Obsession

      Всю ночь Феликс спал очень неспокойно. Он ворочался, то и дело просыпаясь, чтобы проверить, все ли хорошо, но ноющая боль в руке каждый раз напоминала ему, что самое ужасное уже позади.       Окончательно он проснулся только поздним утром, когда солнце было в зените — ясно, на пары они с Хенджином сегодня не идут. Кстати о Хенджине.       Феликс подорвался с кровати, но тут же наткнулся на уже привычно сидящего рядом вампира.       — О боже, ты реально здесь, — мысли вырвались сами собой.       Хенджин поднял голову и удивленно взглянул на него.       — Ну да, еще с ночи. Тебе что-то приснилось?       — Нет, — ответил Ли, рвано выдыхая и падая обратно в постель, — не помню. Просто рад, что ты рядом.       — Я тоже.       В голосе Хенджина послышалась улыбка, после чего кровать рядом с Феликсом прогнулась.       Парень перевернулся на бок, стараясь не задеть ноющее запястье, и, щурясь от яркого солнца, уставился на вампира.       Хенджин казался таким расслабленным и таким красивым — кажется, даже с легким румянцем на щеках, лежал совсем близко, смотрел своими невозможными темными глазами и терпеливо ждал, что сделает Феликс.       Ли придвинулся еще ближе и, едва касаясь, провел кончиками пальцев по его плечу. Наконец-то он теплый.       — Как прошла ночь?       — Я выпил слишком много, а потом Чанбин помог мне довезти человека до больницы.       — Чанбин?       — Напарник Минхо. Им что-то нужно от меня, поэтому они помогли и попросили после связаться с ними.       — Пусть идут нахер, — фыркнул Феликс, — больше ты им ничего не должен.       — Это да, но выбора они так-то не оставили, а я не хочу нарываться еще больше, — Хенджин поджал губы, и парень сразу понял — продолжать эту тему дальше он не собирается. — Как твоя рука? Сильно болит?       Молодец. Классно соскочил с разговора. Феликс только отвлекся от раздражающей боли, как весь фокус снова вернулся к ней.       — Не так сильно, все хорошо.       — Я могу попробовать отвлечь тебя гипнозом, — предложил Хенджин, аккуратно касаясь его ладони собственной.       — Что? — Феликс приподнялся и наигранно удивился. — Я дожил до момента, когда ты сам предлагаешь гипноз?       — Не паясничай, а то передумаю.       «Не передумаешь» — тут же пронеслось в мыслях. Феликс был достаточно знаком с ним, чтобы знать — он все еще мучается от угрызений совести, а потому в любом случае постарается исправить ситуацию и помочь.       — Ладно. Давай.       Он приподнялся и в ожидании уставился на вампира.       — Нужен зрительный контакт, — напомнил Хенджин, после чего приблизился и заглянул ему не то что в глаза, а, казалось, в самую душу.       И снова это ощущение, сначала слабое покалывание, пробегающее по телу, затем легкое головокружение, а после словно прыжок в воду со скалы. Мир вокруг резко замер, в ушах зашумела кровь. Феликс почувствовал зарождающуюся панику, но в этот раз Хенджин не стал выдавать предварительных просьб. Он лишь сосредоточенно оглядел его, а потом четко и ровно произнес:       — Ты больше не чувствуешь боли от моего укуса, — и спустя пару секунд добавил для проверки: — это так?       — Да, — Феликс ответил быстрее, чем успел осознать. Но боль ведь на самом деле ушла в одно мгновение.       — Отлично, — вампир отстранился и щелкнул пальцами, переключая внимание, после чего Феликс смог вдохнуть полной грудью. В этот раз намного быстрее, но какое же все-таки это странное и неестественное ощущение.       Парень поднял замотанную бинтом руку и с опаской надавил на запястье, чтобы убедиться, но никакой боли не оказалось и в помине.       — Вау…       — Точно сработало?       — Ага, — взволнованно произнес Феликс, — правда, кажется, теперь начало чесаться.       — Наверное, заживает, — пожал плечами Хенджин, — только это не значит, что ты можешь продолжать травмировать рану, про новые повреждения я ничего не говорил.       — Спасибо. И, блин, знаешь, о чем я сейчас подумал?       — М?       — Почему вампиры не работают в больницах? Вот представь, приезжаешь ты в травмпункт с ушибом копчика, а там тебе — у вас ничего не болит…       Хенджин прикрыл ладонью лицо и тихо усмехнулся.       — А ты бы смог так легко довериться незнакомцу? — вопрос вызвал у Феликса ступор.       С одной стороны — это доверие к врачу, как к специалисту, когда ты знаешь, что он все делает на благо твоего здоровья, и потому будешь его слушаться, но с другой… Если в процессе лечения врач требует полного подавления твоей воли, то стоит ли соглашаться, или все же лучше предпочесть официальную медицину?       В целом вопрос о доверии к незнакомцу звучал странно, ведь Феликс, по сути, именно это и сделал. В самом начале он практически не знал Хенджина и не чувствовал к нему ничего, кроме странного притяжения, подкрепленного интересом. Такое своеобразное желание не только стать частью его жизни, но и в ответ впустить в собственную. А после ситуации с обвинением в убийстве он вообще стал доверять Хенджину абсолютно во всем, у него не было проблемы поделиться чем-то личным или выслушать переживания Хенджина. И это полностью его устраивало, потому что давало чувство надежности и уверенности в их отношениях.       — А еще, — меж тем продолжил Хенджин, отвлекая Феликса от раздумий, — мне кажется, что вампиры могли бы воровать у пациентов кровь.       — Ну, знаешь, это уже будет как оплата — вы мне обезбол, а я вам четыреста миллилитров свеженькой.       Они переглянулись, после чего Феликс, хихикая, увалился на спину. Как же хорошо. Боль прошла, наполняя тело легкостью, Хенджин был рядом — больше его ничего не заботило. Он наконец-то мог расслабиться.       — Ликс… Я люблю тебя.       — Что?       Слова Хвана в тишине прозвучали так неожиданно, что парень, уже плавно погружающийся в новый сон, не сразу уловил их смысл.       — Я не ответил тебе вчера, поэтому говорю сейчас: я люблю тебя.       — О боже… — от осознания тело обдало сначала волнительной прохладой, а потом сразу же опаляющим жаром. — Я тоже люблю тебя.       Феликс перекатился на бок и прижался к его бедру.       — Оставайся сегодня рядом, — произнес он, подставляясь под пальцы Хенджина, ласково перебирающие его помятые ото сна волосы.       — Если Чанбин или Минхо позовут меня, я буду обязан пойти.       — Пошли их куда подальше.       — Чтобы ты потом снова закатил Минхо истерику, если меня поймают?       — Неа, — сонно пробормотал Феликс, — никаких истерик, я просто молча их побью.       Хенджин закусил губу и довольно лег рядом, позволяя ему уткнуться лбом в свое плечо.       — Спи. Я разбужу тебя, если соберусь уходить.

***

      Уйти Хенджину все же пришлось, но уже ближе к вечеру. Минхо позвонил и сказал, что они заедут за ним, а потом вместе навестят какого-то их знакомого. Еще он несколько раз твердо повторил, что, в первую очередь, это в интересах Хенджина, так что вампир и не думал отказываться.       Они с Феликсом вышли одновременно, потому что тот хотел встретить прилетающего из Австралии Чана. Охотники уже ждали во дворе, и Хенджин, прощаясь с парнем, крепко обнял его, заверяя, что все будет хорошо.       — Откуда ты знаешь? — спросил Феликс, шепча ему в шею и не спуская глаз с черного внедорожника.       — Считай, вампирское чутье, — улыбнулся Хенджин. Конечно, он ничего не знал и сам волновался побольше Феликса, но нагонять панику еще сильнее было бессмысленно, — напиши мне, как встретишься с Чаном.       — А ты напиши, как появится возможность.       — Само собой, — Хван нехотя расцепил объятия и посмотрел на краснеющий от холода вздернутый нос Феликса.       Весь день они валялись на кровати, лазили в тиктоке и обсуждали последние новости. А еще много-много касались друг друга, дарили легкие и не очень поцелуи и молча наслаждались спокойствием. Это было так приятно, снова ощущать так много положительных эмоций, чувствовать всепоглощающую любовь и знать, что она взаимна.       Хенджин был готов раствориться в этом моменте, подарить всю нежность, на которую был способен, всю заботу, потребность в выражении которой с избытком накопилась за три года. Он и сейчас с удовольствием послал бы охотников куда подальше и лично бы написал Чану, что Феликс занят, но увы, обстоятельства были не на его стороне.       — Если что, беги, ладно? Ты же быстрый.       — Хорошо, — Хенджин сделал шаг в сторону машины, — увидимся в вузе.       — Увидимся.       Затягивать дальше было нельзя. Он развернулся и бодро направился к охотникам.       Они опять выглядели уставшими и помятыми, но при этом дико нетерпеливыми. Хенджин только неловко кивнул им в знак приветствия, сел на заднее сиденье и сцепил руки в замок. Повисла напряженная тишина. Чанбин вывернул руль, выезжая с парковки, а Минхо принялся переключать радио, остановившись в итоге на странной попсовой песне из девяностых.       — Ты как? — спросил он, рассматривая Хенджина через зеркало.       — Все хорошо, — тихо ответил Хенджин, изо всех сил пытаясь отвлечься на музыку.       Ему казалось, что это просто затишье перед бурей, как будто вот-вот должно произойти что-то страшное, и это заставляло его внутренности скручиваться в болезненный узел.       — Отлично.       На этом разговор можно было бы прекратить, но внезапный красный свет светофора заставил Чанбина отвлечься от дороги и присоединиться.       — Хенджин, ты же не держишь на нас зла? — вампиру захотелось рассмеяться ему в лицо. — Мы должны были убедиться, что ты не натворил ничего противозаконного.       Хенджин снова кивнул, лишь бы от него отвязались. Он понимал, почему охотники поступили так — это была их мера предосторожности, но в то же время, ему было безумно обидно, ведь он не совершил ничего такого, за что пришлось бы расплачиваться подобным образом. Безумно несправедливое и предвзятое отношение.       — Я надеюсь, что сегодняшний вечер многое прояснит для тебя, — произнес Минхо, разглядывая смазанные огни за окном, — считай это нашей попыткой извиниться.       Попытка извиниться… К счастью для Хенджина, после его слов оставшийся путь они провели в тишине.       Спустя примерно полчаса Чанбин остановил машину у высоченного жилого комплекса на окраине Каннама, а Минхо, отстегивая ремень, повернулся назад, вновь обращаясь к Хенджину.       — Только не волнуйся, если все пройдет как надо…       — А все по-любому пройдет как надо, — встрял Чанбин.       — Не перебивай меня, так вот, если все будет хорошо, ты еще скажешь нам спасибо.       — Куда мы все-таки идем? — не вытерпел Хенджин. Серьезно, что за привычка, не договаривать и заставлять его нервничать?       — Не «куда», а «к кому», — поправил Чанбин, — сейчас все узнаешь.       Они вышли из машины, и Хван, задрав голову, оценил нужную им стеклянную многоэтажку. Выглядело кричаще престижно — чего только стоил высоченный забор с раздвижными воротами и фонтан перед главным входом, прикрытый на зиму брезентом.       Если бы Хенджин пришел сюда один, его бы точно не впустили, но охранник, сидящий в будке у ворот, даже не подумал их остановить: Минхо показал удостоверение, и их пропустили без единого вопроса. Вот она — власть охотников в обществе, вроде бы организация и не афиширует свою деятельность, а вроде и для сотрудников открыты все двери.       Интересно, кто из знакомых Минхо и Чанбина мог жить в таком доме?       Поездка в лифте на двадцать второй этаж тоже оказалась не шибко веселой, но когда двери разъехались, являя Хенджину узкий длинный коридор с несколькими поворотами, волнение таки достигло своего апогея. И, кажется, не только для него.       — Как думаешь, он сильно зол? — Чанбин, остановившийся возле одной из квартир, неуверенно посмотрел на Минхо.       — Возможно, — кивнул тот, делая глубокий вдох.       Хенджин отчетливо слышал, как быстро бились их сердца, пока они доставали из карманов маленькие пистолеты, заряженные дротиками с филлохиноном. Вся эта картина, когда Минхо, нажимая на звонок, чуть ли не Отче наш зачитывал, заставила его сделать пару трусливых шагов назад.       Дверь распахнулась так резко, что чудом не прибила Ли по лбу. На пороге возник светловолосый мужчина, на вид около тридцати лет, который уже через секунду схватил Минхо за грудки и с размаху припечатал к противоположной стене.       Вампир… Еще один…       — Стой! — крикнул Чанбин, направляя на него пистолет. — Отпусти его, иначе я выстрелю!       — Засунь свое оружие себе в жопу, — холодно ответил мужчина, все еще прижимая Минхо к стене, — после того, во что вы превратили похороны Джонни, лучшее, что я могу сделать — это переломать вам ноги.       Стоп. Похороны Джонни? Хенджин понял, что запутался окончательно.       — Прими наши искренние соболезнования и извинения, — прохрипел Минхо. Пистолет выпал из его руки и звонко ударился о пол, — мы надеялись поймать убийцу.       — Мне все равно. Вам не стоило появляться у меня дома, я больше не собираюсь помогать охотникам.       — Мы здесь по другому делу, — произнес Чанбин, осторожно приближаясь к нему, — как видишь, у тебя в гостях не только охотники.       Тут мужчина наконец заметил Хенджина и смерил его внимательным взглядом прищуренных глаз.       — Здравствуйте, — Хенджин, не знающий, куда себя деть, низко поклонился.       — Это кто?       — Вампир, — с трудом ответил Минхо.       — Я вижу, и?       — Мы нашли его пару дней назад, поэтому подумали, что ты мог бы помочь ему.       — Тебе нужна помощь? — мужчина обратился к Хенджину, параллельно выпуская из захвата задыхающегося охотника.       — Я не знаю? Они ничего мне не сказали, — растерянно произнес Хван. Он никогда прежде не чувствовал себя настолько лишним. Чанбин помогал Минхо подняться после неудачного падения на колени, новый вампир на своей территории выглядел как король мира, а Хенджин… Хенджин, точно двоечник, которого неожиданно вызвали к доске, просто стоял и смотрел на все это.       — Замечательно, — развел руками мужчина.       — Это Хенджин, — принялся пояснять Минхо, — его обратили случайно, он никогда не был с другими вампирами и ничего не знает. Поэтому мы подумали, что ты мог бы просветить его в некоторых аспектах.       Сердитая сосредоточенность на лице мужчины резко сменилась интересом.       — Серьезно? Сколько ты уже вампир?       — Три года, — ответил Хенджин, — но вам не обязательно ничего делать, они, — он кивнул в сторону охотников, — не предупредили ни вас, ни меня, поэтому…       — Замолчи, а? — перебил Минхо. — Тебе это надо.       — Он прав, — уже намного мягче произнес мужчина, — без понятия, что ты делал все это время и как остался жив, но раз ты здесь, я помогу тебе, — он подошел ближе и протянул руку, — Ли Тэен, и, пожалуйста, давай без формальностей.

***

      — Извини, если это не мое дело, но при чем тут похороны Джонни?       Как только Тэен пинком под зад выставил охотников из дома, они оказались в его квартире абсолютно одни. Здесь было поразительно просторно, и так же поразительно неуютно. Как будто это была не квартира, а номер в отеле, где остановиться можно всего на одну-две ночи. Все стеклянное, огромное и до ужаса стерильное.       — Ты знал Джонни? — спросил Тэен, показывая ему гостиную.       — Мы учились вместе.       — Тогда ты, наверняка, приходил проститься с ним, и, наверняка, почувствовал валериану, которую там распыляли.       — Я не знал, что это она, но мне было тяжело находиться в зале, — ответил Хенджин, присаживаясь на небольшой светлый диван.       — Вот именно. Они испортили все.       В глазах Тэена была такая печаль, что Хенджин понял — из-за благовоний он не смог с ним нормально попрощаться.       — Кем он был для тебя?       — Моим донором, — видя замешательство на его лице, Тэен грустно улыбнулся, — не удивляйся так, это было легко понять. Но, в общем, да. Мы познакомились у меня на работе полтора года назад и заключили сделку: он дает мне свою кровь, а я после его выпуска помогаю ему с устройством в Чикаго. Нам оставалось ждать всего полгода.       — Значит, это ты — тот хен, ради которого он был готов бросить все? — Хенджин не мог не вспомнить тот вечер, когда после одного единственного звонка Джонни покинул их компанию так быстро, словно это был вопрос жизни и смерти.       — «Хен, ради которого готовы бросить все», — повторил Тэен с теплотой в голосе, — он говорил обо мне?       — Мне — нет. Но подожди, значит, Минхо тоже знал?       — Конечно. Мы информируем охотников о долгосрочных донорах.       — А в тот вечер, когда Джонни…       — Когда его убили, он ехал ко мне, хотя я просил его остаться с семьей. Не знаю, что произошло по дороге, но тот вампир посмел тронуть моего человека, поэтому теперь я хочу найти его уже по личным причинам.       Хенджин тут же вспомнил слова Чонина о Феликсе: «Я не трону его, даже если он, как ты выразился, не твой донор». Получается, что донор под «защитой» вампира?       — И ты помогал охотникам с его поисками?       — Не только. Я в целом информировал их и иногда способствовал их встречам с другими вампирами. Но опять же, эта валериана… Они не должны были вытворять такое, это уже нарушение всяких границ.       Хенджин молча с ним согласился. Ему все еще было дико неловко, ведь эта встреча кардинально отличалась от встречи с Чонином. Сейчас Тэен создавал впечатление доброго старшего брата, и по нему было тяжело предположить его моральные принципы, к тому же он вроде как вызвался помочь. Наверное, Хван мог вести себя с ним естественно, не притворяясь и не уходя от неприятных тем.       — Итак, что именно ты хотел бы узнать? — после небольшой паузы спросил Тэен.       — Эм… Все? Все, что мне нужно знать, как вампиру.       — В таком случае… Я без понятия, с чего начать.       — Может, с соглашения? — предложил Хенджин, видя его растерянность.       — Ох, ты его не знаешь. Хорошо, давай с него. Запомни, пунктов, которые вампиры должны соблюдать, всего двенадцать: первый из них — не убивать.       — Логично, — Хенджин вслушивался в каждое слово, чтобы не упустить ни единого. Наконец-то ему будет доступна информация, из-за отсутствия которой он опасался каждого своего шага.       — Ага. Дальше — не нападать днем, исключение составляет только связь с донором, потому что это не считается насильственным действием. Третье — не нападать на несовершеннолетних и беременных, а четвертое — не оставлять следов.       — Крови?       — Чего угодно. Никто не должен понять, в каком месте ты поужинал, но только если это не твоя частная территория. Так, пятое — не обращать. Тут тоже есть оговорка, потому что ты можешь единожды сделать это, чтобы спасти человеку жизнь, но он должен быть совершеннолетним, потому что вампиры-дети питаются куда чаще. О, ну и факт обращения регистрируется.       — Подожди, единожды за всю жизнь? — не понял Хенджин. Это же очень мало, вдруг вампир будет жить столетиями?       — Ага, — Тэен усмехнулся, — но некоторые не соблюдают это правило и спокойно живут, пока их «творения» не находят охотники.       Теперь Хван осознал, почему Чанбин так настойчиво хотел узнать, кто его обратил. Он оказался именно таким — незарегистрированным вампиром.       — Еще вопросы? Спрашивай, что угодно.       — Нет, продолжай.       — Хорошо. Шестое правило — не нападать на открытых пространствах.       — Чтобы никто из людей не стал свидетелем?       — Да. Дальше — не превращать человека в донора с помощью гипноза, — на этом пункте Тэен немного сбился и на секунду отвел взгляд, — ты ведь знаешь, что отношения вампир-донор строго добровольны? Человек должен понимать, на что соглашается, а еще, если он передумает, ты обязан его отпустить. Этого уже нет в соглашении, но это негласное правило среди вампиров.       Хенджин кивнул.       — А у тебя был донор кроме Джонни?       — Да, и не один, мне все-таки сто два года. Но подробнее о донорах я скажу чуть позже. Восьмой пункт — не пить больше одного раза в день.       — Минхо предупредил меня об этом, прежде чем отпустить.       — На самом деле, он справедлив в отношении нас, поэтому это не удивительно. И, кстати, к донорам правило тоже относится, а то так и убить можно ненароком. Итак, следующее правило — не становится знаменитым среди людей.       — Что?..       — Не делай такое лицо, — хихикнул Ли, — представь, если ты известен на весь мир, что ты будешь делать, когда пройдет пару лет? Ты не сможешь нормально скрыться и создать новую личность. И с этим же связано одиннадцатое правило — не вмешиваться в политику. Во-первых, мир людей и наш мир контактируют в одной точке — кровь, — он прищурился, прикидывая в голове другие варианты, — ну и изредка чуть более близкое общение. А во-вторых, ты можешь случайно засветиться, и тогда люди узнают о тебе.       — У вампиров своя политика? — решил уточнить Хенджин. С одной стороны логично, но с другой: президент вампирской Кореи… Звучит странновато.       — О да, и она довольно четкая, но давай все же сначала разберемся с соглашением. Остался последний пункт — мы должны менять место жительства не реже, чем раз в десять лет.       Тут спрашивать было бессмысленно, все и так понятно.       — И сколько ты уже в Сеуле? — поинтересовался Хенджин. В его голове тут же произошел подсчет — он сам приехал два года назад, значит, в запасе есть еще восемь лет.       — М… Шесть лет, почти семь. Но уехать можно и раньше, о чем я начинаю думать все чаще.       — Твой клан тоже тут?       — Я вышел из него, — пожал плечами Тэен, — но если ты спрашиваешь о переезде клана, то да, переезжают все разом. А верховный вампир должен уведомить местных охотников, чтобы они зафиксировали их пребывание.       — Верховный?       — Это глава клана. Он связан с остальными и руководит ими. Верховные всегда намного сильнее простых вампиров, как пример, попробуй загипнотизировать меня.       Просьба слегка сбила Хенджина с толку, но Тэен явно не шутил. Хенджин облизнул губы и сконцентрировался, глядя ему в глаза, однако нащупать сознание так и не получалось. Если с Феликсом или другими людьми это было довольно просто — быстро проскользнуть в голову и настроиться на волну эмоций, то тут перед ним словно оказалась непробиваемая бетонная стена.       — Вот это ты напрягаешься, — по-доброму усмехнулся Тэен, — мы еще поработаем над этим, чтобы получалось лучше. Сам до гипноза додумался или где-то подслушал?       — Подслушал, — признался Хенджин, прекращая свои попытки, — но как работает, пришлось разбираться самому.       — Молодец, что научился, но запомни, гипнотизировать других вампиров может только верховный. А, еще, если ты обратишь человека, твой гипноз полностью спадет с него, и тогда он вспомнит и ощутит абсолютно все.       — Ты уже кого-то обращал?       — Нет, мне незачем, я не собираюсь брать на себя такую ответственность.       «Они тоже не собирались» — подумал Хенджин, вспоминая последние мгновения, будучи человеком.       — Как это делается? Кровь вампира плюс кровь человека?       — И смертельная рана, — добавил Ли, — Чанбин сказал, что тебя обратили случайно, поэтому в твоем случае было всего два варианта — либо умереть, либо жить как вампир. Так что, в каком-то смысле, тебе повезло.       Хенджин опустил взгляд, скользя пальцами по мягкой обивке дивана. Ему повезло. То есть вампиры на самом деле убивали его и при этом даже не думали останавливаться. Он мог не вернуться домой и мог больше никогда не увидеть семью. Общение с Йеджи через видеозвонки резко стало еще драгоценнее. Та ночь могла бы стать последней для него, и от этих мыслей Хенджин ощутил тяжелый ком в горле.       Он не раз думал о том, что невозможность плакать — одно из наказаний. Слезы помогают пережить горе и отпустить печаль, а он никогда не был настолько сильным, каким хотел казаться.       — Хенджин, — мягко позвал Тэен, касаясь его плеча, — давай на сегодня закончим. Обращайся ко мне в любое время, хорошо? Я помогу тебе всем, чем смогу.       — Спасибо, — Хенджин слабо качнул головой, чтобы прогнать грустные мысли, — правда, спасибо, что согласился помочь мне.       — Охотники знали, кому доверить тебя, я бы ни за что не отказал. И если ты хочешь поговорить со мной на личные темы, я тоже готов выслушать тебя.       — Даже сейчас? — улыбнулся Хенджин.       — Ага.       И так, перебравшись на балкон, они проговорили до самого рассвета.

***

      Даже ночью в аэропорту было светло и шумно. Бан Чан, петляя по бесконечным переплетениям коридоров, крепко сжимал в руке рюкзак. Сейчас он не хотел видеть ни Феликса, ни кого бы то еще, но прекрасно понимал, что, скорее всего, это пойдет ему на пользу.       Его не было всего неделю, но какого-то черта за это время успел произойти просто невероятный пиздец, и сейчас он пытался думать о чем угодно, лишь бы не винить себя в смерти друга.       Чонин писал ему. И звонил. Несколько десятков раз, но, блять, Чан же не ясновидящий. Он четко предупредил Чонина, что в ближайшее время они не смогут общаться, потому что возвращаясь к семье, он хочет быть исключительно с семьей.       И в итоге это вылилось в трагическую смерть.       Теперь Чану стало все равно, от кого прячется Чонин и как ему тяжело, он больше не хотел иметь к нему никакого отношения.       Последние двери, отделяющие аэропорт от города, распахнулись, и он вдохнул морозный ночной воздух. Феликс написал, что задерживается из-за пробки, поэтому у Чана появилось немного времени полюбоваться ясным черным небом. Он задрал голову, наблюдая, как яркие звезды начинают расплываться в его глазах, и закусил губу.       Ну почему именно Джонни?       — Хен?       Бан Чан обернулся и резко выдохнул.       — Хен, — пугливо выходя на свет, дрожащим голосом произнес Чонин, — ты как?       «Да пошел ты!» — так и хотел ответить ему Чан.       — Уйди.       — Хен…       — Уходи из моей жизни, из этого города… Блять, почему из всех людей, которые тут живут, — неожиданно даже для себя, Чан сорвался на крик, — ты выбрал именно его!       Сожаление в глазах Чонина читалось так явно, что было заметно даже в приглушенном свете.       — Я не выбирал…       — Да ты хоть осознаешь, что делаешь?! Скольких еще людей ты собираешься убить, прежде чем переступишь через свой эгоизм?!       — Ты ничего не знаешь, — прошипел Чонин, пятясь назад, — я уйду, но не смей думать, что мой эгоизм возник на пустом месте.       — Мне плевать на причины, какими бы они ни были, это не отменяет того факта, что только здесь ты убил уже пятерых!       — Хорошо, хен, я услышал тебя. Но я все равно буду надеяться на встречу.       Силуэт Чонина исчез в мгновение ока.       Чан, задыхаясь от ярости и бессилия, опустил голову вниз. Чего он пытался добиться, и что ему делать теперь? Все его тело накрыла крупная дрожь, а желание выть от безысходности увеличивалось с каждой секундой.       — Крис? — знакомый австралийский акцент Феликса своей неожиданностью пронзил насквозь. — Это был Чонин?       Занавес. Аплодисменты.       Чан обреченно прикрыл глаза.