My youth is yours

      Впервые за долгое время на улице пробивается Солнце, выглядывая из-под слоя увесистых туч. Сначала появляясь в этой щёлочке лишь парой лучей, а потом всё больше и больше разгоняя тёмные облака. Сейчас на небе нет ни одного, даже маленького облачка, оно голубое и ясное, погода потрясающая, становится очень тепло. Лето, наконец-то, действительно оправдано. Хочется верить, что так всё и будет до самого конца смены.       Чимин спит сладко, приоткрыв рот и сопя. Он вернулся от Юнги только под вечер. Парни, испытав разгоревшуюся между ними близость, не только физическую, но и душевную, разговаривали. Рассказывали, как прошёл год друг без друга. Мин проводил его вчера до комнаты, поцеловал на прощание и сказал, что они теперь пара. Снова. Чимин совсем позабыл о чонгуковых наушниках и надеялся, что Чон не слишком сердится из-за этого.       Раздаётся стук в дверь. Пак просыпается, нехотя открывает глаза, протирая те после сна, а после берет лежащий на тумбочке телефон. Парень смотрит на время: на часах только семь утра. Чимин недовольно поднимается с кровати. Он идёт к двери, собираясь уже наорать на того, кто решил разбудить его так рано. Открывая, светловолосый не видит на крыльце никого вообще. Он долго смотрит по сторонам, но в поле зрения у него только домики с наверняка спящими ещё обитателями и горы, вершины которых больше не закрыты тяжёлыми облаками. Светловолосый, собираясь уже вернуться в комнату, случайно опускает взгляд на деревянное крыльцо, замечая лежащий на нём мандарин.       — Вот идиот, — произносит Чимин, беря мандаринку в руки и улыбаясь как-то уж слишком тепло.       Пак заносит фрукт в комнату, кладя его на тумбочку. Тут гадать не надо, кто принёс ему это угощение. Чимин вспоминает, что в прошлом году, в последний день лагеря, Юнги подарил ему такой же оранжевый круглишок, и улыбка сама просится на лицо. Вообще-то Пак уже взрослый парень и он не радуется всякой ерунде, однако сейчас он отчего-то самый счастливый человек на свете. Конечно же, Чимин ещё подуется на Мина немножко, так сразу прощать не будет, но вот за мандарин точно поблагодарит.

***

      Чонгук, сидя на краю кровати, фотографирует спящего Тэхёна на камеру своего телефона и довольно улыбается. Ким красивый. Очень красивый. И Чон будет скучать по своему парню, будет скучать по их совместному пробуждению каждое утро, по объятиям и поцелуям. Им снова придётся вернуться к общению онлайн после смены. В этот раз будет намного тяжелее расстаться на такое долгое время. Последний год школы ждёт впереди, а значит, придётся очень много работать, учить к экзаменам, ходить по репетиторам, чтобы восполнить все пробелы в знаниях, накопившихся за всё время учёбы.       Парень слишком глубоко погружается в свои мысли, не замечая, что Тэхён давно уже проснулся и наблюдает за ним с улыбкой.       — Чонгук-а, — произносит Ким, кончиком мизинца играясь с колечком в чоновом ухе. Парень смотрит на него и закусывает нижнюю губу. — Как думаешь, Чимин заблудился, поэтому не принёс тебе наушники до сих пор? Или он просто решил свалить домой под предлогом того, что принесёт тебе твою вещь?       — Зная его, думаю, он мог бы так сделать — уйти к себе, — хмыкает Чон. — Но что-то мне подсказывает, что он всё же заходил к Юнги.       — Ты не успокоишься, — безнадёжно, но совсем не злясь выдыхает Ким.       — Нет. Как я могу, если Юнги просит ему помочь? — Чонгук растягивает губы. — Думаю, у нас всё получилось.       — Боже, — закатывает глаза Тэхён. — Если бы мы вдруг оказались в такой ситуации как Чимин с Юнги, ты бы придумал целую стратегию, чтобы добиться желаемого.       — Мы бы не оказались, — смеётся Чон и отрицательно мотает головой. — Я бы ни за что на свете не согласился на расставание. Я бы нашёл твой номер и звонил-звонил-звонил бы, пока ты не согласился бы быть со мной.       Тэхён смеётся, присаживаясь на кровати, после говоря:       — А если…       — А если бы ты не брал трубку, то я бы приехал к тебе и ночевал бы под твоими окнами. Объявил бы голодовку, твоё сердце бы расстаяло когда-нибудь.       Ким смотрит на Чонгука совершенно влюблённо и нежно ему улыбается. Чон заправляет растрепавшуюся прядь ему за ухо и слегка наклоняет голову, глядя на него точно так же.       — Если я достану кольцо, ты выйдешь за меня замуж? — спрашивает Чонгук серьёзно.       — Сначала достань, — улыбается Ким и вдруг встаёт с кровати, потому что Чон кричит ему что-то наподобие «Ах ты!» и тянется к нему руками, чтобы защекотать. Тэхён хохочет во весь голос, убегая от своего парня, Чонгук быстро догоняет его, делает кольцо из рук где-то у Кима на животе и загнанно дышит ему в ухо.       — Вот оно, никуда от меня не убежишь! — произносит Чон, кладя голову ему на спину и прикрывая глаза.

***

      В столовой шумно. Все вокруг гремят приборами, разговаривают, раздаётся звук поставленных на стол стаканов. Чимин и Юнги сидят вместе за одним столом. Это получилось случайно, они не сговаривались. Пак пришёл первым, сев на свободное место, а Мин, увидев его и взяв себе еды, сразу же направился к нему и составил компанию.       — Ну как ты после вчерашнего? — спрашивает Юнги, беспокоясь за Чимина.       — Зад болит, — Пак слегка растягивает поджатые губы и опускает взгляд. Ему неловко говорить об этом, да ещё и в присутствии других людей.       — Это нормально. Не пугайся, — спокойно кивает темноволосый. — Долго не будет болеть… — он выдыхает. — И всё же, наверное мне стоило быть поаккуратней.       — Всё нормально, — отвечает Чимин быстро и немного нервно. Напротив их стола стоит ещё один. Там сидит Ичон. Видеть его без Юнги странно и непривычно, ещё более непривычно — видеть Мина рядом с собой. Пак не знает, что чувствует. Что-то вроде вины, но по какой причине? Если по справедливости, то сейчас всё так, как должно было быть изначально, но почему-то это ощущение не отпускает.       Ещё и Юнги будто бы специально всё время у него что-то спрашивает, трогает, обнимает. Смотрит. И светловолосому это было бы приятно, окажись они наедине, а не в публичном месте, ещё и сидя напротив Ичона — бывшего его бывшим бывшего, который настоящий сейчас.       Если бы Чимин знал, что их завтрак превратится во всё, что угодно, кроме приёма пищи, то не подпускал бы Юнги к себе. Мин счастливо улыбается, протягивая руку с лежащей на ней долькой мандарина. Пак замечает кусочек фрукта, но не улыбается в ответ, потому что парень напротив сверлит их двоих взглядом. Юнги словно не замечает этого, он прикрывает глаза, носом припадает к щеке Чимина, а второй смотрит на человека с длинными волосами и сглатывает.       — Юнги-я, — негромко произносит светловолосый всё же, не в силах больше видеть этот взгляд.       — Мм? — в ответ получается невнятно, потому что Мин уже всем лицом уткнулся Паку в щёку.       — Давай не будем проявлять чувства публично? — Чимин отодвигается от Юнги на приличное расстояние, а потом переводит взгляд и смотрит на него серьёзно.       — Разве ты сам не хотел этого? — хмурится Мин.       — Ты только недавно расстался с Ичоном… Послушай, ему неприятно видеть нас вместе, — Пак глазами показывает на парня.       Темноволосый будто и вправду только что замечает его, переводя на него свой взгляд. Ичон резко подрывается с места и уходит.       — М-да, кто-то всё равно не счастлив… — произносит Юнги грустно. — Как ни крути, а я кобель.       — Не называй себя так, — хмурится Чимин. — Лучше поговори с ним…       — Уже пытался, он сказал, что всё понимает. Во всём этом я виноват, — Мин закусывает нижнюю губу. — Просто не знаю, как мне это теперь разруливать.       — Хочешь, я поговорю с Ичоном? — спрашивает Чимин. — Вдруг он меня выслушает?       — Ты готов на это? — Мин как будто с трудом верит в слова своего парня.       — Я попробую… — отвечает Пак.       — И ты сделаешь это ради меня?       — Ну да, наверное, — светловолосый пожимает плечами. — Это же просто разговор.       — Разве ты не ненавидел Ичона раньше?       — Юнги, — Чимин вздыхает. — Это было сто лет назад.       — Нет, это вчера было.       — Тем более. Я хочу меняться. Ради нас.       Мин смотрит на него внимательно, а после моргает пару раз. Темноволосый молчит какое-то время, словно переваривая всё услышанное, а потом отвечает:       — Я тоже хочу. Я буду стараться больше не разочаровывать тебя. И… Прости, конечно, я уважаю твоё решение, но я попробую сам. Не надо тебе в это вмешиваться, ты вообще в этом во всём не виноват, соответственно и разбираться должен не ты.

***

      Юнги не приходится искать Ичона по всему лагерю, потому что он обнаруживает того у себя в комнате. Мин молча проходит внутрь, смотря на сидящего на заправленной кровати парня. Он смотрит в пол.       — Извини, мне жить негде, — произносит длинноволосый вдруг, не поднимая взгляда. — Я бы сюда не приходил, если бы была такая возможность.       — Где ты ночевал до этого? — хрипловато спрашивает Юнги, а после прочищает горло.       — В комнате ребят. Я спал с Восунгом, представляешь? — усмехается Чан и Мин тоже растягивает губы. Это их общий приятель, больше, конечно, ичонов, чем юнгиев, но всё же ещё недавно они неплохо общались. Парень с длинными волосами поднимает глаза и смотрит на Юнги. — Он терпеть не может спать с кем-то и сразу сказал, что пустит меня только ненадолго. К Нунгу я и сам бы нё лёг, с ним слишком тесно, он же немного… Полноватый. В общем, мне пришлось вернуться сюда. Как думаешь, если мы расставим кровати по своим местам и не будем мешать друг другу, сможем ужиться на эти несколько дней?       — Я могу пойти к Чимину, — отвечает Юнги и взгляд Ичона тут же снова опускается вниз, на пол.       — Вы помирились, — это не вопрос, а утверждение, но сказано оно грустным голосом. Мин же хочет ударить себя с разбегу, потому что кажется, он разбил ещё одно сердце.       — Так правильно, — всё же отвечает Юнги. — Так и должно было быть с самого начала, но мне встретился ты и я правда благодарен тебе за это. Ты сможешь меня простить?       — Я надеюсь, ты счастлив с Чимином. Точнее, не так. Я вижу, что счастлив, просто хочу, чтобы это длилось как можно дольше. — Мин благодарно кивает. — На самом деле, я замечал твои на него взгляды и правда, не очень желал мешать вам. Я понимаю, что шансов по сравнению с ним у меня никаких, и скажу честно: это неприятно. Но я справлюсь. — Взгляд Ичона направлен на стоящего напротив парня.       — Правда справишься? — Юнги смотрит ему в глаза с превеликой надеждой.       — Думаю, да… Мне, конечно, нравится заниматься сексом с тобой, в постели ты такой потрясающий, но ничего не изменит того факта, что твоё сердце принадлежит не мне, — теперь Мин опускает взгляд, чувствуя себя виноватым. — Можно просьбу?       — Хорошо, — быстро кивает Юнги.       — Поцелуй меня, перед тем как мы окончательно перестанем быть друг для друга чем-то большим, чем просто друзья.       Парень с короткими волосами хмурится. Он поднимает глаза на Ичона, смотрит на него долго и думает, что же делать. Конечно же, он виноват перед этим человеком, но Юнги и перед Чимином виноват, и потерять его во второй раз не хочет уж точно. Поцелуй иногда расценивается как измена. Мин даже подумать боится о том, чтобы изменить Паку, поэтому сглатывает. После он отвечает:       — Прости, я не могу этого сделать. Я не хочу его обманывать и тебя тоже. Поцелуй станет надеждой, которую я не могу тебе дать. Мне так жаль, ты не представляешь. И я очень хочу, чтобы ты понимал, что наши с тобой отношения много для меня значили. А теперь мне нужно сходить кое-куда… — Юнги берёт свой рюкзак, вешая тот на плечо.

***

      Пак не ревнует. Юнги пошёл к себе в комнату, они вместе вернулись сюда из столовой и Чимин проводил Мина до его домика. Сейчас сам он в своей комнате, к которой уже успел привыкнуть за это время. Но вся проблема в том, что прямо сейчас парень видит, как Юнги, вместе с Ичоном, проходит прямо под его окном, а после они оба вообще выходят за территорию лагеря. И он не совсем понимает, что ему думать в этой ситуации. Позвонить Мину Пак не может тоже, потому что до сих пор не знает его номера телефона. Пока они в лагере на это нет никакой необходимости. Чимин чувствует себя обманутым.       Он тяжело вздыхает. Странное плохое предчувствие мучает его. Что-то похожее на обиду, потому что его со вчерашнего дня парень сейчас проводит время с другим, ничему ему об этом не сказав. И вообще-то Пак не против, если Юнги всё ещё будет общаться с Ичоном, но, понятное дело, между ними не может быть ничего, кроме дружбы. Можно ли оценить это действие как кое-что большее?       Чимин ломает себе мозг, пытаясь понять это, и не может перестать себя накручивать.       Доверяет ли он темноволосому после всего, что было? Поменял ли вчерашний день его к нему отношение или же всё это было ошибкой? Пак отходит от окна, начиная нарезать беспорядочные круги по комнате. Он настолько погружается глубоко в себя, что ему начинает казаться, что Мин просто воспользовался им. Хотя Чимин не уверен, с какой целью Юнги мог бы это сделать, эта версия кажется ему возможной.       «Вдруг он не расставался с Ичоном? Вдруг он меня обманул?»       От этих мыслей больно. Ещё больно от обиды и парень чуть ли не плачет, осознавая, каким придурком является. Почему ему вдруг показалось, что Юнги действительно хочет быть с ним?       Неизвестно, сколько времени он проводит в этой пучине мыслей. У него просто опускаются руки и всё, что было между ним и темноволосым парнем, вдруг кажется таким незначительным и наигранным. Словно он переоценил важность этого момента. Чимин усаживается на кровать, лицом зарываясь себе в ладони. Нельзя доверять, иначе будет больно.       В дверь вдруг раздаётся стук.       Пак мигом подрывается туда и открывает. На пороге стоит Юнги и улыбается. Чимин сглатывает и опускает взгляд.       — Привет! — произносит Мин радостно, но, по-видимому, заметивший грустный взгляд Пака, спрашивает: — Всё в порядке?       Парень не знает, как сформулировать всё то, что у него в голове. Он не особо хочет вести себя как истеричка, но его мысли настолько извели его, что другой возможности говорить о чувствах просто нет.       — Я видел тебя и Ичона только что. Я… Куда вы ходили? — спрашивает Чимин напряжённо.       — Что происходит, я не понимаю? — хмурится Мин. — Мы же обсудили то, что я поговорю с ним.       — Да, но речь была только о разговоре, не о выходе за территорию лагеря. К тому же, ты совсем ничего мне об этом не сказал. — Юнги молча обнимает Пака, пока тот не отвечает на его объятия и повторяет со слезами на глазах: — Ты ничего не сказал об этом. Ты поэтому не разрешил мне говорить с ним?       — Чимин, ты чего… — Мин отстраняется и заглядывет ему в глаза. — Мы действительно обо всём поговорили, а потом я… — Юнги становится таким растерянным. — Я лишь хотел сделать тебе сюрприз, а Ичону просто тоже нужно было в ту сторону. Неужели ты подумал, что я тебя обманул?       — А как бы ты поступил на моём месте? — повышает голос Пак и хмурится.       — Я люблю тебя и встречаюсь я только с тобой. Возможно, в это трудно поверить, но это так. Я знаю, что делал больно, Чимин-и, и мне хочется ещё раз попросить за это прощения. Пожалуйста, давай мы будем доверять друг другу?       Мин целует его в щёку, придерживая за подбородок и прикрывая глаза. Чимин выдыхает, успокаиваясь. Наверное, он не сможет привыкнуть к темноволосому так сразу и ему будет непросто доверять этому парню, но Пак будет очень стараться. В конце концов, это ведь его выбор — возобновить отношения.       — Проходи в комнату, — всё ещё немного обиженно и тихо произносит светловолосый.       Парень с тёмными волосами слушается его. Удивительно, но ещё сутки назад Чимин выгнал бы его отсюда, а тут сам приглашает войти.       — Как хорошо, что ты один живёшь. Не надо никого просить, чтобы оставили нас, — улыбается Юнги, усаживаясь на пакову кровать.       Пак тоже слегка растягивает губы, потом спрашивает:       — Что это у тебя в рюкзаке?       — Сюрприз. Ты сюрпризы как, любишь?       — В зависимости от того, что там внутри, — пожимает плечами Чимин.       — Ну тогда смотри, — Мин открывает рюкзак, показывая, что притащил.       — Арбуз? — неверяще произносит хозяин комнаты, заглянув. — Ого! Где ты достал его?       Темноволосый двумя руками залазит в сумку и пытается взять тяжёлую на вид ягоду себе в руки.       — Помоги достать, — произносит он, кряхтя, и Пак потягивает ткань рюкзака с зелёного полукруглого полосатика. Тот с трудом, но поддаётся. Удивительно, как Юнги вообще смог запихать в него этот огромный арбуз. Он килограммов восемь весит, не меньше.       — Ребята, пока никто не видит, бегают в круглосуточный супермаркет. Он тут всего три километра от лагеря, так вот, там много чего есть интересного, — произносит Мин, доставая несколько тарелок и нож, а после разрезая арбуз. — Мы, кстати, туда и ходили с Ичоном. У него сигареты закончились.       Чимин закусывает нижнюю губу, слыша это имя, и понимает, что всё ещё ревнует Юнги. Он молча смотрит на него, следя за каждым движением темноволосого. Он даже спросить боится, где тот раздобыл эти приборы.       — Они мне пиво таскали, чипсы ещё, ну и так, по мелочи, в общем… — продолжает Юнги.       — Я думал, что поблизости нет никаких магазинов… — наконец говорит Пак.       — Я тоже так думал. До недавнего времени… Полезно кстати очень оказалось, как видишь, — Мин усмехается. — У меня мандарины закончились, я решил, что если уж и буду тебя добиваться, то по-крупному.       — Вау… — закатывает глаза Чимин. — Ты просто мастер флирта, Юнги. Меня ещё не пытались соблазнить с помощью арбуза.       — Вот видишь, какой я особенный и креативный, — улыбается Мин, смотря на светловолосого. Пак не может сдержать улыбки, видя своего парня, ставшего им во второй раз. Его весь день переполняет столько чувств, настроение скачет как ненормальное, но сейчас у него в душе просто необъяснимое счастье и тепло, всё вокруг кажется правильным. Наверное, со стороны подростки выглядят очень влюблёнными друг в друга.       — Если честно, сюрприз классный. Я очень люблю сладкое, но всё же стараюсь хоть немного следить за телом, хочу чтобы оно выглядело спортивным.       — Оно у тебя потрясающее, — кивает Юнги. — Во фруктах и ягодах калорийность меньше, чем в каких-нибудь конфетах, если тебя это так сильно заботит.       — Я к этому и веду. Такое мне можно.       — Ну вот и отлично, — Юнги протягивает глубокую тарелку с кусочком арбуза, светловолосый принимает её и откусывает немного от сочной мякоти.       По чиминовому подбородку скатывается розовая капля, а Мин раскрывает рот, пока внимательно за ней следит. Юнги гулко сглатывает и шумно выдыхает, поднимая взгляд и смотря Паку в глаза.       — Что? — смеясь, спрашивает светловолосый.       А Мину, по его виду, совсем не до смеха. Он оставляет нарезанный на кусочки арбуз в огромной тарелке и ставит ту на прикроватную тумбочку. Чимин следит за ним глазами и ничего не понимает. Он хочет спросить, но не успевает, потому что темноволосый накидывается на него поцелуем. Тот получается с привкусом спелой ягоды, липкий, но от чего-то очень страстный. Юнги, до этого не попробовавший арбуза, словно пытается сделать это через Пака. Он вылизывает его рот, пошло причмокивая губами, и прикрывает глаза. Чимин чувствует, как у него внутри всё канатом натягивается, а сердце ускоряется до запредельного ритма. Он бы уже кончил лишь от этого поцелуя. И тут парень вдруг чувствует что-то очень липкое у себя на ноге, после чего отстраняется. Светловолосый, учащённо дыша, смотрит себе на ногу и видит, что пролил сок, стёкший с арбуза в его тарелку, на себя. В этом месте у него нет одежды, на нём спортивные шорты, поэтому ощущение сладкой жидкости неприятно вдвойне.       Парень вздыхает, ставя керамическое изделие на прикроватную тумбочку. Он и не успевает среагировать, лишь вздрагивая, когда чувствует на месте, куда пролился арбузовый сок, чужой язык. Юнги слизывает его, но своим странным образом: не просто избавляется от сока, а целуя при этом. Смыкая губы, затягивая кожу, пачкая ту слюной и покусывая легонько. Этот участок кожи находится намного выше колена, идёт по ноге и уходит ко внутренней стороне, не так далеко от места, где…       — Чёрт, — выдыхает светловолосый, потому что его член вдруг дёргается самопроизвольно. Рядышком с ним Юнги, наклонившийся так, что видны лишь волосы у него на затылке, и громко причмокивающий губами. Грязные мысли лезут в чиминову голову.       Мин отстраняется и, потемневшим взглядом, смотрит на Пака, после чего вновь припадает своими губами к его. Рука Юнги опускается Чимину на член и сжимает его, светловолосый стонет в поцелуй. Мин же, не останавливаясь на этом, ладонью ныряет ему под бельё и начинает надрачивать. Пак судорожно дышит, закатывая глаза, и перестаёт двигать губами. Юнги заваливает их обоих на кровать, дрочит светловолосому, слыша его высокие стоны, пока лежит рядышком. Чимин находится как в тумане, его всего трясёт от удовольствия, внутри, где-то в районе живота, раздаётся до сумасшествия приятный зуд, от которого сердце замирает. Но даже будучи таким одновременно очень расслабленным и напряжённым сейчас, дрожащей рукой он тянется к Мину, чтобы тоже сделать тому приятно. Пока Юнги увлечён им, он не замечает намерения Пака, лишь чужая рука на собственном члене заставляет его вздрогнуть. Чимин видит это, ему нравится Юнги, которому хорошо, поэтому он забирается к нему под бельё и быстро-быстро проводит вверх-вниз колечком из своих пальчиков.       Лежа на боку друг напротив друга, целуясь и ловя их общие на двоих стоны своими ртами, парни взрываются внутри и, по ощущениям, их уносит куда-то в космос. Руки слишком дрожат, чтобы удержаться за что-то и остаться в реальности, а биение двух сердец похоже на аритмию. Страшно умереть от этого — настолько оно приятно, крышесносно, потрясающе. Светловолосый закатывает глаза, дышит горячо, стонет. Пот стекает у него по спине, ему так жарко. А рядом лежащий парень хмурит брови и не открывает глаз, выдыхает громко, но не стонет вслух.       — Я сейчас, — слабо слышится от светловолосого. Свободной рукой он залазит себе под бельё и вытаскивает оттуда руку Мина, потому что не может этого вынести. Однако Юнги продолжает дрочить ему через одежду.       Чимин кончает первым, его конечности беспорядочно потряхивает, боксеры становятся неприятно влажными. Щёки похожи на раскалённую лаву, а ещё каждый его сантиметр пульсирует, даже кровь, проходящая через сосуды. Его рука замерла на члене темноволосого и Юнги, будучи так близко, буквально в паре секунд от разрядки, недовольно рычит и дрочит себе сам, кладя свою ладонь поверх ладони Пака, пока вдруг не прорезается его низкий хриплый голос. Он кончает себе в боксеры, его сперма перепачкала не только ткань, но и его, и чиминову руку.       — Прости, — шепчет Мин, после чего, дыша шумно, наклоняется к светловолосому и целует его в щёку.       — Я никогда не кончал себе в боксеры, — выдыхает Чимин, лежа с закрытыми глазами.       — Я тоже нет. И теперь я не знаю, что с этим делать.       Пак громко смеётся, открывая глаза и видя, что Юнги смотрит на него. Он глядел на него всё это время? Мин вытаскивает свою руку и показывает, что та вся запачкана спермой. Светловолосый смеётся, вытягивая свою ладонь тоже.       — Это отвратительно, — произносит Пак и хохочет. Юнги обтирает руку о жётское покрывало. — Что ты творишь? — Чимин не может успокоиться, всё ещё смеясь, а потом делает то же самое. Они дружно сворачивают покрывало, грязной стороной внутрь, а после скидывают испачканную ткань на пол.       — Нам обязательно нужно в душ.       — Мне кажется, я до туда не дойду. Где-то в ящике у меня есть влажные салфетки, давай ими оботрёмся?       Юнги смеётся и в это же время кривит лицо в отвращении. Всё же он встаёт с кровати, достаёт пачку салфеток из тумбочки и кладёт те на верхушку мебели. Парень снимает с себя шорты с бельём, кидает грязную одежду на покрывало, а затем вытаскивает сразу несколько салфеток и начинает обтирать ими свой опавший член. Чимин с интересом наблюдает за этим и хитро закусывает нижнюю губу. Мин же, заметив этот взгляд, ухмыляется.       Пак тоже встаёт с кровати и аккуратно, чтобы ничего не вытекло на пол, стягивает с себя шорты с боксерами. После кидает их на пол, сверху юнгиевых вещей. Он берёт влажные салфетки и тщательно обтирается ими. Использованные салфетки парни кидают в ту же самую кучу.       — Сожжём это ночью, — произносит Юнги с серьёзным лицом и завязывает концы покрывала друг с другом, пряча следы их преступления. Чимин же громко и заливисто смеётся. Мин растягивает губы в ответ, пока смотрит светловолосому прямо в глаза. — Я люблю тебя… — выдыхает Юнги. Пак краснеет, опуская взгляд. — Скажи мне это…       Чимин поднимает глаза, приподнимает уголок губ, а после выдыхает:       — Я никак не могу к этому привыкнуть.       — Теперь так будет всё время. И всё же… — Мин наклоняет голову вбок и ждёт.       — Хорошо, — светловолосый облизывается. — Я тоже тебя люблю.       — Супер, — кивает Юнги. — Арбуз будем доедать? С первого раза не получилось…       Чимин закатывает глаза, доставая ещё несколько салфеток из пачки, чтобы обтереть ими руки. Пак возвращается к себе на кровать и ныряет под одеяло. Прячет причинные места под ним, грудь и живот же остаются открытыми.       — Вот, держи-ка, — нагой Юнги тоже садится на чиминову кровать, держа в руках глубокую тарелку с порезанными в ней, такими розовыми и сочными на вид, кусочками арбуза.       Чимин, частично прикрытый белым одеялом, протягивает руки и ставит тарелку себе на колени. Он берет одну штучку, откусывая немного мякоти и прикрывая глаза от удовольствия. Эта ягода такая вкусная, мясистая. Его пересохшее от жажды горло обволакивает арбузный сок и силы вновь возвращаются к нему. Мин тоже прячется под толстой тканью. Они разговаривают обо всём на свете, много смеются и целуются, разделяя один на двоих вкус арбуза.