Каникулы с любовью

Уён весь вечер ластится и липнет к Паку, прям как кот, который нашкодил и строит большие глаза, чтобы его не ругали. Сонхва какое-то время в упор игнорирует омегу, но когда он видит всю вымытую посуду после ужина и виноватый взгляд Чона — сдается. Уёна невозможно не любить. — Сонхва-а-а-а, — с улыбкой тянет омега и виснет на шее названного, — ты ведь знаешь, что я люблю тебя? — Конечно, Уён-а, — вздыхает Пак, улыбаясь в ответ. — Но больше не делай так, ладно? Чон, активно кивая, чмокает Сонхва в щеку, желает спокойной ночи и удаляется в комнату, где его ждет альфа. Хоть омега и видел Чхве весь день, все равно чувствует голод по нему. Во всем доме уже темно, кроме комнаты Юнхо, который, по всей видимости, ждет Пака. Уён тихо идет по коридору, после чего прошмыгивает в нужную комнату и закрывает дверь. Спальню освещают холодные лучи луны, проникающие через не запахнутое шторами окно и дающие небольшую видимость. — Ты долго, — слышится любимый голос, и Чон, обернувшись, видит сидящего на большом футоне Сана. Тот одет в спальные штаны и майку, что открывает вид на сильные руки и шею, а лисьи глаза прикрыты. На лице омеги вмиг появляется улыбка, и он, подойдя к футону, сразу садится на бедра Чхве и обнимает его. — Надо было извиниться перед Сонхва, — все также улыбаясь, отвечает Уён и приближается к губам любимого. Чон весь день не целовал альфу, надо исправлять! — Кстати об этом, — Сан немного отстраняется и прищуром глядит на хлопающего ресницами омегу. — Что это был сегодня за номер? — Всего лишь шутка, Сан-а, — дует губы уточкой Уён, проезжаясь бедрами по паху Чхве, дабы подразнить того. — И ты серьезно хочешь сейчас поговорить об этом? Вдруг, альфа опрокидывает Чона на спину и нависает над ним, смотря голодными глазами, где плещется необычный блеск. Омеге прекрасно знаком он, отчего внизу живота появляется тепло, а сердце учащенно бьется. — Хоть я и не подал виду, но мне не понравилась твоя выходка, — выдыхает в чужие губы Сан. — Лучше бы ты уделил свое внимание мне, Уён-а. Не успевает Уён даже пискнуть, как в его уста впиваются чужие. Чон знает, насколько Чхве может быть собственником, но он и не думал заставлять того ревновать. Альфа проникает языком в рот Уёна, ловя его глухой стон, пока руки блуждают под футболкой омеги. Сан проходится кончиками пальцев по впалому животу, поднимается и, касаясь ребер, очерчивает каждое из них. Кожа Чона мягкая, теплая, так и хочется пометить ее, что Чхве позволяет себе сделать. Оторвавшись от пухлых губ, которые приобрели блеск из-за слюны, альфа снимает с Уёна футболку и, отшвырнув ее куда-то в сторону, проходится языком по шее, постепенно переходя на ключицы и вздымающуюся грудь. Глаза омеги застилает пелена. Чувствуя сильные руки на своей талии и теплый язык, медленно ласкающий тело, Чон надеется, что не потеряет сознание. С каждым вдохом, феромоны Сана словно достигают самого сознания и заставляют мозг отключиться, а чужое возбуждение упирается в бедро и слегка трется. Уён ощущает, как Чхве снимает с него штаны вместе с нижним бельем, отчего по телу бегут мурашки предвкушения. — Сан-а, я… ах! Омега вмиг оказывается перевернут на живот. Альфа, накрыв мягкие ягодицы руками, сжимает их и тянет Чона к себе, несильно шлепая по голой коже. С губ Уёна слетает тихий стон, а сам он сильнее выпячивает задницу и, перекрестив руки, кладет на них голову. Омега полностью доверяет Сану, как и тот ему, и потому не стесняется быть открытым перед ним. Но щеки все равно заливает предательский румянец. Чхве видит между ягодицами естественную смазку, что вот-вот начнет стекать по бедрам, из-за чего бесшумно ухмыляется и раздвигает упругие половинки. Как только альфа проникает внутрь сразу двумя пальцами, он ощущает, как бедра Чона дрожат и доносится громкий всхлип. Растягивая Уёна, Сан чувствует, насколько сам уже возбужден. На нем до сих пор майка, неприятно липнущая к телу, а штаны скрывают явное возбуждение. Через несколько минут, когда омега достаточно растянут, Чхве вытаскивает влажные от смазки пальцы, снимает майку и наклоняется над дрожащим возлюбленным, что нетерпеливо ёрзает на футоне. Спустив штаны, под которыми нет нижнего белья, альфа вновь сжимает в сильных руках мягкие ягодицы и, раздвигая их, входит в податливое тело. Чон, забыв о том, что им нежелательно шуметь, громко стонет, ощущая, как в него проникает горячий член. — Побудь хорошим омегой, Уён-а. Постарайся быть негромким, — наклонившись над Уёном, то ли просит, то ли приказывает Сан. — Не хочу затыкать твой красивый рот. Еле заметно кивнув, омега, чувствуя сильный толчок, распахивает глаза и прогибается в спине. Чхве постепенно ускоряет темп и ощущает, как его член сжимают узкие, влажные стенки, тем самым еще больше делая приятно. Чон стонет куда-то в одеяло, прикусывая край, чтобы он не был слишком громким. Если альфа попросил быть покорным — Уён не смеет ослушаться, особенно, если тот не в настроении. В комнате слышны шлепки кожи о кожу, приглушенные стоны омеги и тихие, но довольные рыки Сана. Он, прижимаясь телом к влажной спине Чона, тычется носом в его затылок и прикусывает медовую кожу, которая из-за лунного света будто сияет. Чхве, опираясь руками по обе стороны от омеги, оставляет на его шее несильно заметные следы от зубов, местами всасывает мягкую кожу и активно двигается в узком нутре Уёна, подмечая, что тот начинает все больше дрожать. Решив больше не терзать шею Чона, альфа зарывается одной рукой в его темные волосы и, чуть оттянув, слышит громкий выдох со стороны омеги. Сану нравится держать Уёна под своим контролем, особенно, когда они наедине. Ему нравится видеть, как шумный и наглый на людях Чон стонет из-за члена Чхве в себе, дрожит от размашистых толчков и пытается сдержать слезы удовольствия, что скапливаются в уголках глаз. Омега же позволяет только Сану так обращаться с собой, хотя вне постели альфа очень заботливый и чуткий. Да, Уёна возбуждает эти две крайности в одном человеке, но ему стыдно признаться. — Сан-а, я… я больше не могу… — тихо хнычет Чон и негромко стонет, когда Чхве сжимает его волосы. — П-Пожалуйста… Сан, отпустив затылок омеги, вновь наклоняется и, опаляя теплым дыханием покрасневшее ухо, ускоряет толчки. Уён учащенно дышит, чувствует, как его колени разъезжаются и приближается желанная разрядка, из-за чего запрокидывает голову назад. Через минуту, сильно прогнувшись, Чон кончает со стоном, который тут же глушит в одеяле, и по его щекам невольно текут слезы. Альфа продолжает двигаться внутри омеги, заставляя того хныкать и сильно дрожать, отчего Чхве ведет еще сильнее. Спустя пару минут Сан выходит из Уёна и кончает на его бедра. Чон, ловя звезды перед глазами, обессилено падает на футон, где уже скомкалось одеяло, прикрывает глаза и ощущает приятную дрожь во всем теле. Альфа, придя в себя, ложится за его спиной и прижимает одной рукой к своей крепкой груди. Чхве вдыхает феромоны омеги, касается губами его затылка и чувствует рукой, как бьется сердце любимого. — Что это было, Сан-а? — шепотом спрашивает Уён и, повернувшись лицом к названному, смотрит прикрытыми глазами на него. — Возможно, порыв ревности, — облизнув пересохшие губы, произносит Сан и поправляет темные пряди Чона, бессовестно спадающие на его лицо. — Прости. — Не стоит, Сан-а. Я, по сути, тоже был не прав, когда весь вечер не обращал на тебя внимание и был с Сонхва, — губы омеги трогает улыбка, от которой сердце Чхве делает приятное «бум». — Люблю тебя, Уён-а, — слегка улыбаясь, отвечает альфа и, накрыв щеку Уёна своей ладонью, гладит ее большим пальцем. — Очень люблю. Скулы Чона заметно румянятся, и он, чуть нависая над Саном, увлекает того в поцелуй. В мягкий, глубокий, который сможет передать самые сокровенные чувства и эмоции.