Через тернии к звёздам

И всё ж, я верю, наша встреча всё ближе, Пусть дни кружат, как снег, и жизнь быстротечна, Тогда в глазах твоих я снова увижу Небо, которое бесконечно.

Warning: 18+

      Перемещение обратно отозвалось неприятной пульсацией в висках и заледеневшими конечностями. Ещё какое-то время по возвращении в сознание ноги отказывались чувствовать под собой землю, но, когда картинка перед глазами вновь обрела чёткость, первым объектом, выросшим перед молодыми людьми, была настороженная Карина. - Вы провели слишком много времени в забытье! Мы уже начали волноваться! - Вы видели Олежу? – выражение лица прежде скептичной Оли окрасилось трепетным волнением - Что он сказал?       Моргнув несколько раз, Побрацкий напрягся и изо всех сил сжал руки в кулаки. Сознание ещё не до конца приняло факт состоявшейся несколькими минутами назад встречи, и Олины вопросы, такие прямые и очевидные, заставили неподготовленного Диму растеряться. Парень попросту не знал, с чего начать, ибо по факту за всё это время пребывания «за чертой» он так и не узнал, что произошло с товарищем после его внезапного похищения, тем не менее осознав главное: его сосед жив и у него есть шанс встать на ноги. Однако Звёздочкин опередил застопорившегося Диму, ответив без колебаний: - Он сказал, где находится его тело. И да, он жив. - Что? – бедную Олю бросило в жар, а уголки её тонких губ дрогнули, - Н-но как такое возможно? Если он жив, то как вы с его духом связались? - Он в коме, - наконец-то подал голос Побрацкий, - И есть огромная вероятность, что он скоро очнётся. - Как только он придёт в сознание, спохватятся врачи, начнут узнавать его данные, контакты близких и всё в таком роде, - продолжал Антон, в спешке поднимаясь с насиженного места и даже не пошатнувшись, - Поэтому мы должны добраться до Воронежа быстрее, чем Михаил узнает об этом. Мало ли, что взбредёт в его сумашедшую голову. - Шутите?! Вы хоть представляете, сколько до него добираться?! – вскричала Оля. - В лучшем случае от шести до семи часов, - спокойно отвечал мужчина, - Выдвинемся сейчас – приедем к ночи, в это время нас никто не пустит. Да и неизвестно, когда Олежа наконец-то придёт в сознание. Будет выгоднее выехать ночью. Так мы сможем примчать прямиком под утро и навестить нашего больного.       Данная идея звучала весьма логично. Удовлетворённый таким раскладом, Антон перевёл взгляд на всё это время молчавшую Карину. Взгляд его стал серьёзней обычного. - Вы просто не представляете, как нас выручили, - речь Дипломатора была полна искренности, - Сколько я вам должен? - Нисколько, - губы медиума растянулись в лёгкой улыбке. - Бросьте, я же сказал, деньги не проблема. Говорите цену. - Нельзя же всё измерять деньгами, молодой человек, - добродушно фыркнула армянка, слегка прищурившись, - Считайте, ваш долг будет оплачен вашей заботой о больном товарище. Надеюсь, вы смогли найти ответы на ваши вопросы. А теперь не ждите: сейчас уже почти десять, а вам ещё в пути несколько часов трястись. Сходили бы, размяли косточки перед дорогой.

…

      В тёмных лужицах бледнело смутное отражение Луны. Несмотря на поздний час, улицы всё ещё пестрели людьми и скоплениями машин. Вечерний сквозняк то и дело сновал в узеньких переулках, изрисованных граффити арках многоэтажных зданий и сейчас, разыгравшись словно ребёнок, взмыл высоко-высоко, неся на себе двух скрытых от взора прохожих путешественников. - Ух ты! - раскинув руки, Душнов с восхищением рассматривал открывавшийся ему снизу вид ночного города, - Никогда бы не подумал, что Воронеж настолько красивый. Особенно с высоты птичьего полёта. - Серьёзно? Ты никогда не был здесь? - Мама меня еле от сердца оторвала, когда настало время моего переезда в Москву, - тихо усмехнулся убиенный, - Так что о Воронеже и речи быть не могло. Хотя я довольно много слышал о нём. - Мне приходилось бывать здесь несколько раз, - растянувшись в воздухе, словно на матрасе, блондин расслабленно потянулся и прикрыл глаза, - Когда-то у нас тут родня жила. Раза два за свою жизнь видел. И в третий раз я приезжал, когда документы подавал. - И что? Не поступил? - Ды нет, по баллам я проходил. - А чего не остался? Учитывая, какое детство выпало на твою душу, здесь, вдали от отчима, ты мог бы получить достойное образование и прожить счастливую жизнь!       Несколько долгих секунд Малинин хранил молчание, повторно анализируя заданный вопрос и ещё тщательнее обдумывая честный ответ на него. Наконец, он оценивающе хмыкнул. - Думаю, вполне мог. Но я не тот, кто способен на такие отважные поступки, понимаешь? Я не из тех, кто может свободно рискнуть, поставив на кон свою репутацию или благополучие. Помнишь нашу первую встречу? Ты же её прекрасно помнишь: я не дал тебе защитить того отморозка на крыше. Не потому что я такой злой и не хотел ему помочь, я просто не хотел быть втянутым в эти проблемы, как и большинство жителей Спиритлэнда. В очередной раз убеждаюсь, что в этом городе живут самые трусливые и слабые люди, - по бледным губам скользнула горькая улыбка, - И хоть сначала твои действия показались мне откровенной тупостью, теперь я понимаю, что ты, не побоюсь этого слова, самый смелый и самоотверженный человек, которого я когда-либо видел.       Чистосердечное признание блондина сбило Душнова с толку, вызвав у того сильное смущение и заметный румянец на синих щеках. - Мне ещё никто такого не говорил, - признался он, по привычке сцепляя руки в крепкий замок и пряча от собеседника глаза, - Спасибо, мне очень приятно.       Будучи необщительным, Сашка и сам замолк, поэтому остаток пути прошёл в неловкой тишине, изредка нарушаемой громкими гудками проезжающих автомобилей или лаем собак. Но спустя какое-то время бесконечные дома сменились пролеском, обрамляющим одиночное продолговатое здание. Оно соединялось с еще несколькими корпусами и казалось огромным и нагим среди таких же нагих близлежащих деревьев. - Вот здесь…Я сейчас и нахожусь? – со стороны было очень странно задавать вопрос о самом себе другому человеку, но Малинин отреагировал уверенным кивком. - По идее да. По крайней мере, оставлял я тебя у ворот этого здания. И не смотри на меня так, - заметив на себе недобрый взгляд, начал оправдываться самоубийца, - У меня было мало времени на то, чтобы перенести тебя, а искать палату было бы чересчур времязатратно. Босс бы заподозрил что-то неладное, и шансы твоего спасения свелись бы к нулю. - Но больница-то огромная! - воскликнул Олежа, взмахнув рукой в сторону здания, - Мы всю ночь потратим, чтобы найти мою палату. Да и вообще, может, меня уже давно перевезли в какое-нибудь другое место! В какой клоаке тогда меня искать? - Ну начало-ось, - измученно протянул Малинин, скорчив смешную рожицу, чтобы как можно точнее пародировать нудного товарища, - Во-первых, вероятность того, что тебя транспортировали, невероятно мала, потому что ты попал в больницу уже будучи на пороге смерти, врачи думали о том, как спасти твою задницу, а не о том, куда бы сплавить тебя, да поскорее; во-вторых, даже если они и умудрились отправить тебя в другой город или область с подключённым ИВЛ, в базе данных больницы должно все сохраниться, тебе ли об этом не знать, бухгалтер?       Обессиленному Олегсею не оставалось ничего, кроме как обречённо вздохнуть и демонстративно надуться, но у Сашки этот знак протеста вызывал лишь добрый смех. - Не загоняйся раньше времени, Олежка, сейчас мы с тобой всё разрулим.       Уже с порога повеяло холодом и тревогой. Тёмные больничные стены обжигали своим одиночеством и пустотой. Сердце призрака наполнилось безмолвным отчаяньем. Душнов с детства боялся ходить на приёмы к грозным тётям в белых халатах, которые только и могли, что безустанно дергать за руки и за ноги как марионетку во время осмотра да кричать по поводу и без. В какой-то момент бедного ребёнка настолько зашугали, что однажды, после очередного резкого замечания медсестра настолько сильно вмазала молоточком по напряженной коленке, что Олежина реакция не успела опередить реакцию самой коленки. Больно было и медсестре, которой зарядили по мордасам, и перепуганному ребёнку, которого после данного случая дома нещадно отлупили ремнём. Наверное, именно этот момент стал переломным в жизни маленького Олежи, поскольку вскоре у него начала стремительно развиваться ипохондрия, и мальчик делал всё возможное, чтобы вылечиться самостоятельно, не прибегая к врачебному вмешательству.       Из неприятных воспоминаний вывел прозвучавший над ухом вопрос: - Всё хорошо?       Вышедший из транса брюнет обернулся, встретившись взглядом с серыми глазами, в которых поселились непонимание наравне с тревогой. - Да, прости, - встрепенулся парень, - Просто флэшбек словил. - Да я-то ничего, просто ты сам же беспокоился, что не успеем палату отыскать. - Ох, точно! Я совсем растерялся! - Ничего страшного, слышишь? Найдём мы твою палату, ты главное постарайся успокоиться, окей? Самое сложное уже позади.       Левая ладонь вдруг почувствовала приятное тепло, передавшееся через чужие пальцы, и Сашка, поймав на себе вопросительный взгляд товарища, усмехнулся и лишь крепче сжал его руку. - Так ты точно не заблудишься.       Коридорам, казалось, не было конца, и наши герои будто не приближались к нужному отделению, а наоборот, только отдалялись от него. У Олежи вдруг проскочила мысль, что будь у него ноги, они наверняка бы разнылись от такой долгой и бессмысленной ходьбы. - А ты уверен, что нам в ту сторону? – в очередной раз переспросил Душнов, сверля затылок компаньона встревоженным взглядом, - Мы слоняемся здесь уже целую вечность! - Более чем уверен, - Сашка был непоколебим, - Зуб даю, нам туда.       Блондин указал рукой на следующий поворот направо, который чуть ли не наполовину потонул в ночной мгле. - А долго нам ещё хоть? – уверенность брюнета улетучивалась с каждой секундой. - Мы большую часть уже прошли. Неужели ты устал? - Немного. К тому же место очень напрягает. Мне тут не нравится. - Ну, человек должен быть либо по уши влюблённым во врачебное дело, либо тотальным психопатом, чтобы любить походы в больницу, - хмыкнул Малинин, - Я себя отношу к обеим категориям. Так что твой страх абсолютно нормален. А раз ты ещё и устал, может, мне тебя понести? - Ч-чего? – неожиданный вопрос свалился Олеже на голову как огромный ком снега с крыши, - Я и сам смогу, спасибо. - Я виноват перед тобой, - в голосе самоубийцы звучали нотки горечи и сожаления; Душнов старался не поднимать глаз, чтобы не встретиться с теми, которым не сможет сказать «нет», - Из-за меня ты целых два года проторчал в этой идиотской оболочке, не имея возможности даже поговорить с близкими. Будем откровенными, ты из-за меня сейчас бродишь по этой гребаной больнице в поисках своего же тела! Я по следующую жизнь тебе обязан. И я сделаю всё возможное, чтобы у тебя была возможность прожить счастливую человеческую жизнь.       Пламенный монолог выбил из Олежи остатки воздуха вместе со всем лексиконом, накопившимся за двадцать два года его жизни. Парень не знал, как отреагировать на всё сказанное, но в адресованном ему чистосердечном признании вычленил главное: Малинин до сих пор корит себя за содеянное. - Ты не виноват, - робко начал Олежа, тщательно подбирая нужные слова, - Мы же об этом уже говорили. Я давно простил тебя и больше не виню. Ты просто выживал как мог. - Как мог? - Малинин вдруг остановился, горько усмехаясь. - При этом утащил из жизни совсем не причастного человека. Дело даже не в том, простил ты меня или нет. Даже если бы твой ответ был отрицательным, я бы понял и принял. Проблема в том, что я не могу простить. Я совершил грех. Преступление. И мне теперь жить с этим, а если я не найду свою цель для перерождения, то и вовсе до самого конца. - Что сделано, то сделано. Ты можешь сколько угодно винить или ненавидеть себя за тот день, но лучше или хуже уже не будет. Давай сконцентрируемся на настоящем и сделаем всё возможное, чтобы изменить нынешнюю ситуацию в лучшую для нас обоих сторону? Тем более, раз такая возможность имеется.       Блондин стыдливо поджал губы и кивнул. - Дело говоришь. Мне даже добавить нечего.       Так они и продолжили путь. От прежней усталости не осталось и следа: в голове крутились вырванные из диалога реплики Сашки и осознание того, что путь, по которому пришлось идти эти несчастные два года, близится к завершению. Олежа не понимал, что его больше переполняет – бурное ликование или волнительный трепет. Впрочем, вполне вероятно, что и то и другое, но, когда призрак, оказавшись на пороге нужной палаты, увидел лежавшего под ИВЛ бледного, бородатого, исхудавшего мужчину, которому на вид теперь было больше тридцати, он опешил. Отсутствие должного ухода и заботы в течение долгого времени знатно сказалось на юношеском теле. - Это я? – не веря своим глазам, одними губами спросил брюнет. Ответа не последовало: Сашка находился поодаль тише воды ниже травы. Набравшись духу, Олежа подлетел поближе к кровати, на которой лежал человек. Осмотр занял секунд пятнадцать-двадцать, после которых призрак резво закивал. - Да. Это определённо я. Сомнений быть не может.       Обернувшись на товарища, он неловко усмехнулся: - Так непривычно смотреть на самого себя со стороны.       Малинин ответил понимающей улыбкой. - Поверить не могу, что мы прошли такой сложный тернистый путь, чтобы сейчас я вернулся и как ни в чём не бывало продолжил прежний образ жизни, - продолжал Олежа, - Это такое необычное ощущение. - Чего же ты ждёшь? - Я очень поздно спохватился, - неловко вымолвил Душнов, взволнованно посмотрев на соседа, - Но что если после возвращения в своё тело я тебя больше никогда не увижу? - Знаешь, какая ключевая фраза в твоем вопросе? – улыбнулся Малинин, хотя глаза его оставались совершенно серьёзными, - «Что если». Чел, если бы каждый задавался этим вопросом и ссался делать что-то новое, не произошло бы важных открытий в областях медицины, физики, химии, не получились бы миллиарды семей, а в войнах было бы значительно больше жертв и разрушений. Риск – то, что преследует нас всю жизнь. Не бери пример с трусов, которые боятся выходить из зоны комфорта, и действуй. Я буду здесь. - Вот именно, Сашка! Ты будешь здесь, в прежней оболочке, в прежних условиях, только теперь ещё и один! – Олежа всплеснул руками; глаза его заблестели на свету пробивавшейся из-за тучи Луны. – Мы ведь договаривались о взаимообмене, а в итоге я тебе никак не помог. - Ну как же не помог? – Малинин не мог перестать улыбаться со слепоты и невнимательности его друга к вещам, которые плавали на поверхности, - Ты вытащил меня из Спиритлэнда, ты перевернул мою жизнь вниз головой и заставил почувствовать то, что я думал, у меня никогда не было. Ты даже представить себе не можешь, как много ты сделал для того, чтобы мы сейчас находились здесь. -О чём ты говоришь? – кажется, в голове убиенного начал складываться целостный паззл, и самым искренним подтверждением Олежиной догадки стали опущенный взгляд и смиренная полуулыбка. - Не жалей ни о чем, Олеж. Я очень хочу, чтобы ты прожил долгую счастливую жизнь с семьей и любимым делом. А я по возможности буду рядом. В конце концов, видеть ты меня по-любому сможешь, да и лучше я буду находиться здесь, чем в том замкнутом круге из лжецов, трусов и предателей.       Душнов всем нутром чувствовал, что настал тот самый момент, когда нужно высказать всё и как можно скорее, пока есть силы, пока он, находясь последние секунды в полюбившейся призрачной оболочке, видит перед собой того самого человека, с которым был знаком, кажется, с самого начала. Пока он видит Сашку. Видит его, возможно, в последний раз. - То же самое могу и про тебя сказать – ты кардинально поменял мое мировоззрение, буквально ворвался в мою жизнь! Я поначалу так долго не мог привыкнуть к тебе и к твоей манере поведения, потому что ты невероятно отличаешься от моего предыдущего соседа, но знаешь, что в жизни ни происходит, всё к лучшему. Значит, так было нужно для нас обоих, так должно было произойти рано или поздно. Поэтому мне абсолютно всё равно, что ты когда-то сделал, гораздо важнее, что есть сейчас, и я хочу тебя искренне поблагодарить за то, что помог, несмотря на риск остаться без головы. Это действительно дорогого стоит.       Искренние слова благодарности ввели самоубийцу в ступор и немой шок. - Ты серьёзно считаешь, что я тебя спас? - Ну конечно! Я бы ни за что сам не справился! Так что это я, скорее, по следующую жизнь тебе обязан.       Внезапно комната озарилась белым, окутанным лёгкой дымкой, светом, и Олежа содрогнулся всем телом, вспоминая, где уже видел подобное явление, и ощущая, как сжимается в грудной клетке призрачное сердце. - Сашка, - еле проговорил Душнов от вставшего поперёк горла кома, - Т-ты… - Перерождаюсь? – закончил неозвученную товарищем мысль блондин, с неподдельным интересом рассматривая свои белеющие руки, - Похоже на то. Видимо, моей целью было ощутить себя действительно полезным и дорогим кому-то. Знаешь, я согласен с тобой: нам было суждено встретиться друг с другом. - Теперь я точно тебя больше не увижу, - почему-то от этого осознания в груди сильно заболело, а глаза защипало с утроенной силой. Олежа сквозь слёзы смотрел, как с каждой секундой молодеет Сашка и ярче становится свет за его спиной. - Боюсь, я тебя тоже, - Малинин осторожно коснулся чужой руки, словно через этот жест хотел попросить прощения за их скорое расставание, - Спасибо, что когда-то привлёк мое внимание нелепыми попытками пробраться сквозь толпу. Обещаю сделать всё возможное, чтобы вспомнить тебя в следующей жизни. - А я тебя уже вряд ли забуду, - шмыгая носом, Олежа зажмурился в надежде, что слёзы от этого станут меньше течь, но этот поток было уже ничем не остановить, - Проживи грядущую жизнь для себя! Будь счастлив! - Спасибо, ты тоже! - милый русый мальчишка ответил благодарной улыбкой. Он с большой неохотой убрал руку с Олежиного запястья и, поднявшись в воздух, начал сжиматься в маленькое пятнышко, которое в долю секунды растворилось в ярком сиянии. Глаза заболели от яркой вспышки, осветившей, наверное, всю больницу, но брюнет сносил все неприятные ощущения: ему хотелось проводить Сашку в новую жизнь. И даже когда свет погас, и палата погрузилась в прежнюю ночную мглу, Олежа всё ещё видел удаляющуюся фигурку его друга. «Он свободен», - крутилось в голове духа, и с каждым мигом эта мысль становилась более радостной и восторженной. Оставалось надеяться на то, что Малинин не совершит ту же ошибку, и, наконец, сможет познать истинное счастье жизни.       Душнов обернулся на лежащее в койке тело. Призрака слегка трясло от трепетного волнения и возбуждения. Пора. Олежа решительно приблизился к пациенту, и вдруг голова нещадно закружилась, а слух пронзили режущие волны инфразвука. Парень почувствовал, как отмершая грудь заходила ходуном от тяжелого и хриплого дыхания, а руки и ноги закололо после долгого онемения. От непривычного ощущения собственного тела захотелось блевать, но брюнет кое-как сдержал рвотный позыв. К звукам в голове присоединился вскоре приблизившийся громкий топот в коридоре, и уже через секунду дверь палаты распахнулась, впуская удивлённых дежурных: - Очнулся!

…

      Кружили над Олежей всю оставшуюся ночь. Спрашивали о его самочувствии, происхождении, семье и родных, но молодой на вид не очень-то и молодой человек, пробубнив что-то в духе «я в порядке», откинулся на подушку и мирно засопел. Так и провалялся он аж до половины десятого утра, да и причиной раннего пробуждения стал слепящий сквозь сон солнечный свет. Первой мыслью, пришедшей в полусонную голову, было желание помыться. Душнов тщательно осмотрел близлежащее пространство рядом с его кроватью, но ничего похожее на кнопку вызова врача не нашёл. Колебания отходили в сторону, когда речь шла о гигиене и чистоте пятой точки. Напрягши мускулы, Олежа умудрился переместиться в сидячее положение и свесить ноги. Они болтались словно две макаронины, что вызвало у брюнета лёгкую улыбку. Морально он уже подготовил себя к тому, что первая попытка встать может оказаться неудачной и возможно ему придётся упасть.       Так и случилось. Коленки и локти, на которые пришёлся удар, заныли, но приятный прохладный пол подсластил пилюлю. Кряхтя, Олежа всё же умудрился приподняться на дрожащих руках. Отлично, половина миссии выполнена. Оставалось найти душевую, а там дело за малым.       Первые шаги напоминали хождение по битому стеклу. Затекшие после долгого неиспользования ноги тряслись и то и дело подкашивались, но Олежа лишь сильнее сжимал ручку найденного в палате костыля и, с трудом поддерживая равновесие, смог самостоятельно покинуть комнату. «Без посторонней помощи найти ванную будет проблематично», - думал Олежа, осматривая простиравшийся перед ним белый коридор, - «Но если спрошу, врачи хватятся, и буду я дальше вонять на всю ивановскую». - Мужчина! – окликнул женский голос со спины, - Эй! Я к вам обращаюсь!       Душнов, не сразу осознавший, что кричали ему, вдруг остановился и знатно покраснел от подступившего смущения. - И-извините, - довольно молодой голос дрогнул, застав девушку врасплох, - Я и не понял, что вы меня зовёте. Мне бы в душ сходить, не подскажете, где он находится?

…

- Как это вы не знаете, находится ли в вашей больнице пациент с именем Олегсей Душнов? – Звёздочкин в упор уставился на толстую женщину за стойкой регистратуры. - Откройте вашу базу данных и посмотрите внимательнее. - Молодой человек, вы будете мне указывать, как мне выполнять мою же работу? – кромсая зубами жвачку, полоснула равнодушием сотрудница поликлиники, чем только сильнее взбесила Антона. - Посмотрите, пожалуйста, ещё раз, - мягко попросил Дима в надежде сгладить нарастающий конфликт, но женщина перебила: - Я вам в сотый раз объясняю, - намеренно и раздражающе протянула она. - Что в базе данных нет человека с таким именем. - А отдел с людьми в тяжелом состоянии? – вмешалась Пурпурная. – Там есть те, о которых ничего не известно? Никакой информации? - Туда вас без особого разрешения никто не пропустит, - парировала женщина, скрещивая руки на груди, отчего создалось ощущение, что она просто захотела незаметно поправить свою свисающую увесистую грудь, - А по вашему описанию у нас похожий мужик есть. И то он на деда скорее похож. - Нам очень надо на него взглянуть, - взмолился Шашлык, - Это может быть наш без вести пропавший родственник! - Очень интересно, - хмыкнула тётка, глазея на визитёров исподлобья, - То есть, все эти два года вы жили не тужили, горя не знали, а стоило ему из комы выйти, так спохватились сразу! Доказать-то хоть свою причастность сможете, родственнички? - Докажем, если потребуется! - от деликатного тона Звёздочкина не осталось и следа. - Без вас мы бы ведь ни за что не додумались привезти документы! - Антон! - шикнула Душнова, беря под локоть разгорячённого дипломата. - Сейчас это нам на руку не сыграет. - А было б лучше, если у кого-то взыграла совесть! - Перестаньте оба! - не менее измученный дорогой и томительным ожиданием Дима прервал товарищей, - Не до вас сейчас, реально!       Дверь сектора А внезапно распахнулась, выпуская встревоженного медика: - Марь Ивана! Очнувшийся куда-то пропал! - Как пропал? Куда? - захлопала глазами администратор. - Понятия не имею! Койка пуста! - Вот же чёртила! - ругнулась женщина, после чего перевела злобный взгляд на молодых людей, - Если выяснится, что вы к этому причастны, вы понесёте за это ответственность. - Это вы понесёте ответственность как минимум за ваши угрозы, - ответил на нападение ответным нападением Антон, - Но мы постараемся сделать так, чтоб оснований для вашего задержания было больше, не переживайте. Где Олежа? - Только не говорите, что он вышел из больницы, а вы и не заметили! - бедная Оля побелела от ужаса. - Не мог он покинуть территорию больницы. Вова, - обратилась регистраторша к медицинскому сотруднику, - Прочешите этаж, он же ещё слишком слаб, по-любому не ушёл далеко. Душ проверьте, туалет, элементарно! - Уже, Марь Иванна! Только будь начеку, если чего! - с этими словами молоденький медбрат пулей вылетел обратно в коридор. Сотрудница лишь покачала головой. - Ох уж эти паникёры. Лишь бы шухер навести. Ладно, раз уж наш больной встал на ноги, отведём вас на опознание. Посмотрите, он чи не он. - Огромное вам человеческое спасибо! - воскликнул юрист, после чего сразу же получил Олиным локтём под дых. - Спасибо, мы будем ждать, - ответил за друзей Дима, у которого внезапно задёргался левый глаз.

...

      Олежа отвык от душа как и от воды в целом. Это стало понятно с первых секунд, когда слабые струи рухнули на костлявые плечи, которые вмиг покрылись мурашками, а их обладатель, подпрыгнув, чуть не навернулся на холодном кафельном полу. Едва тёплая больничная вода показалась ему невероятно горячей. Но это лишь говорило о том, что Олежа жив и вновь способен чувствовать, а это осознание не могло не радовать. Намылившись переданной той девушкой мылом, молодой человек с наслаждением прикрыл глаза, подставив под летящие капли свое привыкающее к температуре воды лицо. Было ощущение, что болезненная усталость, накопившая за два года валяния, постепенно смывалась водой вместе с потом и вонью. Рука потянулась за бритвенным станком (который, в свою очередь, также был выдан той доброй девушкой из коридора), и после его распаковки направила в область заросшей щеки. Холодное лезвие коснулось намыленной кожи, срезая огромную часть волосяного топора. Без геля было проблематичнее бриться, но Олежа игнорировал возможные риски, ведя бритвой как можно плавнее и аккуратнее. Через несколько минут, когда последний клочок бороды упал на пол душевой кабины, Олежа почувствовал, как дышит каждая клеточка его лица. Душнов возвращался к прежнему состоянию, и с каждым мгновеньем оно его всё больше радовало.       Выбеленное полотенце переместилось на худощавые бёдра, и Душнов, выключив воду, подошёл к запотевшему зеркалу. Сквозь ещё не замутнённые его участки Олежа рассмотрел огромные синяки, расположившиеся под глазами, неестественно побелевшую кожу и выпирающие из-под неё кости. Длительное пребывание в коме очень истощило парня, высасывало его кровь по капле каждый день в течение этих нескольких лет. Удивительно, что он ещё ничего не сломал, когда пытался встать на ноги. Накинув на ещё не до конца обсохшее тело пациентный халат, брюнет убрал за собой мусор и покинул душевую. Бывший призрак уже представлял, как ляжет на сменённые чистые простыни и укутается в ещё прохладное шерстяное одеяло, как вдруг из-за угла высунулась макушка молодого медика: - Вот ты где! Тебя ищет весь медицинский состав! - Что? Серьёзно? - покраснел от нахлынувших стыда и неожиданности Олегсей, - Простите! Я хотел принять душ и решил отлучиться на пять минут! - Твои пять минут поставили на уши всю больницу! - раздражённо ответил работник, чьи руки тряслись настолько, что это было заметно даже с приличного расстояния, - Возвращайся в палату, тебя осмотрит врач. Стоять можешь? Нужно проводить? - Я сам, не беспокойтесь, - словно провинившийся школьник пробубнил Душнов и, стараясь как можно скорее скрыться с "места преступления", направился в свою обитель под недоверчивый взор медбрата.       Однако следом его ожидал другой сюрприз. Вы когда-нибудь ощущали восторг, переполняющий вас настолько, что хочется визжать и прыгать как идиот? Схожую с тем, когда мама пришла раньше забрать вас из садика или когда родители после работы без особого повода решили купить дорогой киндер? Вот наш герой ощутил что-то подобное, когда, раскрыв дверь, увидел доктора, расположившегося у кровати, и три фигуры до боли знакомых людей. Распознать в них Побрацкого, Душнову и Звёздочкина у молодого человека не составило никакого труда. Скрип дверных петель привлёк внимание Антона, и тот поднял голову, не веря своим уставшим глазам: прямо перед ним стоял его любимый в потертой и немного сыроватой больничной одежде, с босыми ногами и отросшими по плечи волосами. Такой живой, настоящий...И всё такой же прекрасный.       Олежа приветливо улыбнулся, а Звёздочкин застыл как статуя, не зная, как дышать и реагировать. Точнее, он прекрасно знал, и еле сдерживал себя, чтобы не накинуться на истощённого Олежу как коршун. Однако Шашлыка, видимо, не остановило слабое состояние друга, ибо, будучи вторым, кто заметил его появление, Побрацкий с диким ором набросился на пошатывающуюся в дверях фигурку и, схватив в охапку, закружил словно ждавшую его с армии девушку. - Дима-а-а, меня сейчас стошнит! - жалобно промямлил куда-то в плечо брюнет, но хватки не разжал; веселье Побрацкого прервал спохватившийся врач. - Молодой человек! Вы что творите! Отпустите пациента! Ему даже вставать нельзя, а вы его так хватаете! - Со мной все в порядке! - воспротивился Олежа, у которого перед глазами уже мелькали искорки. - Это уже я решать буду, - доктор поправил очки на носу и указал на кушетку. - Ложитесь, я вас осмотрю.       Шашлык послушно уложил соседа на койку и ойкнул от прилетевшего от Звёздочкина леща. Параллельно выполняя указания медика, брюнет не сводил ликующих глаз с столпившихся у его кровати друзей: плачущая сестра, присев на корточки, осторожно взяла худую ладонь брата в свою, Побрацкого же было не заткнуть, его вопросы сыпались словно крупный град, и по импульсивным движениям его рук и мотанию головы Душнов понял, что если бы не врач, его фигурка бы моментально пала под крепкими объятьями товарища, так что в каком-то смысле Олежа был сейчас в безопасности. Взгляд перевёлся на человека, которого, чего греха таить, призрак в глубине души мечтал увидеть больше всех. Брюнету вначале показалось, что Антон заметно постарел. И дело было не в появившихся морщинах и проседи, нет, его любовь выглядела всё так же великолепно, как и в прежние дни. Но всё же что-то было не так.       Янтарные глаза казались более блеклыми и потерянными. Усталость вместе с бессонницей глубоко залегла в огромные мешки под нижними ресницами, но взгляд хоть и отражал радость, было в нём что-то тревожное, печальное. "Ты же не винишь себя до сих пор?" - так и крутилось на языке, но Душнов вовремя его прикусил, ибо доктор, распрямившись, произнёс бодро и довольно: - Что ж, мои поздравления! Ваш организм постепенно восстанавливается, и ему необходимо для этого некоторое время. Снимки, сделанные нами вчера ночью, не показали ни одного перелома, за ваше время пребывания в коме всё хорошо срослось. Всё, что вам остаётся делать, это правильно питаться и расхаживаться. - Когда он может вернуться домой? - с надеждой спросила Оля, сжав Олежину руку чуть сильнее. - При желании и сейчас, - хмыкнул специалист, оценивающее осматривая Олежу, будто желая убедиться, точно ли он ничего не упустил. - Но при должностном уходе за ним с вашей стороны. А так он может пробыть здесь ещё с неделю, чтобы мы убедились, что здоровью точно больше ничего не угрожает. Так что вам решать. - Ты-то сам как хочешь? - троица посмотрела на Олежу, выжидая, что он ответит; но долго думать и не пришлось, ответ пришёл сам собой. Бледные губы растянулись в ясной улыбке. Всё наконец-то становилось на круги своя: - Я хочу домой.

...

      Дорога в Москву окончательно вымотала и без того ослабленного Олежу, так что к вечеру все были выжатые как лимоны и лишенные последних сил. Тяжелее всех приходилось Антону: провести не менее четырнадцати часов за рулем и без сна было тем ещё испытанием даже для такого крепкого парня, как он. Но, наконец, неудобно низкий потолок BMV сменился белыми стенами просторной двушки, куда все четверо тут же ввалились. - Махал я такие поездки, - пробурчал Побрацкий, рухнув на диван. - Из-за усталости даже есть не хочется. - Это точно, - согласилась Пурпурная плюхаясь рядом с бойфрендом и кладя голову ему на плечо. - Ещё немного, и я вырублюсь прямо здесь. - Антон, хочешь есть? - Душнов посмотрел на трущего глаза шатена, но тот в ответ лишь качнул головой. - Тебе бы перекусить чего-нибудь, ты же за рулём был все это время. - Я не голоден, не утруждайся, - на бледных губах Антона мелькнула слабая улыбка. - Тебе отдыхать нужно, а не обхаживать меня в моей же квартире. - Мне не сложно, - улыбнулся в ответ на добродушие мужчины Олежа. - Тем более, мне приятно хоть как-то тебе помочь. Точно уверен, что ничего не хочешь? - Ну, можешь заварить чаю, пожалуйста? - Конечно, - с губ почти сорвалось "милый", но Олежа решил сдержать его для лучшей обстановки. Парень прошёл на кухню и, открыв дверцу шкафчика, заметил упаковку любимого молочного улуна. - Ты до сих пор его хранишь! - воскликнул Душнов. Антон повернулся на звук. Реакция Олежи вызвала у него улыбку. - Ну да. - Но почему? Ты же не любишь чай. - Не знаю, - честно ответил Звёздочкин, проходя на кухню. - Просто не смог его выкинуть. Руки никак не доходили. - Меня ждал, признавайся? - усмехнулся Душнов, и вздрогнул, заслышав родной бархатистый смех за спиной. Антон всё делал идеально, даже смеялся. Но этот перфекционизм в его действиях не вызывал раздражения; наоборот, зачастую он притягивал и в некоторых случаях заводил. - Я и не надеялся на твоё возвращение, - прошептал мужчина через несколько секунд. Олежа прикрыл глаза и тяжело вздохнул в надежде ощутить любимые руки на своих плечах и витающий в воздухе запах одеколона. - Я и не представляю, что тебе пришлось пережить. И, если честно, я до сих пор не верю в то, что ты жив и снова здесь. Со мной. - Я и сам с трудом перевариваю происходящее, - неловко хохотнул брюнет, ставя чайник на газовую конфорку и зажигая её. - Столько всего произошло за это время, что от таких перемен аж голова кругом. И вообще образ жизни призрака кардинально изменил моё мировоззрение. Мне кажется, тем же Олежей, что был до июля двадцать первого года, я уже никогда не буду. - Разумеется, ты вырос за это время и многое переосмыслил, - кивнул Звездочкин, оперевшись поясницей о деревянную столешницу, - Это нормально. А вот если бы ничего не поменялось, было бы в разы хуже. Я ведь тоже нехило поменялся.       "По тебе видно", - хмуро подметил голубоглазый, гуляя внимательным взглядом по согнувшейся фигуре возлюбленного. И изменения эти были явно не в пользу Антона. Уставший потрёпанный внешний вид дополняли скованные движения и молчаливость, которая хоть и не оказалась неожиданностью для Олежи, но неприятно саданула. - Ты всё ещё винишь себя? - озвучил юноша самый очевидный вопрос, крутившийся у него в голове всё это время. Боковым зрением он заметил, как бровь мужчины нервно дёрнулась. - А сам как думаешь? - Думаю, что винишь. - В таком случае, мог лишний раз и не спрашивать, - хмыкнул Звёздочкин, не поднимая глаз с ламината под ногами. - Антон, - брюнет сглотнул, пытаясь подавить сдавленное блеяние. - Посмотри на меня, пожалуйста.       Красиво очерченные губы свелись в тонкую линию. Янтарные глаза пронзительно устремились в синеву глаз напротив. - Мы уже говорили на этот счёт. Наша ссора в тот день из-за меня произошла, так что ты не виноват ни в чём. - Боже Милостивый, да я ведь не о том! - воскликнул Антон, и в квартире воцарилась страшная тишина. Даже Побрацкого, готового обычно вмешаться, не было слышно по какой-то причине, так что Олеже ничего не оставалось, кроме как стоять и пялиться на своего парня с открытым ртом. - Мы не договорили, когда ты приходил ко мне во сне, но это я тебя убил, Олегсей! Это моих рук дело, и физически это сделал я! Сам я никогда бы не посмел сделать что-то подобное с тобой, уж тем более выбросить из окна. Но факт остаётся фактом. Так что, если ты меня возненавидишь и захочешь подать в суд, я приму это.       Опешивший Душнов застыл, хлопая глазами, не в силах произнести ни слова. Прокрутив в голове несколько вариантов, он сглотнул и решил продолжить: - Ну...Как тебе сказать, - вышло весьма неуверенно, но юноша решил нести свою мысль до конца. - Я знаю об этом. - Что? - взгляд Звёздочкина перекосили недоумение и шок. - В смысле? Как? Ты же говорил, что переродишься, если узнаешь. - Я знаю, что физическое убийство было совершено твоими руками, Антон. Но вот кто стоял за этим, мне до сих пор неизвестно: Сашка так и не успел ничего рассказать. - Сашка? - каштановые брови взметнулись вверх. Олежа опомнился: - А, это тот парень из Спиритлэнда, что меня приютил; мой сосед. - А, понятно. Что ж, зато мы выяснили, кто истинный убийца, и, к сожалению, я не думаю, что результат тебя обрадует. - Разумеется, - в Олежином голосе прозвучало сожаление. - Но я готов в любом случае. - Тебе сказать сейчас?       Ответом послужил слабый кивок головы. Губы Звёздочкина раскрылись, и с них слетело имя, которое ребята носили с собой на протяжении всего этого времени так же легко, как совесть преступника вынашивала и вынашивает до сих пор тяжесть своего смертного греха. Антон предполагал, что первая реакция парня будет схожа с Олиной - отрицание, однако Олежа продолжал стоять как вкопанный. Обстоятельства и сама ситуация, из которой он выкарабкался буквально двенадцать часов назад, были настолько запутанными, что брюнет был готов поверить во всё, что угодно. Даже в то, что в его убийстве замешан его собственный отец. - Даже вопросов не задашь? - удивлённо поинтересовался Звёздочкин, но Олежа устало покачал головой. - Извини, я слишком устал. Мне нужно переспать с этой информацией и, когда появятся силы, уже проанализировать. Сейчас я бесполезен. - Не говори так. Но в плане отдыха согласен с тобой на все сто.       Чайник за спиной вскипел довольно быстро и незаметно. Его пронзительный свист, раздавшийся из-за спины, заставил ожившего студента дёрнуться, но Антон, потянувшись, проворно выключил газовую конфорку, от которой исходило приятное тепло. Жёлтый свитер на мускулистом теле ещё пах духами Звёздочкина. Брюнет замер, блаженно вдыхая любимый аромат чужого парфюма и боясь пошевелиться. Антон вновь был настолько рядом к нему, что Олеже мало было его просто коснуться, он хотел поглотить его целиком!       Антон склонился над ослабленной фигурой Душнова и тепло улыбнулся. Широкая ладонь плавно легла на тёмный затылок, мягко поглаживая по чёрным вьющимся прядкам, но стоило Антону направить свой взгляд в любимые глаза напротив, как улыбка, согретая нежностью, немедленно спала с лица. - Ты можешь оттолкнуть меня прямо сейчас. - Зачем? - немного заторможено спросил Олежа. Это внезапное заявление в какой-то момент ввело его в ступор. - Возможно я позволяю себе лишнее, так что если тебе неприятно, можешь оттолкнуть меня или ударить.       Олежа по-доброму усмехнулся: - Вот когда мне будет неприятно, я и воспользуюсь твоим советом.       Удивлению Звёздочкина не было предела. Во все глаза он смотрел в полюбившееся бледное лицо, которое с каждой секундой расцветало вместе с улыбкой, и с каждой секундой росло желание в нём крепко накрепко прижать к себе это хрупкое тельце, чтобы защитить от возможных ему угроз. Чтобы раз и навсегда поставить точку в произошедшем и больше никогда не допустить, чтобы ему сделали больно.       Но Олежа, вспомнивший об остывающем чайнике, встрепенулся и подскочил за стоявшими в серванте кружками. - Мы же совсем про чай забыли! - повторял он оторопело, носясь по кухне туда-сюда с чайником, заварником и сахарницей, словно и не он сегодня утром на ногах еле мог устоять. - Можешь позвать эту парочку, может, они тоже чай захотят?       Тяжело вздохнув, Антон направился в гостиную и не доходя до порога комнаты увидел аккуратно растянувшихся на диване молодых людей. Лежа на плече Димы, Пурпурная сладко посапывала, при этом слегка пожёвывая свою сиреневую прядь. Побрацкий же расположился на спине, бережно придерживая девушку за талию во сне. Милая картина не могла оставить равнодушным. Даже уставшего Звёздочкина. Из комода юрист достал аккуратно сложенный плед и осторожным движением накрыл им уснувшую парочку. Кажется, ночевать у Антона сегодня будет не один Олежа. - Антон! Ну что? - раздалось с кухни. Мужчина в последний раз окинул друзей взглядом, после чего выключил свет и вышел, тихонько прикрыв дверь: - Они уже спят, так что готовь две кружки.

...

      Спальная комната тонула в полуночном мраке. Прозрачный тюль едва колыхался от лёгких касаний ветра за распахнутым настежь окном. В комнате было довольно тепло; несмотря на мартовскую прохладу она была хорошо отоплена батареями под пластиковыми подоконниками. Тем не менее Олежу это никак не спасало: парень то и дело ворочался и вздрагивал, хмурясь и что-то неразборчиво мыча. Тело пробивала лёгкая дрожь, но его не знобило. Перед глазами проносились тысячи картинок, центром которых был маленький темноволосый мальчишка, который то играл в детской песочнице, то, закрывшись в комнате, зачитывался разножанровыми книжками, то ходил на кладбище вместе с сестрой и родителями.       Прежние добрые кадры стали сменяться более пагубными и отравляющими воспоминаниями, и если до этого Олежу одолевала лёгкая трясучка, то при виде строгих васильковых глаз и рыжей бороды он побелел как смерть. Кто бы мог подумать, что сны бывают такими болезненными? Строгое лицо отца смотрело прямо на беззащитного Олежу, испепеляя несчастную фигуру сына токсинами, что кипели в его взгляде. - Что значит не хочешь работать в моей фирме? - Я тебя кормлю, одеваю, а ты так мне отплатил? - Никакого актёрского! Слышишь? - Ах, гляди, чё он удумал! К другу переехать он внезапно решил! Таким богатым себя возомнил квартиру снимать? Или что, педик твой всё оплатит? - А о матери ты подумал? Её же приступ хватит, если она узнает! - Значит, слушай сюда, Олегсей, в последний раз предупреждаю. Возьмись за голову. А не то хуже будет. Тебе.       Внезапное пробуждение послужило глотком свежего воздуха, хоть и оставило неприятное послевкусие. Душнов с жадностью пытался отдышаться, широко раскрытыми глазами уставясь в потолок. "Зря всё же Антон раскрыл мне личность убийцы", - пронеслось в голове. - "Правильно всё же говорят: «Меньше знаешь - крепче спишь».       Сбоку послышался шорох. Звёздочкин, проснувшись, приподнялся на локтях и полусонными глазами уставился на испуганного Олежу. - Всё хорошо? - голос еще не проснувшегося Антона мог завести кого угодно, но не Олежу в нынешнем состоянии. - Ты чего так резко подскочил? - К-кошмар приснился, - произнёс Душнов побелевшими губами. Крепкие руки сгребли в охапку и притянули к теплому, подтянутому телу, на котором кроме боксеров ничего, собственно, и не было. - Это всего лишь сон, - звучавший над ухом баритон внушал чувство защищённости - даже здесь он контролирует ситуацию! Олежа прикрыл глаза, слыша, как сердце всё ещё бешено бьётся в грудной клетке. - Важно не то, что ты там увидел, а то, что сейчас ты здесь, живой и невредимый; что всё постепенно встаёт на свои места и что я рядом.       Пальцы медленно накручивали длинные смоляные пряди, растрепавшиеся во время сна, и Олежа вздрогнул от побежавших по задней стороне шеи мурашек. Действия Звёздочкина не вводили его в транс и не были направлены на то, чтобы убаюкать, но брюнет чувствовал, как с каждой секундой силы покидают его тело. Тонкие кисти, что сжимали крепкие голые плечи, разжались, и Олежа окончательно расслабил мышцы, поддаваясь заботе партнёра. - И я всегда буду рядом, не только сейчас, - продолжал нашёптывать Антон, глядя в полузакрытые добрые глаза. - Можешь мне не верить; но я не позволю себе потерять тебя дважды. - Спасибо, - только и мог прошептать в ответ Олежа, как ребенок прижимаясь к чужому теплу. - Мне стало гораздо спокойнее. - Я очень этому рад, солнышко.       Антоновы губы были как и прежде шершавыми от постоянных укусов и болячек, и после их прикосновения тело Душнова пронзил невидимый, но очень мощный заряд. Неловко дёрнувшись, Олежа попытался ответить, мягко сминая чужие губы своими. Боже, как он давно не целовался! Однако Антону неуклюжая попытка понравилась, и брюнет не заметил, как через доли секунды оказался под нависающим мужчиной. Ему казалось, что янтарные глаза как у хищника в засаде засветились даже сквозь полутьму, покрывающую спальню. От осознания, что его сейчас ждёт, Олежа с ног до головы покрылся мурашками.       Вдруг Звёздочкин выпрямился, неотрывно глядя в Олежины глаза, после чего виновато произнёс: - Прости, я совсем потерял голову, - Олежа непонимающе захлопал глазами. - И напрочь забыл, что тебе ещё нужно восстанавливаться. - Что ты, - растерянно выдал мальчишка, нервно извиваясь под крепким телом. Как? Неужели то, к чему он готовился и что с нетерпением ждал, не случится, и Антон просто ляжет спать? - Я в полном порядке, не переживай за меня. - Тебе же нужно больше отдыхать, - в попытке Звёздочкина возразить звучала доля вины. - Олеж, ты только обрёл своё прежнее тело, тебе нужно снова привыкнуть к нему. - Но я уже в процессе отдыха и выздоровления! - запротестовал Душнов, и вышло у него это значительно громче, - Что случилось, Антон? Всё же было хорошо вроде. Ты чего-то боишься? - Я боюсь сделать тебе больно, - полушёпотом ответил мужчина. - Ты не сделаешь мне больно, - Олежин голос стал значительно мягче - Потому что я сам этого хочу.       Из-за темного облака выглянула мерцающая Луна. Она тут же направила свои бледные лучи в комнату, и Олежа смог разглядеть нахмурившееся лицо партнёра, его напряжённые скулы и сведённые домиком брови. Много времени не потребовалось, чтобы понять, что Антон колеблется, выбирая между желанием и здравым смыслом. Между похотью и заботой о дорогом ему человеке. И мысль о том, что Антон преодолевает самого себя ради комфорта Олежи, уже грела сердце. Тощая ладонь потянулась к освещаемому холодным лунным светом лицу и легла на бритую щеку, обратив на себя внимание юриста. Душнов слабо улыбнулся. - Антон, - парень чувствовал, как его начинает трясти от окутывающих ощущений возможных касаний и ласк ниже пояса, стараясь со всей силы вжаться тазом в мягкий матрас, лишь бы Звёздочкин не почувствовал под собой выросшего бугра. - П-продолжи, пожалуйста. Если мне станет хуже, я скажу, обещаю! Только пожалуйста, не сдерживайся...       Эти слова словно сняли самообладание мужчины с предохранителя. Олежа громко охнул от крепкой хватки рук, вжавших его в пуховые подушки, а от языка, прошедшегося влажной дорожкой от ключицы до уха, так и вовсе задрожал. Антон окончательно отключил здравый смысл; его губы с жадностью впивались в бледную кожу, посасывая и оставляя на ней покрасневшие следы, его горячее дыхание опаляло мочку и ушную раковину, заставляя несчастного Олежу дёргаться каждый раз - Звёздочкин был единственным, кто знал обо всех Олежиных эрогенных зонах. Наконец, язык коснулся козелка, мучительно медленно проходя по ямкам и неминуемо приближаясь к слуховому проходу. - А-Антон, - бедный Олежа метался по простыням, то хватаясь за чужие плечи как за спасательный круг, то прогибаясь в попытках спрятать раскрасневшееся ухо, - Я не выдержу. - Всё ты выдержишь, - хмыкнул Звёздочкин, чья рука ловко оттянула резинку чужих боксеров, обхватывая налитый кровью гениталий. Олежины глаза распахнулись, а губы слегка приоткрылись, выпуская тяжёлый вздох: призрачное состояние, лишённое всяких ощущений, привело к тому, что сейчас собственное живое тело их воспринимало гораздо сильнее. И Душнов еле сдержался, чтобы не кончить от одного прикосновения. Низ предательски накрыла волна удовольствия. - Как же сильно ты завёлся, - растаял Антон, подтирая большим пальцем стекающую по члену смазку, - Надеюсь, у тебя получится дотерпеть до самого главного.       Рука в области паха заходила ходуном. Глаза автоматически закрылись, - Олежа предпочитал ничего не видеть, чтобы лучше сконцентрироваться на ощущениях - и парень закрыл рот рукой, хотя это почти не помогало заглушить рвавшееся наружу мычание, которое только ускоряло движения внизу. "Надо же, он даже помнит темп, который мне нравится", - тихое постанывание всё же сорвалось с юношеских губ, но оно тут же потонуло в окончательно сбившемся дыхании и спутавшихся в клубок мыслей. Руки стальной хваткой впились в подушку над головой, и от разливающегося в паху экстаза у Олежи перед глазами замерцали звёзды, и ей богу, если бы не друзья, лежавшие в соседней комнате, он бы так не сдерживался, а кричал и стонал как школьница во весь голос. Мышцы отчаянно сокращались, только подливая масло в огонь, но вместо брызнувшей на тело горячей жидкости он ощутил что-то не менее влажное и горячее, но более гибкое и скользкое, похожее на язык. - Т-ты чего? - ахнул Душнов, сжимаясь на смятой простыне. - Я бы оттёр всё.       Антон ничего не отвечал. Слизав последние капли спермы, случайно попавшие на бедро, он выпрямился и усмехнулся. - Вот в следующий раз и ототрёшь, если тебе так хочется. А сейчас уже поздно возмущаться: после драки кулаками не машут. - Да я и не возмущался, - дрожащим голосом ответил бывший призрак. - Мне просто теперь очень неловко от того, что я получил свою долю удовольствия, а ты - нет. Может, мне тоже сделать тебе минет? - Не сегодня, хорошо? - ласково погладил по растрепанной тёмной макушке Звёздочкин и, встав с постели, направился к стоящей поодаль тумбочке. - У меня на сегодня просто были немного другие планы. - Другие планы? - переспросил Душнов, приподнявшись на локтях. - Надеюсь, мы не будем заниматься "этим" без защиты? - Сейчас и узнаем, - открыв ящик, Антон окинул его беглым взглядом и оценивающе хмыкнул. Первые недели полторы после Олежиной смерти он не вылезал из состояния алкогольного опьянения, вступая в кратковременные связи с незнакомыми девушками, но очень скоро забросил это дело, решив смириться с уходом любимого человека и стараться жить дальше, но после того этапа должна же была остаться хоть небольшая запрятанная упаковка презервативов? И ожидания Антона оправдались.       Вытащив небольшой коробочек cotex-а, мужчина с довольной ухмылкой направился обратно к кровати. - Антон, - тихо позвал Олежа. - Не можешь закрыть дверь, пожалуйста? Я очень боюсь случайного пробуждения сестры или Димы - проблем тогда не оберёшься.       Просьба была выполнена. Антон вернулся к кровати и открыл картонную упаковку. Красные боксеры не без помощи Звёздочкина спали с бёдер, и Дипломатор боковым зрением заметил чужой интерес. - Соскучился? - усмехнулся Антон, умиляясь удивлённым Олежиным глазам, диким смущением, в следующую секунду отразившимся во взгляде и моментально сменившимся маской покерфейса. - Да иди ты, - буркнул Душнов, отвернувшись, и Звёздочкин не смог сдержать смешка. - Да я же любя, - по-доброму оправдал свою реакцию Антон. Олежа, однако, не отреагировал. Да уж, придется ему наловчиться и потратить какое-то время, чтобы вновь привыкнуть к шуткам бойфренда. Однако, если подкол любовника можно было ещё как-то проигнорировать, то резкое движение, которым Антон резко развернул парня лицом вниз, уже никак. Крепкая рука подхватила за живот, подтягивая к чужому телу и ставя Олежу в позу раком. От неожиданности парень ойкнул. - Больно? - тут же обеспокоенно спросил Звёздочкин. - Нет, нисколько, - неловко усмехнулся молодой человек, стыдясь своих собственных неудачных реакций. - Просто я понемногу привыкаю к тебе и к твоей резкости. Всё хорошо, солнце, не беспокойся!       Сзади щёлкнул колпачок. Олежа замер в предвкушении, готовясь к неминуемой боли, но вздрогнул от прохладного и влажного прикосновения между раздвинутых ягодиц. Приятные массажные движения и смазка сделали своё дело: мальчишка прикусил губу, чувствуя, как расслабляется там и что не в силах сопротивляться. Совершенно безболезненное, но немного странное ощущение разлилось внутри, и Олежа не мог найти объяснение тому, что его так заводило в анальных утехах подобного рода. Наверное, как раз таки эта самая странность, которая сначала вызывает дискомфорт, но с каждой секундой и с каждым движением с быстрой скоростью сменяется невероятными ощущениями, доставляющими боль и экстаз одновременно. Мальчишка прикрыл глаза и тихо промычал. "Палец", - подумал он, - "И, видимо, большой".       Рука громко шлёпнула по правой ягодице, и Антон, вытащив палец из ещё податливого ануса, тут же вошёл сам. От внезапного растяжения Олежа распахнул глаза, из которых брызнули слёзы. Из груди рвались сдавленные шипения и скуления. Звёздочкин нежно коснулся губами бледного плеча. - Извини, - горячий шёпот обжигал ухо. - Тебе придётся немного потерпеть. Просто постарайся не закрываться от меня и расслабиться, пожалуйста; а я подожду, когда ты привыкнешь.       Олежа всеми силами перебарывал внутреннее сопротивление в надежде абстрагироваться от режущей боли и расслабиться. И Антон, словно прочитав его мысли, начал ласково поглаживать худощавые руки, трясущиеся ноги и покрывать невесомыми поцелуями хрупкую спину. Брюнет закинул голову и накрыл ладонью чужую, что всё ещё придерживала его за живот. - Я люблю тебя, - на выдохе прошептал Олежа, и мужчина не смог сдержать улыбки. Как давно он хотел вновь услышать это простое, но искреннее и греющую душу признание. - И я тебя, родной, - поддавшись вперёд на слабый толчок, парень тихо промычал, но сопротивления не оказал. Доверие со стороны партнёра вновь подтолкнуло Антона вперёд, и Душнов снова поддался. Толчки набирали темп, но Звёздочкин не пренебрегал аккуратностью. Удобное положение позволяло входить под нужным углом и прикасаться головкой к чувствительному месту. - Ты что-то сказал? - переспросил Антон, не сбавляя скорости. Одним из преимуществ юриста было умение сосредотачиваться на вещах и не терять концентрацию, когда в процессе к нему кто-то обращался. С сексом это умение также работало в полную силу. - А-Антон, - тихо постанывал парень, уткнувшись носом в подушку. - А-а-а...       Тело трясло и обдавало потом. С каждым проникновением дискомфорт из бутона распускался в розу пьянящего удовольствия. Разум уже давным-давно заволокла вуаль похоти. Олежа закрыл глаза, наплевав на свое положение с оттопыренной задницей и выгнувшейся как у кошки спиной. Ему было абсолютно всё равно на подобную ерунду, потому что Антон не подумает о нём ничего плохого. Так же как и ничего плохого не сделает. Ведь именно такая уверенность в партнёре должна возникать в моменты близости, не так ли?       Чуть наклонившись, Звёздочкин продолжал нашёптывать ласковые слова, адресованные ему, Олеже, и всякого рода пошлости, от которых сердце было готово вот-вот подскочить и взорваться словно фейерверк. Вот же демон, знает, куда и как надавить! Не зная, куда деть себя и своё возбуждение, брюнет уже сам насаживался на половой орган и гладил себя, задевая кончиками пальцев вставшие соски и впиваясь ногтями в собственные бёдра. Наконец, застонал Антон. Внутри вдруг стало так горячо, словно это был и не член, а нагревшаяся после длительной работы лампа, и Звёздочкин поспешно вышел, с тихим шиком снимая с себя наполненный спермой презерватив. - Блядь, - ругнулся он. - Не дотерпел. - Ничего страшного, он же не порвался, - в попытках отдышаться произнёс Олежа. - Ну, хоть на этом спасибо, - перевязав "использованный предмет" и отбросив неподалёку от кровати, Антон с тихим выдохом грохнулся на подушки. Юноша, наконец, соизволил приподняться и показать свое раскрасневшееся и мокрое от слёз лицо. - Сильно устал? - Немного, но всё в порядке. Мог бы и дольше, но давно этим не занимался, - расслабленно ответил Антон, поворачиваясь лицом к любимому; при виде помятого Олежиного лица его физиономия вытянулась, словно груша. - Господи, ты что, плакал? - Немного, - смущённо пробормотал Душнов в ответ на обхватившие его щеки ладони. - Олежа, я же просил говорить, если тебе будет больно, - с упрёком процедил мужчина, хотя больше в его речи звучало беспокойство нежели осуждение. - Да я от удовольствия, - хихикнул Олежа, не сводя ласковых глаз с озабоченного Звёздочкина. - Спасибо, что заботишься, Тош. Это так приятно. - А как иначе? - только и мог выдохнуть мужчина, вытягивая мускулистую руку в знак приглашения, и довольный Олежа с радостью нырнул под одеяло, где был притянут поближе к тёплому телу партнёра. - Скажи, - начал парень, тут же обращая на себя внимание Антона. - А твоё предложение всё ещё в силе? - Какое предложение? - Ну, - в воздухе повисла неловкая пауза. - Жить вместе. - А-а-а, - понятливо произнёс Звёздочкин; до этого переполненные нежностью янтарные глаза теперь блестели серьёзностью и сожалением. - Я как раз хотел поговорить с тобой об этом. Обо всей этой ситуации. О нашем последнем разговоре.        В горле предательски пересохло. Но дальше тянуть было нельзя. Как оба поняли, жизнь настолько коротка, чтобы тратить её на обиды и недосказанности. Завтра может и не быть. - Я хочу извиниться перед тобой. За всё, что произошло. Я должен был тебя выслушать и попытаться понять, учитывая, что я прекрасно знал, что происходит у тебя дома. Но я ушёл как последний эгоист. И даже не попрощался. - И ты меня прости, - дрожащими губами произнёс Олежа, прижимаясь к юристу. - Мне, в свою очередь, нужно было всё тебе объяснить. Ведь именно из-за меня произошло это недопонимание. - Давай кое о чём договоримся? - приблизившись к Олежкиному лицу, Антон заметил, как у того расширились зрачки. Мягко улыбнувшись, он продолжил. - С первого дня нашего совместного проживания и отныне мы будем все наши проблемы обговаривать и вместе решать. Я хочу быть рядом не только в радостные моменты, понимаешь? Да и думаю, что ты тоже этого хочешь. Просто помни, что ты всегда можешь ко мне обратиться, хорошо? А если я где-то накосячил или что-то сделал не так, то тем более говори мне - иначе как я пойму свою ошибку? Ты согласен? - Бесспорно, - одарил мужчину ответной улыбкой Душнов. - Только если ты тоже будешь всё мне говорить. - Разумеется. Это же игра в обои ворота. Без этого никак.       За окном мелькнул слабый отблеск, и спустя несколько секунд небо пронзил оглушительный раскат грома. - Отдыхай, - Антон бережно закутал Олежу в тёплое верблюжье одеяло, с нежностью поцеловав в щёку. - Я закрою окно.       Через мгновенье улицу зальёт ливень, который будет приятно убаюкивать своим мерным стуком об окно, такой же сильный, как и в тот день, когда они встретились, и, согреваясь в крепких объятьях, Олежа будет сквозь наступающий сон детально вспоминать его. Неспроста сегодня пошёл дождь - по прогнозу его сегодня вообще не стояло. "Надеюсь, нам больше не придётся расставаться", - раздумывал Олежа перед тем как забыться в сладких грёзах ночи. - "И я смогу наслаждаться дождём просто так, не связывая его ни с какими воспоминаниями". Рано или поздно у него действительно получится, стоит только начать. А начать всё с чистого листа ведь никогда не поздно, будь тебе двадцать два или шестьдесят восемь.

...

      В просторной комнате девятиэтажного дома горел свет. Жалкая лампадка сменилась удобной настольной лампой, а стрелки настенных часов - электронным таблом. Тем не менее время было позднее, и под соседскими окнами никто не подвывал. Все дворняги поспешили укрыться от дождя, обрушившегося стеной на Московскую область. Единственным человеком, не спавшим в столь поздний час, был Михаил Душнов: по-хозяйски расположившись в кресле, он с довольной ухмылкой просматривал страницу своего банка, на счетах которого лежали немалые суммы. Этот месяц был особенно удачным в плане разводов доверчивых пенсионеров.       Вдруг ни с того ни с сего ночник замигал и как в фильме ужасов задребезжал болезненно-жёлтыми вспышками. Душнов отвлёкся от тусклого монитора и недовольно потёр глаза. - Лампочку поменять надо что ли? - озвучил он первую пришедшую в голову догадку, поднимаясь с насиженного места и уже желая направиться на антресоли, как вдруг спальню пронзил ослепительно яркий свет, и мужчина испугался, решив, что молния всё-таки попала в его окно. Но не было ни боли, ни разбитого окна. Вместо всего этого в стене над кроватью образовался странный портал, откуда вылетел знакомый синий призрак в строгом костюме с полосками и с залысиной на голове. Это был босс Сашки Малинина. - В-вы? - только и мог произнести Михаил. От шока и волнения все слова внезапно покинули его словарный запас, потому что если к тебе наведывается призрак - это не к добру. - Во-первых, здравствуйте, - деловитым и наставляющим тоном начал дух, качая головой. Ему понравилась реакция смертного на его появление, ибо тонкие губы призрака тут же растянулись в хищной мерзкой улыбке. - Я всё же надеялся, что мы покончим с этим, Михаил, и больше никогда не встретимся. Но вы, видимо, решили иначе. - Что-то не так? - глупо спросил мужчина и задрожал от ужаса, как только начальник поднял брови. - А вы имеете совесть спрашивать? Мы с вами заключали последний договор, согласно которому вы позволили забрать жизнь вашего сына. - Всё верно, - без понятия, к чему клонит дух, согласился Михаил, в чьих глазах с каждой секундой росло непонимание. - Только вот ваш сын на днях покинул Спиритлэнд предположительно с каким-то юношей. - Как? Это шутка? - А я, по-вашему, стендапер?! - от повышенного тона Михаил содрогнулся и, оступившись о неровно разложенный ковёр, упал на пол. - Он сбежал из места, из которого невозможно сбежать! Это значит, что он здесь, в реальном мире. Либо в призрачной...       Глаза босса недобро сверкнули. - ...либо в телесной оболочке. - Н-но эт-то ж-же н-невозможно! - начал оправдываться мужчина, судорожно хватаясь руками за что попало в надежде подняться на ноги, однако страх оказался сильнее, и все эти попытки оборачивались неудачей. - Он был мёртв! Его убили! - Вы? - поинтересовался призрак, после чего сердце забилось с утроенной скоростью. - Н-нет. Мы же договорились, что вы сами забираете его душу! - Мальчишка сбежал, - стальной тон резанул по ушам. - А значит, он жив. И он вернулся в тело. Души у нас нет, значит, и сделки нет. - К-как...н-нет? - Вот так. Нет, и всё. Забирайте его.       Следом из портала показалось два других призрака, - один оранжевого цвета, другой фиолетового - которые в два счёта окружили и скрутили опешившего Михаила. - Это несправедливо! - закричал он, всякими способами оказывая сопротивление. - Мы договаривались! А вы сами свой договор же и нарушаете! Кто вы после этого?! - А кто ты после того, как сына на деньги променял? - без эмоций произнёс дух, смотря на мужчину с отвращением и пренебрежением. - Тебе взбредёт что-то в голову, ты лет через пять снова к нам обратишься и потребуешь опять твои жалкие прихоти исполнять. А долги кто отдавать будет? Прикажешь жену с дочерью убить? Легче с тобой покончить, и дело с концом. В Спиритлэнде для таких как ты как раз отдельное место отведено.       Резким движением призраки развернули бледного как смерть Душнова лицом к порталу. - Н-нет! Подождите! Прошу! Я сделаю, что угодно! - пронзительными криками наполнилась небольшая квартира. Сильному толчку со спины было почти невозможно противостоять, и Михаил, визжа словно свинья перед тесаком, полетел в никуда. Духи бросились в пропасть вслед за ним как хищники. Портал закрылся, и комната потонула во тьме. Лампочка почему-то больше не загорелась.

Два с половиной месяца спустя

      Стояла типичная июньская жара. Несмотря на время, близившееся к вечеру, воздух успел уже настолько прогреться, что даже сейчас, в начале пятого, создавалось ощущение, что на дворе самое пекло. Звёздочкин неспешно бродил по собственной квартире. Его путь лежал от шкафа с одеждой до зеркала, расположенного в прихожей. Мужчина всё никак не мог решить, в чём же ему выйти. Брюки? Будет очень жарко, запарится. Шорты? Вечером может замерзнуть. Футболка? Аналогично шортам. Антон тяжело вздохнул: а вы говорите, что женщинам тяжело с выбором одежды!       Звонок в дверь отвлёк шатена от выбора лука. Посмотрев в глазок, мужчина улыбнулся и открыл. На пороге стояла Оля в лёгком салатовом платье в горошек. Увидев Антона, девушка заулыбалась. - Привет, Тошик! - Пурпурная радостно накинулась на шею юриста, целуя того в обе щеки. Звёздочкин не мог не ответить тем же. - Здравствуй, Оля, - тепло улыбнулся Антон, заводя подругу в квартиру и закрывая дверь. - Извини за мой непрезентабельный внешний вид: не ожидал, что ты придёшь так рано. Как твои дела? - Ой, это ты извини, что я не вовремя, - затараторила Душнова. - Я просто так взволнована: брат на кастинг поехал, а у молодого человека дебют с группой! Целых два события за день! Как тут усидишь на месте? - Ясное дело, - усмехнулся Звёздочкин, возвращаясь в гостиную. - Я и сам немного переживаю за Олежу, он ведь так давно этого хотел. А в Дмитрии я почти не сомневаюсь. Все будет лучше некуда. - Я тоже на это надеюсь, - слова мужчины немного успокоили Пурпурную. - Ты уже выбрал в чём пойдёшь? - Сейчас как раз этим и занимаюсь, - смотря на гору вещей, раскиданных по дивану, отвечал герой всея Москвы. - Оля, подойди, пожалуйста, мне как раз нужна твоя помощь. - С радостью, - скинув сандалии, девушка торопливо зашла в комнату, окидывая внимательным взглядом содержимое шкафа. - Я совсем не знаю, в чём пойти. Погода такая меняющаяся в последние дни. Может, ты мне что-нибудь подберёшь?       Скептически хмыкнув, Душнова склонилась над горой шмотья, то осматривая, то беря в руки и пробуя на ощупь материал. Спустя минуту тщательного обследования она протянула Антону белую футболку с лёгкой небесного цвета рубашкой с коротким рукавом и голубыми джинсами. - Я думаю, это идеально подойдёт как для сейчас, так и для вечера, - вынесла свой вердикт Оля. - И сочетается по цветам, и тебе в этом будет комфортно. Чуть позже температура спадёт, и тебе будет не так холодно. - Я как раз думал насчёт джинсов, - сам себе кивнул Звёздочкин, забирая вещи. - Спасибо большое! - Рада помочь, - девушка мило улыбнулась. - Ты не знаешь, случайно, когда Олежа придёт? - Он ушёл ещё в одиннадцать, поэтому должен уже скоро вернуться. Хочешь пока попить чая? - Ой, милый, спасибо, на улице так жарко, ничего не хочется, - Пурпурная плюхнулась неподалёку от кучи разбросанных вещей и, достав из сумки небольшой рекламный буклетик, начала им обмахиваться. - Недалеко от университета какой-то магазин косметики открыли, представляешь? Там бедная девушка в этой форме стоит, потеет, всем эти рекламки раздаёт. Мне на неё больно было смотреть! - Да уж, такое врагу не пожелаешь, - согласился Антон, снимая с себя домашнюю майку и откидывая в сторону - сестра Олежи входила в ту категорию людей, перед которыми ему не было стыдно переодеваться. Оля хотела что-то сказать, но раздавшийся звонкой трелью звонок её перебил. - Это, наверное, Олежа! - подскочила она. - Ты пока переодевайся! Я открою!       Душнова пулей рванула ко входу и, кое-как разобравшись с замком, распахнула дверь, из-за которой словно чёрт из табакерки выскочил сияющий брат. - Меня зачислили! - закричал он во всю глотку, набросившись на сестру, которая, подхватив Олежин восторг, завизжала в ответ. - Поздравляю, милый! Господи! День с каждым часом становится всё лучше!       Пурпурная схватила брата за руки и крепко расцеловала в обе щеки, лоб и нос. - Как всё прошло? Взяли, куда и хотел? Много конкурентов было? - Людей пришло немало, это правда, - с жаром объяснял Олежа, - Но меня послушали и взяли на актёрское, как и планировал! Бакалавриат, четыре года! А потом можно будет и на магистратуру в режиссуру уйти! Оль, ну ты чего?       Брюнет не смог сдержать умиления, глядя на сестру, утирающую рукавом платья текущие слёзы. - Братишка, я так рада за тебя, - дрожащим голосом проговорила Оля. - Правда. У тебя всё получится. Иначе и быть не может.       Из-за дверного косяка гостиной показался наряженный Антон. Он довольно улыбался. Олежа восторженно оглядел любовника с ног до головы и не смог сдержать улыбки в тридцать два. - Антон, ты просто прекрасен! Меня взяли! Представляешь? - радости Олежи не было предела. Он напоминал малыша, которому наконец-то купили игрушку, которую он так долго хотел. В три-четыре шага Антон сократил дистанцию и, крепкой хваткой притянув парнишку, затянул его в глубокий поцелуй. Душнов расслабился и полностью отдался влажным губам мужчины, игнорируя косые Олины взгляды и её довольную физиономию. Наконец, Звёздочкин отстранился и, проведя ладонью по щеке молодого человека, прошептал в опухшие губы: - Я не просто представлял, я знал, что ты это сделаешь. Ты невероятно талантливый, Олежа, и чем быстрее ты в это поверишь, тем будет лучше. Я невероятно горжусь тобой.       Теперь настала очередь плакать Олегсею. - Спасибо, что верили в меня, - шмыгнув носом, парень пытался сморгнуть надвигающиеся слёзы. - Вы и представить себе не можете, насколько мне важна ваша поддержка. - Боюсь, представляем, - улыбнулась Пурпурная, с нежностью глядя на брата. - А сейчас нам уже пора выдвигаться, а то одному человечку тоже не помешала бы наша поддержка. - Точно! У Димы же сегодня концерт! - воскликнул Душнов и рванул в комнату. - У меня же есть пять минут на сборы? - Хоть семь! А я пока такси вызову. - Не утруждайся, я довезу, - вмешался Антон. - Что, правда? Тебе не сложно? - Нисколько. Мне только в радость. - Спасибо, Тоша! Значит, ты сегодня не пьёшь!       Олежа вышел не через пять минут, как обещал, а через две: всё, что в нём поменялось, это футболка на привычную рубашку в голубую клетку. - Мы с Антоном сегодня братья-близнецы, - усмехнулся брюнет, поглядывая на рубашку похожего фасона на Звёздочкине. - Выдвигаемся?       С этими словами ребята покинули квартиру. Чёрный BMW был как обычно припаркован на блатном месте у самого подъезда. - Все пристегнулись? - Антон окинул внимательным взглядом своих кивавших спутников и, убедившись, что все пристёгнуты, надел солнечные очки. - Тогда вперёд.       Автомобиль аккуратно выехал с парковочного места и выехал со двора. Впереди их ждал долгий насыщенный грядущими поздравлениями и приятными моментами вечер. Впрочем, как и дальнейшая жизнь.