My youth is yours

      Чонгук укладывается рядышком с мило сопящим Тэхёном, поворачиваясь прямо лицом к лицу своего парня. Чон целует его в мягкую красноватую щечку. Наверное, Ким отлежал её и недавно перевернулся на другой бок. Из носа Кима выходит тёплый поток воздуха, его длинные ресницы подрагивают, а зрачки двигаются под тонкими веками. Тэхёну снится какой-то сон и Чонгук не собирается будить его даже для такой важности как поход на обед в столовую. Если же Ким проголодается, он угостит его бутербродами, которые ему упаковала с собой мама.       Парень двигается ещё ближе, пока не касается своим кончиком носа тэхёнов нос. Прикрывает глаза, перекидывая руку через плечо Кима, тем самым приобнимая его. Чонгук тоже решает пропустить обед, выбрав поспать со своим парнем. Там, за окном, льёт дождь и гремит гром. В такую погоду ужасно клонит в сон.

***

      Чимин сидит на кровати, прижав свои ноги к животу и обхватив их руками. В ушах у него наушники, но музыка не перекрикивает грома. Честно говоря, он чувствует себя так, словно находится сейчас в какой-то сопливой дораме с самым примитивным сюжетом, который только можно было бы выдумать. Главную героиню бросил парень, и она целыми днями только и делает, что по нему страдает. Пак усмехается: он ни за что на свете не хочет быть кем-то таким, потому что подобные сцены всегда казались ему мерзкими. Как насчёт просто взять и плюнуть на всё? Страдать он не собирается, парень дал себе времени выпустить эмоции наружу, но такое настроение не должно становиться его мотто на ближайшее время.       Телефон вдруг вибрирует. Чимин берет его в руки, до этого тот лежал на кровати. Пак видит сообщение от Тэхёна:       «Приходи к нам. Будем есть.»       Интересно, как у него вообще сигнал есть? Мало того, что они находятся в горах, так еще и на улице погода просто кошмарная.       «В отличие от вас, я уже поел в столовой» — отвечает Чимин, блокируя телефон.       «Ну и что, приходи всё равно» — снова приходит от Кима и высвечивается на экране.       — Интересно, мне дадут побыть одному хоть немного? — спрашивает Пак сам себя, но всё же решает сходить к друзьям. Он теперь человек точно свободный, сидеть и плакать в одиночестве Чимин больше всё равно не планировал, так почему бы действительно не сходить к друзьям?       «Ждите».       Пак берёт с собой пакет с едой, он взял его из Дэгу потому что в лагере не дают ничего вредного, а этого вредного здесь постоянно хочется. К тому же, часы между приёмами пищи кардинально отличаются от домашних: там ешь хоть весь день, а перестраиваться ему очень тяжело. Вот так захочется чего-нибудь пожевать — он возьмёт чипсы или печенье. А ещё еда служит хорошим отвлечением от проблем, во всем этом Чимин видит только одни плюсы.       Идти через весь лагерь придётся. На улице до сих пор сильный дождь, парень достаёт зонт из чемодана и берет ключи, чтобы закрыть за собой дверь. Пакет с едой висит на сгибе локтя, хорошо, что он совсем не тяжёлый. Чимин выходит из своего убежища, раскрывает зонт над головой, чтобы не промокнуть, поворачивая ключи ровно два раза, проверяет, закрыта ли дверь, дергая ту за ручку, а после убирает железную связку в карман джинсов.       Пак глядит по сторонам: на улице ни души, но уж лучше он пойдёт к друзьям, чем просидит один весь сегодняшний день. Единственное, что его во всём этом смущает, — предложение Чонгука. Тот хочет, чтобы они собрались вчетвером как в былые времена, но Чимин не хочет собираться с одним конкретным человеком. Он очень надеется, что Чон не додумался позвать и его тоже, потому что если это всё-таки тот случай, Пак не станет себя контролировать. Конечно, ругаться не хочется, но если вдруг до такого дойдёт, сдерживаться будет бессмысленно.       По пути к дому Тэхёна с Чонгуком, Чимин не видит ровно никого, потому что все сидят по комнатам. Он немного промокает, ведь как тут ни старайся, ливень всё равно найдет возможность испачкать. Пак стоит на лакированном деревянном крыльце, коротко стучась три раза подряд. Ему сразу же открывают, будто ждали возле двери. Хотя расстояние от кровати и до сюда очень маленькое. В любом случае, сейчас перед ним стоит Чонгук и уже жует что-то.       — Заходи, — говорит он с набитым ртом. Чимин слушается и за ним закрывают дверь.       — Чимин-а, — радостно произносит Тэхён, улыбаясь. В его руке вкусный на вид бутерброд. — А мы спали, поэтому не пошли на обед…       Чон смотрит на своего парня как-то загадочно, это не может укрыться от Пака, который понимает всё немного не так:       — Да ладно вам, спали вы… Заливайте дальше.       — Нет, Чимин, правда спали, — Ким широко раскрывает глаза и даже краснеет немного. — Мы ничем таким не занимались.       — Какие грязные у тебя мысли, дружище, — произносит Чонгук, протягивая другу рисовый пирожок. Чимин сначала отказывается, но Чон напоминает, что это его мама сама пекла, старалась, а мама — это святое, и тогда парень всё же принимает угощение. Он также даёт друзьям всё, то взял сам.       — Какие планы на сегодня? У нас вообще запланированы мероприятия? — интересуется Ким, а после делает несколько глотков воды, сладко выдыхая после жажды. — Может, вечером будет дискотека?       — Все молчат, я даже и не знаю… — отвечает Пак, жуя пирожок. — В этом году всё не так, как в пршлом, правда же?       Тэхён не совсем понимает, о чем говорит Чимин, а Чонгук опускает взгляд. Ведь дело даже не в мероприятиях, не в дискотеках, а в том, что теперь их только трое. Отсутствие ещё одного человека в их компании очень ощутимо.       — Потому что сегодня только первый день, — объясняет Чон, убеждая в этом непонятно кого больше: себя или Пака. — К тому же, сегодня и погода не очень. Но вообще я прогноз смотрел на две недели, должно быть солнечно.       Чимин, наверное, всё же жалеет немного, что поехал сюда в этом году. Какое-то необъяснимое ощущение грусти снова накатывает на него. Он вздыхает. Парень присаживается на единственную в этой комнате кровать, открывает пачку чипсов и та вдруг громко хлопает, а ещё несколько чипсинок выпадает, не справившись с давлением и раскрошившись на полу.       — Чёрт, — выдыхает светловолосый, — простите, я сейчас всё уберу.       — Ничего страшного, ты чего? Со всеми бывает, — ласково говорит ему Тэхён. — Просто у нас тут ни совка, ни метлы…       — Пойду схожу к вожатым и спрошу у них, — отвечает Пак и снова вздыхает, поднимаясь и идя к двери.       Он выходит из комнаты, спускается по лестнице и только когда его одежда промокает от дождя, Чимин вспоминает о зонтике. Обычно блондин не матерится в своей жизни, но сейчас ему так сильно хочется это сделать. Но Пак же если и любит попадать в наиглупейшие ситуации, то только по-крупному. Ему кажется, что он добежит до домика вожатых и так, раз уж всё равно промок.       Чимин идёт по территории лагеря, опустив голову. Мокрые волосы спадают ему на лицо, а вода с них капает прямо в глаза, отчего чувствительный орган зрения начинает щипать. Пак протирает глаза краями рукавов такой же сырой водолазки, которые растянулись от влажности. Ноги хлюпают в кросовках — только бы не простудиться, а то точно будет номер. Конечно Чимин взял с собой пару лекарств на всякий пожарный, но те вряд ли помогут в таком случае. Парень слышит, как скрипит трава под ногами и старается идти как можно аккуратнее, чтобы не свалиться или, того хуже, не оказаться в какой-нибудь луже. С каждым часом ему нравится здесь всё больше и больше.       Чимин решает поднять голову, чтобы посмотреть, где вообще находится и вдруг встречается со знакомыми глазами. Юнги стоит на крыльце, на первом этаже, только лестница от второго служит ему крышей и он не мокнет. Дверь в его комнату открыта настежь. Пак тяжело вздыхает, стараясь идти дальше и строить из себя равнодушие, не закатывая глаз. Он видит его уже четвертый раз за сегодня и при том еще даже не вечер.       «Только не говори ничего. Только не говори ничего», — произносит Чимин у себя в голове и вдруг слышит:       — Прогуляться решил?       — Не твоё дело, — отвечает Пак быстрее, чем успевает подумать.       — Ты бы хоть зонт взял, а то простудишься.       Чимин резко поворачивает голову в его сторону, грубо произнося:       — Слушай, а тебе не похрен?       — Нет, — отвечает Мин, пожимая плечами, а после заходит к себе домой, закрывая дверь. Пак же победно улыбается: он просил от него отвязаться, Юнги так и сделал.       Только огромной радости это почему-то не приносит.

***

      Чимин возвращается мокрым насквозь и дрожащим от холода. Его лень подняться за зонтом сыграла с ним плохую шутку, но Пак — человек слова. Сказал — сходит и действительно сходил, но стоил ли порядок в комнате таких жертв?       Тэхён, увидев его, в шоке открывает рот, чуть ли не с порога стягивая с Чимина все мокрые вещи и, открыв форточку, выжимая влагу прямо на улицу, а после вешая те на спинку кровати. Пак же, оставшись в одних боксерах, дрожит и обнимает себя двумя руками. Ким достаёт ему из чемодана свою самую тёплую кофту, которую дала ему мама просто на всякий случай. Чонгук делится штанами, а еще усаживает на кровать и укрывает Пака одеялом, укутывая парня в то как маленького ребёнка.       — Боже, Чимин-и… — вздыхает Тэхён. — Ну почему ты такой дурак, а? Вот для чего ты пошёл без зонта?       Чимин стучит зубами, его лицо покраснело.       — Сейч-час сог-г-грею-юсь, в-всё н-норм-мально б-будет-т, — отвечает он.       Ким так показательно вздыхает, усаживаясь рядом и опуская руки на чиминовы плечи. Он старается водить по ним через тонкий слой уже старого, потрёпанного временем одеяла.       — Главное, чтобы температуры не было, — говорит Чонгук, усаживаясь на стул. Он уже давно подмёл все крошки и выкинул те в мусорный пакет. Там было-то всего нечего, но если бы не убрали, завелись бы муравьи. Они любят ползать по полу ночью, а на лакомство то бы и подавно сбежались.       Проходит немного времени, а лицо светловолосого так и остаётся красным и парни волнуются, что их опасения, кажется, начинают сбываться.       — Ты не брал с собой градусник, Гук-и? — спрашивает Тэхён, кладя руку на лоб своего друга. — Мне кажется, Чимин горячий.       — Конечно я горячий, — отвечает Пак слишком бодро для своего состояния, но хрипловато. — Я всегда горячий, вы только заметили?       — Чимин, а ты можешь не шутить сейчас? Как-то не до смеха… — немного раздражённо отвечает Чонгук. — Градусника у меня нет.       — У меня тоже нет, — пожимает плечами Ким.       — А вдруг температура всё-таки не поднялась? — с надеждой спрашивает Чонгук.       — Да ты глянь на Чимина вообще! — отвечает Тэхён.       Выглядит тот и вправду не очень: глаза слезятся, из носа течёт, прогулка до дома вожатых просто так ему не обойдётся. Пак вруг громко чихает, слыша двоекратное «Будь здоров», а потом уверенное «Ну всё, ты точно простудился».       — Простите? — тонким голосом произносит Чимин. — Кто ж знал то? Я просто переоценил свои силы в этот раз, мне очень-очень жаль, что всё так вышло.       — Подожди-ка, ты больше не дрожишь. Значит согрелся немного. Надо убрать одеяло, Чимин-а, это только усилит жар, — говорит Тэхён, подходя поближе и пытаясь забрать источник тепла.       — Не надо-о, — умоляюще просит Пак, вцепляясь в ткань лишь сильнее. — Не надо, прошу-у, мне без него холодно.       — У тебя так еще сильнее температура поднимется! — ругается Ким. — Лечить нам тебя нечем.       — Слушай, Тэ, а может, вожатым сказать? У них-то лекарства есть… — предлагает Чонгук.       — Нет, вожатым нельзя, а то они Чимина домой отправят. Надо подумать, что делать, — Тэхён в панике ходит туда-сюда по комнате. — Может, сходишь и поспрашиваешь ребят? Вдруг у них что-нибудь есть? Только попроси их, чтобы они молчали. На улице всё равно дождь, вожатые по домам сидят так же, до них если и дойдёт что-то, то нескоро.       — Не ну я могу, конечно, сходить, — пожимает плечами Чон. — Но обещать ничего не буду.       — Тогда возьми с собой зонт, оденься потеплее и, я тебя умоляю, не простудись хотя бы ты, — произносит Тэхён, подходя к Чонгуку и обнимая его. Он смотрит в глаза своему парню и улыбается, потому что тот такой замечательный. По первой просьбе уже собрался идти в непогоду, а всё для того, чтобы помочь их другу.       — Тогда я пошёл, — Чон быстро чмокает Кима в губы и глядит на Чимина, говоря: — Ты держись давай, я скоро вернусь.       — Я побуду с ним, прослежу, чтобы всё было хорошо, — кивает Тэхён, Чонгук отстраняется от него и уходит из дома, не забыв надеть на себя кофту и прихватить чиминов зонт.       Удивительно, как всего одна вещь может изменить многое.

***

      Чонгук постучался уже в дверей десять, не меньше, однако постоянно слышит одно и то же: «Ничего нет, извини». Сейчас он внизу, на нижнем этаже возле двери, которая могла бы быть сейчас его в том числе. И как-то даже неприятно стучаться и просить о помощи. Конечно, он лично с Юнги не ругался, но почему-то в душе поселилось странное ощущение.       Но Чимин важнее. Чон стучится ровно три раза, надеясь, что ему не откроют и он пойдёт дальше. Но ему конечно же открывают. Какой-то парень, которого Чонгуку удалось увидеть сегодня лишь издалека.       — Привет, — улыбается незнакомец. Чона он бесит, но всё же ему приходится ответить одним коротким кивком.       — Юнги дома? — спрашивает Чонгук как-то равнодушно.       — Дома. Где же еще ему быть? Тут же льёт как из ведра… О, а вот и он, — этот человек оглядывается, а после отходит и перед Чоном появляется парень с тёмными волосами и каким-то необъяснимо спокойным выражением лица.       — Привет? Что хотел? — спрашивает Юнги сразу же. Он вышел на улицу, захлопнув за собой дверь. Наверное, чтобы их разговоры не подслушивали?       — Виделись, — отвечает ему Чонгук грубовато. — Хотел вот что: градусник и таблетку парацетамола.       — Зачем тебе? — хмурится Мин. По крыше громко скатываются дождевые капли.       — Не надо было бы — не спрашивал бы.       — У кого-то температура?       Чонгуку очень хочется съязвить, вот прямо очень, но он пару раз толкается языком в щёку, играет желваками, а после отвечает честно:       — Товарищ один попал под дождь и заболел.       — Какой товарищ? Чимин? — на одном выдохе спрашивает Юнги. — Я видел его какое-то время назад. Вот чёрт, сказал же ему ещё не простудиться!       — А ты чё так разволновался? — всё же не может унять свою обиду Чон. — Да, Чимин. Лекарство есть? Есть — давай. Нет — я пойду дальше.       Мин хмурится, опуская голову вниз, а после говорит немного странное:       — Есть, но только я пойду с тобой.       — А кто тебя впустит? — хмыкает Чонгук. — Спасибо, нам твоих жертв не надо. Чимину нужен покой, чтобы выздороветь быстрее, а тебя он видеть не хочет.       Парень сам не знает, чего он так взъелся на друга. Вроде как думал, что не станет на него злиться, и ему казалось, они вновь будут общаться как раньше. А стоило увидеть юнгиевого парня, как всё, крышу снесло полностью. Обидно стало очень. И за Пака, и за себя, ведь его тоже бросили, получается.       — Пусть мне Чимин это скажет в лицо прямо сейчас и тогда я просто отдам всё, что нужно, и пойду домой.       Чонгук поджимает губы, понимая, что спорить с этим человеком бесполезно. Ему остаётся вынужденно кивнуть, а про себя парень думает: как на это всё отреагирует Чимин? Он говорит, что ему всё равно, но Чон прекрасно видит, что это не так.       Юнги пропадает за дверью, а после возвращается с небольшим пакетиком. Видимо, это аптечка. Чонгук хмурится, не узнавая друга. Тот в жизни не брал с собой никаких лекарств, он сам в прошлом году видел, ведь чемодан Мин собирал при нём. Парень хмурится пуще прежнего, ведь в то время он себе ещё и представить не мог, что когда-нибудь их дружба превратится вот в это.       — Ну, что стоишь? — говорит Юнги, прерывая мысли Чона. — Куда идти? К Чимину?       — А ты что, откуда-то знаешь, где он живёт? — хмыкает Чонгук.       — Да, уже был там сегодня.       — Зачем? — не понимает Чон, приподнимая одну бровь.       — Надо было, вот я и зашёл. Ещё трепаться будем или, может, пойдём к человеку, которому нужна помощь?       Чонгук фыркает, идя в сторону их с Тэхёном дома. Юнги возносит зонт над собой, прижимая лекарства к груди, чтобы ничего не промокло. Чон тоже спрятан под натянутой тканью и каждый раз, держа зонт в руках, он думает о том, какой Чимин всё-таки дурак.

***

      Пак кашляет, а после шмыгает носом. Буквально через полтора часа после его весёлой прогулки под дождём у него появились симптомы переохлаждения и настоящей простуды. Тэхён сидит рядом с ним, на кровати, слушающий, как друг без конца чихает и ойкает.       — Чимин… — произносит Ким вдруг. — Почему ты не вернулся за зонтом на самом деле?       — Не хотел портить вашу идиллию… — хрипло произносит Чимин. — Я чувствую себя неправильно, находясь с вами. Я как будто третий лишний всё время…       — Но… — Тэхён хмурится, — ты же наш друг.       — Друг, согласен, а вы пара. Любовь важнее дружбы, Тэ. Я не должен отвлекать тебя от Чонгука, понимаешь? Даже сейчас я снова здесь, снова между вами, а вы должны всё бросить и уделить мне внимание. Неправильно это как-то.       Ким вздыхает, не говоря ничего.       — Дождёмся Чонгука и я пойду домой. Если станет хуже, то пусть меня заберут родители. Я, честно говоря, и не против… — говорит Пак и вдруг дверь открывается, а в комнате появляются ещё двое: Чонгук и Юнги.       Чимин опускает глаза, ничего не говоря. Тэхён же, видя Мина, растягивает губы, на выдохе выдавая радостное и восхищённое:       — Привет!       — Привет, — кивает Юнги, чуть приподнимая уголки губ.       Они не виделись целый год и эта встреча в любом случае является приятной. Ким не знает про юнгиевого нового парня. Чонгук ещё не успел ему рассказать. Сначала Тэхён заснул, потом пришёл Чимин и случилось всё это. Пак и Чон же обо всём знают, поэтому они оба такие кислые. Первый даже спрашивает не очень-то дружелюбно:       — Ты зачем его сюда позвал, Чонгук?       От небольшой юнгиевой улыбки не остаётся и следа. Он поджимает губы, а после, спустя пару секунд, отвечает самостоятельно:       — Я принёс градусник и лекарства.       Чимин закрывает глаза, не говоря больше ничего. Мин же достаёт всё необходимое из пакетика и протягивает это Киму. Сам подойти к Паку не решается.       — Спасибо большое, — благодарно говорит Тэхён. — Не знаю, что бы мы без тебя делали…       — Пожалуйста… — выдыхает Юнги, поглядывая на Чимина из-под чёрной чёлки.       — Ну что ж, лекарство и градусник ты отдал. Мы вернём вечером, — кивает Чонгук. — Спасибо, да, ещё раз. Думаю, тебе пора…       Мин же не сдвигается с места, вдруг спрашивая у Чимина:       — Ребятам, наверное, неудобно, что ты у них. Хочешь я провожу тебя до дома и посижу с тобой немного?       — Нет, не стоит, — отрицательно мотает головой Пак, открывая глаза и смотря напротив себя, не на Юнги. — Ичон тебя потеряет.       — Я его предупрежу, — не отстаёт Мин.       — Я не хочу никому портить отношения, — улыбается Чимин, наконец переводя взгляд на своего бывшего парня. — Пожалуйста, позаботьтесь лучше о по-настоящему важных для вас людях…       Пак вдруг встаёт, снимает с себя одеяло и идёт к двери. Его по прежнему морозит, но он потерпит. Что этот парень, сахарный что ли? Дойдёт до дома, там ляжет отдыхать и дело с концом.       — Чимин-и, ты наш друг, — говорит Тэхён, хмуря брови. — Ты тоже важен.       Юнги молча смотрит на светловолосого, пока тот ищет свой зонт и собирает мокрые вещи, складывая те в пакет, в котором он принёс еду.       — Я знаю, — кивает Пак. — Но это немного другое. Правда, не переживай, Тэ, я со всем справлюсь.       Чимин выходит из комнаты, а Юнги сразу же отправляется за ним. Пак возносит зонт над головой, идя в сторону домика. Гром гремит прямо над головой, а ещё снаружи очень холодно. Хорошо, что друзья одолжили ему свою одежду и сейчас парень хотя бы сухой.       — Чимин, — зовёт Юнги, следуя сзади. — Остановись, подожди, ты забыл лекарство.       — Мне от тебя ничего не надо, — спокойно отвечает Пак, идя своей дорогой. Мин же догоняет его, теперь находясь с ним наравне.       — Прошу, возьми это. Я не пойду с тобой, но воспользуйся моей помощью, пожалуйста. Я же искренне её тебе предлагаю, — Юнги протягивает целофановый пакетик, дождевые капли скользят по тонкому слою материала, падая с неба и скатываясь вниз.       — Хорошо, — выдыхает Чимин, принимая градусник и лекарства. — Спасибо. Больше не подходи ко мне ни под каким предлогом.       Пак идёт дальше, а Мин смотрит ему вслед, останавливаясь возле двери своего домика. Юнги кусает губы в кровь, но после всё же заходит. Странный день. Хочется верить, что завтра будет лучше.