Цвета

Оминис лежит с закрытыми глазами. Он уже проснулся, но тепло кровати, спящего рядом Себастьяна и солнца не отпускают, и он лежит, греясь. Через окно в спальню попадают лучи света, аккурат на лицо Оминиса. Себастьян бы злился из-за того, что дурацкое солнце разбудило его, но Омни наслаждается тем, как оно греет его кожу, и из-за этого слегка щекотно. Такое чувство называется «золотой». Себ ворочается. Значит, скоро он проснется, а значит, надо вставать. Оминис встает, собирается и идёт на кухню. На ней — идеальный порядок, и сложно сказать, из-за чего: то ли из-за того, что незрячему проще ориентироваться, когда все на своих местах, то ли из-за строгого воспитания, присущему всей семье Мраксов. Как бы то ни было, Оминис старается держать хаотичного Сэллоу подальше от кухни. Он варит кофе, когда Себастьян подходит сзади и целует в шею. От этого ноют ключицы; кожу, скрытую под рубашкой, украшает ожерелье засосов. Это сладкое чувство, эти пятнышки называются «фиолетовый». Кофе готов. Это кофе, который пьют родители Оминиса, и это то немногое, что он взял от семьи. Когда Оминис закончил Хогвартс, родители нашли ему невесту. Брак исключительно по расчету, обычная история для таких семей, как его, но... Оминис заявил, что единственный человек, с которым он бы хотел связать жизнь узами брака — Себастьян Сэллоу. Конечно, родители были против. Тогда Оминис пожал плечами и сказал: «Хорошо. Официальная часть меня не слишком беспокоит». Тихий младший сын никогда не устраивал сцен, и его бунт против семьи был такой же тихий, как он сам, и оттого более жуткий. После долгих раздумий семья согласилась с выбором Оминиса, и теперь Себастьян должен стать частью Мраксов. Услышав решение, Оминис купил такой же кофе, какой пили родители, чтобы отпраздновать победу. У победы горький терпкий вкус. Это называется «черный». Слышится шуршание бумаги и треск, с каким нож для резки конвертов рвет волокна: это Себастьян разбирает почту. Затем он читает её вслух. Письма от бывших сокурсников и родственников, банковские письма, выпуск «Ежедневного пророка», рекламные листки: большинство из этого — глупость, отнимающая время, но Себастьян исправно читает, потому что Оминису нравится слушать его голос. Дойдя до очередного письма, он быстро пробегает его взглядом, но не читает вслух, а лишь вздыхает. — Костюм готов, — объявляет он трагичным голосом. Себастьян не придает большого значения одежде. Оминис тоже, но ему незнание моды спускают с рук — чего ожидать от слепца? А вот к Сэллоу требования серьёзные: он должен следить за тем, чтобы они оба выглядели безупречно на свадебной церемонии. Именно поэтому с них были сняты мерки для шитья уникальных костюмов. Выбор ткани, фасона и украшений Себ свалил на портного, но не сказал Оминису об этом, и теперь его ждет час расплаты. А вдруг сейчас в моде волочащиеся по земле рюши? Он этого не переживёт. — Это хорошо, — откликается Оминис. — Думаешь? У тебя-то чёрный, а у меня белый. Не люблю белый. — Что такое «белый»? Белый? Это тонкостенные чашки в их руках. Свежесть снега и холодный воздух, покалывающий легкие. Дорогая плотная бумага для писем. Метель, бьющая в окно и воющая голосами баньши. Кости давно умерших врагов. — Это легко пачкается, — бурчит Себастьян. Оминис посмеивается. Себастьян недолюбливает торжественность, но не замечает, что его руки мелко подрагивают, когда он видит что-то очень красивое и важное. Они дрожали, когда они уходили в Хогсмид смотреть на фейерверки во время учебы, дрожали во время выпускного, дрожали, когда Себастьян предлагал своё сердце. Оминис накрывает ладонью его руки и «смотрит» туда, где должно быть лицо Себастьяна. Себастьян нервно сглатывает. Белый — это дымка, закрывающая глаза Оминиса. Если бы существовало средство, способное её разогнать… О, он бы не стал медлить. Его руки мелко подрагивают. Значит, понимает Оминис, белый — это что-то красивое. — Я думаю, ты будешь хорошо выглядеть в белом. Себастьян убирает руки и нервно посмеивается. — Мне пора. Тебе взять что-нибудь? — Нет, спасибо. Оминис находит перо и бумагу и возвращается на кухню. Себастьян собирается и смотрит, как Оминис диктует зачарованному перу ответные письма: благодарит за поздравления, разбирается со скучными финансовыми делами, придумывает витиеватый вежливый отказ докучливым дальним родственникам, которым так хочется посмотреть на «любимого мальчика». На этих словах он недовольно фырчит, и перо рисует злобную рожицу. Вечером Себастьян вернется с пакетами с костюмами (о Мерлин, рюши длиной до пола, к счастью, не в моде!) и множеством цветов: тёмно-зелёный запутался в волосах запахом еловых веток, коричневая корица осталась на подушечках пальцев, красный побулькивает в ритм шагам, закупоренный в винных бутылках, и розовый… розовый остаётся на щеке поцелуем.