My youth is yours

      Чонгук вздрагивает, едва успевая среагировать на кинутые в него наушники. Чимин смотрит на него и дерзко приподнимает бровь, только что кинув вещь Чона. Их в комнате четверо: Тэхён, Чонгук, Чимин и Юнги. Последние двое пришли в любовное гнёздышко своих друзей, чем знатно тех удивили.       — Ну что, доволен, придурок? — ухмыляется Пак, смотря на Чона.       — Доволен чем? — делает вид, что не понимает тот.       — А вот чем, — Чимин берёт Юнги за руку, они переплетают пальцы, и вдруг раздаётся такой громкий и высокий, невозможно высокий для голоса парня визг. Чонгук подбегает к ним и, такой радостный, раскидывает руки, чтобы обнять и поздравить. Тэхён реагирует намного более сдержанно — одной лишь улыбкой. Он остался сидеть на кровати, откуда только что сбежал Чон.       — Это просто сумасшествие! — произносит обладатель наушников, из-за которых всё это и случилось. — Вы что, снова вместе?       — Ну я не знаю, как тебе это ещё доказать, Чонгук-а… — сдерживая счастливую улыбку, выдыхает Юнги. — Можем и поцеловаться для достоверности. И потрахаться, если желаешь…       — Всё-всё, — смеётся Чон. — Я верю. Не надо.       Юнги с Чимином проходят в комнату, усаживаются на полу, на ковре, потому что сесть больше некуда, а Чонгук не может им нарадоваться. Тэхён же, глядя на своего парня, улыбается и явно думает, какой же он дурак. С другой же стороны, видя вновь счастливого друга, который ну просто не может без улыбки смотреть на Мина, в сердце семнадцатилетнего паренька становится тепло и спокойно. Ну что же, как говорится, Чимин пристроен.       Эта атмосфера беззаботности снова понемногу возвращается, становится так весело и хочется врубить музыку и танцевать, либо же много смеяться до слёз в уголках глаз. Всё вокруг ощущается правильным и становится привычным так быстро, что забываешь о том, что ещё совсем недавно ситуация была другой.       Это состояние, когда боишься вдохнуть лишний раз, лишь бы не спугнуть этот момент. Чимин выглядит с Юнги счастливым по-настоящему и совсем не притворяется. В его глазах снова появляется жизнь и какая-то необыкновенная искорка. Тэхён рад, что его друг чувствует себя хорошо, на него такого очень приятно смотреть. Пак же, даже находясь в гостях, всё никак не отлипает от темноволосого. Когда смеётся, падает ему на колени, после чего укладываясь на те головой и уже не желая возвращаться в исходное положение. Он проявляет чувства публично, не скрывает своей сильной симпатии, по крайней мере, когда находится со своими людьми. Ещё светловолосому, видимо, нравится видеть юнгиеву улыбку, ведь именно поэтому он постоянно пытается рассмешить Мина. Чонгук смотрит на них с гордостью и Киму, ну честно, хочется отвесить ему подзатыльник за то, что тот выглядит настолько самодовольнымым и за то, что в конечном итоге оказался прав.       Тэхён устраивает голову у него на плече и с улыбкой смотрит на Юнги с Чимином. Удивительно, но люди, которые предназначены друг другу, сойдутся в любом случае, как бы всё вокруг не было против. Да даже если они сами против, от судьбы ведь не убежишь. Ким вообще считает, что ей, судьбе, лучше не сопротивляться, а то можно упустить самое важное. Его важное сейчас смеётся громко, а его плечи трясутся от этого самого смеха. На самом деле, не так уж и много у них осталось времени вместе, каких-то несколько дней, которые пролетят быстрее, чем глазом успеешь моргнуть. Тэхён поджимает губы, ведь и по Чонгуку, и по его заразительному смеху он будет сильно скучать. И даже по таким вот минутам, когда вроде бы ничего и не делаете, а всё равно находитесь вместе. Ким вздыхает, но этого не слышно из-за громких разговоров других трёх парней.       — А я знал, что вы сойдётесь, — произносит Чонгук и высоко приподнимает подбородок. Экий горделивый заяц. — Сердцем чуял.       — Если бы сердцем, — усмехается Тэхён. Все остальные, включая Чона, тоже смеются. — Гук и вправду очень за вас переживал. И хорошо, что всё именно так и вышло.       Чимин с Юнги сидят у них пару часов точно. Им просто нравится находиться всем вместе, даже если они особо ничего и не делают. Тэхён сидит у Чонгука на коленях, пока второй рассказывает что-то о своих буднях в бассейне. Мин слушает с превеликим интересом, потому что около года ничего не знал о своём друге, а вот Ким, наоборот, всё кивает на ту или другую историю, потому что уже слышал их все. И может показаться, что Тэхёну они неинтересны, но это совсем не так. Наоборот, этот парень чувствует себя особенным для Чона, ведь знает его лучше всех остальных.       Когда приходит время обеда, ребята все дружно идут в столовую. Они впервые за долгое время едят вчетвером. Это сумасшедше приятное чувство — находиться рядышком. «Когда я ем, я глух и нем» гласит одно из правил памятки поведения на стене, но почему-то никто из парней его не соблюдает. Они все болтают безумолку. Еда тоже заканчивается как-то неожиданно, а всё потому, что они очень увлечены компанией друг друга. Только на пути из столовой обратно домой они разъединяются, делась на двое. Чонгук с Тэхёном идут к себе, а Чимин с Юнги — к себе.       Чон не может перестать улыбаться, а Ким не винит его в таком хорошем настроении. У него всё тоже самое, потому что друзья помирились и всё стало как раньше, в лучшие времена. А ещё он понимает, что будет скучать по этой улыбке безумно просто. Скоро им придётся расстаться. Ненадолго, до следующей встречи у него в Дэгу или в Пусане у его парня. Неизвестно только вот, когда им в следующий раз будет повезло увидеть друг друга. Нужно насладиться последними деньками сполна. Тэхёну кажется, он должен заставить Чонгука думать о нём всё время. Пусть это звучит эгоистично и слишком по-ребячески, только вот сам Ким буквально живёт мыслями о Чоне и ему хочется, чтобы его парень тоже не остыл к нему за целый год разлуки и жизни в разных городах.              Вообще-то им обоим совершенно не нужно торопиться, но Тэхён считает, что этот момент настал. Им с Чонгуком пора сделать следующий шаг. Ким собирается поговорить об этом со своим парнем и предложить ему зайти дальше. Он делает это, когда они возвращаются домой после собрания их группы, где обсуждалось финальное мероприятие в последний вечер лагеря.       — Жарко сил нет, — произносит Чонгук, заваливаясь на кровать. Тэхён остаётся у двери, не решаясь зайти дальше и смотря в пол как-то нерешительно. Чон сразу замечает, что что-то не так. — Ты чего?       — Гуки, а ты не хочешь попробовать… ? — спрашивает Ким на выдохе, поднимая взгляд на своего парня, и вдруг закусывает нижнюю губу. Он смущается немного, краснеет, после снова опускает глаза.       Чон мгновенно оказывается рядом и быстро водит глазами по лицу Тэхёна.       — Что? — выдыхает парень. — Что ты сейчас сказал?       — Ну, — Ким сглатывает. — Знаешь, Юнги с Чимином сделали это… вместе. Может, мы тоже могли бы… попробовать? Можем и не делать это, если не хочешь.       — Я, — начинает говорить Чонгук, открывая рот, но прерывая себя и застывая ненадолго. — Я конечно хочу. Но, Тэхён-и, мы же хотели не торопиться…       — Да, но… Мы же скоро снова разъедемся и долго не увидимся, — Ким быстро передвигает глазами, смотря на лакированные доски пола, выходящие за контуры ковра прямо по центру и лежащие одна к одной. — Разве не будет здорово, если наши отношения станут крепче?       — Они и так уже крепкие. Думаю, что секс — это ещё не самое главное. Мы не обязаны, мы ведь любим друг друга и наша связь крепка и без того…       — Наверное, я просто ищу красивую отговорку, чтобы оправдать себя и свои дикие желания. Честно говоря, я не уверен в том, что смогу выдержать до совершеннолетия, — Тэхён поднимает глаза на Чонгука. — И, зная, что мой лучший друг только что лишился девственности, не могу перестать думать о том, каково это? Чего мы пытаемся лишить себя, загоняя в рамки, придуманные обществом? — Чонгук молчит, слушая внимательно. — Неважно, сколько мне лет, семнадцать или тридцать. Я всегда буду хотеть тебя по-настоящему.       Чон в шоке открывает рот, а после гулко сглатывает.       — Я… — его кадык снова дёргается. У него рефлекс на такого Тэхёна как на лакомство: тоже выделяется слюна от желания. — Я даже не знаю… Чёрт, у меня на руках скоро мозоли появятся. Я постоянно думаю о тебе и по утрам у меня железно стоит. Но мне так не хочется, чтобы ты считал меня извращенцем, поэтому я начинаю думать о самых мерзких вещах на земле, чтобы возбуждение спало. Потом, в душе, пока у меня есть пять минут на то, чтобы помыться, я быстро представляю себе тебя подо мной прямо на этой кровати. Мне хватает минуты, чтобы кончить. Если бы не эта маленькая шалость, то я бы совсем с ума уже сошёл.       — Господи, Чонгук-а, надо было раньше рассказать. И почему я бы стал считать тебя извращенцем? Утренний стояк — это мужская физиология.       — Лично моя физиология вызвана тобой. Не знаю как там у других.       Тэхёну очень приятно знать, что его парень желает близости с ним, и почему-то это ещё и настолько волнительно, что внизу живота начинает щекотать. Чон подаётся вперёд, целуя и как-то загнанно дыша. Ким отвечает ему, громко причмокивая губами и при этом словно не успевая за темпом, который задаёт Чонгук. Сердце в груди бьётся так быстро, дыхание учащается, а самое главное, что это взаимно.              Чон припирает его к стене, заставляя о ту удариться спиной, но Тэхён не чувствует боли. Вместо этого у него по всему телу бегут мурашки от предвкушения чего-то будоражущего кровь. На самом деле, это должно было рано или поздно произойти. Их невинные поцелуи давно уже перестали быть такими, всё больше выдавая желание и напоминая о не завершившемся ещё пубертате. Чонгук резко отстраняется. По его тяжёлому дыханию несложно догадаться, что ему не слишком уж хочется это делать.       — Тэхён-и, — шепчет он горячо. — Это должно быть по-настоящему особенным. Наш первый раз… Он… Он должен запомниться на всю жизнь, тебе так не кажется?       — Да, — выдыхает Ким. Ему сейчас очень непросто разговаривать, потому что у него стоит и хочется хотя бы дрочки на скорую руку. Всё же на поверхности трезвого созания парень понимает, что Чон абсолютно прав. Быстрый перепих ради получения такого же быстрого удовольствия — это не то, что зовётся любовью. Не в их случае. Нужно подойти к этому со всей взрослой, насколько им это позволяет возраст, серьёзностью. Первый раз на то и первый, что должен возглавить список всех последующих. — Нам надо подготовиться?       — Угу, — мычит Чонгук, растягивая губы. На его щеках вместе с улыбкой формируются ямочки, а в глазах появляется блеск. Может быть, это так свет падает, но почему-то такой взгляд Ким замечает у него впервые. — Тогда… Сегодня вечером… — шепчет Чон уже совсем интимно, только для них двоих. Тэхён чувствует, что сердце совсем разбушевалось, потому что бьётся загнанно, а притихнуть до привычного темпа всё никак не может. — Я схожу к Юнги, возьму у него презервативы, а ещё спрошу, нет ли у него чего-нибудь выпить. Для храбрости… — Чонгук смущённо улыбается и отводит взгляд в сторону.       — Ты боишься? — тоже шепчет Тэхён заботливо, кладя руку своему парню на щёку, так, что большой палец оказывается рядышком с уголком его губ. Ким нежно поглаживает это место и смотрит на Чона с теплом. Кажется, осторое возбуждение заменяется чем-то намного мягче. Это любовь. Она самая. Она готова подождать до вечера.       — Немного, — честно отвечает Чон. — Но желание быть с тобой намного сильнее страха.       Тэхён, слыша это, лишь сильнее растягивает губы, а после целует, но уже медленно. Он тает, когда находится рядом со своим парнем. Его буквально распирает от эйфории, какого-то безумного и неконролируемого счастья. А ещё, конечно, от влюблённости. Ким уже не помнит себя до Чонгука. Каким он был? Что ему нравилось? Какие у него были привычки? Сейчас весь его мир вертится вокруг паренька с огромными карими глазами и заботливым сердцем. Можно ли любить его ещё больше? Тэхён собирается узнать это сегодняшним вечером.

***

      — Это было больно? — спрашивает Тэхён, сидя в беседке рядом с Чимином. Пак высоко поднимает брови, не ожидая такого вопроса, ведь они с Кимом говорили о скорой поездке домой, о поступлении и, совсем немного, об экзаменах.       — Ты сейчас о… — начинает светловолосый и не договаривает до конца. Он надеется, что просто не так понял своего друга.       — О твоём первом разе, — слышится в ответ.       — Ну… — Чимину неловко. Парням обычно нравится говорить о сексе, но Пак относится слишком ревностно к своей личной жизни. То, что происходит у них с Юнги, должно оставаться между ними двумя. Ему искренне хочется надеятся, что Мин тоже не болтает об этом. С другой стороны, Тэхён — его лучший друг и спрашивает он не потому, что собирается распускать сплетни. Он спрашивает об этом для себя. Значит, расскажет кое-что такое же личное, чем может поделиться только с Чимином. В таком случае не поделиться в ответ просто нельзя. И парень всё же рассказывает: — Это было неожиданно. То есть, нет, не подумай, я бы не стал просто так прыгать в койку к кому попало. Да ни за что на свете! Просто Юнги он… — Пак тяжело вздыхает. — Он такой горячий. И, как бы я ни отрицал раньше, мои чувства к нему никуда не ушли, — парень опускает глаза вниз и улыбается застенчиво. — Когда я к нему пришёл, мы поругались и вся злость, копившаяся во мне целый год, превратилась в нечто совершенно другое. Мне словно крышу снесло, я не мог собой управлять и моё тело меня совсем не слушалось. Я страшно хотел его и это было взаимно, — Чимин краснеет от воспоминаний и от того, что с огромным удовольствием повторил бы это снова. — У нас не было сил и времени на хорошую полноценную растяжку, как это обычно должно происходить перед анальным сексом, хотя Юнги правда очень старался меня подготовить. По большей части это даже моя вина, он хотел растянуть меня получше, но я торопил его. Ему тоже хотелось поскорее начать. Поэтому да, было больно.       Тэхён закусывает нижнюю губу и бледнеет.       — Но это не значит, что у вас будет так же, — добавляет Чимин. — Если волнуешься о том, что во время процесса слишком увлечётесь и не сможете как следует подготовиться, то просто позаботьтесь об этом заранее. Нужно растянуть себя до… А кто именно это будет делать: ты или Гук — дело уже ваше.       — Я бы не хотел, чтобы кому-то из нас было больно. Кстати, мы ещё не обсуждали, кто займёт нижнюю позицию, — пожимает плечами Тэхён. Кажется, что он может легко об этом говорить. По крайней мере, делает это более открыто, чем Чимин.       — Когда ты чертовски возбуждён, то не можешь нормально соображать и в какой-то момент желание и другие эмоции перевешивают последствия. Хочется здесь и сейчас, а на то, что будет после, становится всё равно. Болеть будет в любом случае, но как бы это сказать… Эту боль можно потерпеть взамен на то, что получаешь от самого процесса.       — Кстати, ты позволил Юнги быть сверху? — спрашивает Ким и Пак опускает взгляд.       — Да. Он с самого начала вёл и потом… Я не знаю, как именно это произошло, но он подмял меня под себя. Я, видимо, был совсем не против. Но Юнги пробовал обе позиции. У него случайно вырвалось, что Ичон уже успел ему показать, насколько приятной может быть стимуляция простаты. — На этих словах Чимин хмурится, а Тэхён понимает, что говорить о бывшем своего парня Пак явно не желает.       — Я думаю, что тоже мог бы быть и сверху, и снизу. Не знаю, есть ли у Чонгука какие-либо предпочтения, но я готов сделать всё, чтобы ему было хорошо, — произносит Ким. — Хотя сегодня он случайно упомянул, что представлял меня под собой…       — Боже, я абсолютно не хотел это знать, — вздыхает Чимин. — А вообще мне кажется, Чонгук думает так же. Ну, я о том, что он тоже наверняка хочет, чтобы тебе было хорошо. Вы очень уважаете друг друга и это стоит восхищения. Думаю, тебе не следует волноваться рядом с ним.       — Я просто хочу, чтобы всё прошло идеально… — выдыхает Тэхён и прикрывает глаза.       — Знаешь, возможно я скажу глупость, но что бы ни произошло во время вашего первого раза, он будет идеальным. Даже если в реальности всё окажется не совсем таким, каким ты себе это представлял.       — Я не совсем понимаю.       — Смотри, у нас с Юнги с самого начала всё шло через одно место, но для меня наши отношения уже и есть идеальные такие, какие есть. Просто они настоящие, не продуманные заранее, и по-другому у нас их построить просто не получится. Их идеальность заключается как раз в том, что они неидеальны, при этом наша версия — единственная возможная.       — Разве можно назвать идеальным то, что таковым не является?              — В этом вся фишка! Идеальность она как бы вне конкуренции, её нельзя сравнить ни с чем больше. А в жизни у нас есть лишь один шанс, ты не знаешь, как может быть иначе, это просто физически невозможно. Ты никогда не сможешь испытать свой первый раз ещё раз, поэтому не сможешь его сравнить со своими потенциальными другими разами. Твой первый раз не только особенный, потому что он самый первый, а ещё потому, что он такой единственный. Поэтому постарайся им наслаждаться по максимуму и не думай слишком много.       — Ты и вправду меня успокоил. Я буду считать, что всё, что происходит со мной сейчас — лучшая версия моей жизни. Я всё равно никогда не узнаю, как могло бы быть по-другому, прими я то или иное решение. Так же и во время нашего первого раза… Может быть, что-то пойдёт не совсем так как ожидалось, но это значит лишь то, что именно так оно и должно было быть изначально.       — Думаю, ты прав, — Чимин вдруг хмурится и отводит взгляд.       — Что-то не так? — спрашивает Тэхён, словно замечая изменения в поведении лучшего друга.       — Я снова думаю об Ичоне, — выдыхает Пак. — Они встречались достаточно долго для того, чтобы Юнги смог выкинуть его из головы лишь за пару дней.       — Ты ревнуешь?       — Мне бывает страшно. Я согласился на предложение начать всё сначала, но я не знаю, вдруг это было зря? Вдруг я пожалею об этом?       Ким приобнимает светловолосого за плечи и произносит:       — Сомневаться — это нормально, испытывать страх — это нормально. Ты боишься потерять Юнги, потому что любишь. Я тоже боюсь потерять Чонгука… Наверное, больше всего в жизни. И, честно говоря, мне хочется стать к нему ещё ближе, чтобы наша любовь стала ещё крепче. Но даже так, я не могу не переживать о наших отношениях. Впереди ещё год, где мы будем жить в разных городах. В прошлый раз у нас получилось, получится ли в этот? — Тэхён тяжело вздыхает. — Чимин, извини, я слишком много говорю о себе… Просто я хочу, чтобы ты знал: ты имеешь полное право чувствовать это. Но выбор за тобой: позволить накрыть этим чувствам тебя целиком или попытаться заменить их чем-то хорошим?       Пак улыбается, а после кладёт голову другу на плечо. Он произносит:       — Знаешь, что я думаю?       — И что же? — так же растягивая губы спрашивает Ким.       — Я докажу Юнги, что я — это лучшее, что с ним когда-либо случалось, чтобы он даже близко не мог подумать вернуться к Ичону.       Парни смеются. Тэхён добавляет:       — Мне нравится твой настрой.

***

      Если бы Юнги мог остановить время, то сделал бы это с огромным удовольствием, потому что таким образом ему не нужно было бы уезжать от Чимина. Он только начал к нему привыкать и скорая разлука болью отдаётся на сердце. Парень беспокоится, что их ситуация повторится, ведь пережитый однажды опыт не может навсегда его оставить и кануть в небытие. Он то и дело вспоминает свои эмоции в прошлом году после того, как завершилась смена, и очень боится, что ему снова придётся проходить через это. Юнги Чимину верит, правильнее даже сказать доверяет, но ничего не может поделать со своим страхом. Вот уже несколько дней они словно не от мира сего такие счастливые, такие влюблённые, но что, если это продлится недолго? Что, если снова придёт боль? Они оба, конечно, пытаются меняться ради друг друга, но разве можно измениться полностью и избавиться от сомнений, из-за которых им приходится снова и снова расставаться?       Мин дома курить никак не может, потому что родители не знают об этой вредной привычке, а если почуют от него запах сигарет, то сразу же за это прибьют. Поэтому там, в Дэгу, ему приходится всеми силами скрывать тот факт, что он курит, и по возможности вообще не брать сигарету в рот, терпя ломку. Но тут, в лагере, где можно спокойно прийти к беседке у речушки, находящейся за домиками, Юнги может спокойно подымить и заодно подумать о многом. Как приедет в Дэгу, сразу же попробует бросить. А пока добьёт последние оставшиеся сигареты из пачки, любуясь природой и наслаждаясь своей скоротечной юностью.       — Юнги, у тебя есть презервативы? — Чонгук появляется неожиданно, да ещё и с таким вопросом. Он вырывает темноволосого парня с сигаретой в руке из рассуждений, заставляя того резко повернуться к себе лицом. Потом смотрит на своего друга, совсем немного смущаясь своего чересчур взрослого вопроса. Мин же, всё ещё курящий, давится дымом. — Только не говори, что это застало тебя врасплох!       — Я просто не ожидал, — хрипло, покашливая между словами, отвечает Юнги. — Вдохнул слишком много.       — Да? А я уж подумал, что ты, человек, который регулярно занимается сексом, стесняется слова «презервативы». — Чон смеётся, наклоняя голову вбок и внимательно следит за другом.       Мин скучал по многому и по многим. Например, по таким непринуждённым беседам со своим лучшим другом, когда можно прямо, без страха спросить обо всём чём угодно. И по самому Чонгуку он естественно скучал не меньше, а потому у него и всплывает мысль о том, как же ему этого всего не хватало, каждый раз, когда видит этого сорванца перед собой. Для него не жалко ничего. И нет, Юнги вовсе не стесняется разговоров о сексе, потому что давно потерял частичку застенчивого себя.       — Ты вот сейчас спрашиваешь, а я ловлю себя на мысли, что у меня их и нет совсем, — сожалея, отвечает Юнги. — Они всегда были у Ичона.       — Подожди, ты не предохранялся с Чимином? — удивляется Чонгук.       — Нет, как-то не до того было, если честно. Я совсем забыл об этом.       — Ты что, с ума сошёл? Я уверен, что Чимин чист, в тебе тоже уверен, но безопасный секс никто не отменял. И что, он тебе даже ничего не сказал насчёт этого?       — Нет, — Юнги мотает головой.       А не сказал он, вероятно, потому, что это был его самый первый раз. И прошёл тот явно не так, как можно было бы об этом мечтать. Мин не очень хорошо знает Чимина как человека, это факт. Их знакомство, если посчитать прошлую смену в лагере и эту, едва ли укладывается в две недели. Юнги знает только то, что Пак ему очень нравится, но этого явно недостаточно. Мину неизвестно, является ли Чимин романтичной натурой и были ли у него какие-то особые мечты о первом разе. Он просто случился. Странно, сумбурно, неожиданно… Юнги хмурится, понимая, что и его собственный первый раз был примерно таким же. Только вот, о нём тогда позаботился Ичон, который был более опытным. Из них же двоих, Мина и Пака, наиболее опытным был очевидно темноволосый. И позаботиться о втором он в полной мере не смог.       — Ах вон оно что, — Юнги криво ухмыляется. — И здесь у нас всё пошло по пизде.       А за этим следует глубокая затяжка, которой, по идее, быть не должно было. Темноволосый такое делать не любит, потому что от таких затяжек горло саднит неимоверно просто. А после идёт резкое разочарование, причём в самом себе. Мину обидно. Обидно прямо ужас как. Он снова всё испортил. Может, Чимин хотел свой первый раз совсем другим, может, мечтал о нём даже и может, рядом с собой представлял совсем не Юнги…       — Ты чего это? — не понимает Чонгук, кажется, уловивший его странную смену настроения.       — Я снова проебался, — отвечает Мин, ничего больше не объясняя. Он бросает сигарету на землю, быстро тушит ту ботинком, а после вдруг порывается прочь со своего места.       — Ты куда так бежишь? — кричит Чон ему вслед.       — Я к Чимину! — громко говорит в ответ Юнги.       Нужно срочно перед ним извиниться. Пак просто слишком хорошо воспитан, чтобы сказать Мину правду. Он ведь и так его, дурака, столько раз прощал. И за то, что не звонил, и за Ичона, и за то, что избил его подставного парня. Юнги устал ошибаться, но постоянно только и делает, что разочаровывает светловолосого. И чем дальше он от речушки за домиками, тем запутаннее его мысли. И последнее, что ему приходит на ум, — то, что не достоин он Пака совсем. А что в такой ситуации делать, парень не знает. Отпустить его он не может, значит, попросит прощения и ещё один шанс всё исправить. Кажется, Мин уже хорошо это умеет — извиняться, а ещё молить светловолосого о пощаде.       Чимин как раз идёт в сторону своего домика, когда Юнги замечает его. Он ускоряет бег, уже чувствуя, как сердечко совсем не слушается, ударяющееся о грудь как сумасшедшее. Это всё сигареты, но он бросит, точно бросит. Сперва надо перед Паком извиниться и сделать так, чтобы тот не возненавидел его.       — Чимин! Чимин-и! — запыхавшись, произносит Юнги. Он хватает Пака поперёк запястья, преграждая ему путь, и заглядывает прямо в глаза.       — Ты чего это? — не может понять светловолосый. Смотрит даже испуганно. — Ты где был? Мы с Тэхёном вас с Чонгуком уже обыскались. На полдник пора идти, — Мин дышит загнанно, востанавливая дыхание, и ничего не отвечает. Чимин ещё раз спрашивает: — Ты чего, а? Что случилось?       — Я не использовал презерватив… — отвечает Мин прямо, как есть, и Пак сразу же хмурится. — Я не украсил комнату розами, не зажёг блядские свечи…       — Что? — не понимает Чимин. У него меж бровей аж морщинка появилась.       — Ты заслуживал большего, чем быстрый перепих. Ты… Блять, — Юнги опускает глаза вниз. Мин так злится, так злится, что у него из глаз начинают литься слёзы, а Пак берёт его лицо к себе в ладони.       — Ты меня пугаешь… Ты с ума сошёл? — Чимин хмуриться так и не перестаёт. — О чём ты говоришь?       Мин поднимает на него глаза, кладёт свою руку поверх его и отвечает с глубоким сожалением:       — Твой первый раз должен был пройти по-другому. Прости меня, это я виноват. Он должен был быть красивым, как в сказке. Скажи мне честно, ты ведь хотел этого совсем не так, как он прошёл, а может даже и с кем-то другим, а не со мной? — его глаза красные, в них читается вина и сожаление.       — Господи, Юнги, с чего ты вообще это взял? — так и не может понять светловолосый. Он смотрит на него внимательно, а Мин не понимает ещё больше: почему парень до сих пор его не оттолкнул? — Всё было здорово, слышишь? Я ни о чём не жалею!       — А как же… Разве ты не представлял себе всё это как-то иначе?       — Юнги, я не… — Чимин оглядывается по сторонам. Все уже ушли на полдник, только они вдвоём остались на улице. Пак бы с диким удовольствием присоединился к остальным, потому что уже проголодался. — Я не представлял. Я просто хотел, чтобы это был ты. Даже когда узнал, что у тебя уже появился кто-то, мне хотелось тебя. А как, когда и где мне было абсолютно плевать.       — То есть ты не злишься на меня? — Мин смотрит с такой надеждой. Чимин вытирает его слёзку согнутым указательным пальцем.       — Я злился, но только вообще не поэтому. Ты и сам в курсе, почему. Но больше я не злюсь, правда.       — И тебе понравилось… Со мной?       — Ну какой же ты всё-таки придурок… — обречённо, но с улыбкой выдыхает Чимин. — Сегодня я хочу повторения. Сам как думаешь: понравилось или нет?       Юнги неверяще растягивает губы и шепчет:       — Правда?       — Конечно правда! Но только вечером, мне ещё нужно пару дел сделать. Тогда идём уже наконец?       — Д-да, идём! — Мин берёт его за руку и они идут в сторону столовой. На полдник будут давать булочки с соком.