Мою музу звали Смерть.

В комнате царил лёгкий полумрак, разгоняемый прохладным ветерком, что был долгожданным гостем после знойного жаркого летнего дня. На широкой кровати, громко и тяжело дыша, лежал Гоголь: растрёпанный и укрытый тонкой тёмно – зелёной простыней, так как одеяло он постоянно скидывал, капризничая и выстанывая о том, что ему жарко. Его глаза то закатывались, начиная приобретать чёрный цвет, то снова возвращались в прежнее положение. Зрачки неестественно сужались и расширялись в довольно быстром темпе. Всё тело окутывала дрожь; было трудно дышать. Шли уже пятые сутки после обращения Николая в вампира – переходная стадия всё ещё активно продолжалась, заставляя Фёдора переживать. Тот принял окончательное решение переселить парня к себе, и, хоть он и знал о том, что при обращении людей в вампиров около пяти дней идёт перестройка организма, всё равно продолжал беспокоиться за Гоголя. Достоевский старался следовать всем знаемым указаниям по облегчению переходного периода, вычитанным в старых редких книгах, что хранились на его полках: чаще открывал окна в комнате, дабы посильнее охладить её, и понемногу поил Николая донорской кровью, что значительно ускоряло перестройку. Менялась температура тела, перестраивался ритм сердца на более замедленный, и многие другие функции организма в том числе. Несмотря на всё это, моментами Гоголю всё же становилось лучше, - обычно это происходило ночью, - и он ощущал резкий прилив бодрости, стараясь сразу же бросить свои силы на поиск людей для их с Фёдором плана. Как бы вампир не отговаривал его от этой затеи и не говорил о том, что такая резкая трата появившихся сил может грозить более долгим периодом перехода, Николай просто пропускал все его фразы и нравоучения мимо ушей, самозабвенно отдаваясь начатому делу. Изначально Достоевский не имел даже малейших представлений о том, каким же образом Гоголь хотел находить людей, которые согласились бы на эту авантюру. Однако Николай через короткий промежуток времени, - после того, как его труды начали приносить свои плоды, - всё же поделился с ним своим уже начавшим неплохо работать планом. Как оказалось, Гоголь решил сидеть в социальных сетях и на нескольких форумах, где общаются жители этого города. Придумав очень трагичную историю о нападении на него вампиров, - хотя, частично она и была правдивой, - он в красках описал, насколько несправедливым считает всё это, а также подчеркнул, что ищет единомышленников, и выложил несколько подобных постов в сеть. Многие смеялись над этим, считая написанное фантазией душевнобольного, но всё же некоторые откликались на призывы Николая. С отозвавшимися он некоторое время переписывался, после чего, убедившись в том, что собеседник настроен серьёзно, назначал встречу, на которую отправлялся Фёдор. И уже он, пообщавшись с человеком, решал, как следует поступить дальше: сделать его участником плана, или же отшутиться, сказав, что это был глупый розыгрыш, и, развернувшись, уйти. На первую такую запланированную встречу явился приятный на вид молодой человек с длинными двухцветными волосами, одетый в бежевую, крупной вязки жилетку, белого цвета брюки и такую же белую рубашку, на воротнике которой красовался нежно – фиолетовый галстук. Достоевский, ждавший его на лавочке в узком небольшом парке, что был заботливо укрыт ночной тишиной и темнотой, сильно удивился тому, что парень решительным шагом направился в его сторону, и заговорил первым. Представился он как Сигма, попросив не задавать лишних вопросов по поводу его имени. Вот только вопреки ожиданиям Фёдора, парень оказался далеко не человеком, а полукровным вампиром двадцати двух лет, который порядком устал от того, что его семья постоянно пыталась принудить его бесчинствовать и убивать вместе с ними. И хоть он давно съехал от них, учился в университете и жил в общежитии, помогало это не особо. Идея убийства людей в принципе не особо приводила Сигму в восторг, так как он не желал им никакого зла, а даже наоборот, хотел помогать. Немного поговорив с вампиром, Достоевский для себя отметил, что ни капли не сомневается в подлинности его намерений. А как позже выяснилось, Сигма даже учился на одном курсе с Николаем, и они иногда пересекались: парень мог порой попросить у Гоголя одолжить ручку или сфотографировать конспекты. Сам же Николай описывал Сигму как парня очень робкого и застенчивого, каким Фёдору он при встрече ну никак не показался, что ещё раз подтвердило мысль Достоевского о том, что парень искренне хочет бороться с несправедливостью. На вторую назначенную встречу, которая произошла спустя два дня после предыдущей, с Фёдором вызвался идти Гоголь, которому к этому времени уже стало чуть легче. Сначала вампир упирался всеми ногами и руками, аргументируя это тем, что парень ещё не до конца восстановился и ему нужен отдых, однако Николай топил за то, что прекрасно себя чувствует, да и прогулка бы ему не помешала. Тяжело повздыхав, Достоевский решил не спорить с ним, и взял его с собой. Встреча, как и в прошлый раз, была назначена на позднее время, и должна была состояться в том же парке, что и в первый раз. Ждать пришлось довольно долго, - человек опаздывал уже на тридцать с лишним минут, - и когда Фёдор уже было психанул, подумав, что всё это какая – то подстава и чья – то очень глупая шутка, вставая с деревянной лавочки и намереваясь покинуть место встречи, на горизонте замаячил чей – то пухлый силуэт. Какой – то парень шёл по парку и нервно озирался, дёргаясь из стороны в сторону, держа в руке какой – то затупленный старый складной ножик и трясясь непонятно отчего: то ли от внезапной прохлады летней ночи, то ли от небольшого присутствующего страха. Приметив сидящих в стороне Достоевского и Гоголя, он нерешительно засеменил к ним, по пути кидая недоверчивые взгляды. Саша Пушкин, - как он сам представился, - как оказалось, был неплохим программистом, чьи навыки могли бы понадобиться при составлении плана развития дальнейших событий. Его глупые шуточки сразу пришлись по душе Николаю, и в то время, пока эти двое смеялись, перекидываясь острыми комментариями к очередным анекдотам, Фёдор одаривал Александра презрительными взглядами: отчего – то тот казался ему до предела глупым и несерьёзным человеком. История о том, почему Пушкин хотел бороться со слетевшими с катушек вампирами, была проста как мир: живущий один в комнате общежития, он познал всю прелесть соседства с компанией молодых обращённых вампиров напротив, что постоянно устраивали какую – то беззаконщину по ночам. А остальные с этим ничего сделать не могли, так как попросту боялись им и слово сказать. Самому же Александру доставалось больше всего, но что он мог сделать в этой ситуации? Поначалу Достоевский ни в какую не хотел даже рассматривать вариант участия Пушкина в их плане, однако Гоголь убедил его в обратном, сказав, что чьи – нибудь навыки программирования им явно пригодятся. Да и ему Александр показался не таким уж и плохим. Всё шло своим чередом: план Николая по поиску людей работал, и даже привлекал вампиров, поэтому Фёдор уже был более уверен в возможности осуществления своей идеи. Так незаметно минула неделя. Гоголь окончательно адаптировался и привык к своей новой форме; стадия перехода от человека к вампиру была успешно пройдена и завершена. Ещё людей пока не прибавлялось, но они никуда и не торопились, просто наслаждаясь уже имеющимися успехами. В одно ничем не примечательное пасмурное утро, после долгого затишья, разорвав паузу между приходом новых людей в команду их плана, появился ещё один участник: причём, сам по себе. За окном был слышен тихий перезвон капель дождя, барабанящих по карнизу. Некоторые из них срывались с него вниз, приземляясь на зелёные листья небольшого кустарника сирени, что уже давно отцвела. По просторной комнате разносились тихие шлепки тел, что мешались с нежными, ласкающими слух стонами Николая. Фёдор двигался совсем по ласковому медленно, совершая толчки под аккуратные поглаживания бёдер, покрывая ноги Гоголя, что были закинуты на его плечи, мягкими влажными поцелуями. Очередной негромкий стон со стороны Николая перебил внезапно раздавшийся звонок в дверь. Достоевский же, проигнорировав его, продолжил плавно двигаться, заставляя парня под ним тихо поскуливать. - Федя… - кое – как выдохнул тот, глотая очередной стон. – Там кто – то пришёл… - Плевать… - коротко отрезал вампир, не останавливаясь. – Мы не ждём никого… Однако незваный гость оказался не то довольно терпеливым, не то слишком упёртым и настырным, и постоянно звучащий дверной звонок уже начал раздражать почти всегда спокойного и сдержанного Фёдора. - Федь… Проверь, кто там… Я всё равно никуда не денусь… - простонал Николай. Недовольно выдохнув, Достоевский рукой откинул налезшую на глаза чёлку назад, останавливаясь. - Я сейчас, быстро. – выдохнул он прямо в губы Гоголя, быстро целуя того и перемещаясь в другой конец комнаты, набрасывая на худое тело шёлковый тёмно – фиолетовый халат и через мгновение оказываясь у двери в квартиру. Провернув несколько раз замок и открыв дверь, Фёдор было хотел начать высказывать нежданному гостю все самые свои лестные мысли, но тот опередил его. - Доброе утро. – приятным голосом начал парень с длинными серо – голубыми волосами, собранными в аккуратный низкий хвост, перекинутый на плечо. – Извиняюсь за столь ранний визит, но у меня к вам срочное дело. Вы ведь ищете единомышленников для того, чтобы бороться с вампирами, которые нападают на людей? - Откуда вы об этом узнали? Каким образом вышли на этот адрес? - после недолгой паузы медленно произнёс Достоевский, с сомнением оглядывая пришедшего. - Видите ли, я недавно переехал сюда... И два раза замечал вас в парке, случайно услышав ваши беседы с другими людьми и вампирами. А что касается того, как я узнал о том, что вы здесь живёте… - парень сделал паузу. – Дело в том, что я неделю назад заехал в соседнюю от вашей квартиру. – неловко улыбнулся он. – Как я понял, Верховный Совет предоставляет вампирам преимущественно квартиры в подобных домах. Но так даже лучше: они действительно очень красиво оформлены. - Так вы тоже вампир? – удивился Фёдор. - Да, вы правы: меня зовут Иван Гончаров, я чистокровный вампир и отныне ваш сосед. – улыбнулся вампир, протягивая Достоевскому такую же бледную тонкую руку, которую тот с готовностью пожал. – Так что, я могу присоединиться к вашему обществу? Честно говоря, меня никогда не радовало несоблюдение Устава другими вампирами. - Думаю, вполне. – поразмыслив, кивнул Фёдор. – Я Фёдор Достоевский. Тоже чистокровный. – представился он в ответ, отпуская руку Гончарова. - Можете не переживать так, я не «подставной» из Верховного Совета. – немного посмеялся Гончаров, видя лёгкое волнение собеседника. – Думаю, мы можем обсудить это чуть позже. Я ведь и так вас отвлёк от важных утренних дел. Иван слегка улыбнулся, посмеявшись, заставив Достоевского чуть покраснеть, и, попрощавшись, удалился в свою квартиру, что находилась напротив квартиры Фёдора. Вампир же, в свою очередь, поспешил закрыть дверь и вернуться к ожидающему в спальне Николаю. Позже, пообщавшись с Гончаровым, который оказался почти его ровесником, - вампиру было двести тридцать лет, - Достоевский лишь убедился в том, что может ему довериться, а это значит, что в их составе появился ещё один сильный вампир. Кажется, всё идёт по плану.