Ключ

— В этот раз я взял с собой телятину, — Люк улыбчиво доставал из сумки за спиной большой кусок сырого мяса, вручая Солнечному Огню. Юноша стал вылезать через тайный ход в кухню, где воровал мясо для дракона, который всегда был рад их с Эймондом появлению. Тот довольно заурчал и стал удовлетворённо махать крыльями. Люцерис улыбнулся, бросая дракону мясо, которое сразу же было зажарено пламенем из пасти. Эймонд тем временем стоял неподалёку, облокотившись плечом о стену со сложенными возле груди руками, и легко улыбался. В такие моменты Веларион казался маленьким мальчиком, который с восторгом наблюдает за драконами, однако эти мысли постоянно прерывались переживанием о будущем. Днём пришла весть о взятии Сумеречного Дола, а это значит, что уже завтра утром они должны будут выступать в Грачиный Приют. Эти мысли безумно омрачали их последнюю с Люком тренировку, потому, выйдя в поле, Эймонд первым делом пошёл к своей драконице. — Сейчас вернусь, — сказал Таргариен, удаляясь к Вхагар, и Люк заметил, что она не спокойно лежит, а суетливо осматривается и будто что-то чувствует. Странно, такой он её не видел обычно. Значит, происходит нечто необычное. — Что с тобой? — спросил Эймонд у дракона, и та замотала шеей, будто отряхивается. — Мы завтра должны вылететь на север, будем сражаться против других драконов. Мне бы этого не хотелось, но таков приказ.       Вхагар вдруг встрепенулась, затем стала быстро подниматься. Эймонд едва успел отскочить в сторону, а испугавшийся Люк побежал к нему, чтобы помочь. Таргариен не понимал, что же происходит, потому отшатнулся, наблюдая, как драконица отряхивается и, помявшись на лапах, побежала к обрыву, взмахивая крыльями и взмывая в небо. Люцерис остановился возле Эймонда с непониманием во взгляде. Таргариен тем временем не знал, что ему следует сейчас сделать, потому лишь помчался следом к обрыву. Остановившись возле самого края, он ошарашено наблюдал, как Вхагар улетает на северо-восток. Туда, опять! — Что случилось?! Куда она? — спросил Люк, глядя вслед улетающей, но в ответ не получил ни единого слова.       Эймонд не знал, как ему реагировать. Впервые она улетает прямо при собственном всаднике, игнорируя от слова совсем. Это осознание сильно потрясло Таргариена, и постепенно его стали охватывать совершенно неожиданные чувства. Первая эмоция, которую он испытал — ужас. Из-за него завтра сорвётся вообще весь план, а это значит, что его вновь отстранят от совета или ещё чего хуже. На лице застыл ужас и шок, пока он плавно переключался на вторую свою эмоцию, которой оказалась радость. Точно! Ведь если план сорвется, то он останется в замке вместе с Люком, ему не придётся воевать против семьи Велариона, да и Вхагар окажется в безопасности! Однако наконец его накрыла с головой третья эмоция, самая главная — печаль. Вхагар снова улетела от него неизвестно куда, а значит, что Эйгон не упустит шанса поиздеваться при всех над Эймондом. Все эти мысли в несколько мгновений пролетели в его голове, и лишь из-за голоса Люка он наконец смог очнуться: — Эймонд, слышишь меня?! Пойдём обратно в замок, — Веларион осторожно коснулся плеча дяди, и тот почему-то не сопротивлялся. Тайными ходами Люцерис вёл Эймонда, который, казалось, впал в некий транс и вообще не замечал ничего вокруг. В голове крутились самые разнообразные и неприятные мысли, которые лишь ещё больше омрачали его состояние. Хотелось вырваться и убежать куда-то, где никого не будет, остаться наедине с собой, но касания Люка и его тихий шёпот в ухо убаюкивал. — Осторожно, тут крутая ступенька, — шепнул Люк в ухо Таргариену, который вздрогнул. По шее пробежались мурашки от теплого дыхания, он вдруг схватился рукой за пальцы Люка. Веларион сделал вид, что всё в порядке, но бешеное сердцебиение могло выдать его с потрохами. Они впервые так трогают друг друга!       Войдя в комнату Люка, Эймонд почти сразу же подошёл к окну, устремляя пустой взгляд вдаль, где давно было не видать драконицу. Уже улетела. Люцерис неуверенно посмотрел на опустившиеся плечи Эймонда, замявшись на месте, однако вдруг нахмурился и, выпрямившись, подошёл к нему. — Она скоро вернётся, — проговорил Люк, и Эймонд опустил голову. — В этот раз сомневаюсь, — севшим голосом выдавил он. Люк тут же развернул его за плечо и крепко обнял, утыкаясь носом и закрывая глаза. Ожидать можно было всего, что угодно: удара, толчка или того хуже ножа в живот, однако Таргариен в ответ лишь тут же обхватил своими руками спину Люцериса и прижался крепче. Нет, он не плакал, не мог себе позволить распустить себя настолько в присутствии другого человека, но объятий ему уж очень сильно не хватало. Особенно в такие трудные моменты. В обнимку и полной тишине они стояли некоторое время, однако Люк понимал, что нужно как-то утешить его. Объятий надолго не хватит. — Мы… Можем сидеть тут каждый вечер и ждать, если хочешь, — Люцерис не спешил отстраняться, ведь безумно хотелось быть ближе. Эймонд, однако, неожиданно отстранился, пускай и не резко. Отведя пустой взгляд в сторону окна, он ответил: — Завтра у меня тяжёлый день, — Таргариен едва заметно ухмыльнулся, с горечью закрыв глаза и вскинув брови. — Придётся объясняться за исчезновение Вхагар. — Чем я могу тебе помочь? — сорвалось от отчаяния с губ Люка, и Эймонд наконец посмотрел во встревоженные фиалковые глаза племянника. Зрительный контакт длился чуть дольше, чем могло бы позволить их положение, но никто не спешил отворачиваться. Эймонд был слишком удивлён, чтобы перестать смотреть в лицо Люцериса. Веларион же в свою очередь желал лишь, чтобы этот миг, пока их руки всё ещё соприкасаются, а лица непозволительно близко, никогда не кончался. — Почему ты так переживаешь за меня? — резко задал вопрос Таргариен, и Люк наконец отвёл взгляд в сторону. — Потому что ты… Мы сильно сблизились за последнее время, и я не могу иначе. Твоё благополучие мне небезразлично, — крайне осторожно подбирал свои слова юноша, боясь быть неправильно понятым или вовсе сказать лишнего. Эймонд некоторое время смотрел на едва заметно порозовевшие щёки племянника, затем будто бы нехотя отпустил его ладони и отошёл на шаг назад. Осознание, что они держались за руки, его, кажется, ещё не настигло, потому Таргариен глубоко вздохнул, чтобы успокоить себя. Ещё раз метнув взгляд в окно, он посмотрел на Люка и наконец подал голос: — Спасибо тебе за поддержку, — сказанное далось с трудом, но юноша уже привык быть взаимным, потому решил не сдавать назад. — Мне это помогает. Если завтра не приду, то скорее всего я попал в темницу или уже убит. Одни Боги знают, что на уме у моего брата. — Не говори так! Как мне потом объяснять Вхагар, куда делся её всадник?! — вырвалось у Люка, и Эймонд неожиданно заулыбался. Этот жест заставил и самого Люцериса улыбнуться. — До встречи, — Эймонд медленно развернулся и, медленно шагая, в итоге скрылся за картиной. Люцерис, оставшийся наедине с собой, своими мыслями и чувствами, тут же закрыл лицо ладонями и грузно выдохнул. О Боги, он был так близок к провалу! Но больше всего его смущало другое. Убрав руки от лица, он пристально их осмотрел: чистые, с множеством ссадин и белеющих шрамов, какими прежде не были. Эймонд держал их своими руками, долго не отпускал и, кажется, вовсе оказался не против! Смущение отдало в груди теплым приятным чувством, Люк присел на подоконник и глупо заулыбался. Хотелось бы, чтобы они снова могли так подержаться за руки!

***

— Улетела?! — вопль Эйгона разнёсся на весь Тронный зал. Молодой Король уже был одет и готов к полёту, его команды ждала армия, и сейчас перед ним стоял абсолютно спокойный и сдержанный Эймонд, сложив по обычаю руки за спиной. — Именно так. Этой ночью, полагаю, — голос звучал спокойно, и это ещё больше разгневало Эйгона. Он подлетел к брату и схватил за грудки камзола, глядя снизу вверх глазами, полными ярости. — Из-за тебя весь наш план пошёл в пекло! Больная сука, а не драконша. Вся в хозяина, — Эйгон, казалось, вот-вот взорвётся, но Эймонд видел обратное. Его брат казался сейчас крошечным и ничего не значащим не только перед десницей и Эймондом, но и целой армией. Почему-то это оскорбление не возымело должного эффекта. Напротив, младший Таргариен продолжил спокойно и уверенно стоять с прямой спиной и смотреть на брата сверху вниз. — Значит, придётся либо выступать без меня, либо откладывать атаку до её возвращения. — Ты будешь мне ещё указывать, как поступить?! — Эйгон, у которого от всего происходящего уже видимо сдавали нервы, а под глазами залегли синяки, замахнулся для удара, но Эймонд мгновенно перехватил его руку. Стража дёрнулась было на помощь Королю, но под колючим взглядом Эймонда почему-то все замерли. — Думаешь, это поможет тебе в военной кампании? — младший Таргариен выпустил руку злого брата, который сразу отошёл на шаг назад. — Выплескивай гнев на ком-нибудь другом. И без этого тошно.       Эймонд развернулся и собрался было покинуть зал, однако Эйгон так легко не собирался это спускать на самотёк. — Куда собрался?! Раз ты без дракона, то пойдёшь вместе с армией воевать на коне, — ухмылка появилась на бледном лице, и к Королю поспешила подбежать встревоженная Алисента. Шепнув что-то ему на ухо, женщина сразу же отошла в сторону, пока Эймонд, удивлённый подобному выпаду, старался уловить хоть что-то в шевелении её губ. Лицо Эйгона стало спокойнее, он кашлянул и мрачно посмотрел на брата. — Ладно. Вхагар вернётся, и ты присоединишься к войску. Иди отсюда, пока не бросил в темницу.       Эймонд стоял неподвижно пару мгновений, затем перевёл взгляд на бледное и уставшее лицо матери, развернулся и тут же ушёл прочь. Всю дорогу до своих покоев он ощущал, как его руки подрагивают. Сложно держать лицо, когда на деле в действительности переживаешь за свою жизнь и безопасность. Но куда больше его беспокоила судьба Люцериса. Что было бы с ним, окажись Эймонд с отрубленной головой или в темнице? Слишком сложный вопрос, на который практически невозможно дать чёткого ответа. Нет, Люк не должен оказаться в опасности! Облокотившись о дверь в комнату, Таргариен задумался, вспоминая их вчерашний вечер. Юноша осмотрел свои ладони пристальным взглядом, вспоминая каждое мгновение, и неожиданно залился краской. Он посмел так долго смотреть в глаза Люка и держать его за руки! Какое бесстыдство и безрассудство! Почему Эймонд вообще это делал?! Желал этого?!       Осознание постепенно подкрадывалось, и принц вдруг побледнел. Нет, он ведь не мог… Слишком глупо. Нет, это попросту невозможно! Как вообще может появиться интерес и влечение к собственному племяннику?! Однако голос разума постоянно перебивался воплем души, что требовала снова и снова ходить к Люцерису, видеть его лицо и иметь возможность хоть на мгновение прикоснуться к нему вновь. Эймонд стоял неподвижно, вовсе не моргая, и затем похлопал себя по щекам. Нужно прогуляться и отвлечься от подобных мыслей, а затем он сходит к Люку и сообщит о происходящем.

***

— Что нам теперь делать? — Если Сумеречный дол теперь под властью Зелёных, то следующей мишенью станет Дрифтмарк или Высокий прилив. — Что предпримет Морской змей?       Голоса Лордов в зале Малого Совета перебивали один другого, заполоняя всё пространство сплошным шумом. Из слов едва ли можно было что-то разобрать, лишь отрывки доходили до разума и несли с собой маломальский смысл. Рейнира уставилась прямо перед собой, невидящим взором рассматривая расписной стол, пока Лорды бранились и спорили. Джейс сидел подле матери и внимательно наблюдал за её мимикой, как и Джоффри. Правда, второй скорее опасался очередного наплыва горячки из-за переживаний. Но женщина упорно молчала. Мужа подле неё не было, ведь необходимо удерживать позиции хотя бы в Харренхолле. Оставались лишь сыновья, приёмные дочки и Рейнис с Корлисом. Никто не решался прервать споры, пока голос наконец не подала Королева. — Необходимо защитить Грачиный Приют. — Но как? Наших войск совсем не осталось, а Стонтоны… — Я помогу им, — резко отозвалась Рейнис, перебивая возмущения Лордов. Теперь все взгляды были устремлены на женщину, которая казалась спокойной и сдержанной. Корлис сразу же воспротивился, с осуждением взглянув в глаза жены. — Нет, эта битва не Драконов, а людей, — первой заговорила Рейнира, разрывая тишину. — Вы сами говорили, что война Драконов — самая жестокая и кровавая. Нам не стоит переступать грань. — У нас в самом деле не осталось людей, — ответила Рейнис, складывая руки в замок на столе. — У Стонтона не хватит сил отбиваться от тысяч людей Коля. Мелеис — самая шустрая и опытная из всех Драконов, что есть у нас сейчас. — Раз мы смотрим на опыт и зрелость, то впору лететь и мне, — строго ответила Рейнира. Все Лорды слушали с замиранием сердца, прекрасно понимая, чего стоит присутствие Королевы на поле кровопролитной битвы. — Вам нельзя лететь, Ваше Величество, — резко ответил Джейс, и все разом поддержали эту мысль. — Нельзя допустить, чтобы Ваша жизнь оказалась под угрозой. К тому же, я считаю, что предложение Принцессы имеет смысл. Мелеис облегчит задачу воинов и определит исход битвы как минимум своим присутствием. — Я укрепляю флот, — ответил Корлис, взяв жену за руку. — Пока Мелеис отбивает Грачиный Приют, я смогу завершить приготовления и окончательно укреплю позиции в Глотке. — Тогда решено, — после долгой паузы ответила Королева. Ей совсем не нравилась идея вступления в бой с драконом, но всё сложилось именно так, будто иного выхода уже не осталось. Приходилось лишь надеяться, что всё обойдётся малой кровью. — Готовимся к защите Грачиного приюта. Все свободны.       Присутствующие разошлись прочь, но Рейнире не дано было остаться наедине со своими мыслями и переживаниями. Джейкерис задержался, ожидая, пока все выйдут. Кивнув удивлённому Джоффри, он подошёл ближе к матери, хотя и не решался затеять диалог. Он понимал, что ему предстоит очень трудный разговор, но идея, что появилась в его голове после неудачного опыта Стеффона Дарклинга, не давала ему покоя. Женщина задумчиво рассматривала огонь в камине, наконец замечая фигуру сына и оборачиваясь. — Что-то случилось? — Да, матушка, — кивнул юноша. — Я хотел предложить одну мысль, но не уверен, что Вы одобрите её. — Говори, обдумаем вместе, — Рейнира села обратно за стол, ожидая, что же такого ей может сообщить Джейс. Юноша кашлянул в кулак, не решаясь сесть на место, и продолжил свою речь стоя. — Нам следует попробовать поискать более чистую кровь Таргариенов в претендентах на подчинение Диких. Опыт Дарклинга говорит нам о том, что малая доля — недостаточно для успеха. — Мы же уже поняли, что подчинить Драконов могут лишь Таргариены. К чему эти усердия? И я уверена, что теперь вообще никто не согласится. Ты предложил эту идею, но как видишь, успеха не принесло. Мы лишь потеряли важную фигуру, лорда-командующего. Кто теперь из Лордов в своём уме признается в присутствии крови Таргариенов в их жилах? — Я тоже об этом думал, — голос Джейкериса стал звучать тише. Он не был уверен, как отнесётся мать к его предложению. — Но есть кровь более чистая, родство более близкое, хоть и сомнительное… Это всё равно вариант! — Подожди-ка… — Рейнира встала, выставив руку вперёд. — Ты предлагаешь сейчас искать бастардов? Что на тебя нашло?! Никто не захочет обучать бастардов седлать драконов! Да что уж там, даже Высокому Валирийскому! — Дай драконам выбрать самим! Нам нужен Вермитор, чтобы мы могли хотя бы частично вровень тягаться с Вхагар! Морской дым всё чаще летает неподалёку. Осталось лишь найти Овцекрада в пещерах. Если Эймонд нападёт на Грачиный Приют вместе со своими войсками, то дальше хуже. Нам просто необходима дополнительная сила! — доводы Джейса звучали очень убедительно, но Рейнире совершенно не нравилась идея якшаться с бастардами своих братьев и предков в целом. Женщина засуетилась, прохаживаясь по залу взад и вперёд и судорожно обдумывая предложение сына. Джейс был совершенно не глуп, ведь ему удалось заключить множество важных союзов, и теперь он вновь придумал очень даже неплохую, хоть и совершенно безумную идею. — Если Мелеис отобьёт силы врага, то ты сам займешься поиском Драконьих всадников для укрепления позиций. А если же Рейнис не справится, то… — То тогда лучше начать уже сейчас, — перебил её юноша. — Но я подожду. Надо разузнать, как лучше передать эту весть в город и остаться незамеченными. В Королевской гавани очень много отпрысков одного Эйгона, что уж говорить об иных.       Джейкерис ощутил прилив энергии, так как смог быстро убедить мать в правильности его идеи. Сейчас все силы необходимы, любая дополнительная защита может сыграть на руку. Их жизни под угрозой, пока Вхагар жива и может участвовать в битвах. Рейнира понимала, что не они одни могут войти в новую битву с силой пламени, и её жутко тревожило решение бывшей свекрови участвовать в битве, но что-то подсказывало ей лучший исход. — Эта идея просто безумна, — вздохнула Королева. — И всё же, хоть что-то. Если найдёшь всадников, то это усилит наши позиции. Вхагар не справится сразу с несколькими разом. — Матушка! Прошу, позвольте мне самому убить Эймонда, — голос Джейса посуровел, а взгляд заметно потемнел. Он явно мечтает об этом моменте уже очень давно. Рейнира коротко кивнула. — Я отомщу за Люка. Чего бы мне это ни стоило. — Единственное, чего я хочу, это больше никогда не терять детей, — женщина подошла ближе к сыну и заботливо погладила по щеке. Джейс вздохнул и прикрыл глаза. — Умоляю, береги себя. Не поддавайся эмоциям и контролируй ситуацию. И применяй этот совет на драконов, когда будешь заниматься с… Новыми всадниками. — Обязательно, матушка! Я не подведу тебя, — он поклонился и покинул зал Малого Совета, наконец позволяя Рейнире остаться наедине со своими мыслями. Проследив за удаляющейся фигурой Джейкериса, Рейнира облокотилась обеими ладонями о стол и грузно выдохнула. Она уже потеряла одного сына, и новых потерь попросту не переживёт.

***

      Алисента довольно долго игнорировала присутствие Люцериса в их замке. Причин для этого у Королевы было предостаточно: начиная от происхождения мальчишки и заканчивая гибелью её внука по вине Деймона. Хайтауэр прекрасно помнила ту ужасную ночь, будто она произошла совсем недавно. Иной раз в кошмарах проскальзывали отрывки воспоминаний: влажные от слёз щёки её дочери, пустой взгляд и побелевшие костяшки пальцев, что сжимали живых Мейлора и Джейхейру. В ту ночь Алисента потеряла двух детей: у одного отняли жизнь, а у второй — душу.       Присутствие Люцериса лишь служило проклятым доказательством того, что жизнь невинного, совсем ещё маленького ребёнка была отнята просто так. И Алисента ненавидела Люцериса сильнее и сильнее с каждым днём, едва ли в состоянии терпеть присутствие мальчишки в этом замке. Но Хелейна ежедневно навещала его, будто бы совершенно не беря в учёт, что по вине этого чёртового бастарда убили её родного сына. Наследника престола! Даже своих детей к нему приводила. Происходящее было похоже на совершенно не смешную шутку,       Раздражённые шаги гулом разносились по пустым коридорам. Алисента направлялась прямиком к комнате Люцериса, чтобы… А чтобы что? Кажется, Королева сама не вполне осознавала причину, по которой с такой скоростью неслась к этому мальчишке. Она знала, что Хелейна его навещала в это время, потому агрессия лишь нарастала в груди, совершенно путая рассудок. Хотелось высказать всё, что так накипело за пару лун, и дать понять, что даже дышать в этом замке он не имеет ни малейшего права. Дверь в его покои, бывшие покои Рейниры, оказалась приоткрытой, и оттуда доносился детский смех. Алисента остолбенела, когда услышала голос внучки, что долгие месяцы молчала и ни на кого не обращала особого внимания. — Ты такая молодец! Скажи ещё раз! — Люцерис поддерживал малышку, которая звонко засмеялась и коротко ответила. — Люк! — Вот умница! — юноша подскочил с постели и поднял Джейхейру вверх, отчего девочка ещё больше смеялась и веселилась.       Алисента закрыла рот ладонью, не веря собственным ушам и глазам. Хелейна искренне улыбалась, играя с Мейлором, пока Люцерис продолжал разговаривать с племянницей. Происходящее скорее напоминало какое-то издевательство. В Королевстве война, их части семьи воюют и проливают кровь сотен воинов, пока буквально в этой самой комнате царит идиллия. Приведя себя в порядок, Хайтауэр вытерла пальцами щёки, шмыгнула носом и, поправив платье, без стука вошла в комнату. Люцерис замер с Джейхейрой на руках, улыбка с его лица быстро пропала. Эймонд так и не появился за всё утро, и Королева ни разу ещё не посещала его. Неужели произошло что-то непоправимое?! Нет, Эймонд не мог так легко погибнуть! — Хелейна, оставь нас с Лордом Люцерисом наедине, пожалуйста, — голос женщины едва заметно дрогнул, и девушка кивнула, неуверенно выходя. Переглянувшись с Люком перед самым выходом, она закрыла за собой двери, и теперь Королева осталась наедине со своим пленником. Пройдясь по комнате, она внимательно изучала обстановку, будто пытаясь зацепиться за что угодно. — Так, как ты себя чувствуешь? — Уже заметно лучше, спасибо, — Люк замер, неподвижно наблюдая за поведением Алисенты. Само её присутствие вряд ли сулило чем-то хорошим. — Как Эймонд? — Что? — удивление невозможно было скрыть в голосе, Алисента уставилась в поблескивающие глаза мальчишки. — Какое тебе дело до него? — Я видел, как Вхагар улетела прошлой ночью, — попытался исправиться Люк, переминаясь с ноги на ногу. — Хотел уточнить, что её всадник… В порядке.       Алисента замерла. Она до этого момента не понимала, почему её сын вдруг стал спокойнее и сдержаннее. Пазл в голове складывался не быстро, но постепенно женщина понимала суть вопроса. Значит, Эймонд всё же находил какие-то способы проникать сюда. На глаза попалась торчащая книга про драконов из-под подушки Люцериса, и она решила переключить внимание. — Ты знаешь, что Деймон приказал убить Эймонда, когда останки твоего дракона прибило к берегам Тарта? — Эймонда? Что? — Люцерис оживился, во взгляде читался ужас и паника. Кажется, многого ему всё таки Хелейна не рассказывала. Алисента усмехнулась, осторожно присаживаясь на диванчик возле камина. Люк продолжал стоять, не решаясь расслабиться. Всё тело замерло в напряжении, руки сжимались в кулаки и разжимались, он старался понять, к чему клонит Королева. — Да. Нанял крысолова и мясника, которые проникли в замок тайными путями. Твоя матушка приказала убить его, но что-то пошло не так. На их пути оказалась Хелейна с детьми. — Я знаю, что они убили Джейхейриса. И считаю, что это ужаснейший поступок. Мать бы не позволила, чтобы Хелейна страдала. Она и сама потеряла ребёнка, — голос Люка звучал грозно. Ему совершенно не хотелось разговаривать о подобном. Понимание, что погиб невинный ребёнок из-за него, разрывало душу. Люцерис и без того испытывал глубочайшее чувство вины. — Они заставляли её выбрать, кого из сыновей убьют, — Алисента с болью в глазах посмотрела в сторону окна. Люцерис нахмурился ещё сильнее. — Угрожали, что если не выберет, то убьют обоих, а их с Джейхейрой изнасилуют. Люди без чести и достоинства, грязными руками смели прикасаться к малышам. Она… Она выбрала Мейлора. — Что… — шепотом проговорил Люк, едва шевеля губами. — Но они же…! — Они специально убили Джейхейриса. Старшего. До сих пор перед глазами вижу её бледное испуганное лицо. Она лишь успела схватить двоих оставшихся детей и прибежать ко мне в покои, села в угол и содрогалась всем телом, пока Мейлор громко рыдал, а Джейхейра… Девочка молчала с той ночи, ни звука не произнесла. Не смеялась, не улыбалась, — Алисента провела ладонью по лицу и строго посмотрела в глаза Люка. — Моя дочь прошла эти муки лишь из-за тебя. А потом оказалось, что ты жив. Жив! Хелейна видела собственными глазами, как этот чёртов мясник отрезает голову её родному сыну, словно свинье или барану! Моя девочка не заслужила этих страданий!       Люк сел на край кровати, ошарашено глядя на свои ладони. Казалось, будто именно его руки по локоть в крови его собственного рода. Будто он сам совершил все эти зверства, и теперь в груди клокотало чувство боли и сожалений. Хелейна не рассказывала ему подробностей. Вероятно, и сама не хотела вспоминать ужасы той проклятой ночи, но Алисента. — Вы пришли сюда, чтобы сделать мне ещё больнее? — Люк говорил тихо, сдерживая дрожь в голосе от гнева и бессилия. — Можете винить меня во всех грехах этого мира сколько захотите. Джейхейриса не вернуть через мою смерть, к сожалению. И если бы я мог — я бы не думая дважды отдал свою жизнь за его! — Конечно… — Алисента кивнула, шмыгнув носом. — Хелейна не могла смотреть на Мейлора без слёз. Я понимаю её, как мать. Она ведь обрекла сына на смерть, и смотреть в его лицо наверняка было тяжёлым испытанием. Эйгон отдал детей на воспитание мне, пока моя девочка сидела, заперевшись в комнате. Не разговаривала ни с кем, чаще сама с собой. А потом… Пришла весть, что ты жив. И вместе с этим ожила и Хелейна. Я не понимала почему, ведь из-за тебя она прошла все те испытания.       Алисента горько улыбнулась, наконец посмотрев в бледное лицо Люка. Он не двигался, внимательно слушая монолог Королевы. Более того, ему и нечего было сказать. Оставалось лишь внимательно слушать и запоминать. Пока лишь оставалось неясным, для чего Алисента решила всё это рассказать ему. — Я каждый раз ставила свечи за твой упокой в Септе. Что бы ни думала или чувствовала, но ведь ты считался мёртвым. По вине моего ребёнка. Я изначально желала лишь мира, и не видела ни единого пути, что могло бы привести к бескровному разрешению этой междоусобицы. Рейнира бы не преклонила колено. Но последние несколько лун я вижу, как твоё присутствие отражается на моих детях. На моих внуках. Хелейна будто бы ожила, а Джейхейра… О, Боги, я так давно не слышала её смеха. И мне непонятно, как же так вышло, что именно ты стал их утешением! — Потому что мы — одна семья, — Люк утёр выступившие слёзы в глазах. Алисента с удивлением на него взглянула. — Хелейна видит будущее. И никто из вас никогда это не брал в учёт. Она по-настоящему чистая и невинная, не заслужила всего, что с ней произошло. Хелейна является Королевой, но она всё ещё Ваша дочь. И ей нужна поддержка. Забота. Утешение. Может, со мной она чувствует себя дома? Как в те дни, до войны. И я клянусь, что никогда не причиню вред ни ей, ни её детям, и костьми лягу за них, если потребуется. Но не за Эйгона. И, думаю, Вы сами осознаёте, какую ошибку совершили. Ведь в начале войны повинны Вы и Ваш отец.       Алисента вскочила, с яростью во взгляде рассматривая повзрослевшее лицо мальчишки перед собой. Люк видел многое, и Королева прекрасно это понимала. Догадывалась, что он прошёл и огонь, и лёд. Поправив подол платья, женщина поджала губы и вскинула подбородок. Уже возле самих дверей она оглянулась на Люцериса последний раз. — Сумеречный дол взят, и следующей целью будет Грачиный Приют. Благодари Богов, что Вхагар улетела, иначе конец Чёрных был бы в разы ближе. Когда она вернётся, то твоей семье придётся несладко. — Вам тоже хорошего дня, Моя Королева, — Люк поклонился ей, вызывая ещё больше гнева. Алисента раздражённо дёрнула плечом и захлопнула за собой двери, имея с собой почву для размышлений.