Через тернии к звёздам

Из нашего окна конец света виден, По улицам течёт-течёт бесцветная бензиновая ржа, В предрассветный час темно, а завтра ещё будет темнее, Но послушай, как прекрасна сейчас тишина…

- Боже мой, ну почему она так долго не отвечает? – беспорядочно повторял Побрацкий, ерзая на переднем сиденье и то и дело проверяя зарядившийся телефон, - А вдруг с ней что-то случилось? - Если бы что-то пошло не так, Оля давно бы дала нам знать, – тяжело вздохнул Антон, устало потирая переносицу; хотя скопившиеся между бровями складочки и особенно выпиравшие острые скулы говорили о затаившемся напряжении. - Мы ждём её уже грёбаных сорок минут! – вспылил шатен, откидываясь на спинку сидения, и зыркнул на соседа недобрыми глазами. - А чего ты ожидал? Она на серьёзной миссии, на выполнение которой требуется явно больше пяти минут. Мы же не за молоком её отправили. Имей терпение, Дмитрий.       Ответом послужило недовольное фырканье. Но, кажется, Господь всё-таки сжалился над Димой, ведь спустя мгновение дверь соседнего дома распахнулась, выпустив застёгивающую на ходу пальто Олю. Судя по выражению её лица, встреча с отцом прошла не так гладко, как хотелось.       Подскочив как ужаленный, Шашлык выбрался из машины как трепыхающаяся селёдка и понёсся навстречу протянувшей к нему руки девушке. - Как всё прошло, солнышко? – Дима с беспокойством осматривал понурую возлюбленную, придерживая её за локоть, словно боясь, что та может вырваться и сбежать, на что Пурпурная лишь неоднозначно мотнула головой: - Даже не знаю, что на это ответить, Дим. Мы в тупике, я окончательно запуталась.       По пути до автомобиля Побрацкий все расспрашивал о её моральном самочувствии. Оля плюхнулась на задние сиденья и одарила бойфренда благодарным кивком, после чего парень с ликующим в груди чувством по-джентельменски захлопнул дверцу и вернулся на «излюбленное» место рядом с водителем. Машина была уже прогрета и заведена, так что под плавными манипуляциями Антона она ловко вывернула в сторону с парковочного места и выехала на длинную трассу. - Так что значит «мы в тупике»? Что произошло? – попытка Димы вернуться к разговору звучала весьма нерешительно, тем не менее возбуждение и сжирающее любопытство брали верх. Даже Звёздочкин, смотрящий на дорогу, кинул на девушку мимолётный взгляд через салонное зеркало. - Я поговорила с ним. Но ничего странного не заподозрила. - Как? Совсем? - Совсем, Дим, совсем, - с измученной язвительностью выдохнула Душнова, - Как я и предполагала, ему было просто тяжело об этом говорить. В общем, я всё ещё не верю, что папа мог пойти на такое.       В салоне повисла неприятная тишина. Ожидавшие от Оли больше насыщенных подробностей, парни теперь набрали в рот воды, не зная, что и сказать на такое скудное повествование. Казалось, сама девушка хотела бы что-то добавить, но боль, отразившаяся на её лице, стала для неё непреодолимым препятствием. Разум превратился в поле боевых сражений здравого смысла и эмоций, и в каждом раунде вес перетекал с одной чаши весов на другую. Факт странного поведения, аргументы и записанный диалог падали ничком от огнестрельного «ну как же? Он ведь мой папа! И Олежин тоже. Как мог этот человек сделать моему брату больно?». Самовнушение маленького ребёнка, затаившегося во взрослом девичьем теле, с каждой минутой росло будто на дрожжах, и, хоть и ненароком, но Оля всё больше и больше убеждала себя в невиновности родного человека.       Вежливый кашель Звёздочкина нарушил затянувшуюся паузу. Ему эта неопределённость, судя по всему, изрядно надоела, так что, прочистив горло, он решился и ступил на тонкий лёд: - А мы с Дмитрием спускались в подвал. Нашли там столько всего интересного, - слово «столько» было намеренно протянуто и выделено интонацией, - Что у нас возникла парочка вопросов. - Может быть, вопросами здесь задаёшься только ты? – ядовито выдала Оля, - Дима сидит и молчит. Один ты крутишься как уж на сковородке! Так ещё и отца моего приписать сюда хотел! - Хочешь сказать, я пытаюсь скинуть с себя ответственность? – ледяные пальцы вцепились в кожаный руль, и Антон сфокусировал хмурый взгляд на дороге, стараясь не отвлекаться и не поддаваться прямым провокациям девушки. - Не просто пытаешься, ты именно это и делаешь! – набирала обороты Пурпурная, выплевывая обвинения словно гадюка яд - Ты просто отводишь подозрения, чтобы выставить себя героем! Но то, что ты делаешь, нельзя назвать героизмом – ты никакой не герой и даже не антигерой! Ты самый настоящий антагонист! - Прекратите же ссориться! – воскликнул Побрацкий, - Очередной конфликт не поможет нам приблизиться к правде!       Скрип зубов, и машина делает резкий разворот в сторону обочины. Если бы Дима вовремя не сориентировался, то, поддавшись законам инерции, наверняка бы снёс своей башкой висевший на салонном зеркале крестик-оберег.       Рычаг издал тихий хруст, говоривший о завершившейся парковке, и Звёздочкин наконец повернулся, направив на бестию с лавандовыми волосами кипящий злобой взгляд: - Я знаю, что не герой. И я вовсе не пытаюсь создать видимость героизма. Я знаю, что это моя вина, и что практически Олежина кровь на моих руках. И я прекрасно понимаю причину твоей ненависти ко мне – это адекватная реакция адекватного человека в данной ситуации. Но ты, - да, ты, Оля, - и малейшего представления не имеешь, насколько мне невыносимо из раза в раз слышать подобные речи. Ты не знаешь, каково быть причастной к тому, что сама бы никогда в жизни не совершила! Каково видеть его каждую ночь во снах, а под утро трястись от осознания того, что в моей памяти огромные пробелы! – речь Звёздочкина сбивалась, но не теряла динамики; янтарные глаза пылали болезненным отчаяньем, и завораживающая радужка вдруг блеснула, - Я не помню, как я это сделал, и мне, блядь, страшно! Мне больно от того, что потерял самого близкого мне человека, и страшно, потому что я не знаю, что могу ещё натворить!       Оля молчала. Её пустые глаза смотрели сквозь бурно распинавшегося молодого человека, словно дорога, находившаяся за его спиной, могла увлечь её намного больше, чем искренние Антоновы признания. То ли от усталости, то ли от бессмысленности спора девушка отреагировала на пламенное откровение шатена тотальным игнором. «Пока оба на эмоциях, нормально работать не получится», - прошипел про себя Дима.       Время поджимало. Нужно было хватать быка за рога. - Значит так, - решительно начал Шашлык, устраиваясь на кресле так, чтобы видеть обоих спутников, - Сейчас я открываю адрес, и мы отправляемся. - Дим, я сыта этим по горло, - страдальчески простонала Оля, - Только не будь таким же. «Каким это таким?» - хотел уже возмутиться Звёздочкин, но Дима не дал ему и слова вставить: - Это важно, Оля, мы не можем упустить такой шанс!       Кажется, Побрацкий так легко сдаваться не собирался. - Какой шанс? - Ты что-то задумал? – подключился Антон, устремив всё свое внимание на собеседника; кажется, Димин трюк сработал, и теперь вместо ненависти друг к другу этих двоих переполняло любопытство. Глаза Шашлыка вспыхнули изумрудным пламенем: - Кажется, я догадываюсь, как можно связаться с Олежей.

…

      Лениво распластавшись на раскладном кресле, Олежа с упоением поглощал строчку за строчкой зацепившей его повести, когда с площадки начало доноситься странное копошение. Грохот хлопнувшей входной двери не на шутку перепугал и без того беспокойного призрака, и книга от неосторожного толчка дернувшейся руки грузом полетела вниз. Подняв глаза, Душнов разглядел на пороге встревоженного Сашку. Испуг, читавшийся в его огромных дымчатых глазах, заставил убиенного ошеломлённо выдохнуть и проглотить вместе с неприятной слюной ворвавшуюся как вихрь суету.       Олежа уже открыл рот, чтобы озвучить достаточно очевидный вопрос, но Малинин, подлетевший пулей к его раскладушке и вцепившийся в хрупкие ладони, опередил, окончательно вогнав брюнета в ступор. - Не время для вопросов, нам надо уходить, - выпалил гот, рывком поднимая соседа, - Чем скорее мы уйдём, тем лучше. Конспект с тобой? - С-со мной, - так же опешенно промямлил Душнов, - А в чём дело? У нас проблемы? - Боюсь, что да. Ты где-то засветился перед этими пидорами. Вот уроды: ты живешь у меня уже больше недели, а опомнились они только сейчас! - Я н-не хотел, извини, - растерялся Олежа, но Сашка небрежно махнул рукой. - Да брось. Ты-то тут при чем? - Ну всё же. Это ведь из-за меня тебе может прилететь, - опустил голову Олежа в попытке спрятать свои раскрасневшиеся уши; мимолётом его виноватый взгляд упал на их до сих пор сцепленные руки. - Бог с тобой, - пробурчал Малинин, по-видимому, также обратив внимание на свой импульсивный жест и стараясь изо всех сил на нём не зацикливаться; ведь первой мыслью, пришедшей в его голову, было защитить, спрятать где-то в самом потайном и надёжном месте, чтобы никто не смог найти. - А куда мы уйдём? – тут же поинтересовался Олежа, весьма обеспокоенный их дальнейшей участью, - Что будем делать? - Далеко всё равно не уйдём. Что там у дома - у всего города есть свои глаза и уши. Да и сбежать из Спиритлэнда просто так не получится: нужна печать, которую мне так и не дали.       Пронзительный Сашкин взгляд впился в хрупкую фигурку Олежи, заставляя того нервно сглотнуть: Малинин находился в раздумьях, и брюнет всем своим нутром чувствовал, как стремительно расщепляется под «фирменным» взором товарища. Желание провалиться сквозь землю только росло – жаль, ниже Спиритлэнда падать было уже некуда. - Но в любом случае, нужно с тобой что-то придумать, - озвучивал строившуюся на ходу цепь мыслей блондин, - Они ни за что не должны унюхать твой след. И для этого тебя нужно очень хорошо запрятать. - Есть варианты?       Гот ещё раз пробежался глазами по тощей фигурке соседа, и его губы расползлись в лукавой улыбке. - О да. Кое-что имеется.       Олежа мигом подтянулся – такая пылкость с Сашкиной стороны означала только одно: грядёт что-то интересное. - Мы с тобой как-то начинали разговаривать на эту тему, но так и не закончили, - бледная рука, наконец, разжала ту, что сжимала всё это время: рассказчик привёл мысли в порядок и был готов начать объяснения, - Ты, как и я, являешься призраком среднего ранга. А значит, ты и способностями определёнными обладаешь. Если абстрагируешься от внешнего мира и сконцентрируешься на том, чего хочешь, то и получишь. - Абсолютно всё? – удивленно заморгал Олежа. - Ну, не всё, конечно, - скажем, ты не сможешь взять из ниоткуда слона или по своему велению вновь стать живым. Но ты можешь целиком и полностью поменять свой облик. Помнишь, каким ты был, когда уставал?       По Олежиной коже пробежало стадо неприятных мурашек. - Помню, - сухо ответил он. - Ну вот, здесь примерно такая же схема. Ты можешь уменьшиться до таких габаритов, что с лёгкостью спрячешься в любой щели или же стать невидимым. Тебе нужно просто захотеть и поставить перед собой цель. - Это действительно так работает? – не переставал удивляться брюнет; сейчас он выглядел как безграмотный житель средневековой Англии, которому только что открыли Америку, - Но разве твой начальник не должен просчитать вероятность подобных ходов с нашей стороны? - Вполне. Более того, он, скорее всего, уже так и сделал. Пусть хоть дом крушит, но тебя он не получит.       Сашка не любил разбрасываться словами. Именно поэтому его громкое обещание внушило Олеже необъяснимую, но в то же время непоколебимую уверенность. - Конспект храни как зеницу ока, - напомнил гот, - Без него они всё равно не нанесут тебе тяжкого вреда. Но если он окажется в их руках, пиши пропало. - Не стоит так переживать, - мягко улыбнулся Олежа, - Я знаю пункты в конспекте чуть ли не наизусть. Я помню, что мне нужно сделать, чтобы стать свободным. - Да, но не забывай, что снаружи ты привязан к этой штуке, - скептично хмыкнул Малинин, - И без неё твоя обратная дорога домой закрыта. Она потянет тебя обратно сюда. - Об этом я как-то не подумал, - признался убиенный, подняв любопытные глаза на соседа, - А к чему ты привязан, Сашка? Тоже к какому-то блокноту и списку? Гот лишь усмехнулся. - О нет. Вещь, к которой я привязан, находится со мной круглые сутки. Список и предмет, с которым ты связан, отличаются. В основном это то, чем ты пользовался чаще всего или что имело особую значимость для тебя при жизни. А задания находятся вообще на отдельном листе и не имеют никакого отношения к твоему шмотью-«магниту». - Видимо, я один такой «везунчик», у которого предмет и список – это один и тот же предмет, - усмехнулся Олежа, заставив Сашку невольно улыбнуться. - Похоже на то.       Внезапно квартира погрязла в многозначительном и комфортном спокойствии, наполнявшем душу сладостным покоем. От искренней и по-детски наивной улыбки, игравшей на бледно-синих губах, ледяное сердце Малинина охватывал неизведанный и чуждый ранее трепет, из-за чего оно предательски ёкало и в ритме бурного танго ускоряло стук. И с каждым днём это странное чувство охватывало его всё сильнее, всё сильнее сковывало своими тяжёлыми цепями и все туже затягивало металлический ошейник на его шее. И Душнов был единственным, кто имел полное право мучить Малинина этой пленительно болезненной эйфорией. Сашка не переставал удивляться переменам, охватывавшим его сознание: то внезапное желание обнять, да так, чтобы Сашкины пальцы могли прочувствовать под собой каждое хрупкое ребрышко, то мучительно скручивающая кишечник лихорадка, как только в голове яркими неоновыми вспышками прорисовывался их возможный влажный поцелуй. Малинин был неопытен в подобных делах, и он это прекрасно понимал, но со своей эмоциональной бурей ничего поделать не мог. Мечась, словно подросток под воздействием гормонов, он мечтал лишь об одном: чтобы луч и смысл его никчёмной жизни каждое утро будил Сашку ненавязчивыми прикосновениями заледеневших под утро ладоней и тихим будоражащим кровь смехом. Чтобы этому солнечному мальчику никогда и в голову не пришло покинуть его. Сашка обеспечил бы Душнова всем, что тот только пожелает, честное пионерское!       Обескровленные губы свелись в тонкую линию. Малинин бросил беглый взгляд на товарища: Олежа всё так же сидел рядом и выглядел максимально расслабленно. «Это шанс», - лукаво нашёптывал внутренний голос, - «Другого такого может не быть. Ещё немного, и он упорхнёт от тебя как пробудившийся ото сна мотылёк!».       Брюнет ощутил, как тыльную сторону его правой ладони сковало осторожной, но достаточно крепкой хваткой. Душнов в удивлении обернулся, встретившись с сосредоточенными Сашкой. - Всё хорошо? – поинтересовался Олежа, которого с каждой секундой начало охватывать беспокойство. Видя, как сильно встревожил друга его вид, гот опомнился и немного смягчился: - У нас очень мало времени. Я не думал, что подобное произойдет в таких обстоятельствах, и что оно произойдёт вообще. - Что произойдёт? Ты о чём? – окончательно сбитый с толку бакалавр впал в ступор. Из груди гота вырвался утомлённый выдох. - Я хочу кое-что предложить тебе. Знаю, всё это звучит спонтанно в данных обстоятельствах, но прошу, выслушай мое предложение с полной серьёзностью и постарайся меня понять, - ладонь Малинина разжалась и осторожно переплелась с чужой; Олежины зрачки сузились, словно под прицелом фонаря, - Давай…       Внезапный стук в дверь протолкнул обратно в глотку невысказанные слова.

…

      Тишину пустующей трассы пронзил оглушительный рёв мотора. Чёрный BMW мчал вперёд, разрезая собой застоялый воздух, а широкие колёса так и ждали подходящего момента для совершения долгожданного дрифта, чтобы оставить на высохшем асфальте свежие следы. Попадись на пути что-то или кто-то, автомобиль вряд ли бы имел возможность вовремя притормозить, и от осознания того, что вероятность разбиться сейчас чрезвычайно высока, Побрацкий вжался в спинку сиденья, бледный, словно снег. Антон, сидевший слева, не отрывал сосредоточенный взор с дороги, а его нога, как постоянно мерещилось Шашлыку, всё норовила дать по газам. - Мужик, притормози, - без былого задора в голосе пролепетал Дима, боковым зрением косясь на Олю, сидящую сзади, с лица которой тоже пропало былое спокойствие, - Ты как бы людей везёшь. В гроб нас загнать решил? - Не беспокойся, Дмитрий, - от низкого голоса по венам яркой вспышкой пронёсся электрический заряд, - Второй раз в могиле ты не окажешься. По крайней мере, не сегодня, это я тебе гарантирую.       И хотя шутку Побрацкий не оценил, небрежность, с которой отмахнулся Звёздочкин, немного успокоила его. Юрист если и был способен на спонтанные решения, то в редких и исключительных случаях, к тому же, концентрация на дороге, которая поглотила его с головой, давала понять, что Антон держит ситуацию под контролем. И подсознательно Дима чувствовал, что сейчас как никогда стоит ему довериться. Да и Оля сидела тише воды ниже травы, а она бы точно молчать не стала, насколько бы сильно её ни сковывал страх.       Спустя какое-то время автомобиль, сделав резкий разворот, весьма удачно остановился возле небольшой калитки одноэтажного домика. Ведьмина изба вновь встречала Диму своей таинственной аурой. Отстегнув ремешок, Побрацкий распахнул дверь машины и ступил на промерзшую землю. Его примеру последовали остальные. - И что дальше? – равнодушно поинтересовалась Пурпурная, рассматривая дряхлую хатку, - Здесь вообще живёт кто-нибудь? - О да, - Шашлык с лёгкостью взлетел по обледенелым ступеням, ступив на деревянное крылечко, - Здесь живёт тот, кто сможет нам помочь. - Почему же мы тогда сразу не приехали сюда? – подключился Звёздочкин, как только BMW мигнул фарами и издал тихий щелчок, сигнализирующий о том, что автомобиль закрыли. - Потому что мы потратили немалое количество времени, пытаясь наставить одного скептика на "путь истинный", - хмыкнул Дима, поймав на себе сверкнувший гневом взгляд: - То есть, это из-за меня всё? - Нет, милая, конечно же нет. - Дмитрий, а ты уверен, что хозяйка дома? – поинтересовался Антон, с сомнением глядя на плотно закрытые окна, - Нам стоило как-нибудь оповестить её, прежде чем врываться нежданно-негаданно. - Знаю, и это исключительно мой косяк. Но мы в очень критической ситуации и должны хотя бы попытаться. В конце концов, за спрос не будет взнос.       Робкий стук в деревянную дверь разрубил тишину, повисшую в вечернем воздухе, сотканном из ароматов сырого чернозёма и снега, который постепенно трансформировался в лужи у краёв проезжей части. Дима сглотнул в волнительном ожидании. Но как только за стеной раздался чей-то громкий топот, хлопнула легко защёлка, и из-за входной двери показалась удивлённая провидица, на которой из одежды была пижама и теплый домашний халат. - З-здравствуйте! Извините, что мы так не вовремя, - глядя на опешившую ведунью, Побрацкий почувствовал себя ещё более виновато и нелепо, - Требуйте с нас, сколько пожелаете, но не откажите в нашей последней просьбе!       Сказать, что Карина была в шоке, это ничего не сказать. Ей, конечно, не раз приходилось сталкиваться с «фанатиками сверхъестественного», но сорт, который готов пойти на всё, даже топтаться под чужим порогом и поставить на кон всё, что имеется, она видела впервые. Потомственная ведьма окинула озадаченным взглядом мявшихся за спиной студента товарищей: если Дима и второй парень в длинном пальто были весьма сконфужены, то девушка с разноцветными волосами, стоявшая поодаль них, испытывала за этих двоих самый настоящий испанский стыд и готова была провалиться под землю из-за подобной весьма конфузной ситуации. - Опять московский студент? – наперёд зная ответ, всё же переспросила та. Реакцией послужил удручающий кивок, - Ох, молодёжь, вы не исправимы. Вам невероятно повезло, что девушка, которая была записана на это время, заболела и отменила сеанс. Надеюсь, сегодня мы, наконец, уладим ваш вопрос раз и навсегда.       Троица впала в ступор, не веря своим ушам, как ведьма раскрыла нараспашку дверь, ожидающим взглядом зазывая гостей пройти внутрь. Оказавшись в знакомом помещении, Дима про себя отметил, что за его отсутствие почти ничего не изменилось: комнаты, в которых по-прежнему царил полумрак, были довольно-таки тёплыми несмотря на отсутствие отопления. Карина пропустила визитёров в гостиную, где, собственно, и проходили встречи. Молодые люди опустились на небольшие табуретки напротив огромного письменного стола, молча ожидая хозяйку, крутившуюся где-то на кухне. Напряжение от томительного ожидания окутывало, будоражило, предвещало пугающую неизвестность.       Стук чужих ритмичных шагов вызвал неприятные мурашки. - Ну-с, - многозначительно протянула ведьма, тяжело плюхаясь на своё законное место перед посетителями, - Я вас слушаю.       Антон с Олей кинули на товарища многозначительный взгляд, и Побрацкий сдавленно кашлянул в попытке прочистить горло, после чего несмело начал: - Причин нашего визита несколько. Понимаете, наше внимание привлекла одна вещица, и мы с друзьями хотели бы, чтобы вы прочувствовали её ауру и рассказали всё, что узнаете о её владельце.       Рука шатена нырнула за пазуху, после чего выудила небольшую немного пыльную лампадку из тонкого алого стекла. Гадалка даже бровью не повела. - Что ж, дайте мне время.       Шашлык поспешно закивал, протягивая артефакт с предельной аккуратностью, словно в его руках находилась не какая-то безделушка, а самое ценное сокровище планеты. Ведьма забрала лампадку и закрыла глаза. Шли минуты, сопровождавшиеся загробным молчанием и тяжелыми взглядами троицы, но Карину, ушедшую в транс, они не беспокоили. Наконец, армянка разомкнула глаза и громко шмыгнула носом. Побрацкий, Звёздочкин и Душнова трепыхнулись, придя в себя вслед за Кариной. Три пары любопытных встревоженных глаз направились прямиком на ведунью. Экстрасенс нахмурила брови. - Я чувствую очень тяжёлую энергетику, - гнетущим тяжелым голосом произнесла она, - Обладатель этой вещи – человек с очень трудным характером и прошлым. Слишком повернутый на религии и тот, в чьём «омуте черти водятся». - Это и так знаем, - перебил Побрацкий, сгоравший от нетерпения, - Вы скажите, может ли эта вещь или этот человек быть причастным к тому инциденту?       Ведьма глубоко задумалась, повторно уставившись на лампадку, и чем больше её взгляд был сфокусирован на ней, тем больше убеждённости проявлялось в тёмно-карих радужках. - Вы знаете, я склоняюсь, что обладатель этой вещи имеет хоть и не прямое, но отношение к трагедии.       Наконец, всё встало на свои места. Казалось бы, вот, карты выложены, и гадалка напрямую сказала, что Михаил Душнов ввязан во всё это; убийца найден и надо радоваться тому, что длительные поиски дали свои плоды. Однако долгожданный ответ, который всё это время плавал где-то на поверхности, не принёс студентам и долю облегчения. Боковым зрением Дима покосился на Олю: та сидела неподвижной статуей, побледнев и поджав губы, дабы из них не посыпался поток грубых обвинений и всхлипов. Её печальные глаза с каждой секундой наполнялись блестящей влагой, а тонкие руки дрожали от рвавшей её изнутри боли и осознания предательства. Вид такой ослабленной, сдавшейся Оли терзал Димино сердце. Ему пришлось знатно попотеть, чтобы, наконец, открыть глаза девушки на столь очевидные вещи, но не для того, чтобы сейчас беспомощно наблюдать за её страданиями. Хотя, всё же он может кое-что сделать.       Ладонь Побрацкого взобралась на ледяное под тонким слоем капроновых колготок колено, успокаивающе поглаживая и легким, но в то же время надавливающим прикосновением заставив всхлипывающую подругу развернуться к нему лицом. Стараясь не выдать скорбь, терзавшую его душу, Шашлык терпеливо стирал бежавшие одну за другой свежие дорожки слёз с раскрасневшихся щек. Увы, он не может повернуть время вспять или, взмахнув волшебной палочкой, обернуть все улики в пользу Олиного отца, но Дима сейчас здесь, рядом с ней, и он постарается сделать всё возможное, чтобы этот тяжёлый период ей было прожить легче. Пурпурная ничего не отвечала, но и не отвергла помощь, а это уже о чём-то говорило.       Звёздочкин, решивший не вмешиваться с неуместными утешительными речами и теперь наблюдавший за парочкой с видимым сочувствием, подавил в себе готовый вырваться наружу вздох и, подняв обременённые усталостью и горем глаза, спросил: - Дмитрий не сказал вам о второй нашей причине внезапного визита. Есть ли у нас возможность связаться с духом?       Карина скептически покосилась на него. - Есть, - осторожно отвечала она, - Но связь с духом не обходится без последствий. Всё же вы должны понимать, что это контакт с потусторонним миром, мёртвыми. Да и обойдётся вам эта услуга дороже. - Деньги не проблема, - отрезал юрист, после чего с немым вопросом обернулся на приходивших в себя товарищей, - Готовы ли вы к этому шагу? Оля, ты как? Выдержишь? - Куда я денусь? – на выдохе ответила Пурпурная. Ей удалось остановить поток крокодильих слёз, но очи с едва стёршейся под нижними ресницами тушью заметно покраснели, - Обо мне не думай. Мы с Димой готовы.       Антон слегка прищурился, словно прощупывая Олины слова. Но, разглядев странный огонь в её глазах, понял, что девушка не врёт, кивнул и вернул прежнее внимание ведьме: - Готовьте всё для ритуала.

…

      В гостиной всё не смолкали голоса. Один из них принадлежал Сашке, которого постоянно перебивал другой - оглушительный словно приговор. И хотя Олежу и этих двух разделяло приличное расстояние и вентиляционный люк, в котором спрятался убиенный, ему всё казалось, что незваный гость ходит уже где-то по комнате и с минуты на минуту сорвёт спасительную решетку. Олежу переполнял животный страх. Сейчас он ощущал себя главным героем какого-нибудь ужастика, за которым охотится опаснейший маньяк, бродя по дому в поисках его несчастной задницы. Да и место, в котором брюнет успел захорониться, пока Малинин открывал дверь своему боссу, не внушало гарантий на дальнейшее спасение. Даже участники пряток на канале Димы Масленникова придумывают укрытия в сто раз замороченнее, а у него что? Какая-то старая вентиляция, которая, не будь он духом, провалилась бы под его весом. Душнов попытался беззвучно проглотить скопившуюся под языком слюну и зажмурился. Так мама в детстве учила, говорила, страшно не будет. И темнота действительно успокаивала, морально изолируя паренька от разворачивавшегося через стену водоворота событий, в котором основной фигурой и предметом дискуссии являлся он сам.       Внезапно голоса стали громче. Гибель Олежи неминуемо приближалась. И хоть Душнов понимал, что Сашка сделает всё возможное, чтобы отвлечь и увести начальника как можно дальше, особых надежд на товарища он не возлагал. Всё могло пойти далеко не так, как планировалось изначально, и тогда пиши пропало.       Дверь кухни распахнулась сильным толчком руки. - Поаккуратнее можно? Я всё понимаю, конечно, но это моя мебель и это мой дом, - несмотря на то, что Сашка особо не уделял должного внимания состоянию его квартиры, он никогда и никому не позволял относиться к своей собственности по-вандальски, даже самому себе. Поэтому неудивительно, что небрежность босса, откровенно говоря, до трясучки его взбесила. - Я тебя умоляю, что будет твоему хламовнику? – мужчина окинул изучающим взглядом небольшую кухоньку, а Олежа от испуга забыл, как дышать, - Ты и без того запустил её, хуже уже некуда. - А вы, я смотрю, хотите, чтобы и от хламовника ничего не осталось, да? Имейте совесть, сейчас вы не на своей территории, - Сашкино умение прямо выражать своё мнение никогда не перестанет удивлять Олежу. Призрак безмолвно ликовал, по-доброму завидуя Сашкиной стойкости, но в то же время в груди словно чёртик из табакерки выскочила тревога за возможные последствия его дерзости. - Не говори под руку, только мешаешь, - отмахнулся мужчина, продолжая изучение чужой комнаты. Его пронзительный взгляд словно скан проходил вдоль и поперёк крохотной кухоньки, и Олежа задумался, а не встроены ли в его глаза специальные лучи, позволяющие видеть сквозь стены? - Да уж, - задумчиво протянул начальник, словно оценивая ситуацию, - Твоя хатка хоть и по-прежнему выглядит как дом Плюшкина, однако же пыли как таковой больше нет и на сушке что-то отдалённо напоминающее порядок.       Призрак высшего ранга указал в сторону полотенца, на котором отекали недавно вымытые тарелки, столовые приборы и сковородка. - Ну да, я помыл посуду, - равнодушно пожал плечами Малинин, - Если оставить гору в раковине, тараканы завестись могут. - С каких это пор ты принимаешь пищу? – вопросительно покосился на молодого человека босс, - Ты же призрак. - И что? Она же мне не вредит. Да и терять нечего. - Ну да. Сам решил приготовить, сам решил поесть и убраться в квартире. Это же его руки так тщательно выдраили этот срач, не так ли?       Олежа застыл без движения. В какой-то момент он даже перестал моргать, до жжения в глазах наблюдая за происходящей через пластиковую решётку картиной. Фраза, сказанная в отношении его рук, заела в голове неприятным звуком, скрипом, о котором хотелось как можно быстрее забыть. Неужели Сашка настолько грязнуля, что ему даже подобный вид комнаты несвойственен? - Почему вы не допускаете вероятности, что это мог быть я? – снял с языка вопрос Олежи гот, исподлобья уставившись на управляющего, - Мне не хочется видеть у себя нежданных гостей. В том числе крыс, тараканов и прочей всякой нечисти. - Свежо предание, да верится с трудом, - хмыкнув, мужчина двинулся в сторону кухонного стола, над которым находился вентиляционный люк, - Я прекрасно тебя знаю, Сашка. Это прозвище тебе к лицу. Оно говорит само за себя. Тебя никто и никогда не воспримет всерьёз: ни люди, ни мир, которым ты был отвергнут ещё в девятнадцать лет. И ложь, Сашка, в данной ситуации выставляет тебя в ещё более комичном свете.       Никакой реакции не последовало. Душнов предположил, что соседу было плевать на издевку, выплеснутую в пренебрежительном тоне начальника, но вариант, что Сашка молча сдерживал кипящий внутри гнев, тоже имел место быть. Хотелось бы, конечно, всей душой верить в первый исход. Выглядывать было очень рискованно, поэтому студент замер в надежде, что босс, не услышав ничего подозрительного в области стены, уйдет в другую комнату. А лучше за пределы квартиры.       За стеной послышалось странное шуршание, отчего по бледно-синей кожей побежал табун мурашек. Находиться в положении между усталостью и паникой было для Олежи сущим испытанием. Руки, опиравшиеся о пыльное дно вентиляционной шахты, затекли, виски неприятно пульсировали, и призраку вдруг показалось, что по его высокому лбу стекает противная вызывающая неприятный зуд капля пота.       Но внезапно все посторонние звуки стихли, словно их и не было вовсе, и комната погрязла в густом безмолвии. Олежа неуверенно открыл один глаз. Затем второй. Никакой шахты, кухни и пропитанных угрозой синих глаз начальника. Вместо этого зрение парня пронзил ослепительный свет зимнего солнца и переливающийся под разными углами его лучей снег. Свежий, только что выпавший, ещё нетронутый чьими-нибудь ботинками. Призрак огляделся. Ни одной живой души. - Саша! – позвал брюнет, но в ответ заснеженные ели отразили его крик баюкающим эхом. Окончательно запутавшийся в происходящем парень растерянно опустил взгляд и опешил: вместо уже привычного призрачного хвоста ноги. Его родные человеческие ноги! Олежа не знал, что его больше переполняет сейчас, детский восторг или сковывающее удивление. Подняться оказалось не так просто. Опёршись о заснеженную землю правым коленом как на рычаг и рукой, чтобы сохранить равновесие, парнишка плавно оттолкнулся и через секунду, хоть и пошатываясь, но всё же стоял на своих двоих.       Так, у него теперь есть ноги и телесная оболочка, прекрасно. Он что, ожил? Пришёл в сознание? Но как? Они с Сашкой должны были вместе покинуть Спиритлэнд, выбраться в реальный мир и найти Воронежскую больницу, в которой, по словам товарища, должно было лежать его тело. «А, может, меня начальник уже поймал и убил?», - подумал вдруг Душнов, - «Это произошло так быстро, что я, видимо, этого не почувствовал? Что ж, оно и к лучшему». Только неужели во всём Раю так холодно? Олежа почувствовал, как стремительно замерзает, и схватился обледенелыми руками за плечи, стараясь выровнять дыхание и сдержать дрожь. Это, однако, не помогло. Помогло кое-что другое, а именно громогласный ор, от которого сердце заколотилось словно птица в клетке: - Олежа! Ты здесь?! - Здесь! – прокричал в ответ брюнет и чуть не рухнул в снег. Он и понятия не имел, что здесь делает Дима, но его появление послужило очень мощной дозой адреналина, зарядившей призрачную кровь. Вдруг из-за тех самых елей вышло два мужских силуэта. В том, что был впереди, Олежа без труда узнал Побрацкого. Не успел парень и слова сказать, как товарищ налетел на него с распростёртыми объятьями, сгребая в крепкую охапку, и Олежа вдруг понял, что никогда не чувствовал себя настолько счастливым. - Хвала энергетикам, ты наконец-то нашёлся! – вскричал он, подхватывая и поднимая кряхтящего друга над землей, - Господи, ты не поверишь, как мы рвали жопы в поисках тебя! Хм, а в жизни ты легче, чем я предполагал. - Мы? – переспросил Душнов и рефлекторно поднял глаза, встретившись с наполненными немой лаской янтарными глазами. От их смертельно уставшего вгляда защемило в груди. Это было совсем не похоже на властного, полного страсти Антона. Он стоял поодаль и с легкой улыбкой наблюдал за Диминым весельем, его детским восторгом и радостью, а сам стоял в стороне, сдерживаемый невидимым и тяжёлым чувством. Олежа не понимал, чем было вызвано подобное поведение Звёздочкина, он не знал всей правды; но факт, что Антон прошёл столь тернистый и сложный путь вместе с Димой для того, чтобы просто взглянуть на целого и невредимого Олежу, грел брюнету сердце. - Ах да, - опомнился Шашлык, осторожно поставив соседа на ноги, - Я не один пришёл. Ну, к этому мы ещё вернёмся. Мне нужны объяснения. Сию же. Минуту. Зелёные глаза отчаянно впились в худощавую Олежину фигурку. - Э-э-э, - со смущением протянул Душнов, - Ну, вообще я всё ещё в Спиритлэнде. Я узнал всю правду о моём соседе; с ним, кстати, мы должны были сегодня бежать из города, но что-то пошло не так, и теперь я здесь. - Мы вызвали тебя, - пояснил Дима, - Точнее, твоего духа. Поэтому мы, как и ты, попали сюда. Кстати, Оля изначально была с нами, но она не может видеть призраков, поэтому осталась там. Хочешь передать ей что-нибудь? - Конечно хочу! – радостно воскликнул Олежа, но постепенно его воодушевление сползло с лица вместе с улыбкой, - Погоди-ка, а что тогда здесь делает Антон? Он же не переживал клиническую смерть. - Вот об этом я как раз и хочу тебе рассказать, - в интонации Побрацкого появилось возбуждение, - Мы втроём провели расследование по твоему убийству, и представь себе, мы узнали, чьих это рук дело! Все улики указывают на… - Нет! – воскликнул брюнет, выставляя перед другом руку, словно та могла заткнуть его. Шашлык в удивлении поднял брови. - Чего? Как это нет? Мы же с тобой так долгого этого добивались! Ты же так отчаянно стремился найти своего убийцу! Ради того, чтобы в итоге сдаться?! - Да нет же, Дима! – взволнованно выдохнул Олежа, - Понимаешь, положение дел за моё отсутствие значительно поменялось, а также на днях всплыло одно обстоятельство, которое всё меняет. - Что за обстоятельство? Что ты вообще несёшь? – Димино лицо с каждой секундой окрашивалось сильнейшим непониманием. Его бурный поток речей заинтересовал Звёздочкина, выражение которого потеряло прежнее умиротворение. Юрист встал неподалёку от Побрацкого, с молчаливой сосредоточенностью глядя в родное лицо и полной серьезностью внимая каждое Олежино слово. - Я бы с удовольствием ответил тебе на все вопросы, но я не могу сейчас рассказать абсолютно всё, что знаю. Однако в одном можно быть уверенным наверняка: я ещё жив, и меня можно спасти. - Чего-о-о?! – синхронно протянули Антон с Димой. - Прекрасно понимаю вашу реакцию, но это так. Я знаю, где сейчас находится моё тело. Мне осталось только добраться туда, и тогда дело пойдёт быстрее. - Хочешь сказать, - робко начал Звёздочкин, - Что, если ты узнаешь имя своего убийцы сейчас, ты… - …растворюсь и перерожусь, - закончил за него Душнов, - Всё верно. - Да ну нафиг! – вскричал Шашлык, - Раз ты ещё не умер, тогда уж лучше подождём. - Я того же мнения, - облегчённо выдохнул брюнет. Тем временем холод прокрался под тонкую ткань рубашки, жаля живот, грудь, ключицы своими колючими прикосновениями. Юноша невольно поёжился и взглянул на раскрасневшиеся руки. Действие адреналина постепенно сходило на нет. «К холоду меня жизнь не готовила», - про себя усмехнулся он. Ну ещё бы, прожить несколько лет в призрачной оболочке, адаптироваться к ней, и внезапно вновь обрести родные ноги, пульс, все нервные окончания! Мороз отдавал жгучей болью по телу Олежи, но парень радовался даже ей: чувствовать хоть что-то всё же лучше, чем не чувствовать ничего.       За спиной донеслись чьи-то невесомые шаги, и костлявые плечи ощутили на себе увесистый, но довольно плотный материал. Брюнет не задумываясь закутался в чужой шерстяной пиджак, который уже был нагрет телом его обладателя, и вдохнул запах дурманящего одеколона. Иногда парню казалось, что Антон обладает необычайным даром читать его мысли. Вот и сейчас, стоило только Олеже по-настоящему прочувствовать холод, как его забота не заставила себя долго ждать. На протяжении всех этих двух лет Душнов помнил их последнюю встречу в тот самый день, их последний разговор, который обернулся крупной ссорой и нежеланием двоих партнёров понимать друг друга. И он был уверен, что Звёздочкин забыл его как ничем не примечательный сон; по крайней мере, это было бы вполне объяснимо, если бы всё-таки забыл: всё-таки целых два года прошло. Интересно, а помнит ли Антон? Скорее всего, раз уж он проделал такой тяжёлый путь, перешагнул через собственную гордость, объединившись с Димой, ради того, чтобы вновь посмотреть на него, Олежу. Можно ли считать, что Звёздочкин всё ещё любит его? Нет, не так: может ли Олежа всё ещё считать Антона своим? Имеет ли право считать его своим парнем? Или же этот пиджак был дан ему просто из вежливости?       Студент еле сдержал себя, чтобы не кинуться к родным ласковым рукам. Не сейчас. Не при Диме. Наконец он отважился поднять глаза: у Антона всё такой же нежный, спрятанный за вуалью строгости взгляд; но всё же в ореховой радужке проскакивает неуловимая тоска и беспокойство. Лицо его хоть и не покрылось морщинами, но потеряло прежний цвет, а от плотно сведённых губ скулы казались острее обычного. Олежа предпринял скромную попытку улыбнуться: - Спасибо большое, Антон.       На удивление, не безуспешно. В ответ на тёплую благодарность Звёздочкин смутился и не сразу нашёл, что сказать. Благо вмешался Побрацкий: - Бля, точно, ты же теперь чувствуешь холод! А ты только сейчас опомнился? – эта фраза была выпущена в адрес всё ещё растерянного юриста, - Ты же из нас двоих умный! Ещё бы подождал, пока Олежа в сосульку превратится! - А ты, то есть, не мог ему куртку свою дать?! – слова Димы ошпарили скованного мужчину словно кипяток. - Не мог! Должна же быть от тебя хоть какая-то польза! - Ах, та-ак мы заговорили? Ну, Дмитрий, сейчас ты узнаешь, где раки зимуют!       Непривыкший к подобным перебранкам Олежа с волнением метал взгляд то на одного, то на другого, но в голосах их присутствовала добродушная интонация товарищеского стёба, ранее чуждая и не свойственная обоим, но теперь, видя, что беспокоиться не о чем и разнимать никого не придётся, Душнов заметно расслабился. И даже пустил несколько смешков с возмущённого лица Антона и лексикона Димы.       Кончики пальцев плавно касалось приятное тепло, которое поднималось всё выше и выше… Олежа опустил глаза и ахнул, глядя на свои прозрачные пальцы. - Иди ты, Побрацкий! – плюнув на прежнюю чопорность, выкрикнул Звёздочкин, и фамилия друга прозвучала так резко и с чувством, «от души», так сказать! - А ну, удиви? – расплывшись в наглой улыбке Чешира, Дима в открытую прикалывался над строгим героем всея Москвы. - Иди…иди к лебедям! – выдал Антон первое, что пришло на ум, и Шашлык готов был уже заплакать от смеха, как испуганный Олежин голос разрезал воцарившуюся между ними тремя доброжелательную атмосферу: - Р-ребят, я растворяюсь! Молодые люди обратили своё внимание на встревоженного призрака, чьи руки по локоть потеряли прежние форму и цвет. - Вот блин! – с досадой шикнул Побрацкий, - Время сеанса подходит к концу. - Где ты находишься? – оживлённо поинтересовался Антон, беря Душнова за ещё не растворившиеся плечи и заглядывая тому в глаза, - Нам подъехать? - В Воронежской больнице. Нам хотя бы сбежать для начала. А там уже видно будет. - Конечно подъехать! – Дима пихнул Звёздочкина в бок, - Не тупи! На чём он, по-твоему, добираться будет? - Ладно-ладно, Дмитрий, ты прав, - сквозь зубы процедил шатен, - Ты доволен?! А?! - В таком случае, буду ждать вас, - на прощанье улыбнулся призрак. Плечи, как и тело парнишки, окончательно исчезли в зимнем воздухе, и пиджак, не ощущая под собой никакой опоры, тяжело рухнул на твёрдую корку снега.

…

      Ни заснеженного леса, ни друзей не стало вокруг. Тело обрело прежнюю воздушную легкость, а глаза тепло встретила темнота вентиляционной шахты. Кто-то внезапно схватил Олежу за руку и сильным рывком выдернул того из спасательного убежища. Шикнув от боли, убиенный зажмурился и, приземлившись на ламинат, закрыл голову руками: - Не трогайте меня, прошу! Я абсолютно безвреден, только оставьте меня в покое! - Чел, ты норм вообще? – пронзил слух Сашкин голос, - Босс уже ушёл. С глубоким выдохом вылетело и всё напряжение, державшееся прежде в трясущихся ладонях. - Он подходит такой к вентиляции, - живо начал описывать цепочку событий блондин, - Я ему такой: «не трогайте, а то я её потом не прикручу». Кто меня послушал в итоге? Правильно! Никто. И вот он снимает решётку, заглядывает, и я уже думаю: «всё, пиздец», и спустя считанные секунды он уже идёт в другую комнату с весьма хмурым видом. Я думал, ты постарался и невидимость включил. - Если бы, - усмехнулся Олежа, - Твой начальник заглянул туда в моё отсутствие. - В плане отсутствие? Где ты был? - По дороге объясню, - отмахнулся Душнов, - Лучше скажи, одобрили ли тебе печать? - Одобрили, - гордо подбоченился Малинин. - Ну, так чего мы ждём?       На лице Малинина выросла широченная улыбка. - Покончим с этим раз и навсегда!       Этой ночью Спиритлэнд лишился одного своего жителя и одного незаконно пребывавшего здесь призрака. Что стало с потусторонним городом, никто не знает. Исчез ли, был ли уничтожен или же существует по сей день – загадка. Скорее всего, как и прежде стоит на своём месте, поглощая новых запуганных жизнью жертв. Однако для каждого города рано или поздно находится свой герой, и разорвёт ли он этот замкнутый круг или же будет им раздавлен, зависит только от его стойкости, силы духа и упорства. Нам же остаётся только верить в лучшее.