My youth is yours

      Чимин абсолютно не ожидал того, что у Юнги появится новый парень. Он глупо верил в возможность всё исправить и начать заново, хоть и не мог признаться в этом никому. Паку даже казалось, они могли бы стать неплохими друзьями после всего, но в глубине души всё равно надеялся, что между ними ещё может что-то получиться, хоть и прекрасно видел: за целый год их с Мином общение было равно нулю. Но даже так, разве Юнги имел право завести себе парня, если у них толком ничего не закончилось?       Завести.       Звучит как будто говоришь о каком-то зверёныше из зоомагазина. Пак тяжело вздыхает, закрывая дверь в свою комнату изнутри. Ему предоставили место, где он сможет жить, но придётся находиться здесь совсем одному. Хотя, с другой стороны, не так уж это и плохо. Меньше всего Чимин хотел бы сейчас быть в одной комнате с кем-то ещё. В данный момент, наедине с собой, ему не нужно притворяться, а можно выпустить все эмоции наружу.       Парень подвигает чемодан вплотную к стене, оставляя тот там, разувается, потому что внутри пол чистый и не хочется пачкать его грязью с улицы. Чимин тяжело вздыхает, сразу же направляясь к своей новой кровати на ближащие две недели. Он укладывается на заправленную жёстким покрывалом постель и прикрывает глаза. Может, ему следовало остаться дома? Там ему намного комфортнее, можно было бы отвлечь себя фильмами и сериалами. Здесь же связь с трудом ловит, а об интернете вообще нет и речи.       Изначально он и в лагерь то не собирался, но какое-то сранное желание тянуло его в это старое-доброе местечко. Перед тем как всё же решиться поехать сюда, Чимин вдруг ощутил острую нужду увидеть Юнги. Он словно чувствовал, что тот снова приедет в лагерь, и предчувствие его не подвело. Мин то приехал, но вот только не один. Парень сворачивается калачиком, тяжело вздыхая. Как-то странно на сердце, неприятно очень, обидно. Наверное, поэтому слёзы из глаз бежать начинают.       Они такие горячие, но Чимин только сейчас может освободиться от того кома в горле, что мучил его всё время. Ощущение незавершённости преследовало его весь год и подросток правда не знал уже, что ему думать: разрешить безнадежности обрушиться на плечи, окончательно убедившись, что это точно конец, либо же наоборот поддаться ложной надежде и позволить себе немного помечтать о возобновлении отношений, которые официально не были закочены.       Сейчас Чимин то уж точно всё понял. Он до последнего надеялся всё исправить и начать заново, но теперь это уже невозможно, а потому ему так сильно обидно. Ужасное разочарование настигло его. Парень всхлипывает, вытирая нос и глаза ладонью, прячет лицо в сгибе локтя, пачкая то влагой. Он никак не может успокоиться, из-за чего слезы фантаном льются, а тело трясёт от частых всхлипываний. Это чем-то похоже на то, как будто находишься где-то в суде на самом главном заседании твоей жизни, решение которого зависит уже не от тебя, а от других людей. И есть два выбора: либо ты получишь освобождение и сможешь жить счастливо, либо приговор, от которого изменится всё. Так вот, Юнги, кажется, лично решил подписать ему этот приговор.       И пусть, возможно, Пак очень сильно драматизирует, но ведь это его первая любовь. А та всегда самая сильная, так говорят. Как подростку справляться со всеми этими ненужными чувствами? Чимин не знает, он ещё такой юный и воспринимает всё слишком близко к сердцу, зато и чувства его настоящие, пускай такие неоднозначные: Юнги ему всё ещё нравится, но обида сжирает всю симпатию, словно голодный монстр. Подросток ощущает сильную ненависть и неприязнь к человеку, которого раньше обнимал и целовал.       Пак, тяжело вздохнув, успокаивается немного, ему ещё на обед как-то идти, а у него уже глаза покраснели и распухли чуть-чуть. Нужно взять себя в руки. Юнги так вообще не должен видеть, как Чимин тут по нему страдает. Слишком много чести. Подросток вообще сделает вид, что плевать он на всё это хотел. Светловолосый кивает сам себе. Да, точно так он и поступит. Пак берет телефон, открывает фронтальную камеру, подтирая последнюю влагу под глазами. Шмыгает носом и медленно выдыхает. Ну подумаешь, расстались, что ж теперь в депрессию сразу уходить? Чимин старается улыбнуться, несмотря на жжение в груди. Первое время будет сложно, а потом раны затянутся, ведь по-другому просто не бывает.       Но его позитивный настрой пропадает, не успев толком появиться. С улицы слышится, как начался дождь, а капли громко бьют по стеклам. Чимин присаживается на кровати, выглядывая в окно. Снаружи никого вообще, ни единой души. Должно быть, все попрятались по своим домикам. Наверное, им всем сейчас весело и даже уютно, ведь в такую погоду очень классно разговаривать по душам, тем более, некоторые люди давно не виделись. Как Тэхён с Чонгуком, например. Скорее всего, они сейчас лежат, обнявшись в кровати, и не думают ни о чем, кроме как друг о друге. Пак им немного завидует.       У них с самого начала всё шло довольно гладко и вполне себе просто: они почти сразу друг другу во всём признались, сразу же сблизились и у них даже хватило смелости встречаться на расстоянии. И Чимин же сам прекрасно видел: это работает, но только понял слишком поздно. Если бы они с Юнги тоже решились на это, если бы откинули все сомнения куда-подальше… Может быть, они бы тоже смогли быть счастливы друг с другом?       Только зачем уж теперь говорить о том, как могло быть. Куда важнее то, что они имеют сейчас. А сейчас у них разные жизни, им больше не по пути. Чимин грустно вздыхает, опустив голову. Наверное, Юнги сейчас счастлив, хоть и без него. Жалко только, что сам он всё никак не примет это.       В дверь вдруг раздаётся стук. Чимин нехотя подходит и открывает её, глазка тут нет — так не узнаешь, кто пришёл. А на пороге у него стоит Чонгук, держащий зонт в руке и частично промокший. Видимо, капли всё равно попали ему на одежду.       — Привет! — произносит Чон, улыбаясь. — Впустишь? Тут холодно так.       Пак быстро кивает, запуская приятеля. Он смотрит на него и не может понять, что Чонгук тут делает.       — Я пришёл посмотреть, как ты тут, мы вообще вместе собирались прийти, Тэхён тоже хотел тебя попроведовать, но задремал, пока я вещи свои разбирал… — Чонгук улыбается, говоря про своего парня, но после вдруг становится серьёзным. — Ты что, плакал?       — Нет, — немного сердито произносит Чимин, скрестивший руки на груди.       — А почему глаза тогда красные?       — Я спал. Ты пришёл и разбудил меня, — обманывает Пак, говоря не очень приветливо.       — А-а, — кивает подросток. Он замолкает на какое-то время, а после всё же произносит: — Слушай, если хочешь поговорить, мы с Тэхён-и всегда рядом. Правда. Приходи в любое время, только лучше не ночью, потому что там немного далековато и…       — Со мной всё нормально, — фыркает Чимин. — Перестань нянчиться со мной, меня это раздражает.       Чонгук тяжело вздыхает, но решает не бесить друга вопросами. Захочет — сам расскажет. Он пытается перевести тему:       — Тебе здесь удобно? Как ты тут устроился?       — Со мной всё хорошо, Чонгук. Наверное, ты чувствуешь себя виноватым из-за того, что мне пришлось пойти в другую комнату, но твоей вины здесь нет совсем. Не приходи сюда только потому, что думаешь, что что-то мне должен… — Чимин опускает глаза в пол. У него совсем нет настроения на все эти разговоры.       — Нет… Я… — Чон опускает глаза вниз. Он очень простой парень и Чимину легко его читать. Видимо, Пак попал в самую точку. — Почему к нам в гости не заходишь? Я думал, мы можем посидеть, поболтать. Тэхён обычно не спит в обед долго, максимум — час. К тому же, скоро надо идти есть. Приходи после столовой.       — Прийти? — фыркает Чимин. — Зачем? Я не хочу быть третьим лишним. У вас двоих сейчас медовый месяц, вы можете делать всё, что пожелаете, даже родители вам не смогут помешать. Я то вам для чего?       — Всё не так, Чимин. Конечно, мы хотим провести время наедине, но нам очень нравится твоя компания. Ты — наш друг.       Пак хмыкает:       — Всё нормально. Я правда не обижаюсь. Не думаю, что у вас есть время на меня и я вовсе не виню вас за это. Это нормально, и я не маленький мальчик, чтобы со мной нянчиться.       Чон не знает, что ему ответить. Он снова вздыхает, не уходя, почему-то, до сих пор. С его зонта вода капает прямо на пол, Чимин смотрит на это молча.       — Чем планируешь заняться сегодня?       — Ничем… — выдыхает светловолосый. Он хочет, чтобы его оставили одного. — У меня нет никаких планов. Буду здесь сидеть, в окно смотреть.       Пак подходит обратно к кровати, усаживается на неё и отворачивается к окну. Он смотрит куда-то на горы. Они его успокаивают. Природа вообще сама по себе помогает отвлечься от ненужных мыслей, жаль только, что погода в этот раз совсем тоскливая. Небо затянуто тёмными тучами и кажется, что надежды на яркое Солнце нет и быть не может. Дождь прекращаться не собирается.       — Ты знал, Чонгук…? — вдруг тихо спрашивает Чимин, всё ещё смотря в окно.       Чон проходит в комнату, поджимает губы, тоже садится на кровать своего друга, совсем рядышком. Ничего не говорит. Тут Пак переводит взгляд на него. Чимин даже не договаривает, он уверен, что его приятель и сам прекрасно догадывается, что имеется в виду.       — Ну… — Чонгук опускает голову. Он не может выдержать этого взгляда. — Да. Я знал. Точнее сказать, узнал. Сегодня утром, когда мы ехали в автобусе. Они пришли вместе, держались за руки, и я сразу понял…       — Ясно, — единожды кивает Пак, отворачиваясь обратно. Он морщит брови и зажмуривается, сжимая кулаки.       — Я должен был предупредить тебя? Я пытался скрыть это, но ты ведь всё равно узнал бы когда-нибудь…       В комнате повисает тишина. Она длится несколько минут. Парни молчат, слушая, как дождь пробивает поверхность домика. Только бы капать не начало откуда-нибудь с крыши, иначе всё… Потоп.       — Нет… — выдыхает Чимин, отвечая спустя некоторое время. — Не должен был. Какое мне вообще до этого дело? Пусть встречается, с кем хочет.       — Прости, что не предупредил. Знаешь, Юнги на прошлой неделе написал мне одно сообщение. Не поздоровался, ничего вообще. Просто «Чимин едет в лагерь?», а я ему ответил одним словом «Нет». Я не знал, что ты передумаешь. Мне очень жаль, что всё так вышло. Надо было спросить Тэхёна…       — Он тоже не знал, что я еду. И вообще, знаешь что… Кончай оправдываться, Чонгук. Вот твоей вины во всем этом уж точно никакой.       — Ну раз никакой… — Чон тяжело вздыхает. — Честно говоря, я очень устал от этого всего. Мы с Юнги почти не общались за этот год, его то сообщение вообще было первым месяца за три… Или четыре. Не знаю, почему так вышло, может быть, потому что я полностью переключился на Тэхёна, не обращая внимание больше ни на что. Просто вот в этом году всё как будто по-другому, мне это так не нравится… Я очень хочу, чтобы всё было как раньше. Чтобы мы снова могли тусить все вместе, веселиться, ходить на дискотеки…       — Что? — хмурится светловолосый, снова оборачиваясь.       — Я хочу, чтобы мы все снова общались. И… Если это правда, что тебе всё равно на то, что у Юнги появился кое-кто… Может… Приходите к нам с Тэхёном. Мы будем очень ждать. Мы давно так не собирались, почему бы не вспомнить прошлое?       Чимин усмехается, языком протыкая щеку и в который раз переводя взгляд в окно.       — Я думаю, что буду лишним в этой компании. Спроси Юнги, пусть он познакомит вас со своим парнем. Вас снова будет четверо… Разницы особо никакой.       — Ты ошибаешься…       — А по-моему, вовсе нет.       — А по-моему очень даже да. — Чон слегка повышает голос, а потом опять смягчается. — Чимин, ну что с тобой? Ты стал таким необщительным и закрытым. Мне тоже не очень-то кайфово от того, что у Юнги кто-то появился. Вы были классной парой.       — Только не надо всего этого, — хмыкает Пак. — Главное слово здесь «были». Теперь нет.       — Ну ладно, были. Ну это же не конец света, наверное… В общем, я тебя позвал, придёшь или нет — сам решай.       Чонгук уходит, но дверь закрывает за собой очень аккуратно. Чимин кусает губы, а после со всей дури ударяет ладонью по стене. Он ненавидит, что его друзья такие проницательные. Что Тэхён, что парень его заводят одну и ту же песню. Откуда они знают, что настроение Чимина такое из-за Юнги? Он же ничего им не говорит, наоборот, держится изо всех сил, только бы не показывать им свою слабость.       Пак сидит долгое время, стараясь успокоиться. Теперь внутри у него появился ещё и гнев, который никак не побороть. Чимин бесится, что это так очевидно. Что у него буквально по лицу видно, что он до сих пор не может смириться со всем этим.

***

      Тэхёна с Чонгуком в столовой не появляется, хотя Чон туда собирался. Видимо, они теперь спят вдвоём и Чимин от мысли об этом дуется: его бросили совсем одного. Он сидит за столиком сам с собой, молча ест остывший рис и смотрит в тарелку с какими-то безжизненными овощами. Будто бы в прошлом году еда была лучше, а может быть, серая атмосфера в лагере передаётся ещё и на неё, вообще на всё вокруг. Пак тихо вздыхает, ладонью подпирая голову, его локоть стоит на столе, а нога ходит из стороны в сторону от нервного подёргивания ею. Подростка здесь ничего не радует и он всё больше ловит себя на мысли, что остаться дома было бы намного лучше, чем пребывать здесь.       Казалось бы, что может испортить и без того унылую обстановку? Напротив его стола стоит ещё один и вот надо было Чимину сесть таким образом, чтобы быть повёрнутым к нему своим лицом. Несколько парней подходят со своими тарелками, усаживаются за пустой стол, тот самый, что у Пака прямо на виду. Подростки громко разговаривают, о чем-то смеются, а Чимин узнает Юнги в одном из них. Тот его словно не замечает, увлечённый своим парнем и держащий его за руку. Мин усаживается на своё место, Пак опускает глаза, размышляя о том, чтобы встать и уйти. Ничего страшного, если его рис останется недоеденным.       Темноволосый всё смеётся со своими друзьями, уже приобнимая своего парня так свободно и непринужденно, держа руку на его плече. Чимин же поднимает глаза, сверлит ими их двоих, будучи уверенным, что его не поймают, потому что его бывшему сейчас явно не до него. И вдруг происходит невозможное: Мин поворачивает голову и смотрит на Пака в ответ, его улыбка в один миг сходит с лица, и вместо неё появляется серьёзное выражение. В миновом взгляде заметно кое-что совершенно необъяснимое. Это чем-то похоже на грусть, ту, что уже давно тобой завладела. Юнги также не отводит взгляда от Чимина, лишь изредка моргая.       Светловолосый смотрит на него неотрывно, гипнотизирует своими глазами, но всё же прерывает их бестолковый и бессмысленный зрительный контакт в один момент, вставая из-за стола и направляясь к выходу. У него так быстро бьётся сердце. Тарелка с рисом так и остаётся на столе.       Чимин быстрым шагом идёт в свой домик. Он не может видеть их вдвоём, у него внутри что-то закипает, вулканы взрываются, а сдерживаться очень тяжело. Хочется подойти к этому дурацкому Юнги и убрать его эту дурацкую руку с плеча его нового парня. Пак всю дорогу только и думает о том, как эти двое обнимались. Он не замечает ничего вокруг, прокручивая этот момент в своей памяти. Может быть, он садист? Почему-то же ему нравится мучить себя этой картинкой снова и снова?       Подросток заходит в дом, подходит к кровати и усаживется на неё. Прочёсывает волосы пальцами, поднимая те к чуть отросшим тёмным корням. Чимин по Юнги не страдает, но ему до сих пор непривычно видеть его с кем-либо. Просто привыкнуть надо, потом станет намного легче. Пак убеждает себя в этом, дыша глубоко и стараясь успокоиться. Чувства пройдут, ведь неправильно испытывать что-то к кому-то, кто уже занят. Светловолосому кажется, что он сможет отпустить своего бывшего парня. Но отчего-то в тот самый момент, когда Мин на него посмотрел, Чимину стало так жарко, а сердце забилось быстрее, прямо как раньше.       Пак, погрязший в мыслях, вздрагивает. В дверь снова стучат. Вот это уже, наверное, Тэхён. Тоже придёт и будет учить его уму-разуму. Подросток так сильно не хочет этого, но и с другом ругаться совсем некстати. Вся эта драма не должна портить его отношения с близкими людьми.       Парень подходит к двери, открывает и уже готовится вежливо попросить Кима оставить его одного, но вдруг замирает на месте. За дверью оказывается совсем не тот, кого он ожидал.       — Привет, Чимин, — произносит Юнги хрипловато.       — Виделись, — холодно отвечает Пак. — Ты что-то хотел?       — Хотел. Почему ты ушел из столовой, не доев? — спрашивает темноволосый, вгоняя Чимина в ступор.       — Что? — хмурится тот, сощуривая глаза.       — Скажи, это из-за того, что тебе неприятно видеть меня с кем-то другим? Поэтому ты ушёл?       Пак в шоке. Он настолько не ожидал услышать это, что не знает, что на это ответить. Значит, Мин просто берет и приходит к нему, спрашивая, почему он ушёл из столовой? Как у него наглости хватило явиться сюда после всего того, что произошло? И откуда он знает, где Чимин живёт? Это так раздражает светловолосого, что он выходит из себя:       — Мы друг другу никто. Мне плевать на тебя, слышишь? Делай, что хочешь! — кричит Чимин.       В отличие от Пака, Юнги остаётся спокойным:       — Мы ведь до сих пор так и не поговорили, прошел год, но мне кажется, что между нами осталось много нерешенных вопросов, поэтому…       — Нерешенных? А по-моему, всё и так ясно. Юнги, прошёл год. Отстань от меня наконец-то и живи своей жизнью, я же как-то это делаю.       — Ты злишься на меня из-за Ичона? Позволь мне объяснить…       — Мне плевать, слышишь? Не ходи за мной по пятам. Ненавижу это в тебе. Давай каждый просто будет заниматься своими делами.       — Я не хотел, чтобы всё закончилось так…       — Но оно уже закончилось, а теперь давай, сделай-ка вид, что не знаешь меня и свали из моей комнаты! — Чимин толкает его в сторону лестницы подальше от двери, чтобы наверняка. Он просто не в настроении выяснять отношения, да и выяснять, к слову, нечего.       — Я не хочу делать вид, что мы не знаем друг друга. Ты — моя первая любовь.       — Как у тебя всё просто получается! — вновь заводится светловолосый. — А этот парень у тебя, наверное, вторая первая любовь, да?       — При чём здесь это?       — Не при чём! Абсолютно не при чём! — Чимин устало кладёт ладонь на свой лоб.       — Послушай… — сглатывает Юнги. — Я правда любил тебя… И мне очень жаль, что всё так вышло.       — Вот только не надо сейчас говорить мне всё это, — криво усмехается Пак, — прибереги эти красивенькие словечки для кого-то другого.       Мин виновато опускает взгляд, пожимая плечами.       — Раз ты так сильно этого хочешь… — вздыхает он.       — Да, а ещё тебе пора, — Пак закрывает дверь: та громко захлопывается прямо перед юнгиевым лицом.