Prima nocte

      — Не слабо тебя тряхануло. Это был просто дымовой патрон. Нам пока везет.       Солдат повстанцев сел, пытаясь прийти в себя от резкого пробуждения. На душе какое-то странное чувство тревоги. Хорошо, что рядом со ним был друг, такой же солдат, как и он. Одному было бы тоскливо. Проснувшийся задумчиво смотрит в сторону передовой.       — Очень красивый фейерверк, если бы только не был таким опасным.       — Вейдер уже здесь?       — Да. Разведка доложила, что его корабль приземлился на Набу около часа назад.       Позади ударил снаряд. Некоторые новобранцы испуганно вскакивают. Через несколько минут разрывается еще один, на этот раз ближе.       — Сейчас нам дадут жару.       — Разве это не Вейдер?       — Нет. Это имперцы. Он сам где-то недалеко.       Обстрел начался. Оба отползли в сторону, насколько это вообще возможно сделать в спешке. Следующий снаряд накрывает уже гораздо ближе. Кто-то кричит. Над горизонтом поднимаются зеленые выстрелы от бластеров. Фонтаном взлетает грязь со свистом осколков.       Крики, битое стекло, выстрелы слышны еще долгое время после того, как стихает шум разрывов.       Время останавливается, воздух замирает. Все боятся услышать механическое дыхание Лорда Ситхов.       Рядом с ними лежит насмерть перепуганный новобранец с пшеничными волосами. Он закрыл лицо руками. Его шлем треснул, сочится кровь. Чьи-то руки снимают его с пшеничной головы и откатили в сторону. Новобранец тут же поднимает глаза, и, как ребенок, лезет головой старшему солдату под мышку, крепко прижимаясь к его груди. Его узкие плечи вздрагивают. Совсем молодой, лет 17, не больше. Его никто не отталкивает.       Где-то с оглушительным треском шипит красный лазерный меч. В промежутках между разрывами слышны чьи-то крики.       — Очнись! Нужно бежать, пока есть время!       Он растерянно оглядывается.       — Потом будет поздно, беги!       Парень постепенно приходит в себя. Вдруг краснеет как маков цвет, на лице его написано смущение, смешанное со страхом. Он осторожно дотрагивается рукой до головы и жалобно смотрит на старшего солдата, скулит невнятно. Старший всё же постарался утешить его:       — Стыдиться тут нечего; еще и не таким, как ты, случалось остолбенеть, когда они впервые попадали под огонь. Он скоро будет здесь. Лучше умереть от выстрела, чем от удушья.       Мальчишка кивает куда-то в сторону. Медленно разворачивается, семенит, затем переходит на бег и уносится прочь. Вокруг становится тише, однако крики не прекращаются.       — В чем дело?       Крики продолжаются. Это не люди. Человек так страшно кричать не может. Кто-то рядом отвечает:       — Раненные гуарлары…       Священные животные Набу. Королевские скакуны набуанской монархии. Так может кричать только сам многострадальный мир, в этих стонах слышатся все муки живой плоти, жгучая, ужасающая боль. Солдаты, даже матёрые ветераны, побледнели.       — Да пристрелите же их кто-нибудь!       Визг животных не замолкает, и стрельба как назло почти совсем стихла. От этого их крики слышны еще отчетливее. Уже непонятно откуда они берутся. Если бы их было видно, было бы легче. Они везде, в воздухе, в голове, в ладонях, прислоненных к ушам. Серебристый от дыма выстрелов мир не позволял разглядеть даже намеков на силуэт. Невидимые, призрачные, они повсюду, где-то между небом и землей, в рёбрах, тесня сердца, они становятся все пронзительнее, этому, кажется, не будет конца.       Вдруг на линии горизонта, где дым опускается ниже, виднеются черные силуэты. Они падают на землю, снова встают, и снова падают. У некоторых рваные раны на животе, из которых свисают органы, в которых путаются ноги.       Кто-то из солдат рыдал, зажав уши. Но никому не удается укрыться от этого душераздирающего стона, этого вопля отчаяния, - от него нигде не укроешься. Хочется встать и бежать без оглядки, все равно куда, лишь бы не слышать больше этого крика. Так не плачут даже младенцы.       Повстанцы не могут подобраться к раненным животным, которые в страхе бегают по лугу Озерного края, всю свою боль вложив в крик, вырывающийся из широко разинутой пасти.       Выстрел, за ним ещё один, и ещё.              Один из гуарларов никуда не бежал. Он перебирал передними ногами землю, присев на круп, кружился вокруг своей оси - раздробленный хребет.       Когда-то они были воплощением монархии Набу. Величественные животные перевозили на своих спинах юных королев, почитались, как священные.       Повстанец бежит к нему с бластером, хочет убить одним выстрелом. Не может больше вынести этого крика.       Неожиданно голова гуарлара влажным хлюпом падает в грязь, и в серебряном тумане становится виден, отрубивший её, красный лазерный меч Лорда Ситхов.       Повстанцы один за другим отнимают ладони от ушей. Крик умолк. Лишь один протяжный замирающий вздох все еще дрожит в воздухе. Абсолютная тишина, нарушаемая только дыханием человека в чёрном костюме.       Он пришел к гробнице Падме, которую сейчас охранял гарнизон повстанцев.

Даже когда смерть разлучит нас.