Мою музу звали Смерть.

Залитый кровью коридор был пропитан звенящей тишиной. В воздухе витал стойкий запах крови – горькой, тёмной и вязкой вампирской крови. Куда не кинь взгляд, везде одна и та же картина: обезображенные до невозможности мёртвые тела охранников и немногочисленных членов Верховного Совета Высших, коим не повезло присутствовать в резиденции этой последней летней ночью, и забрызганные багровыми пятнами грязно – бежевые стены и светлые абажуры ламп. Выжить не удалось никому. А те, кто остались, пытались в страхе покинуть здание, однако тут же были настигнуты и убиты. По мрачному коридору, что больше сейчас напоминал декорацию отеля из фильмов ужасов, ровным и чётким шагом двигался Гончаров, ведя за собой нервно озирающегося Пушкина, как всегда прижимающего к груди свой ноутбук, и серьёзно настроенного Сигму, что старался не разглядывать валяющиеся под ногами тела охранников. - Мы избавились от всей охраны. – разрывая затянувшееся затишье, повисшее в полупустой резиденции Верховного Совета, произнёс он, продолжая следовать к кабинету управляющего, в котором их ожидали Фёдор и Николай. – Я пересчитал, весь её состав уже нами убит. Точно так же, как и все находившиеся в здании члены Верховного Совета. Ни одного чистокровного вампира среди них не было, поэтому стараться особо не пришлось. - Выходит, помешать нам никто не должен. – подытожил Сигма, кидая задумчиво – серьёзный взгляд на спину Ивана через плечо идущего впереди Пушкина. - Верно. Нам нужно поторопиться, Фёдор с Николаем ждут нас. Они уже должны были расправиться с управляющим. – завершил вампир, заворачивая за угол и подходя к тёмной большой двери, четыре раза подряд ударяя костяшками согнутых пальцев по дереву. В ответ изнутри раздались два коротких удара. - Заходим. – коротко кивнул Гончаров, открывая дверь и пропуская своих спутников вперёд. - Долго же вы. – заметил Гоголь, сидящий на лаковом широком столе и болтающий свисающими с его края ногами, рассекая ими воздух. – Мы уже и весь личный состав охраны управляющего положить успели. – продолжил он, кивая в сторону лежащих на полу в луже крови пятерых переломанных тел. – Ну, как «мы»… - усмехнулся вампир, обнажая длинные белые клыки. – Вся эта расчленёнка – Федина работа. А я чисто сработал – оружием, которое мы у охраны отобрали. – он помахал в воздухе рукой с лежащим в ней необычным пистолетом, заряженным пулями из чистого серебра, после резко отбрасывая его в конец кабинета. - Мы не только весь личный состав охраны управляющего перерезали, но и с ним самим расправиться успели. – многозначительно заметил Достоевский, скрещивая руки на груди и опираясь спиной на большой стеклянный шкаф, стоящий позади стола, на котором расположился Николай. – Ты представляешь, эта гнида даже сопротивляться не начала! – обратился он сначала к Ивану, после переводя взгляд на всю новоприбывшую троицу и картинно взмахивая руками, выражая своё отвращение. – От страха за свою никчёмную жизнь даже позабыл о том, что является полукровным вампиром и может дать мне нехилый отпор. Пока он трясся, мямлил и пытался вызвать личную охрану, я его уже прихлопнул. А потом сюда прилетели пятеро охранников, которых мы с Колей тоже быстро положили. – закончил он, направляясь в сторону Гоголя и кладя руку ему на плечо, слегка сжимая. – Так, Вань, Сигма, закройте дверь на ключ, - Фёдор взял со стола металлический маленький ключик, бросив его точно в руки Сигмы, моментально его поймавшего, - и придвиньте к ней шкаф. Хоть мы всех и перебили, но перестраховаться никому не мешало. Саша, ты готов начать? - Конечно. – мгновенно вскинулся Пушкин, до этого рассматривавший носки своих чёрных кроссовок. - Тогда приступай. – Достоевский отошёл в сторону, дёргая за руку Николая и заставляя того спрыгнуть со стола, освобождая тем самым проход и рабочее место для Александра, который тут же метнулся вперёд, за мгновение оказываясь напротив рабочего компьютера управляющего и усаживаясь на широкое чёрное кожаное кресло. Раскрыв свой ноутбук и достав из карманов какие – то провода, он забегал пальцами по клавиатуре стоящего на столе компьютера. - Так, что тут у нас?.. – пробормотал Пушкин, разговаривая сам с собой и всматриваясь в загоревшийся экран. Кабинет наполнился тихим шуршанием пальцев о клавиши. - А мы неплохо сработали. – выдохнул Сигма, отходя от шкафа, который они с Иваном только что пододвинули к запертой входной двери, и вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. – Я, если честно сказать, немного переживал. Сняв с головы чёрный широкий ободок, вампир руками слегка растрепал чёлку, следом снимая с волос резинку и развязывая уже успевший порядком надоесть за столь короткий промежуток времени высокий хвост, от которого невыносимо болела голова. - Значит, зря волновался. – повёл бровями Фёдор, слегка усмехнувшись. – Я бы удивился, если бы что – то пошло не так. Гончаров промолчал, последовав примеру Сигмы и развязав свои собранные в высокий хвост серовато – голубые волосы, не став никак комментировать короткий диалог между вампирами. Что – то внутри лихорадочно билось в истерике, не давая покоя: какое – то нехорошее предчувствие; будто бы точная уверенность в том, что что – то плохое должно вот – вот случиться. - У меня очень плохое предчувствие… - начал было Иван, но его едва сказанную фразу перебил внезапно раздавшийся оглушительный звук выстрела. Сглотнув образовавшийся в горле ком, вампир медленно обернулся, пока в ушах всё так же продолжало звенеть, замечая искажённое ужасом лицо Сигмы, и так некуда сильнее побелевшее. Держась над полом на одном локте, охранник, до этого лежавший в углу без сознания в большой луже крови, сейчас слегка подрагивал, сжимая в выброшенной вперёд руке тот самый откинутый Николаем в сторону пистолет, заряженный серебряными пулями. По кабинету разносилось его громкое тяжёлое дыхание, а взгляд горел ненавистью. Быстро выйдя из ступора, Гончаров за долю секунды оказался рядом с полуживым обращённым вампиром, мгновенно выбивая оружие из его руки пинком, следом хватая охранника за шею, с силой вдавливая его в стеклянную дверцу длинного шкафа, и резко вгрызаясь в его шею, вырывая кусок плоти и отбрасывая на пол. Наощупь найдя и подхватив с пола тот самый пистолет, Иван, недолго думая, выпустил в голову уже лежащего у его ног вампира всю обойму. Гробовая тишина, что воцарилась вокруг после решительных действий Гончарова, заставила того обернуться. И застыть со смешанной из испуга и шока эмоцией на лице. На полу, судорожно хватая ртом воздух, лежал Николай. Его широко распахнутые глаза медленно теряли свою черноту – та постепенно исчезала вместе с клыками, возвращая радужке и склере обычный цвет – тот, к которому Фёдор так привык; тот, который так полюбил. Ткань чёрной рубашки на груди переливалась на тусклом свету, и было видно, что она была мокрой. Гоголь хватался трясущимися пальцами за грудь, как будто пытаясь выдернуть что – то глубоко вошедшее в его плоть. Бледные пальцы вампира окрасились бордовыми пятнами, тягучими каплями стекающими вниз. Тот ужас, который испытывал сейчас Фёдор, нельзя было описать никакими словами ни на одном существующем языке. Боль, вина, злоба, отчаяние – всё перемешалось в голове, заставляя просто молча смотреть на Гоголя, сидя перед ним на коленях. - Какого чёрта ты выскочил?.. – прошептал Достоевский дрожащим от подступающих слёз голосом. – Придурок! – взвыл он, хватаясь за волосы пальцами, оттягивая их и чуть ли не вырывая. - Прости… Я хотел защитить тебя… - слабо улыбнулся Николай. Из его рта полилась тонкая струйка тёмной крови, покатившись по нежной щеке. В голове Фёдора вился круговорот мыслей и чувств. Хотелось разорвать бледную кожу груди Гоголя, разворотить его грудную клетку, но достать эту чёртову серебряную пулю, вошедшую прямо в сердце; вытащить прямо пальцами, обжигаясь и пачкая ладони его кровью. Резко нависнув над уже закрывающим глаза Николаем, Достоевский начал рвать чёрную рубашку на его теле. Кабинет наполнился треском рвущейся ткани и стуком отлетающих пуговиц, бьющихся о пол и закатывающихся под мебель. Стало видно, как края рваной раны на груди Гоголя пытаются срастись, так как вампирская регенерация отчаянно пыталась спасти организм парня, но из – за того, что рана была сделана серебряной пулей, кожа вновь разъезжалась в разные стороны. Мгновенно опомнившись и поняв, что вампир хочет сделать, Гончаров быстро затараторил: - Фёдор, ты что творишь?! Ты только причинишь ему много боли, он не чистокровный вампир, он намного ярче её чувствует! Пуля была серебряной, рана уже не затянется при помощи вампирской регенерации после контакта с чистым серебром, он уже по – любому не выживет! Фёдор! – не сдавался Иван, видя, как Фёдор рывком окидывает края разорванной рубашки и тянется к грудной клетке Гоголя, что уже не подавал почти никаких признаков жизни; и лишь едва приоткрытые глаза и почти не различимое дыхание выдавало оставшуюся в нём частичку жизни. Гончаров метнулся к Достоевскому, чей взгляд уже был пустым и походил на взор безумца, отчаянно пытающегося спасти то самое единственное дорогое, что у него есть, резко появляясь сзади него и хватая за руки, крепко окольцовывая тонкие бледные запястья своими ладонями. - Он по – любому умрёт, ты уже никак ему не поможешь! Если ты продолжишь, он погибнет в невыносимых мучениях! – кричал Иван, чувствуя, как руки Фёдора истерично дёргаются и тянутся вперёд. – ФЁДОР!!! Достоевский замер, застывая, подобно статуе. Фиолетовые глаза скользнули по такому родному телу, лежащему под ним. В голове взметнулись воспоминания о тех совместных вечерах, когда Гоголь точно так же лежал под ним на мягкой кровати, застеленной светло – зелёным шёлковым постельным бельём, выстанывая его имя и тихо несвязно шепча слова любви. Но стоило лишь моргнуть, прогоняя солёную мокрую пелену с нижних век, как все эти моменты разбились вдребезги, столкнувшись с реально происходящей перед глазами картиной смерти. - Это был его выбор спасти тебя! – не переставал Гончаров. Его голос слегка подрагивал, а руки так же крепко сжимали ледяные запястья Фёдора. – Он сам так решил: выскочить и закрыть тебя собой! Ты уже ничем не сможешь ему помочь! Внутри Фёдора что – то с оглушительным звоном треснуло.