Morte Nera

??? – Какой ужас! – Юна явно представила эту картину. – Я хочу большую свадьбу! Как у тебя! Или как у королевы! Тэхён засмеялся, понимая подругу, и шепнул ей на ухо: – Сделай так, как еще никто не делал… – Как? – Юна непонимающе посмотрела на Тэхёна. – Сделай предложение Чимину сама. Это был самый веселый мальчишник! Друзей было двое, но им было так хорошо и весело, что хотелось его растянуть. Но время… Время близилось к свадьбе. Накануне свадьбы Тэхён не смог уснуть. Любой жених волнуется – так говорил ему вечером мама. Тэхён сидел на кухне с чашкой горячего шоколада и смотрел в окно. Родители спали. Сокджин, возможно, тоже. А может, до сих пор на мальчишнике. Тэхён не стал ему звонить, допил шоколад и лег в кровать, но сон пришел лишь под утро. А утром его разбудили голоса. Их было много, Тэхён пытался определить, кому они принадлежат, выделяя голос Юны, мамы и Тена Су Хо. И кажется, пришли косметолог и визажист. Он всё проспал! Быстро вскочил с кровати и помчался в гостиную, где всех их и встретил. – Мы уже хотели тебя будить, – улыбнулась мама, – надо собираться, так ведь и свадьбу проспать можно. Нет, он никогда не проспал бы такое событие! Руки задрожали, а сердце забилось сильнее. Свадьба! Сегодня он войдет в церковь. Тэхёну показалось, что собирались они очень долго и уже наступил вечер. Но, конечно, он ошибался. Он стоял в свадебном костюме и с удовольствием принимал восторженные комплименты. – Красавец, – восхитилась мама, – даже не верится, что мой сын женится. – Принц! – воскликнула Юна, которая потрясающе выглядела в нежно-розовом костюме. – Нет, король! Тэхён засмеялся, представив себя именно королем. Да, так он и ощущал себя сейчас. – Все для тебя! – Су Хо подмигнул ему и предложил свою руку. Тэхён улыбнулся – вот так они войдут в церковь. – Пора, – улыбнулась Луиза, – думаю, жених и гости уже ждут. Ждут… Тэхён кивнул, переведя дыхание. Вдох и выдох! Стало немного легче. Но только немного. Когда он сел в длинный белый лимузин, волнение усилилось. Он ощущал небольшую дрожь. – Господи, почему я так волнуюсь? – спросил он Юну, которая сидела рядом и держала в руках свадебный букет Тэхёна. – Это нормально, ведь с сегодняшнего дня твоя жизнь изменится. Думаю, что перед своей свадьбой я впаду в состояние летаргического сна. – У меня ощущение, что моя жизнь изменится целиком и полностью. Интересно, Сокджин тоже волнуется? – Конечно, ведь его мечта сбывается, – засмеялась подруга. Они ехали неспешно, пока Юна успокаивала Тэхёна, мать причитала, что на свадьбе будет присутствовать сам мэр, а это очень ответственно. Лесли наверняка уже на месте и ожидает его приезда. Автомобиль подъехал к церкви, и Тэхён увидел много машин. Гости вышли на улицу и ждали у входа. Они явно оживились, когда подъехал лимузин. Су Хо вышел первым, открыл дверь и протянул руку Тэхёну. Придерживая полы костюма, он выбрался на улицу. Вот и церковь, осталось несколько шагов до его женитьбы… В горле совсем пересохло, а ведь совсем скоро он должен будет произносить клятвенные слова. И кажется, прядь волос выпала из прически… Или ему это показалось. Но захотелось сделать глоток воды и посмотреть на себя в зеркало. – Я могу перед церемонией взглянуть на себя? Кому он задал этот вопрос? Ему никто не ответил, Юна кинулась в объятия Чимина, Су Хо с мамой выискивали взглядом Лесли. – Конечно, – ответила Луиза, – ты должен быть уверен в себе. И не торопись, жених не убежит, – она улыбнулась и вызвала ответную улыбку на лице Тэхёна, – я провожу тебя в туалетную комнату. – Все ждут! – воскликнула Юна, как только они поднялись по ступенькам и вошли в церковь. Су Хо предложил Тэхёну руку, но он попросил пять минут. Эти лишь пять минут ничего не изменят, гости не разъедутся, а ему они просто необходимы. – Сколько хочешь, – произнес отчим и остался стоять возле второй двери в зал. Мама прошла внутрь, Тэхён посмотрел ей вслед. В украшенном цветами помещении собралось много людей. Кажется, он даже увидел Сокджина, который стоял справа от алтаря в ожидании жениха. Всего лишь пять минут! Он подождет! – Тебе помочь? – спросила Юна. – Нет, – мотнул он головой, – не жди меня, я быстро. Тэхён открыл дверь и очутился в комнате с большим окном, здесь стояло зеркало. Скорее всего, его поставили для омег, которым надо непременно посмотреть на себя. Тэхён подошел к нему поближе. Отражение ему нравилось: волосы уложены в красивую прическу, которая украшена жемчужинами. На шее красовалась нить белого жемчуга, Тэхён провел по ней рукой, чтобы проверить, все ли в порядке. От волнения грудь часто поднималась и опускалась, дышать было тяжело из-за тугого корсета, но красота требует жертв. Тэхён еще раз посмотрел на себя. Все в порядке! Он прекрасен. Уже готовый идти, Тэхён улыбнулся себе в зеркале и замер, увидев в зеркале отражение другого человека. Его глаза блеснули карим янтарем, а его улыбка исчезла. – Нам надо поговорить, – подошел ближе Чон Чонгук, но парень не шевелился, он стоял не дыша и смотрел на его отражение в зеркале, думая, что сходит с ума. – Нам не о чем говорить, – наконец прошептал он и обернулся. Вот теперь их взгляды встретились уже не в зеркале. – Мне есть что тебе сказать, – он схватил его за руку и потянул за собой, – но не здесь! – Отпусти меня! – Тэхён попытался увернуться, но Чонгук прижал его к себе. – Я отпущу тебя, но сначала ты выслушаешь меня! – Почему я должен тебя слушать? – Потому что каждый имеет право на слово! Он не улыбался, его брови были нахмурены. Такого Чон Чонгука стоило бояться, но Тэхён был в странном оцепенении. Пока он думал, что ему от него надо, они уже были в коридоре. Он потянул его к выходу. – А здесь это сказать нельзя? – Нет, – твердо ответил он. – Я не пойду! – Он начал вырываться, но его хватка была такой сильной, что стало больно. Если он и отпустит его, то руку оставит себе как трофей. – Это касается Лео. – Чонгук остановился прямо напротив открытой двери в зал, где собрались гости, где Тэхёна ждал Сокджин. А с другой стороны была дверь на улицу… Ради Лео он послушает Чонгука. Это недолго. – Пять минут, – уточнил он, – у меня свадьба. – Хорошо, – кивнул Чонгук и за руку потянул его на улицу. Спустившись, они оказались возле автомобиля Чонгука. Он распахнул перед ним дверь, и Тэхён застыл: зачем ему садиться в машину? – Тэ! Он услышал голос Юны и обернулся: подруга и Су Хо выбежали из церкви. Они замерли в нерешительности. – Садись! – скомандовал Чонгук, заталкивая его внутрь. – Это точно про Лео? – Точно. Он просто сядет. Возможно, он не хочет говорить об этом на улице. Выслушает его и уйдет. Решив для себя, что так и сделает, Тэхён сел, поправляя полы костюма. Чонгук тут же закрыл за ним дверь. Он обошел машину, мельком глянул на Юну и Су Хо. Легкая усмешка коснулась его губ, но этого никто не увидел. Даже Тэхён, который обернулся к нему, когда он сел на водительское сиденье. Он ожидал рассказа о Лео, а услышал щелчок закрываемых дверей. Сердце перестало стучать. Машина тронулась с места… – Что ты делаешь? – воскликнул он и увидел растерянных Юну и Тена Су Хо. – Я буду рассказывать, а ты будешь слушать. – Чонгук обернулся к нему. – Потом сам примешь решение о своей дальнейшей судьбе. ???

Чон Чонгук

Он вошёл в мою жизнь внезапно, как шторм, который обрушивается на корабль в океане. Тогда я не понял, что, впустив его в свой мир, чтобы осуществить некоторые свои планы, я напрочь лишусь покоя. Он стал наваждением. Он был везде. Даже когда его не было рядом, он был в моих мыслях. Я держался как мог, пытался защитить себя и его своим обещанием не прикасаться к нему. Я нарушил его. Я не хотел любить, потому что боялся за него. Я не хотел любить, но уже любил. И понял слишком поздно, что своей любовью я разрушаю его жизнь. Надо было пережить смерть собственного ребенка, чтобы понять, кто я и что совместное светлое будущее всего лишь сказка. Я сам испортил его жизнь, заставил пройти через ад и корчиться от боли. Он никогда не простит меня, и я никогда не рискну просить у него прощения. Я не заслужил его. Пусть он ненавидит меня так же сильно, как любил.

Пять лет назад, окраина Сеула, загородный дом

Чонгук расслабленно сидел на диване с ноутбуком в руках, временами поглядывая на Тэхёна. Он уснул, свернувшись, как котёнок, его волосы разметались по подушке в беспорядке, но он любовался этим зрелищем. И хоть такая картина отвлекала его от работы, он злился не на парня, который даже не знал, что стал центром его внимания, Чонгук злился на себя, потому что Тэхён на каком-то этапе его жизни вышел на первый план. А сегодня он признался, что любит его. Чонгук отложил ноутбук, он уже ничего не понимал в графике работы порта. Плевать на порт. Пусть катятся к чертям все работники «Morte Nera», люди Джона… Вместе с Джоном и двадцатью шестью трупами. Ему это аукнется, но пока об этом думать не хотелось. Он лег рядом с Тэхёном, закрываясь пледом, губами коснулся его виска: – Я люблю тебя. Кому-нибудь он говорил эти слова? Он не помнил, чтобы даже произносил их для матери. Возможно, пока не слышал отец. Но это было так давно… А оказывается, их произносить очень легко. Сложно в первый раз, кажется, что они режут слух, но дальше их хочется повторять часто. Особенно если человек этих слов не слышит. Но Тэхён услышал, он улыбнулся и, не открывая глаз, коснулся пальцами его волос и рукой провел по щетине, спустился ниже, к шее, к груди и замер. Кажется, он уснул, и Чонгука это позабавило. Но пока он спит, есть время насладиться им: его близостью, его запахом. Как все изменилось. Он был всю жизнь один – и вдруг их стало двое. Почему именно он? Он часто задавал этот вопрос. Ведь его окружали сотни омег: они были красивы, сексуальны, умны, глупы. Он мог выбрать любого – девственен он был или опытен… Любого! Старше себя или моложе. Он мог выбрать любого! Но сердце выбрало этого. Наивного, честного, справедливого и чистого не только телом, но и душой. Внезапно захотелось схватить этого парня и отнести в пещеру… или в замок… увезти в Милан… Черт, он ощутил себя первобытным человеком, который за своего мужчину готов рычать и драться. А еще… Он даже не прочь, чтобы у них были дети. Когда Чон Чонгук думал о детях? Не было такого! Он их не хотел! А сейчас лежит рядом с парнем, чье дыхание касается его щеки, и думает об их детях. Первобытное начало взяло верх, он коснулся губами его губ, слыша стон. Это простонал Тэхён. Еще чуть-чуть – и он сделает так, что он будет кричать. В загородном доме всегда хорошо, но много хорошего превращается в обыденность. Хотя разве с Тэхёном жизнь может быть скучной? Один его вопрос может позлить и рассмешить одновременно. И таких вопросов он задает много. А еще Чонгук любил наблюдать за ним, когда он не видел этого. В последнее время Тэхён часто был задумчив, но ведь двадцать шесть трупов, которые он спихнул Джону, волнуют всех. И его тоже. А хотелось, чтобы он выкинул их из головы и занялся клубом. – До встречи вечером, – он поцеловал его напоследок и сел в машину. Надо было ехать в офис, посмотреть, что изменилось за время его отсутствия. И да, Лесли приглашал, желая получить объяснение по поводу все тех же людей, которых мертвыми обнаружил Джон. Но это позже. Сейчас – офис и судно с оружием. Его машина мчалась, сбавляя скорость только на поворотах. Пустая дорога впереди позволяла разогнаться быстрее. Но только не в этот раз. За поворотом он чуть не вписался в два черных джипа, которые перегородили ему путь. Чудом успел затормозить и избежать столкновения . – Дьявол! – Не успела машина остановиться, он достал пистолет из-под сиденья. Он узнал машины, и тут же повеяло чем-то очень нехорошим. Пассажирская дверь открылась, и на сиденье опустился Ли Джон. Хорошее начало дня! – Какого дьявола тебя сюда занесло? – Чонгук опустил оружие, он не имел права целиться в главу северного клана. Таков был договор между ними, заключенный десять лет назад, сейчас мало что изменилось. Но хотелось бы перемен. – Ветром надуло… – Джон смотрел в лобовое стекло на своих людей, не поворачиваясь к Чонгуку. Знал, гад, что тот умеет читать по глазам, поэтому предпочитал не смотреть открыто, – двадцать шесть трупов возле поло-клуба. Чонгук даже улыбнулся, как хорошо, что Джон этой издевательской улыбки не заметил. – А я тут при чем? Территория твоя? Значит, трупы твои. – …А были твои. – Были арабские! – Чонгук откинулся на спинку сиденья и спокойно произнес: – Чувствую, что речь пойдет не о них. – Правильно мыслишь, – кивнул Джон. Его голос был спокоен и тих. Сколько Чонгук его знал, ни разу не слышал, чтобы тот повышал голос. Выдержке Джона любой мог позавидовать. Вот только спокойствие мнимое, этот трюк Чонгук тоже знал. Чем спокойнее голос у Джона, тем сильнее будет его удар. – Трупы – это последствие, надо искоренять причину. Вот теперь Чонгук напрягся, догадываясь, о ком пойдет разговор. Кто стал причиной всех бед Джона? Несложно догадаться. – Трупы подкинул я, поэтому ты по адресу. Начинай проповедь, только не затягивай, у меня еще полно дел, которые, кстати, касаются трупов. – А ты не язви. – Джон окинул Чонгука недовольным взглядом, как нашкодившего мальчишку из соседнего двора. За столько времени, которое они враждуют, Джон не привык к тому, что его обошел мальчишка возраста его старшего сына. И при каждом удобном случае напоминал о своем возрасте как о статусе. – Я говорю о причине, и ты прекрасно знаешь, кого я имею в виду. – Ни малейшего представления, – солгал Чонгук. – Парень твой мне не нравится. – Джон смотрел прямо в глаза. Вот теперь он не врал, не вилял, говорил правду, которую боялся услышать Чонгук. На несколько секунд повисла пауза. – Я долго думал над тем, как сложится моя жизнь без сына. Теперь она ничего не стоит. Когда теряешь любимого человека, – Джон задумался, его взгляд сконцентрировался на пустоте, – то как будто лишаешься жизни. – Покороче! – потребовал Чонгук, уже начиная злиться. Ход мыслей этого человека пугал и раздражал одновременно. Хотелось вышвырнуть его. Еще одно слово про Тэхёна, и он так и сделает! – Избавься от него. Оставь его. Пусть живет, но без тебя. Пусть он тоже лишится того, кто ему дорог. Чонгук внезапно рывком притянул за грудки Джона к себе ближе и прорычал, абсолютно не обращая внимания на охранников с оружием, которые прицелились в него через стекло: – Ты забыл, что я не играю по твоим правилам! Но Джон лишь усмехнулся, его не пугала реакция Чонгука, потому что он видел страх. – Придется научиться, иначе я начну играть по своим и устрою казнь своими руками. Как ты думаешь, он будет умолять меня о прощении, когда я начну вырезать ему глаза? Чонгук тут же ослабил хватку и отстранился от этого человека, как от прокаженного. – Я не дам ему умереть легкой смертью, буду мучить долго – раздену и начну срезать каждый сантиметр его кожи, пока не останется и лоскутка. За смерть Минхо это даже слишком легкое наказание. – Ты сумасшедший, – прошептал Чонгук, испытав самый настоящий шок от услышанного. Его Тэхён… Он даже услышал его мольбы, его слезы и боль. Он увидел его смерть в муках от боли. Сейчас он выстрелил бы в Джона без сомнений, но его охранники все еще держали его на мушке. Пулю получат оба, Тэхёну от этого легче не станет. – Я справедливый. Я лишь возвращаю вам обоим то, чем вы одарили меня – беспросветной болью и безысходным одиночеством. – Я не могу… – Чонгук все еще не верил, что можно так просто загнать его в угол. Джон нашел слабое место и ударил. – Я отдам тебе северную половину порта. И все суда, которые стоят в нем! Джон улыбнулся и открыл дверь: – Это так мило – порт за парня, который на самом деле стоит дороже. Так ведь? Раз ты предлагаешь порт за его жизнь… – Он повернулся и сказал: – Я выбираю его жизнь, потому что наблюдать его мучения для меня ценнее денег. Во имя моего сына! Джон вышел, но не закрывал дверь. Потом пригнулся: – Сделай дело чисто, чтобы он не догадался. Если решишь ему все рассказать и попытаешься спрятать, знай, я найду его и расчленю на твоих глазах. Даю тебе время до Рождества. И знай, у меня везде есть глаза и уши. Без фокусов, JK. Его жизнь в твоих руках! Я оставлю его в покое, только убедившись в том, что вы не имеете отношения друг к другу. Я даю тебе слово. Джон захлопнул дверь, но тут же снова ее открыл: – Мы с тобой нарушили важное правило – мы не имеем права иметь слабые места. Ни я, ни ты. Ни семей, ни детей, ни любимых омег. Враг бьет по самому дорогому. Теперь наступил мой черед. Вот теперь он захлопнул дверь и направился к своей машине. А Чонгук сидел и просто наблюдал, а хотелось кричать, выстрелить Джону в спину. Он еле сдержался, понимая, что его тут же расстреляют. С этого момента жизнь разломилась пополам. Чонгук приехал в офис на автомате, даже не помнил, как зашел внутрь и как оказался в своем кабинете. Он все еще слышал угрозы Джона и думал, как избежать наказания. Он давно знал Джона и прекрасно понимал, что слово, сказанное им, нерушимо. Если он что-то пообещал, то сдержит обещание. Смерть Минхо стала для него стартом к жестокой мести. Но будет ли жестокая физическая расправа, если Чонгук не послушает его? Сложно понять, возможно, Джон спятил от горя после потери сына, но рисковать жизнью Тэхёна Чонгук не хотел. Что делать? Чонгук ходил из угла в угол в своем кабинете, как дикий зверь, загнанный в клетку. Джон выбрал такую изощренную пытку: дал право выбирать – смерть Тэхёна или его жизнь. Но жизнь без него… Надо было поговорить с Тэхёном! Чонгук уже кинулся к двери, впервые в жизни осознав, что перестал думать. Чувства вырвались на первый план! Надо было их утопить и все взвесить! Он отошел от двери, направился к столу и сел, обхватив голову. Тэхён не уйдет от него по доброй воле. И сказать причину их разрыва он не мог. Не так ли хотел жестокий ублюдок Джон? Сделать все чисто, чтобы он ни о чем не догадался. Отправить Тэхёна в Италию? Что он будет там делать? Да и не поедет он туда без него. Если только связать и отправить насильно, но это не выход. Он должен уйти сам. Сказать ему, что любовь прошла? Вряд ли поверит после всего, что было. Он только что признался ему в любви. Тэхён не настолько глуп. Он не поверит. Он долго думал. Он впервые размышлял, как убрать любимого человека со своего пути, подарив ему жизнь и светлое будущее. Мун стал случайным человеком, который оказался на пути спасения другого. Он просто сидел возле входа и не видел, как со второго этажа на него смотрел его же босс. Он не знал, какая идея рождалась в голове Чон Чонгука. И он не знал, что доживает свои последние недели. Мун – пешка в жестокой игре. Кажется, Тэхёну он нравится, а вот от потери охранника Чонгук не станет беднее. Это жестоко, но иного выхода нет. Как отодвинуть Тэхёна от себя один раз и на всю жизнь? Стать жестоким с тем, кто ему дорог. Это был неплохой вариант. Планов рождалось много. Чонгук рассматривал даже убийство Джона, но был уверен, что сейчас к тому не пробиться – охрана всегда начеку. Еще был план просто пустить все на самотек – и будь что будет. Всегда оставаться рядом с Тэхёном, приставить к нему десяток охранников и жить в страхе за его жизнь… Все было чертовски плохо! Но он найдет выход. Заметил ли Тэхён в нем изменения? Заметил ли, что он стал желать его чаще, как будто пытаясь насладиться им на всю жизнь? Заметил ли он, что он стал более улыбчивым, но менее разговорчивым? Заметил ли он, что он старался коснуться его при любом удобном случае? И он точно не знал, что, когда отворачивается, улыбка сползает с его лица; а когда он спит, он целует его в щеку, а сердце рвется из груди от того, что скоро райской жизни придет конец. Он ничего не знал. А он не показывал вида, ведь был умелым лгуном. С ним было хорошо. И так не хотелось отдавать этот кусочек счастья. Но пока Тэхен наслаждался любовью, Чонгук решил перестраховаться, если вдруг Джон решит, что время пришло. ??? Он приехал в тот самый омерзительный квартал, где в воздухе улавливался сладковатый запах марихуаны вперемешку с запахом немытых тел. Именно здесь стояли проститутки, и именно сюда однажды он привез Тэхена, чтобы показать и рассказать, как важно быть «чистым» и не подсесть на наркоту. Мун докажет обратное, потому что он слабый. В стае слабых убивают если не участники стаи, то вожак. Как бы Мун ни раздражал Чонгука, но сейчас он был очень нужен, а его слабость, возможно, сыграет большую роль в жизни двоих людей. Но все же оставалась надежда на смерть Джона. Чонгук хорошо знал этот квартал, хоть и бывал здесь нечасто. Обычно они с Харли встречались в ночном клубе «Логово», где тот передавал Чонгуку деньги. Самое приличное место в самом неприличном и гнусном районе. Но для операции с Муном свидетели были не нужны, поэтому помощь Харли не понадобилась. Нужен был человек абсолютно незнакомый и лучше трусливый. Джейкобс. Рыжий худой парень, похожий на неудачника-байкера, стоял за стойкой, смешивал коктейли и разливал пиво. – Виски, – произнес JK, садясь на высокий стул, параллельно вынимая из пиджака звонящий телефон. Это был Тэхен, и невольно он улыбнулся, почему-то остро ощущая его запах. – Звонишь, чтобы сказать, что ты уже дома, но тебе грустно и одиноко? – Верно, – засмеялся он, – принимаю ванну с лепестками роз в надежде, что это меня немного успокоит. – А ты не спокоен? – А почему у тебя играет музыка? Тебя, случайно, черт не попутал? Какой проницательный парень! Ничего не утаить. Хорошо, что он не видит его глаз. – У меня встреча в одном из пабов, не переживай, я скоро приеду. Так скоро, что ты еще не успеешь выйти из ванны. Если я опоздаю, то готов съесть все лепестки роз. – Это шутка? – засмеялся он, а он ослабил галстук, поглядывая на бармена и желая убраться отсюда как можно быстрее. – Нет. Но если проиграешь ты, – теперь улыбнулся Чонгук, – то… – …Лепестки буду есть я? – Нет, но ночь у тебя будет долгой. Он это сказал, представив Тэхена обнаженным и напрочь забыв о Муне. Если бы не его смех и быстрое прощание, то можно было уже ехать домой. Но как только закончил разговор, снова посмотрел на бармена. – Как тебя зовут? – Чонгук спрашивал и одновременно вытаскивал из бумажника деньги. – Джейкобс. – Ты мне нужен, Джейкобс. – Он положил перед ним свернутые деньги. – Я плачу, ты исполняешь. – Что надо делать? – Бармен тут же схватил деньги и сунул их в карман, оглядываясь по сторонам. Его осторожность была кстати, Чон Чонгук это оценил. – Дать это одному человеку, – следом за деньгами он протянул новый сверток с белым порошком, – и не раз. Надо сделать так, чтобы этот человек плотно на него подсел. Это было ужасно, Тэхен никогда его не простит: он собственными руками убивал Муна. Но ради его жизни он готов пойти на все, и самое главное, что Чонгук добивался именно его ненависти. Цена ненависти Тэхена – жизнь Муна! Чонгук принял игру Джона, веря, что однажды тот заплатит ему за все. ??? – Вставай, соня, – Тэхен коснулся губами щеки Чонгука, – завтрак уже ждет на террасе. Он был голоден, но тревожные мысли отбивали аппетит. Завтрак… Каждый завтрак приближал его к Рождеству. Хотелось остановить время вот именно на этом моменте: Тэхен намазывает хлеб арахисовой пастой, задает вопрос, нет ли вестей от Найтов, которые сейчас в Париже, а потом называет его эгоистом… Если бы он только знал! – Я настоящий только с тобой, все остальное – ради выгоды. Тэхен пристально смотрит на перстень на его мизинце. Чонгуку показалось, что он чем-то обеспокоен, как будто он почувствовал, что он что-то скрывает от него. – Обычно я надеваю его перед важным событием, мне кажется, оно придает мне уверенность. Возможно, глупо, но людям надо во что-то верить. И он не врал, хотелось бы верить в чудо, но, увы, оно не наступило! А Рождество приближалось. Он переживал за Муна, Чонгук это прекрасно видел. Знал ли он о том, что тот наркоман, или даже не подозревал об этом? Что наплел ему этот никчемный человечек? Какую легенду придумал? Бедный парень, он хотел счастья… И даже не понимал, что выбрал для счастья не того человека. Но Чонгук сделает все, чтобы он стал счастливым! Но без него. – Ты был у врача? – Он взял его за подбородок и поцеловал, даже не дав ответить. К черту вопрос, он понял, что он имел в виду противозачаточные средства. Не отрываясь от его губ, Тэхен кивнул и руками схватился за его плечи. Какой же он уютный! Мягкий и теплый! А его губы – это плод, который хочется вкушать бесконечно. Но скоро он сядет на диету. – Пойду в душ. – Он оторвался от его губ, как только представил, что им всем предстоит пережить. Дьявол! Через несколько недель после угроз Джона Чонгуку показалось, что он увидел седые волосы. Либо он стареет, либо сильно испугался. Черт! Он не помнил, чтобы когда-нибудь боялся за свою жизнь, но вот за жизнь этого парня… – Я приготовил тебе ванну, – его пальцы быстро справлялись с пуговицами на его рубашке, – можно я посижу рядом с тобой? Сделаю массаж. У тебя очень усталый вид. Отличное предложение, Чонгук кивнул и хитро улыбнулся, радуясь тому, что его вид вызвал сочувствие. Он замечает его усталость, но он уверен, что связывает это с тем, что дело по двадцати шести телам все еще открыто. Но Лесли все разрулил: заставил Чонгука и Джона заплатить за моральный ущерб в казну города. Деньги решают многое, как только казна пополнилась, полиция и ФБР тут же пропали. Видимо, Лесли не поскупился, дал и им денег. Да, этот вопрос был решен, а вот тот, что поставил перед ним Джон, оставался открытым. Чонгук видел Ли Джона у Лесли, они вместе оправдывались перед мэром за кучу трупов. В тот день JK был зол и еле сдерживал себя, так хотелось убить Ли Джона и сделать из его тела чучело! Или нет, много чести! Сжечь его, чтобы ничего от него не осталось. – Даже если ты избавишься от меня, запомни, мстить за моего сына продолжит Юн Ноа. Он произнес эти слова спокойным тихим голосом, от которого тошнило, а может, тошнило от собственного бессилия, сложно было сказать. Открытие клуба выпало на Рождество. Чонгук видел, сколько сил и энергии вложил Тэхен в его создание, видел его переживания, нервозность. Казалось, нервы сейчас у всех ни к черту, вот только причины у каждого свои. Чонгук выкинул из головы весь этот ад и решил последние дни сделать раем, чтобы помнить о них всю жизнь. А может, и Тэхен будет помнить. Хотя вряд ли его имя будет в дальнейшем вызывать у него добрые чувства. Он подарил ему старинный медный ключ, повесил на шею со словами: «Хочу подарить его тебе как символ нашей любви. Давай считать, что это ключ от моего сердца, и пусть он всегда находится рядом с твоим сердцем». Это был личный подарок, и как только Тэхен повесил ему на шею ключ, Чонгук тут же его коснулся. Он не снимет его никогда, потому что это ключ от его сердца. Рождество прошло в клубе, но праздничного настроения не было. В общем-то, как обычно. Каждый год одно и то же: враги, враги, враги. Только сейчас Рождество вызывало еще больше отвращения, потому что станет точкой невозврата. Но приходилось улыбаться перед камерами и даже показать свое слабое место: он обнял и поцеловал Тэхена после того, как вывеска с названием клуба открылась их взору. Он был счастлив и расплакался. Он впервые встретил парня, который выплескивает эмоции через слезы. Тэхен уникален. Он особенный. А еще он своими слезами парализует его сознание, и на несколько секунд Чон Чонгук становится уязвим. Хотя сам Тэхен и есть его уязвимое место. Неделя в Бергамо стала тем самым райским временем в райском месте. Он выбрал Италию, теша себя надеждой, что Тэхен больше не вернется в Сеул. Была мысль его оставить. Бросить именно там. Возможно, позвонить матери, попросить позаботиться о нем. Но вспоминались слова Джона, что расстояние роли не играет, он найдет его в любом уголке мира, и в Италии, безусловно, тоже. Ли Джон дал знак, что разгадал планы Чонгука: он потопил судно с оружием на борту и весь экипаж. Объяснением этого поступка были слова: «Время пришло!» А потом слезы Тэхена… Его мольбы, он хотел вернуться в Сеул, а Чонгук уже знал, что это конец. Его последние слова, перед тем как он поднялся на борт самолета, который летел в Нью-Йорк, были последними и в союзе «Чонгук и Тэхен»: – Я люблю тебя, что бы ни случилось, помни это. Он хотел, чтобы он это запомнил. И, произнося их, он как будто просил заранее прощения за все, что ему предстоит пережить. В Нью-Йорке его встретили дождь и агент по делу о затопленном судне, который с ходу начал причитать, что товар лежит на дне, люди погибли, выживших нет. А на месте трагедии работают спасатели. – Как вариант, можно утопить и их, – зло улыбнулся агент. – Отличная идея, только на их место придут люди из ФБР. Джон поставил подножку и уже второй раз выходил победителем. Потерю товара Чонгук переживал не впервые, но сейчас он был неспокоен и за свою жизнь. Набежали люди из ФБР с каверзными вопросами и своими догадками. Пришлось вложить кучу денег, чтобы скрыть груз на дне. Надо было возвращаться домой человеком, который вышел сухим из воды, пусть без груза и людей, но хотя бы свободным. Но увы, Чонгук возвращался другим. Ему было плевать на груз и жизни людей, он переживал лишь за одного человека. – Последнее, – тихо произнес Чонгук в трубку, находясь у трапа самолета, который сейчас направится в Сеул. – через два часа он должен находиться в здании, ключи от которого я тебе оставил. Он звонил Джейкобсу и говорил о Муне. А дальше как во сне. Непонимающий невинный взгляд карих глаз, шепот в оправдание… Его голос. Эти глаза, которые смотрят на него в надежде на то, что сейчас все выяснится. И эта ложь! Каждое слово, каждое действие – игра, которая тяжело ему давалась. Но ради его жизни Чонгук готов был на все, а убийство Муна – это жертва, нежеланная, но неизбежная. Самое страшное, что он убивал себя в его глазах, а в нем – все эмоции и чувства. Его взгляд тускнел и становился безжизненным. Его поступки шокировали, но никто не знал, что Чон Чонгук связан по рукам и ногам. И никто не знал, как больно убивать того, кого ты любишь. А еще больнее быть со всем этим один на один. После того как Чонгук оставил Тэхена на свалке, он пришел домой, налил полный стакан виски и осушил его залпом. Но алкоголь лишь усилил боль. Стакан полетел в зеркало, разбивая его вдребезги, как разбилась жизнь Тэхена. Но, оказывается, это было лишь начало мучений. Вскоре JK узнал, что станет отцом. – Мать твою! – выругался он, глядя на Харта. Тот приехал лично в «Morte Nera», чтобы доложить о новости и о том, что беременности Тэхена ничто не угрожает. Беременность! Еще одно слабое место, но о нем не знает Джон. Ребенок двух ненавистных ему людей может стать отличной мишенью. Надо было рвать все нити и здесь тоже. Дать понять, что он не имеет отношения к беременности, ведь он же пустил слух про измену Тэхена с Муном. А теперь ребенок… Как удачно! Надо заставить в это поверить и его тоже. Господи, ребенок! Его кровь и плоть! Ребенок, которому не посчастливилось родиться в полной семье. Но сейчас важно, чтобы он вообще родился и вырос. – Контролируй все и держи меня в курсе, – приказал он Харту. Тот кивнул и протянул снимок УЗИ: – Хорошо, но пока ничем не порадую. Тэхен шокирован, и, кажется, он тебя ненавидит. – Я тоже себя ненавижу, – кивнул Чонгук, разглядывая черно-белый снимок и явно ничего не понимая. Но это неважно, он держит первую фотографию своего сына или дочери. И черт, кажется, до него начало доходить – он станет отцом. Странные чувства заставили его сесть и разобраться в них, разложить по полочкам и отделить одно от другого: было ощущение гордости вперемешку с чувством радости, но в то же время и злости. Как он умудрился забеременеть? Но тут же разозлился на себя, кажется, Харт сказал, что срок уже приличный. Он начал принимать таблетки будучи беременным. Виноват он, потому что потерял контроль. Но стоп! Виноват ли? Разве человек может быть виновным в том, что стал создателем новой жизни? А разве он не думал об их детях? Мысли материализуются. Чонгук еще долго сидел за своим письменным столом, разглядывая снимок. Он увидел очертания ребенка, поймав себя на странной мысли, что хочет взять его на руки. Это желание исполнилось, как только Тэхен родил. Пока шли роды, Чонгук сидел в офисе и ничего не понимал в тех бумагах, что приносил Намджун. Он как будто слышал его крик… хотя с трудом верилось, что он кричал. Харт звонил каждый час и докладывал о состоянии малыша и папы. То, что у них будет сын, Чонгук узнал сразу после того, как Тэхен встал с кушетки, сделав очередное УЗИ. – Сын, – звучало гордо, вот только вслух произносить этого не стоит. Никакой охраны возле его дома. Никаких намеков на то, что он его каким-то образом пытается защитить, что выглядело бы странно. Чонгук растворился, давая понять Джону, что между ним и Тэхеном ничего нет. И если он узнает про ребенка, то не тронет и пальцем. Он обещал неприкосновенность. Так казалось. Чонгук примчался в больницу сразу, как только Харт ему доложил о том, что у него родился сын. Он обязан его увидеть! Он обязан подержать его на руках, потому что потом такой возможности не будет никогда. Марта тоже была рядом, стояла и любовалась на то, как наконец ее «мальчишка» взял в руки маленький комочек тепла. Чонгук губами коснулся головки сына, вдохнул его запах, и ему стало больно. Ребенок приятно пах пеленками, а еще чем-то сладким. – Тэхен назвал его Леонардо, сокращенно Лео. Передумал в последний момент и дал ему итальянское имя, – сказал Харт и вышел из палаты, оставляя Чонгука и Марту с ребенком. Тэхен дал сыну итальянское имя не просто так, он знал, что в нем течет не простая кровь. И где-то в глубине души ему хотелось об этом помнить. – Лео, – прошептал Чонгук умиленной Марте, он видел, что она тоже хочет взять ребенка на руки, но так не хотелось с ним расставаться… Еще немного! Чонгук тешил себя мыслью, что когда-нибудь он отомстит Джону и жизни Тэхена не будет ничего угрожать. Это желание стало номером один в его списке. Неважно, простит его Тэхен или нет, он его поймет в любом случае, но с сыном он видеться будет. Как кряхтел ребенок у него на руках, как он зевнул, вызывая улыбку, Чонгук никогда не забудет. Он часто вспоминал запах малыша, проезжая на машине по городу, непроизвольно ища взглядом парня, который толкает коляску. Жизнь продолжалась, но теперь стала пустой, как и до появления Тэхена. Он испытал яркие чувства, и ему они требовались постоянно. Но увы! Радовало только то, что они все живы, в разлуке, но живут. Джон больше не появлялся. Прислал человека выплатить долг за порт, что показалось странным, но, видимо, он был удовлетворен исполнением его плана жестокой мести. Но оказалось, что это было затишье перед самым страшным кошмаром. Враг всегда ослабляет внимание жертвы перед новым ударом. Это был обычный день, в кабинете Чонгука собрались все главные члены «Morte Nera», чтобы решить пару вопросов о судах в порту, о продукции и выгрузке. Ничего необычного, если не считать, что на одном судне было оружие. Его надо было переправить в Сицилию. Обычная сделка, ничего сложного. Звонок мобильного телефона прервал речь Чонгука, он взял трубку автоматически, недовольный, что его отвлекают. Номер был скрыт, но голос он узнал сразу: – JK, хочешь знать, где сейчас твой сын? Там же, где и мой! Телефон выпал из рук Чонгука, после этих слов его парализовало, он не дышал. Он видел кровь и слышал крик Тэхена. Если он еще жив… Понадобилась пара секунд, чтобы вскочить со своего места и побежать к выходу. Все его провожали немыми взглядами, а он на бегу крикнул: – Срочно всем к дому Тэхена! Не было сомнений, что перед ним сейчас предстанет ужасная картина. Это страшно! Страшно ехать туда, где он найдет тела тех, кого любит! Его встретила открытая калитка и открытые двери. Он забежал в дом, буквально налетая на Тэхена, который лежал на полу и не подавал признаков жизни. Он кинулся к нему, пытаясь привести его в чувства, не веря в то, что он мертв. – Тэхен, – он прошептал это имя, наклонившись к нему, стоя на коленях, руками поворачивая к себе его лицо… Крови не было, но это не значит, что он жив. Подхватив его на руки, Чонгук уложил его на диван, щекой касаясь его губ, пытаясь понять, дышит ли он. Он дышал, и он перевел дыхание, закрыв глаза, но теперь боясь повернуться, чтобы посмотреть в манеж… Он тешил себя надеждой, что Джон солгал! Он не причинил вреда ребенку. Возможно, украл. Но, пересилив себя, пришлось встать, оставить Тэхена одного на диване и подойти к манежу. Эту картину он будет помнить вечность. Сердце разорвалось, выплескивая изнутри море крови. Столько же, сколько вытекло с Лео. Руки потянулись к ребенку, но остановились. Сын был просто брошен как ненужный хлам в собственной крови. Впервые в глазах стояли слезы, впервые взыграло что-то дикое и безумное. Хотелось зареветь, как дикий зверь, который не мог сохранить жизнь своей семьи и который потерял все, что имел. Его лишили всего! Тэхен никогда не простит его! Но он и сам никогда этого не сделает. Отпрянув от манежа, он сел рядом с Тэхеном и прижал его к себе. – Я клянусь, что найду ублюдка и он будет наказан. – А в мыслях уже представлял, как взрывает весь север к чертям! Как умирает в адском пекле Джон, и они становятся свободны. Вот только печать смерти их сына навсегда будет в душе обоих. Это была самая умелая месть Джона за смерть своего сына. Рождение Лео для него стало большой удачей. Смерть за смерть! Боль за боль! И потеря за потерю! И он убил не только Лео, но своей местью он убил все чувства и эмоции Тэхена. Он сошел с ума, пытаясь застрелиться. Вот что он хотел. Морально извести. ??? Чонгук был уверен, что, подорвав весь «север», Джон не выжил. Поэтому он взял Тэхена к себе домой, поэтому утешал его ночами, когда он с криками просыпался и звал Лео. Он не плакал, он не видел его слез. Говорят, что самая страшная реакция на потерю – это когда человек лишен эмоций. Люди правы, он тихо сходил с ума. Информация о том, что Джон жив и бежал из города, заставила Чонгука отойти от Тэхена. А после того как он направил в себя пистолет, выбора не было: он решил, что дальше должен быть он. И уже точно навсегда. Никто из них не смирится с потерей, но вдалеке друг от друга им будет спокойнее. И чем дальше, тем спокойнее. Его информировали о его здоровье через день, а при выписке из психиатрической лечебницы условием стало пребывание Тэхена в Лос-Анджелесе. Так и случилось, он потерял информацию о нем ровно тогда, когда он вышел из заточения белых стен. Но теперь Чонгук был спокоен: он здоров и не причинит себе вреда. Тэхен растворился в прошлом… Жизнь потекла в обычном режиме, только сердце болело чаще, взгляд потух, а слова потеряли всякий смысл. Но надо было брать себя в руки, выкинуть прошлое из головы и двигаться дальше. Тэхена никогда не будет в его жизни, эта страница его жизни перевернута. – Хочу сказать тебе, что я устал, – монотонно произнес Лесли. Чонгук сидел напротив мэра, сцепив пальцы в замок, даже уже не зная, как того подбодрить. С Лесли они всегда были хорошими друзьями, но иногда наступают моменты, когда никто не поможет. Только ты сам. Смерть Ли Ноэля очень подкосила Лесли, он стал задумчив, молчалив и рассеян. Лесли Милс, который всегда был правой рукой мэра, готов занять пост, но и тут жизнь преподнесла «подарок». – Еще пара лет, и я уйду, – сказал Лесли и откинулся на спинку кресла. – Будешь пасти овец? Потерять такого мэра для Чон Чонгука – проблема номер один. Лесли на многое закрывал глаза. Если к власти придет новый человек, то возникнут вопросы – и с портом, и с властью в криминальной части города. – Буду отдыхать. – И кто же преемник? Нет, Чонгук не имел в виду себя, как однажды предложил в шутку Тэхен, его больше интересовало, кому придется отстегивать баксы, чтобы страховать свою жизнь. – Вот тут и начинается проблема, – задумался Лесли, глядя в одну точку, растягивая слова. Видно было, что он тоже переживает. – Мы планировали, что это место займет Лесли Милс, но он недавно перенес инфаркт, боюсь, что нервничать он больше не захочет. А место мэра отнюдь не самое спокойное… – Ну мое-то еще беспокойнее, – улыбнулся Чонгук, – живу как на пороховой бочке. Лесли кивнул, соглашаясь: – Согласен, ты закаленный, именно поэтому у меня возникла идея – предложить должность мэра тебе. Чонгук усмехнулся и встал со своего места: – Нет-нет, с меня хватит «Morte Nera», мое дело – криминальные круги, а в обязанности мэра входит много чего, в том числе и сельское хозяйство. Знаешь, Лесли, я и курятники, пожалуй, несовместимы. Он прошел к двери, мысленно посылая к чертям Лесли и аграрную промышленность, но Лесли его остановил: – Ты первый пострадаешь, если к власти придет чужак. А так я почти дарю тебе город, делай с ним что хочешь, но я уверен, что порядка при тебе будет больше, чем при ком-либо. Я буду спокоен. Чонгук обернулся: – Но я ничего не понимаю в управлении городским хозяйством. – У нас есть пара-тройка лет на то, чтобы научиться. Но вряд ли у тебя возникнут проблемы. И, кстати, с тобой хотел поговорить Лесли Милс. Думаю, у него для тебя есть выгодное предложение. Что Лесли Милс может предложить Чонгуку? Ответ прост: свою прекрасную дочь вместе с корейским гражданством взамен на финансовое благополучие Хелен. – У меня очень красивая дочь. – Лесли сидел в кресле в своем кабинете и курил сигару, которая сокращала его жизнь быстрее перенесенного инфаркта. – Она как раз приехала из Лондона из-за моей болезни. Женись на ней – и убьешь двух зайцев сразу. Первый заяц – это гражданство, а про второго Чонгук даже боялся подумать. Нет, ему не нравился такой исход событий. Получается, он будет выступать на городских праздниках, улыбаться перед камерами и делать вид, что жизнь людей его беспокоит больше собственной. А еще жена! Этот довесок к скучной жизни мэра напрочь отбил желание им становиться. – Просто подумай. – Лесли Милс хлопнул его по плечу. – Я был бы рад такому зятю. Ты мне всегда нравился, JK. Отдав Хелен за тебя замуж, я буду за нее спокоен. И Чонгук думал, сидя в своем кабинете перед разложенными на столе документами. В общем-то работа мэра – это нечто подобное, только бумаг в три раза больше. Изредка он заезжал в клуб, который носил имя парня, воспоминания о котором по-прежнему резали сердце. Тэхен. Как он? Вспоминает ли его? Наверняка вспоминает, но едва ли хорошими словами. В своем кабинете на втором этаже Чонгук сидел в тишине. Он подписывал договоры, отчеты, изредка поглядывая на картину «Замок Сфорца». Он прекрасно помнил тот день, когда накричал на Тэхена, как кинул эту картину и разбил раму. Он не хотел иметь ничего общего с домом, с прошлым. Но сейчас вид родных мест дарил спокойствие. А еще картина закрывала сейф, в котором JK держал самое ценное – фотографии Лео и Тэхена. Замок хранил секрет. Но вскоре замок с картины стал явью. Умер отец, и Чонгук поехал в Италию. Сколько лет сын не видел отца? Двадцать? Больше? Сколько лет он не переступал порог родного дома… Он почти забыл, как выглядит мать. Прошедшие годы придали ей шарма. Виттория всегда была удивительно красивой женщиной, сейчас похудела, слегка осунулась и постоянно плакала: и из-за потери мужа, и из-за встречи с сыном. Он обнял мать впервые за долгие годы, и ему очень захотелось очутиться в детстве и прожить свою жизнь по-другому. Но увы, изменить уже ничего нельзя. Они с Витторией стояли на семейном кладбище, ежась от холода и ветра. Чонгук обнял мать. – Такие страшные потери, – прошептала она, – за какие грехи? Он не ответил, лишь поцеловал ее и шагнул к могиле и положил красную розу на плиту, коснувшись белого мрамора. Это кладбище находилось на территории усадьбы, в которой семья Висконти жила уже несколько сотен лет. Здесь росли деревья, которые еще помнили историю рода. Предки переехали сюда, лишившись фамильного замка, и это место за городом стало их постоянным домом. Позади трехэтажного особняка среди деревьев располагалось небольшое кладбище с маленькой часовней. Здесь хоронили всех членов семьи. В детстве Чонгук не любил это место, ему казалось, что оно пропитано слезами и болью. Он не ошибся. – Пойдем, сынок, – позвала мать, – ты уже долго тут сидишь, боюсь, простынешь. Чонгук улыбнулся, слыша такие слова. Улыбка получилась искренней, задорной, как в детстве. Он кивнул и посмотрел на другую могилу, земля на которой была еще свежа. – Он любил тебя, – сказала мать, – каждый день мечтал, что ты вернешься, он тебя научит управлять хозяйством. Так хотел прогуляться с тобой верхом… А ты помнишь Джилли? Как можно забыть любимую лошадь… Чонгук усмехнулся, посмотрел в карие глаза матери: – Конечно. – Она умерла ровно через год после твоего отъезда в Лондон. Чонгук обнял мать, радуясь тому, что она жива. Пусть он не успел увидеть отца, поговорить с ним, попросить прощения, возможно, услышать, что все их разногласия – это пустая трата времени. Жизнь быстротечна, увы, многое не успеваешь сделать. Они пошли к дому, но Виттория обернулась и посмотрела на памятник из белого мрамора, а потом спросила сына: – Ты мне расскажешь? За что и почему? Чонгук кивнул, он расскажет лишь то, что матери можно знать, – о том, как он любил, что и кого пришлось потерять… ??? Сеул уже стал родным, но Милан – особый для него город, только там он обретает покой и душевное равновесие. Но надо возвращаться домой. Домой. Это слово заставило Чонгука задуматься, что есть его дом и где он? Но раз вернулся в Сеул, значит, этот город занял в его сердце свое место. Первым делом он отправился в офис, где Намджун доложил, что след Джона был найден в Канаде, есть даже фото. Снимки были размыты, но мужчина очень напоминал Джона. Чонгук нанял лучших ищеек, которые искали Ли Джона на каждом континенте, но пока тщетно. – Бездельники! – рявкнул JK и кинул отчеты на стол. – У меня складывается ощущение, что я трачу деньги впустую! – Думаю, он на несколько лет заляжет на дно. Джон не дурак и прекрасно знает, что ты его ищешь. Нужно время! – успокаивал Намджун. – Время? – крикнул Чонгук, но потом понял, что теперь время – это лишь слово. Он может искать Джона хоть всю жизнь, особой роли это не играет, месть будет сладка даже через тридцать лет. – Ты прав, я буду ждать. Лесли тоже способствовал поискам, привлек для этого органы правопорядка всех штатов, фотороботы разослали по полицейским участкам. – Он точно не в Корее, его тут уже каждая собака знает. Кстати, – воскликнул Лесли, – ты слышал о Колине Дугласе из Чикаго? Кажется, он метит на пост мэра Сеула. Чонгук подумал о том, что, пожалуй, действительно надо стать мэром. Очень не хотелось пускать в город чужого человека. – Он и порт прикарманит, я больше чем уверен. – Откуда он вообще взялся? – задумчиво произнес Чонгук, вспоминая более-менее влиятельных персон Чикаго. Среди них не было Дугласа. – Надо пригласить его в гости. Или приехать к нему. – Хорошая тактика, – улыбнулся Лесли, – стоит навести мосты. Кстати, зря ты считаешь, что не сможешь управлять городом. – Нет, я смогу, – перебил он Лесли, – но есть отрасли, заниматься которыми мне скучно. – У тебя будет команда, – напомнил мэр. Но Чонгук предпочитал все делать сам. Если он и примет предложение Лесли, то только на своих условиях: – После того как я стану мэром, «центр» станет моим. Лесли даже открыл рот от удивления: – Куда тебе столько территории? – Земли мало не бывает. Но если нет, – Чонгук спокойно встал, делая вид, что ему все равно, – то встречай Дугласа, твой «центр» ему точно понравится. А что хотел Лесли? За должность мэра и жену в придачу надо платить! И «центр» – это еще немного. Порт Чонгук отвоевал давно, скоро и суша станет его. И зачем ему все это? Но ведь деньги правят миром! Так однажды он сказал Тэхену. Тэхен… Больно произносить его имя. Чонгук старался не думать о нем и выбросить из головы все, что связано с Тэхеном, запер фотографии в сейфе, сунул подальше и больше не доставал. Но это плохо помогало. Надо перестать думать о нем и жить дальше. Да вот хоть с Хелен, может быть, ей удастся снять тяжелый груз с его души. Лесли Милс не стал затягивать и вскоре познакомил свою дочь с Чонгуком. Приятная девушка, красивая, улыбчивая. Фигура фотомодели, длинные стройные ноги, маленькая грудь… Хотелось побольше. – Очень приятно. – Хелен улыбнулась и протянула руку, а он коснулся ее губами, потому что думал совсем о другом. Но жест ей понравился, ее щеки тут же покрылись румянцем. Хелен была неплохим вариантом, и статус жены мэра ей подходил. Чонгук заключил сделку с ее отцом, и две стороны подписали брачный контракт. Лесли указал свои требования: если развода потребует Хелен, она может получить компенсацию только через суд, а если инициатором будет Чонгук, он выплатит компенсацию в размере шестидесяти процентов от стоимости всего имущества и станет содержать бывшую жену до самой смерти. Условия жесткие! Чонгук объявил свои: никаких детей и никакой фамилии мужа. Только один парень способен родить ему сына, и только один парень мог бы носить фамилию герцогского рода. Но его нет и никогда не будет, а значит, не судьба. Хелен сначала обиделась, но потом свыклась. Она была молчаливой и очень услужливой. Чонгук понравился ей с первой встречи, и она старалась вызвать в нем ответные чувства. Но увы, он видел в Хелен лишь защиту от тоски, ну и часть сделки. Он был отличным супругом, внимательным и нежным, и прекрасным любовником, но не испытывал ответных эмоций на любовь Хелен. Чонгук привык к ней через полгода после женитьбы: красивая молодая жена, доступ к телу которой он получал постоянно, привлекала к себе внимание. Хелен много говорила, хотя до свадьбы больше молчала. Но даже ее пустой треп не раздражал, а напротив, отвлекал от раздумий и воспоминаний. Она старалась быть хорошей женой, и у нее получалось. Надо было жить дальше, и он старался это делать. На спокойную семейную жизнь он не жаловался, а вот деятельность за стенами дома была очень активной. С появлением Колина Дугласа вздрогнул криминальный мир Чикаго, это Чонгук узнал от проверенных лиц. Наверное, стоило его бояться, но почему-то Дуглас вызывал не страх, а скорее интерес. Лесли не понимал, откуда взялся этот персонаж, и решил навести справки. Мысли о связи Дугласа с Джоном возникли у Чонгука, как только он узнал, что тот пришел из ниоткуда. О нем не было никакой информации. Но Колин Дуглас упорно шел в Сеул – в сторону порта, мечтая получить если не город, то порт. Не маниакальные ли замашки Джона? Возможно, глава «Eagles» был создан Ли Джоном. Пока Чонгук занимался Дугласом, он пропустил главное – появление парня, с которым столкнулся лицом к лицу на глупой сделке. Вновь этот взгляд. Вновь этот голос. Вновь знакомые до боли черты лица… Память не усыпить, не обмануть. Она обладает удивительной способностью обострять все чувства и эмоции в реальности, словно показывая фильм из прошлого. – Чао! – Его голос парализовал. Странно, но в эту самую минуту захотелось его схватить, прижать, вдохнуть его запах… Он скучал даже больше, чем думал. Вернее, он заставлял себя не думать о нем, потому что жить с ним на одной планете и не иметь права прикоснуться – невыносимая мука, самая изощренная месть. Тэхен вернулся в город и принес с собой ураган. Он стал другим, требуя у него деньги, пытаясь выяснить правду про свой дом, который был сожжен им собственноручно. Он смотрел на него, гордо подняв подбородок, такой красивый… какой-то новый, но все тот же Тэхен! Хотелось его обнять, прижать к себе крепко, а приходилось нагло врать и бить словами: – Ты и правда изменился… в худшую сторону. Хотя, казалось бы, куда хуже? Он был идеален! Во всем и всегда! И он ни капли не изменился, какую бы маску ни надел. Он все тот же – ранимый, нежный и душевный. Но, к сожалению, Тэхен все же потерял возможность испытывать чувства, умение плакать. Он лишился эмоций. И самое страшное, что он тоже был лишен эмоций. Они оба стали лишь собственными серыми тенями. ??? Тэхен вернулся в город и посеял в душе Чонгука смятение. Надо было продолжать играть старую роль, но у него совершенно не получалось, особенно когда они оставались один на один. Когда он касался его, увлекая в танец. Когда на сделке с Дугласом Чонгук видел его и испытывал страх за его жизнь. Когда он вдыхал его запах и благодарил бога за то, что он жив. Хотелось целовать его руки, хотелось прижать к груди и рассказать все от начала до конца. Но нельзя! Чонгука будто подменили, он уже не замечал Хелен. А когда узнал, что Тэхен спит с неким Джином, пришел в ярость. Просто одним махом смел все со стола, и вещи с грохотом посыпались на пол. Он понял страшное: он, Чон Чонгук, марионетка в игре Джона! Какая изощренная месть. Он не видел, как вздрогнула Хелен, наблюдая за ним со стороны. Она не видела еще Чонгука в гневе и испытала шок. И с этой минуты их жизнь изменилась – Чонгук был не в духе всегда. А потом он перестал приходить домой, мог ночевать в офисе, задерживаться в клубе, но чаще ехал в загородный дом, где в полном одиночестве наблюдал за закатом и ненавидел себя. Тэхен с другим альфой! И дело даже не в том, что он отдался другому, хотя от этого сводило челюсти, дело в том, что он сказал о чувствах к Джину. О чувствах, мать его! Но он не может так просто влюбиться в другого, ведь сам Чонгук не испытал подобных чувств ни к кому другому. Тэхен убил Дугласа, сказал о новом мужчине в его жизни и ушел с гордо поднятой головой. А Чонгук молчал, слов не было, так же как и эмоций. Его буквально закопали живым в сырую землю, где темно и нет выхода к свету. Он подошел к окну, наблюдая, как Тэхен садится в машину. Поедет к чужому альфе , утром проснется рядом с ним… Он мечтал, чтобы автомобиль не завелся, Тэхен никуда не поехал и остался с ним. Но увы, он уехал. Именно тут накатила волна злости. – Быстро свяжи меня с Юнги, – попросил Чонгук Намджуна, – надо узнать все об одном человеке. Новость оказалась ошеломляющей! Еще более жестокой, чем можно было предположить! Тэхен обладает удивительной способностью кружить головы сыновьям Ли Джона. Надо же, на этот раз Джин – его младший сын. Наверняка Джон не в курсе, кого выбрал его сынок, иначе уже махал бы пушкой перед его носом. А сам Джин не глуп, решил умолчать про отца и втереться в доверие Тэхена. Чонгук преподнес ему эту новость, горя от гнева. Тэхен был потрясен. Но Ли Джин каким-то чудом не хотел убираться из его жизни, а может быть, он уже оказался в его сердце? Это злило даже больше, чем то, что дни и ночи напролет он думал о нем. Пришлось уехать к матери, бросить все и просто взять тайм-аут. Теперь возникал вопрос: где же его дом? Там, где ты лидер, но, несмотря на это, буквально задушен? Или там, где дышалось легко, где обнимали ласковые руки и есть уверенность, что его здесь любят и ждут? Чонгук положил красную розу на плиту из белого мрамора, ощущая присутствие матери рядом. – Думала, что ты приедешь с женой и я наконец познакомлюсь с ней… – Хелен и близко не появится, – Чонгук поднялся на ноги и прошел мимо матери, – давай не будем говорить на эту тему. – Внуков мне ждать не стоит? – Виттория шла следом за сыном. – Или все же ты дашь матери возможность стать бабушкой? Чонгук резко остановился и обернулся к ней, нахмурив брови. Один в один как отец! Внешне Чонгук совсем другой, но этот характер… – Можешь завести себе собачку, потому что внуков ты не увидишь. Он ответил четко, и ей нечего было сказать. Виттория поравнялась с сыном, переведя разговор на тему состояния дома, но она пообещала себе вернуться к вопросу о детях. – Даже на похоронах отца ты выглядел лучше, чем сейчас. В твоей жизни явно что-то происходит. Не хочешь поговорить? – Нет. Он очень хотел рассказать все, хотя Виттория знала достаточно, но здесь не обошлось без Марты. Но он не мог жаловаться! Это неприемлемо для мужчины его возраста и статуса. Статус… Отчего вдруг он вспомнил о своем статусе? Почему всплыли в памяти отцовские наставления о том, что надо быть гордым, никогда не показывать свои эмоции на людях? Это не подобает герцогу, и это не подобает главе «Morte Nera». Пожалуй, Чонгук впервые послушает отца и сделает, как он учил, – он станет черствым! В Сеул Чонгук вернулся сильным и гордым, занялся вопросами по переправке черного золота, он даже решил дать браку шанс на воскресение, поэтому позволил Хелен повезти себя в торговый центр. Пусть жена порадуется хотя бы этому. Вот только вся гордость и вся сила куда-то испарились, когда он случайно столкнулся с Тэхеном. Ему нельзя находиться рядом с ним, тем более когда он примеряет сорочку, которую продемонстрирует другому мужчине. Не может быть никакого другого! Домой ехать не хотелось, Чонгук забыл, что обещал жене быть вечером дома. Он давил на звонок в другую дверь. – Ты? – Взгляд Тэхена был очень удивленный. Уже с порога хотелось сорвать с него халат, но желаемое надо посмаковать. Он подождет. Он не ожидал его увидеть, был удивлен и слегка испуган. Испуган! Чего он боялся? Что он накинется на него с порога? Ударит? Поцелует? Чонгук еле сдерживался, чтобы не дать ему оказаться правым. Он сделает так, чтобы он первый сделал шаг в его направлении. Так и случилось. Его губы были мягкие и теплые, его – властные и требовательные. Тэхен чиркнул спичкой, разжигая пламя. Невозможно было остановиться, руки не поспевали за собственным желанием. На протяжении стольких лет он мечтал снова прикоснуться к нему, даже не верилось, что это происходит. А его тело… Оно изменилось! Беременность и роды сделали из парня настоящего омегу: бедра округлились – и это сильно возбуждало. Он идеален, и не только потому, что он был отцом его сына, для него он идеален всегда. Хотелось продлить удовольствие до самого утра, хотелось показать свою любовь хотя бы так, но это опасно. Чонгук не знал, следит ли Джон за ним, но приехал к Тэхену на другой машине, совсем непримечательной. Эта ночь дала ему сил, и желание найти Джона только возросло. Чонгук не терпелось расправиться с ним, чтобы наконец обладать тем, без кого невозможно жить. Вот только он не думал, что Джон появится сам. Был поздний час, Чонгук сидел в офисе один, пытался разобраться в бумагах и планах, но видел перед собой лишь изгибы знакомого тела, ощущал запах, который сводил с ума, и слышал стон, который слетал с губ Тэхена. И его крик «Да!». Звонок Тэхена в два часа ночи удивил Чонгука. Не верилось, что он решил пригласить его для повтора прошлой ночи, но, судя по голосу, он был взволнован. Что могло случиться за сутки? – Приезжай, я еще в офисе. – Он ощутил острое желание. Ни один парень не туманил его разум настолько сильно. Тэхен обладает гипнозом и даже не знает этого. Чонгук связался с единственным охранником в здании: – Ко мне придут гости, пропусти без лишних вопросов. Он расчищал путь Тэхену, только вот не думал, что в дверях увидит совсем не его. – Сколько лет, JK! Чонгук оторвал взгляд от бумаг и не поверил глазам: Ли Джон! Что он здесь делает? В здании «Morte Nera»! Ну конечно, новый охранник в глаза не видел Джона, откуда ему знать. Был приказ пустить человека, но, черт… – Ублюдок! – Своей реакции Чонгук испугался даже больше, чем Джон. Он вскочил из-за стола, а лучше было бы вытащить пистолет, кинулся к гостю, хватая его за грудки. Молниеносная реакция! Быстрая, как у гепарда. Только Джон был к этому готов, он тут же приставил дуло пистолета ко лбу JK. Тот поднял руки, отходя на шаг назад. – Теперь я могу стрелять в тебя, ведь я не член клана «Белых волков». Благодаря тебе, кстати. Чонгук не думал, что вот так просто увидит Джона! На поиски потрачены годы, а он является сам. – И зачем же ты появился? – Чонгук попытался взять себя в руки, но при этом в голове мелькали разные мысли, и первая из них – достать пистолет и выстрелить в Джона. Но пистолет в столе, а он сам на прицеле врага, который вышел из тени, чтобы позлорадствовать. А еще сейчас придет Тэхен! Что делать? Как воспользоваться ситуацией? – Вышел, чтобы напомнить про наш договор, – спокойный голос Джона всегда действовал на нервы. – Парень вернулся, мне кажется, ты теряешь контроль. – Контроль теряешь ты, а я просто живу. Женат, – усмехнулся Чонгук и прошел к своему столу, мысленно представляя, как достает пистолет и стреляет в Джона. – Детей у меня нет, убивать некого. В общем, я тебе неинтересен. – Однако наш договор в силе, – напомнил Джон. – Я слежу за тобой, – он держал JK на мушке, – мне терять нечего. – Ответь, за что ты убил Лео? Изначально он не входил в твои мерзкие планы, какого черта ты убил его? Тебе мало того, что ты причинил моими руками столько боли Тэхену… – Он причинил мне больше боли! – взревел Джон и подскочил к Чонгуку, тряся пистолетом возле его лица. Чьи-то шаги в коридоре заставили их обоих замереть. – Я слежу за тобой, – произнес Джон, – если хоть кому-то намекнешь, что я здесь, расстреляю тебя тут же. Это здание заминировано, если я не выйду отсюда через полчаса, мои люди нажмут красную кнопку. И запомни: ничто не должно измениться, я пришел удостовериться, что ты не забыл о нашем договоре. Джон тут же скрылся за дверью соседней комнаты, оставив Чонгука в шоковом состоянии. Надо схватить Тэхена и бежать к выходу, но там, скорее всего, люди Джона… Он только сел в кресло, как дверь распахнулась, и влетел Тэхен. Казалось, из его глаз сыплются молнии, он был разъярен. – Ты убил Муна, – начал Тэхен с порога. Он откуда-то узнал правду. Вероятно, Джейкобс, трус, как только увидел перед глазами пушку, тут же сдал JK. Чонгука это уже мало волновало. Он оставил его в живых, потому что убивать смысла не было. Правда неважна. А сейчас, когда Джон слушает этот разговор, хотелось даже поблагодарить Джейкобса. Сейчас ссора будет на руку. После прошедшей ночи Чонгук боялся, что Тэхен что-нибудь скажет по этому поводу. Но нет! Он кричал, пытался выяснить правду, и он ему все сказал. Грубо! Так грубо, как мог, больно раня не только его, но и себя. Каждое слово – стрела. Он вновь его убивал. – Как же я тебя ненавижу! Ты жестокий человек! Нет, ты дьявол! – крикнул он, глядя в упор на него. – Так и есть, – спокойно произнес Чонгук, понимая, что Джон сейчас ликует. Впервые он не жалел о своих жестоких и несправедливых словах, ведь они продлевали его жизнь. – Возможно, так было угодно судьбе, чтобы Лео умер. Он напоминал бы мне о тебе, а я не хочу иметь с тобой ничего общего! А вот это резануло слух, стрела вернулась и достигла его сердца, которое, казалось, даже перестало стучать. Но в какой-то степени Тэхен прав, его ненависти нет предела. Он никогда не простит ему жестокости, по какой бы причине он ее ни проявлял. Кто из них троих жертва: он, он или Джон? Все лишились детей и стали до безумия несчастны. Тэхену надо быть как можно дальше от всего, что связано с именем Чонгука, он уже давно это понял. Как бы ни было сложно находиться с ним в одном городе, видеть его с другим мужчиной, но такова его участь! Тэхен выбежал из кабинета, захлопнув дверь, а Чонгук перевел взгляд на часы – прошло двадцать минут. И тут же увидел Джона, выходящего из укрытия. – У вас тут весело, как я погляжу. – Как ты и планировал, ублюдок. Джон опустил пистолет и не спеша пошел к выходу: – Ты прав, как я и планировал. Мне нравится видеть твою боль. А вот что касается парня, то он умудрился урвать еще одного моего сына. Он словно медом намазан… – Он чист душой и притягивает этим, правда, не тех мужчин, которые могут дать ему счастье. – Ну ты точно не смог! – А кто смог бы? – рявкнул Чонгук и вскочил со своего места, натыкаясь на дуло пистолета. В какую-то секунду ему захотелось, чтобы Джон его убил. Но нет, это для него слишком просто. – Не твой выродок точно! – Джин рожден, чтобы любить, может, он и справится с этой миссией, – засмеялся Джон и вышел из кабинета. Чонгук тут же набрал номер Чимина, приглашая его приехать и проверить, не заминировано ли здание. К счастью, оказалось, что Джон солгал, но испытывать судьбу Чонгук не мог. Но зато теперь он точно знал, что Джон одинок и у него нет людей, нет команды, которая выполняет его приказы. Он одинок! Уже столько времени каждый из них живет в одиночестве. Чонгук поехал в загородный дом, где как раз место одиночеству. Он сидел на диване, смотрел на пламя в камине и пил виски. Но оно не расслабляло, вызывало желание кинуть стакан в камин и снова поехать к Тэхену. Он выбежал из его кабинета в жутком состоянии. Он ощущал его боль и ненависть. И кажется, ненависти было больше. Но Джон… Этот ублюдок уже ходит по пятам, и от него надо срочно избавляться. Поиски сократились до размера одного города. Ли Джон сделал неверный шаг, показав, что иногда месть так туманит разум, что лишает способности думать. Чонгук пересилил себя и ради Тэхена приехал в портовую зону, где работал Джин. Тот, увидев его, слегка напрягся, что позабавило JK. Лучше бы боялся своего отца, от которого неизвестно чего можно ожидать. – Итак, Джон в городе, и ты это прекрасно знаешь, – Чонгук перешел сразу к делу, – дай мне его координаты, и все будут счастливы. Джин насторожился, видимо, известие было неожиданным. – Кто сказал, что он здесь? Если бы он был в городе, то, думаю, позвонил бы. Но он не выходил на связь очень давно. Да это и к лучшему, потому что слышать его мне не особо хочется. – Тэхену хочется, – напомнил JK, – а мне – вдвое сильнее. Джон приходил ко мне в офис, а ты утверждаешь, что его нет в городе? Может, подумаешь получше? – А ты не хочешь подумать о парне, который оказался на берегу с тяжелой травмой? Ты ничуть не лучше моего отца. Вы гоняетесь друг за другом, губите других людей, даже не задумываясь о последствиях. Чонгук разозлился и с размаху врезал Джину по лицу. Тот упал, но, черт, в какой-то степени был прав. – Что тебе известно? – Чонгук навис над Джином и получил ответный удар в живот ногой, но удержался на ногах, наблюдая, как Джин встает. А до Чонгука только сейчас дошло, что он говорил о парне, который оказался на берегу с тяжелой травмой. – Что с ним? – Уже все в порядке, – Джин вытер ладонью губы, – но было плохо. – Мне срочно нужен Джон. Сколько ты хочешь? Называй цену! – Деньги нужны тебе, а мне нужно спокойствие. Если бы он знал, что Чонгук за спокойствие продал бы душу дьяволу. – Так же как и тебе, мне нужен этот человек, – продолжил Джин, – только ты мстишь за смерть сына, а я хочу покоя для Тэхена. Он ничего не знал, пусть думает, что это месть. Чонгук согласен на все! – Если я найду его, – Джин подошел ближе, – хочу заключить с тобой сделку. – А вот это уже интересно, уважаю деловых людей. – Я отдам тебе своего отца на растерзание, но только твоими руками. Тэхен не должен иметь к этому отношения. Но он хочет видеть его смерть своими глазами, пусть так. Как только он свяжется со мной, я все организую. Отдам его тебе, но после расправы ты исчезнешь. Насчет последнего Чонгук даже не стал думать, потому что со смертью Джона жизнь только начнется. А вот остальное его вполне устраивало. – Я согласен, – криво усмехнулся Чонгук, еще не зная, что Джин обойдет его в отношениях с Тэхеном. Тогда он не подумал, что пока будет ждать известий от Джина, тот сделает ему предложение. И самое страшное – он согласится. И при этом намекнет, что если с Джином что-то случится, то он снова потеряет покой. И тут Чонгук поймет страшную вещь: он навсегда лишился Тэхена… И смерть Джона не принесла облегчения. ???

Наши дни

Тэхен не верил своим ушам, сердце гулко билось в груди, и было ощущение, что, кроме этого звука, нет других. Чонгук привез его к обрыву, пока они ехали, начал свой рассказ. А теперь он стоял напротив него, пытаясь понять, как они пережили этот кошмар. Не было сомнений, что JK сказал ему правду. Он даже не утаил такие моменты, как показательное выступление перед камерами, что он дает своей жене право быть главной в проекте организации отделения медицинской помощи. Он дал десять миллионов, чтобы отделение заработало быстрее, но он сказал, что Хелен будет главной. Джон должен был увидеть это и еще раз убедиться в том, что все идет по его плану. Да, Чонгук признался, что сжег фотографии. Их правда больше нет. Но он утаил одно – есть дубликаты в Милане, которые хранятся у матери в шкатулке. – Прошу тебя, – прошептал он, пытаясь подойти к нему ближе, но Тэхен отступил и оперся на машину, – я рассказал тебе все. Ты можешь думать сколько хочешь, ты можешь простить или продолжать меня ненавидеть – это твое право. Но я обязан был рассказать тебе, чтобы ты имел право выбора. – Ты хочешь, чтобы я выбрал тебя? – Чонгука резанули эти слова. – Ты ничем не лучше Ли Джона! Господи… Он зажал рот рукой, зажмурил глаза, пытаясь осознать рассказанное. Наконец он поднял голову и посмотрел на Чонгука. Он видел все те же карие глаза, как пять лет назад. Но из памяти не стереть того, что произошло потом. – Ты думаешь, я кинусь к тебе в объятия? – Он перешел на крик. Хотелось убежать отсюда, и Тэхен оглянулся: по дороге ехал белый лимузин. Он остановился, двери открылись, и из него вышли люди. Сложно было разглядеть, кто там, но Тэхен знал, что Джин его не оставит. Он нашел его. Возможно, Юна подсказала или кто-то другой… Неважно. Чонгук схватил его за руку и притянул к себе. – Простишь потом. Сейчас я предлагаю тебе отличный вариант! – Он смотрел в его глаза не отрываясь, боясь потерять зрительный контакт, пытаясь загипнотизировать взглядом. – Мы сядем в машину, поедем в аэропорт и улетим в Милан. И больше никогда сюда не вернемся. Никогда, слышишь! – Он встряхнул его, чтобы привести в чувство, а наверное, надо хватать его и ехать прямо к самолету. Чонгук отвел взгляд, чтобы оценить расстояние до Джина, которого перехватила Юна, видимо, дав Тэхену шанс решить самому. Самому, черт! А он давит на него! Он должен выбрать сам! И если он не простит, то он будет корить себя всю жизнь. – Я люблю тебя, – прошептал Чонгук, – больше жизни. Но Тэхен вырвался и сделал шаг назад. Он сокращал расстояние до лимузина. – Ты думаешь, что можно вот так просто все забыть и начать жить сначала? Ты думаешь, я могу простить смерть Муна? Ты думаешь, я могу быть прежним? – кричал он. – Уверен, что все будет по-твоему? А тебе не приходит в голову, что, кроме тебя, есть еще люди?! Тебе никогда не понять чувств других! Ты рушишь жизни, потому что считаешь себя богом! Но ты не бог! Ты самый жестокий человек, Чонгук! Ты стоишь на одной ступени с Джоном! – Тэхен, – он хотел его успокоить, прижать к себе, тысячу раз повторяя, как он любит Тэхена, – мне ненамного лучше твоего! Что мне стоило своими руками разрушить наш союз! Что мне стоило говорить мерзкие слова, когда язык не поворачивался делать это! Но я пошел на это ради того, чтобы ты жил: дышал, ходил по этой земле… – Потому что это надо тебе! – крикнул он. – Лучше бы Джон меня убил и я не пережил смерть Лео, не пережил унижения от твоих грубых слов и действий! Я умер бы счастливым, потому что любил человека, который, как мне казалось, любил меня тоже! – И любит! – тут же вставил он, и воцарилось секундное молчание. Они смотрели друг на друга: Чонгук молящим взглядом, иногда поглядывая в сторону белого лимузина. – Я дам тебе то, о чем ты даже не мечтал: любовь, семью, заботу и спокойствие. Я обещаю тебе. Он уже слышал эти слова, только в первый раз он предлагал ему деньги. Неужели у Чонгука изменились жизненные ценности? Тэхен схватился за голову, словно желая стереть из памяти последние пять лет. Но они есть, и воспоминания стереть нельзя. Он был растерян, сердце не поспевало за дыханием. – Тэхен! Голос Джина заставил обернуться. Он четко видел Юну, которая стояла рядом с ним, Чимином и Луизой. Но никто из них не бросился к нему. Дрожащей рукой Тэхен провел по костюму, как будто оценивая свой внешний вид. Или просто чтобы ощутить, что он не мертв и еще дышит. – То, что ты мне рассказал, – его голос дрогнул, он снова посмотрел на Чонгука. Вид у него был не такой потерянный, как у Джина, в его глазах жила надежда на что-то лучшее, – вряд ли что-то изменит. Почему говорить так сложно? Почему сердце разорвалось на мелкие кусочки, которые развеял ветер по этому обрыву? Обрыв! Здесь все началось. Здесь многое случилось. Здесь все закончится окончательно! – Тэхен! – Чонгук снова сделал к нему шаг. Он попытался его коснуться, но парень рукой отмахнулся и сделал шаг назад. – Прошу тебя подумать, все взвесить и осознать. Я хочу, чтобы ты знал, что я по-прежнему люблю тебя и готов лишиться всего, что имею. Ради нас! Парень отвернулся и шагнул в направлении лимузина. Каждый шаг давался тяжело, ноги немели, он буквально ковылял. Джин кинулся к нему, но Юна жестом остановила его. Все ждали жениха, который возвращался на собственную свадьбу. Тэхен шел, придерживая многочисленные пышные воланы пиджака, понимая, что внутри, кроме боли, ничего нет. – Тэхен, – коснулся Джин его руки, когда парень оказался возле машины, – ты вернулся. – Да, – кивнул он, не глядя на него. – Поехали в церковь. Он помог ему забраться в лимузин, сел напротив. Юна передала ему свадебный букет. Тэхен на автомате взял его. Машина тронулась, унося его от Чонгука и памятного для него места. Джин что-то говорил, но он не слушал. Он смотрел в окно, а перед его мысленным взором стояла картина: одинокий Чонгук… Господи! Он всегда был один! С ним же рядом были Юна и Джисон, они помогали и утешали его, они заботились о нем. Были мама и Су Хо, и был Джин. А Чонгук переживал ад и ни с кем не мог разделить страдания. Он даже не мог заплакать, потому что это не подобает мужчине. Всю боль, которую копил годами, он сейчас открыл ему. А он едет в лимузине в церковь, смотрит в окно и ничего не видит. Все размыто… Тэхен перевел взгляд на Джина, ощущая, как по его щекам текут слезы. Он хорошо видел испуганное лицо своего жениха, но это было совершенно неважно. Картинки в его мыслях были гораздо ярче: он на свалке смотрит в холодные карие глаза, но не видит в них огня; он прижимает к себе Лео и ощущает запах его отца; его губы касаются ключа на груди Чонгука; он целует его в театре, а потом прикрывается маской грубости… – Остановите машину, – прошептал он, ощущая новый поток слез, но спазм в груди душил и не давал говорить громче. Хотелось рыдать с такой силой, чтобы боль уходила. – Остановите машину! Водитель услышал, автомобиль остановился. Несколько пар глаз уставились на Тэхена. Сквозь слезы он обратился к Джину, передавая ему кустовые розы, которые сам выбирал: – Прости меня! – Не было сил говорить, Тэхен открыл дверь и вышел на улицу. Ветер стер слезы с лица. Он кинулся обратно к обрыву, не желая думать, что опоздал. Он не мог улететь без него! Белые пушистые юбки развевались от быстрого бега, Тэхен придерживал их, чтобы не споткнуться. Он бежал, откинул туфли прочь и побежал босиком. Он улыбался и плакал, бежал к тому, который даст глоток воздуха. Он бежал в надежде успеть, и он успел! Чонгук стоял около машины, поникший, казалось, жизнь по капле вытекает из него. Но что-то заставило его оглянуться. Тэхен! Он вернулся! Он кинулся ему навстречу, но парень не дал сказать ни слова – он оказался в его объятиях, он целовал его. Он ощутил привкус соли от его слез. Он вернулся к нему! И эта соль была такой сладкой. – Я люблю тебя, – прошептал он, – больше жизни. – Тэхен… – Он пальцами стирал его слезы, улыбаясь и видя его ответную улыбку. – Я люблю тебя, ты воздух… – …которым я дышу, – прошептал он, закончив фразу. – Да, – Чонгук потянул его к машине, – нам надо улететь. – Я не могу. – Тэхен коснулся его щеки, заглядывая в глаза. Господи, как он скучал по нему. – Здесь Лео. Чонгук накрыл его руку своей рукой: – Нет, Лео здесь нет. Тэхен замер после этих слов. Может, он ослышался? Он непонимающе смотрел на Чонгука. Ему хотелось услышать объяснение. – Тэхен, – он целовал его пальцы, – Лео похоронен на семейном кладбище в Милане. – Как? – Он вспомнил день похорон. Он видел Лео в гробу? После того как его убили, он вообще не видел сына. – Как?! Я приходил на кладбище и… – …даже не плакал, – тут же вставил Чонгук. – А сейчас мы полетим домой к нашему сыну, и ты сможешь выплакать все свои слезы. – Он обнял его. – Неважно, где ты вспоминаешь близких, главное, что ты думаешь о них постоянно. Уже не было сил с ним ругаться и доказывать, что он опять поступил эгоистично. Но, с другой стороны, маленькая часть Тэхена сказала ему за это спасибо: его сын похоронен вместе с членами его семьи, со своими предками из старинного рода. Чонгук переступил через себя, через ненависть к своему статусу. И все же он прирожденный миланский аристократ, благородной крови в нем больше, чем бандитской. – А как же «Morte Nera»? – спросил он, обнимая его. Хотелось бы услышать, что с этой частью жизни покончено. – А как же Сеул и мэр? – добавил он. – К черту все! Возможно, здесь завоевывать больше нечего, я получил все, что хотел. Он предложил ему сесть в машину, лимузина на дороге уже не было. Все встало на свои места. Он возвращается домой, пусть ему даже придется круто изменить свою жизнь. Он еще не представлял, что будет дальше, но вместе они точно справятся. Тэхен сел в машину, вытирая слезы. – Домой? – спросил Чонгук. – К Лео, – ответил он.

Милан, Италия

Тэхен присел возле плиты из белого мрамора и коснулся ее рукой. Странно, но сейчас он не ощущал ее холода, было тепло, как в душе, так и снаружи. – Здравствуй, Лео. – Слезы полились из его глаз бурным потоком. Наконец он выплачет их все, и наконец он сможет жить дальше. – Я приносила ему по красной розе через день, – прошептала Виттория, касаясь плеча Тэхена, – так просил Чонгук. Тэхен кивнул, все заволокло пеленой, он смахивал слезы, пытаясь улыбнуться, но тщетно. Просто хотелось плакать, плакать и выплакать все слезы, накопившиеся за эти годы. Над белой мраморной плитой сидел ангел – почти такой же, как в Сеуле. Но в отличие от того сложил ладони в молитве и смотрел на небо. Он смотрел на Лео, молясь. – Это большая потеря, но надо двигаться дальше. – Виттория встала, уступая место возле Тэхена своему сыну, и Чонгук тут же коснулся руки парня. Он сжал его ладонь и приложил к груди, ощущая его дыхание на своей шее. – Ты готов к своей новой роли? – Он сказал это тихо, но здесь, на кладбище, обитала тишина. Тэхену понравилось это место, он сможет каждый день приходить сюда и читать Лео книжки. – Да. – Вот теперь он улыбнулся, прекрасно зная, что имеет в виду Чонгук, – его роль в новом статусе… В статусе его мужа, имеющего титул герцогского рода. – Я готов. Но он забыл еще одну роль – роль отца. Того самого мужчины, который подарит этому мужчине наследников. – Люблю тебя. – Он губами коснулся уголка его губ и тоже улыбнулся, немного отстраняясь и всматриваясь в глаза. Тэхен опять утонул в этом цвете. ??? Ровно через месяц Тэхен под руку с мужем вышли из Миланского собора, принимая восторженные поздравления всех, кто пришел на площадь. Венчание решили провести именно здесь, хотя в соборе гражданские церемонии официально уже не проводили. Но ради такой свадьбы двери Дуомо открылись. Тэхен впервые видел столько людей, понимая, что обычные жители Милана пришли на праздник к тому, чье имя испокон веков ассоциировалось с их городом. Теперь Тэхен имел такую же фамилию, он принимал цветы, поздравления и пожелания. Он, Чон Тэхен , только что отдал себя альфе, который сделал ему неожиданный подарок: Чонгук нанял карету, запряженную белыми лошадьми. – Не догадываешься, где пройдет наша брачная ночь? – улыбнулся он, помогая Тэхену сесть в открытую карету. – Нет, но… – Пусть это будет сюрприз. И сюрприз удался! Он привез его в замок, в тот, что красовался на картине в кабинете клуба: замок Сфорца. Тэхен увидел на стене изображение бисциона – эмблему рода Чона. – Он весь наш. – Чонгук потянул Тэхена к входу на территорию замка. – Правда, только на сегодня. Завтра он опять станет музеем. Внутри были залы фантастической красоты, хотелось рассмотреть их убранство в подробностях, а еще танцевать, приподнимая подол свадебного костюма… Но у них только одна ночь… – Я покажу тебе твою комнату. – Чонгук нежно коснулся его руки, Тэхен опешил: – Мою? Он кивнул и засмеялся, вытаскивая за цепочку ключ. Чонгук с ним не расставался даже сейчас, когда все хорошо и они вместе. – Ключ от двери, где Чон держал свою омегу. – Грозный… – Это опустим, – подмигнул он. – Так почему комната моя? В брачную ночь я буду спать один? В таком случае ты действительно грозный. – Не переживай, ты еще устанешь от меня и сбежишь в свою комнату. – У альфы и омеги разные комнаты? – удивился Тэхен, поднимаясь по широкой лестнице и держась за золотые перила. На секунду он ощутил дежавю, показалось, что это он уже видел… В здании «Morte Nera» было нечто похожее, но на порядок скромнее. – Конечно, две: покои герцога и герцогини, разве ты не знал этого? – Он оглянулся, ожидая его. – Это как-то странно, – поравнялся с ним Тэхен, – муж и муж должны спать вместе. – Ох уж эти чопорные миланские аристократы! – Чонгук не выдержал, впиваясь в губы Тэхена, он тут же забыл о разных спальнях – хотелось дойти до ближайшей. Он поддавался его напору, позволяя вести себя по длинным коридорам. Не отрывался от его губ, он пытался расстегнуть пуговицы на его рубашке, но у него ничего не получалось. Чонгук улыбнулся, толкнул ближайшую дверь, и они оказались в спальне. Оба замерли, восхищенно рассматривая эти покои, которые по праву можно было назвать королевскими. Персидский ковер вел к большой кровати, в изголовье которой были вырезаны разные фигуры. Среди них Тэхен увидел коронованную змею, в пасти которой находился человек. Это однозначно была герцогская спальня. – Как красиво, – прошептал он, вдыхая запах этого места: пахло сыростью и деревянной мебелью. Такие покои сложно отопить, хотя в камине горел огонь. Знакомый запах. Чонгук губами коснулся его шеи сзади, и Тэхен вздрогнул от прокатившейся по его телу волны. Он почувствовал, как его пальцы расстегивают пуговицы на его костюме. Он закрыл глаза и услышал: – Тэхен, подари мне сына. Он обернулся, его встретила карева взгляда Чонгука. Разве можно отказать, когда муж просит? Когда смотрит на него с вожделением и желанием? Когда он думает о будущем? Когда он выбрал его, маленького парня, который однажды случайно переступил порог красивого здания? Когда он единственный, кому он сказал, что любит? Тэхен кивнул, не замечая, что плачет. Чонгук поцеловал его в губы. Хоть он и плачет, но он за него спокоен.