправляя футболку. — Истукан, —Он улыбнулся мне, схватил свой портфель и выбежал в коридор. Я еле как вышел, толкаясь с бегущими навстречу парнями. Пиздец.