Morte Nera

Эпилог

Пять лет спустя, Италия, Милан

Маленькая омега бежала по зеленой траве через весь сад в надежде успеть первой. Она привыкла быть первой везде, так ее учил отец. Сейчас она, смеясь, обнимет его, а он подхватит ее на руки и закружит. Так и случилось, Чонгук только переступил порог дома, как Тори завизжала и бросилась к нему. – Привет, пап! Мы же пойдем на площадь? – Привет, дорогая! – Чонгук подхватил ее и поцеловал ее в щеку. – Конечно, пойдем. А как себя чувствует папа? – Как шар, – шепотом произнесла девочка и засмеялась, он поддержал этот смех, радуясь еще и тому, что Тэхен этого не слышит. Ему вот-вот предстояли роды, Чонгук старался оградить мужа от переживаний. – Собирайся, а я повидаюсь с папой. – Он опустил дочь на пол и прошел к выходу в сад, который стал любимым местом Тэхена. Он сидел под кроной дерева на стуле и разговаривал по телефону. Его рука покоилась на большом животе, пальцы часто поглаживали его. Тэхен любил гладить живот, а когда волновался, то делал это еще чаще. А сейчас волновался, потому что разговаривал с Юной и узнавал новости. И самая потрясающая касалась верной подруги. – Тэ, я беременна! Наконец это случилось! Господи, быть беременной – это ужасно и прекрасно одновременно! Тэхен засмеялся, прекрасно понимая подругу. – Я так рад, Юна! Вы с Чимином так долго этого ждали! – Теперь я не знаю, что будет с отделением сестринской помощи, – ахнула Юна, – когда я рожу, не смогу контролировать процесс. Отделение работало с полной отдачей, принимая большое количество пациентов ежедневно. Юна встала во главе проекта благодаря Лесли, которого избрали мэром еще на один срок. Совсем недавно Тэхен разговаривал с ним, понимая, что без Ли Ноэля его жизнь пуста, и он подтвердил, что без работы его жизнь станет бессмысленной. Он иногда приезжал в гости в Милан, рассказывая про то, как работает отделение, чего ему удалось достичь в других сферах. Сеул хорошел и развивался, но родной город стал для Тэхена черным пятном. Он не хотел вспоминать прошлое, радуясь тому, что имеет сейчас. А имеет самое ценное – семью: мужа и дочь. А скоро их станет больше – на свет появится сын… Все пять лет Виттория Чон вводила Тэхена в общество и обучала нюансам благотворительности. Омеги в этой семье занимались только этим. Чонгук был прав, когда сказал однажды Тэхену, что он похож на его мать. Это было правдой, Тэхену нравилась Виттория. Совместными усилиями они добились многого, занимаясь проектом «Образование малоимущих детей»: открывали школы в Италии и за ее пределами – в бедных странах. Тэхен занимался любимым делом, но не забывал о воспитании дочери, которая по характеру напоминала его – бесстрашная и добрая девочка. Поговорив с Юной, Тэхен улыбнулся. Как прекрасно, когда у друзей все отлично, от этого на душе становится теплее. Про Джина он ничего не слышал, но часто думал о нем. Простил ли он его? Не таит ли злобы? Но он был уверен, что Джин не способен злиться. Возможно, он простил его, потому что понял одно: с ним у него не было бы полного счастья. Любовь – она другая. Тэхен просто заблудился пять лет тому назад. – Привет. – Чонгук присел рядом и положил руку на большой живот. – Мы с Тори собираемся на площадь, составишь нам компанию? – Мне так хорошо здесь, – он накрыл его руку своей ладонью, прижимая к животу, – но, конечно, я поеду с вами. Хочу мороженого. – В доме нет мороженого? – нахмурился он, готовый уже уволить парочку человек из обслуги за то, что лишили его мужа наслаждения, но Тэхен засмеялся, догадываясь, о чем он думает: – Я хочу есть мороженое и смотреть на Миланский собор. А еще хочу сходить в сад замка Сфорца. – С мороженым? – С тобой и Витторией. Но наверное, ты устал? Конечно, он устал, Тэхен не сомневался в этом. Теперь он занимался не только всей фамильной недвижимостью, но активно помогал мэрии. Чонгук увлекся политикой, что Тэхена периодами пугало, ведь там, где политика… Он старался не думать об этом, надеясь, что все будет хорошо. Изменился ли Чонгук? Глядя в его глаза, он по-прежнему получал порцию гипноза. Он все такой же статный мужчина, знающий себе цену, любящий свою семью, оберегающий их. Он никогда не перестанет быть завоевателем. Он вернулся в Италию не для того, чтобы прожить тихую жизнь в родовом поместье, нет. Он вернулся, чтобы напомнить, что тем, кто имеет миланские корни, не чужда жизнь города. Станет он мэром или партийным деятелем – неважно, ведь ему скучно жить тихо и размеренно. – Я тебя люблю, – он поцеловал ему руку, – и я не устал. Никогда не устану быть рядом с тобой. Самое счастливое время – это вечер, когда вся семья собирается вместе, все равно где – в гостиной за столом или в центре Милана. Они – семья, и им хорошо везде. Маленькая Виттория любит бегать по площади, гоняя голубей. Тэхен улыбается, наблюдая за ней. А еще он любит смотреть на собор, вспоминая день своей свадьбы. – Может, выйдешь за меня замуж еще раз? – спросил Чонгук, но звонок мобильного его отвлек. Он вытащил телефон, поцеловав Тэхена в губы, и отошел на несколько шагов, чтобы ответить. Ничего не изменилось – он весь в делах, но жизнь стала не такой опасной. Здесь красиво, сейчас мало туристов, что бывает крайне редко. Можно стоять долго, любоваться, как резвится дочь, уже познакомившись с другими детьми. Любоваться золотистым закатом, уже не такими яркими лучами солнца, которые скрывались за острыми пиками Миланского собора. Тэхен улыбнулся и взглянул на мужа, он подмигнул ему, давая понять, что скоро закончит разговор и вернется к нему. Он кивнул и перевел взгляд на дочь, а потом положил руку на живот, чувствуя, как ребенок толкнулся. Сейчас он стал малоподвижным, ему уже тесно, роды буквально на днях. Он волновался. – Не люблю, когда меня от тебя отвлекают, – сказал подошедший Чонгук, и Тэхен повернулся к нему, – но это был Намджун. – Как дела в «Morte Nera»? Уехав из Сеула, Чонгук оставил дела на Намджуна. Нельзя было просто бросить все. Там остались его люди. «Morte Nera» – его детище, в которое он вложил много сил и отдал много времени. Кто-то должен руководить и контролировать. Намджун, как правая рука, занялся этим, но готовил себе преемника – Юнги. Чимин отказался сразу, выбирая спокойствие Юны, на которой женился. – Все хорошо, – Чонгук улыбнулся и посмотрел на дочь. – Виттория поймала голубя. – Не хорошо, – тут же возразил Тэхен, не сводя с него взгляда. Его сердце сжалось. – Ты лжешь. Да, он лгал. Но какая разница, что творится в «Morte Nera»? Никакой! Теперь неважно, что стало с портом, половину которого забрал Лесли, и неважно, что с территорией, которая принадлежала Намджуну. Чонгук впервые не волновало, что творится в Сеуле, хотя поначалу он часто созванивался с новым главой клана. Человек с годами становится мудрее, оценивает прожитую жизнь и понимает: осталось меньше того, что он прожил. А значит… а значит, надо прожить остаток так, чтобы не стыдно было смотреть в глаза детям. – Все хорошо здесь, все хорошо в нашей семье, на остальное наплевать. – Он обнял Тэхена, наблюдая за дочерью. – Ты знаешь, что на месте Миланского собора находилось кельтское святилище, а кельты были самым воинственным народом? Он покачал головой, нет, он этого не знал. Теперь стало понятно, почему Чонгук когда-то выбрал символом кельтский крест – это сила и мощь древнего народа. Тэхен прижался к мужу, наблюдая, как бежит в их сторону дочка. Чонгук подхватил Тори на руки, а она радостно обняла обоих родителей. Как хорошо, когда тебя может обнять ребенок, как прекрасно слышать детский смех! Надо ценить минуты настоящего – вот что действительно важно.