Бойтесь своих желаний

      Заботиться о животном после операции оказалось сложнее и дороже, чем Хенджин изначально предполагал: очень кстати пришлось его медицинское образование, потому что коту приходилось обрабатывать швы дважды в день, а еще пригодились отложенные на отпуск деньги, потому что после оплаты квартиры и операции у Хвана осталось так мало средств, что порой приходилось выбирать между покупкой еды для себя и лекарств для кота, но Хенджин всегда выбирал второе.       — Ну всё, всё, — приговаривал Хван, пытаясь успокоить кота, пока протирал швы. — И совсем не больно. Зато смотри, какой у тебя милый лысый животик.       Кот на это только недовольно бурчал.       Антибиотики тоже нужно было давать дважды в день. Для этого приходилось заворачивать животное в плед, чтобы то не вырвалось и не покалечило своего спасителя.       — Я знаю, что горько, но потерпи, пожалуйста, — упрашивал Хенджин. — И не вздумай снова выплюнуть, мне третий день приходится обходиться без обеда ради этих таблеток! Давай, проглоти быстренько, а я тебе потом вкусняшку дам. Хочешь вкусняшку, м? Хочешь, я же вижу, — смеялся Хван, видя, как у питомца загораются глаза при взгляде на лакомство.       По словам ветеринара, кот был довольно взрослый — года два-три. У него была чёрная гладкая шёрстка и невероятной красоты глаза нетипичного для котов карего цвета, которые сразу запали Хенджину в душу.       Изначально новый жилец дичился Хвана и даже прятался от него по углам, но со временем сам стал бежать к нему навстречу, а потом и вовсе приходить спать к Хвану под бочок. Пока Хенджин возился с котом, он немного отвлекся от грустных мыслей о Феликсе и стал чувствовать себя не так одиноко. Сильные антигистаминные отлично помогали, и теперь Хван мог без проблем спать в обнимку с теплым мурчащим комочком, не испытывая никакого дискомфорта. Ему нравились звуки, которые издавал кот, они успокаивали и, казалось, даже поднимали настроение. А еще ему нравилось наблюдать за повадками его нового друга. Хенджин впервые жил с котом и ему не с чем было сравнить, но все равно поведение животного поражало: кот отказывался есть с пола — приходилось ставить ему миску на стол, а пил он вообще исключительно из-под крана, в лоток он тоже ходить отказывался, предпочитая пользоваться унитазом.       — Ты дрессированный, да? Кто приучил тебя к этому?       Пушистик в ответ терся о ноги Хвана, задрав вверх хвост, и издавал не совсем типичные для котов звуки. Они не были похожи на “мяу”, а скорее напоминали протяжное “и”, а потом “оу”.       К концу второй недели рана поджила, и Хван отвез спасенное животное на повторный прием. Ветеринар подтвердил, что все идет хорошо и через еще пару недель коту уже можно будет сделать необходимые прививки, а это означало, что нужно было начинать подыскивать для него добрые руки. Но Хенджин так привязался к пушистому другу, что уже не хотел никому отдавать.       — Я бы оставил тебя, но сам видишь, у меня совсем нет времени, чтобы за тобой ухаживать, — гладя кота по мягкой шерстке, объяснял ему Хван.       Приподнявшись, кот потерся мордочкой о подбородок своего спасителя и что-то тихо промяукал.       — Знаю, ты тоже мне очень нравишься, но я обещаю, что найду тебе хозяина намного более подходящего, чем я.       В итоге Хенджин отдал животное своему одногруппнику, который все детство провел с котами и, когда начал жить самостоятельно, тоже задумался о том, чтобы завести питомца. Товарищ Хвана приложил все усилия для того, чтобы коту было у него хорошо, однако тот отказывался есть и пить, забивался в угол и шипел. Друзья надеялись, что со временем животное адаптируется, но однажды вечером одногруппник ошарашил Хенджина неприятным известием. “Кот сбежал” “Что? Как?” “Прости, я не знаю, как это произошло, я вернулся домой, а его нет. Я везде искал, и в подъезде, и на улице, но не нашел.” “Я сейчас приеду!”       Несмотря на то, что Хван безумно устал в хосписе, он оделся и пулей понесся искать кота. Парни до поздней ночи безуспешно блуждали по району, пока не поняли, что нет смысла искать черного кота в темное время суток и лучше вернуться к этому на следующий день.       Хенджин ехал домой совершенно разбитый, он винил себя в произошедшем и сожалел, что не сделал ни одной фотографии котика, которые можно было бы напечатать на объявлении о пропаже.       “Найдись, умоляю, найдись,” — шептал себе под нос Хван, уже входя в подъезд, как вдруг услышал за спиной знакомый звук “ииии-оу”, и к его ногам прыгнул черный кот с карими глазами.       — Ты ж моя радость! — Хенджин подхватил кота на руки и начал кружиться с ним в обнимку, а тот в ответ обхватил лапами его шею и, уткнувшись в неё носом, жалобно что-то мурчал.       Только когда они добрались до квартиры, Хван осознал, что одногруппник живет чуть ли не на другом конце города — сам Хенджин больше часа ехал от него на метро, — а кот каким-то образом добрался меньше чем за сутки. Но Хван был слишком счастлив обнаружению беглеца, чтобы переживать о таких несостыковках. Он решил, что кот просто очень быстро бежал, либо воспользовался транспортом — Хенджин видел репортаж про собак, которые каждый день на автобусе ездят на другой конец города, а потом возвращаются к себе на район.       Той ночью кот спал, крепко прижавшись к Хвану и довольно мурлыча. Хенджин решил оставить его до выходных, но потом все равно вернуть одногруппнику, который тоже уже привязался к животному и обещал следить за ним еще лучше, чем прежде.       Пока пушистик был у Хвана, тот наслаждался его присутствием и каждый вечер беседовал с ним, словно с человеком:       — Сегодня я не смогу спать с тобой, мне нужно готовиться к пересдаче, — сообщил он питомцу. — Так что ты отдыхай, а я буду зубрить анестезиологию, — но кот не послушался, он пошел за Хенджином к рабочему столу и, когда тот сел, свернулся клубком у него на коленях, начав тихо петь свою успокаивающую песенку.       Несмотря на то, что Хван выучил все билеты, экзамен он уже во второй раз не сдал. Преподаватель по анестезиологии на дух не переносил слишком умных студентов и нарочно валил их, особенно парней, девушек он еще щадил.       После тяжелого дня Хенджин вернулся домой и обессилено рухнул на кровать — кот тут же приютился рядом.       — Если в пятницу снова не сдам, то лишусь повышенной стипендии, — пожаловался Хенджин. — Знал бы ты, как я ненавижу этого препода! За какие грехи он достался нашей группе? Есть же адекватные преподаватели! Вот бы кто-то из них принимал у нас экзамен, — отчаянно пождал губы Хван.       Кот на это медленно мигнул глазами и почти беззвучно мяукнул.       — Ты голодный? Я тоже. Сейчас, буквально пять минут, и пойдем кушать.       Кот нырнул мордочкой под шерстяной клетчатый плед, на котором лежал Хенджин.       — Замерз? Погоди, — Хван вытащил из под себя плед и укрыл их с котом. Он сам не заметил, как задремал, а когда проснулся, увидел рядом с собой мирно сопящего питомца. Хенджин посмотрел на часы и понял, что уже очень поздно.       — Прости, дружок, я не покормил тебя вовремя. Надо срочно это исправить.       Когда Хван поднял плед, чтобы выбраться из под него, на пол упала пачка печенья.       — А это как тут оказалось? Неужели ты мне принес?       Кот потянулся, спрыгнул на пол и потерся о ноги Хенджина, а потом о печенье.       — Спасибо! Ты точно дрессированный, — воскликнул Хван. — Пойдем скорее, я дам тебе что-нибудь вкусненькое.       В хосписе у Хенджина было несколько подопечных, за которыми он ухаживал, и чей досуг скрашивал беседами. Но ближе всех ему была миссис Хадд — пожилая женщина, которая своим ласковым взглядом напоминала ему бабушку. Она была потрясающим человеком с добрым сердцем, однако семья ее совсем не навещала.       — Это моя вина, — сетовала миссис Хадд. — Я слишком их баловала, из-за этого дети и внуки выросли эгоистами.       — Неужели они даже не звонят? — не мог поверить Хван.       — Ах милый, боюсь, что они только и ждут моей смерти, чтобы поделить наследство.       — А вот этого им не видать! Вы обязательно поправитесь, и все у вас будет хорошо!       — Ты такой славный мальчик, — миссис Хадд сжала и бодро потрясла ладонь Хенджина. — Но мы оба знаем, что мне немного осталось.       — Я запрещаю вам опускать руки, даже с метастазами можно прожить много лет! Главное не сдаваться.       Женщина мило улыбнулась, ей была приятна искренняя забота молодого санитара.       — Ах, Хенджин, хотела бы я, чтобы у меня был такой чудесный внук, как ты. Мой даже ни разу меня не навестил.       — А я хотел бы, чтобы вы были моей бабушкой, — признался Хван.       — Ты можешь называть меня так, если хочешь, — рассмеялась миссис Хадд.       — Вы слишком добры ко мне, — смутился Хенджин.       — Не больше, чем ты ко мне, дорогой. Как там, кстати, твои экзамены? Уже все сдал?       — Остался последний, но боюсь, что он мне не по зубам, — вздохнул Хван.       — Я верю, что ты сможешь.       — Я уже два раза его завалил, и вообще никто из нашей группы не сдал на отлично.       — А ты сдашь! — заверила женщина. — Я не сомневаюсь в этом.       — Спасибо, миссис Хадд. Надеюсь, ваши слова сбудутся.       — Один умный человек как-то сказал мне, что главное — не сдаваться.       На следующий день Хван вбежал в комнату миссис Хадд вне себя от радости.       — Бабушка, я сдал! Сдал!       — Ах, я так и знала, — женщина протянула руки навстречу молодому санитару.       Хенджин присел рядом с ее инвалидным креслом:       — Это все благодаря вам, вы волшебница!       — Нет, это все благодаря твоим упорным стараниям.       — Что вы, если бы экзамен снова принимал этот самодовольный хрыч, я бы ни за что не сдал. Но вы не поверите, он сегодня не пришел. Кажется, отравился или типа того.       — Надо же, как совпало! — всплеснула руками миссис Хадд.       — В итоге экзамен принимала замечательная женщина, преподающая у другого потока. Она даже не стала задавать дополнительные вопросы, а сразу после ответа на билет поставила мне отлично и отпустила.       — Поздравляю, дорогой, это заслуженная оценка.       — Я уверен, что это вы наколдовали! Признавайтесь.       И они оба рассмеялись.       В выходные Хван опять отвез кота к новому хозяину. И как бы ему ни было тяжело его отдавать, он все же сделал это, потому что понимал — когда он найдет вторую подработку, у него не будет возможности не то что общаться с животным, но даже кормить его дважды в день. А одногруппника обеспечивали родители, и он мог посвятить питомцу кучу времени. Каково же было удивление Хвана, когда на следующий день кот снова сидел у него под дверью. Делать было нечего, Хенджин понял, что животное выбрало хозяина, и пришлось оставить его у себя, чему в глубине души Хван был безумно рад.       — Что ж, раз мы теперь будем жить вместе, нужно придумать тебе имя, — Хван взял кота на руки и понес в комнату. — Как бы ты хотел, чтобы тебя звали?       Кот забрался на колени хозяину и снова протяжно мяукнул “иии-оу”, но на этот раз звуки напомнили Хенджину “лиии-ноу”.       — Линоу? Ты хочешь, чтобы тебя звали Линоу?       Кот приподнялся на задние лапы, уперевшись передними Хвану в грудь, и потерся об его подбородок.       — Да? Ну тогда решено — будешь Линоу!       Хенджину очень нравилось жить с котом, с ним он не чувствовал себя одиноко и даже как будто стал увереннее. После того, как Феликс съехал, Хван обращал внимание на каждый шорох и начал бояться странных звуков в коридоре, а теперь он всегда знал, кто генерирует все непонятные шорохи у них в квартире, и это успокаивало. Ему даже было интересно прислушиваться к шебуршению кота на кухне или в коридоре, каждый раз пытаясь предугадать, что на этот раз задумал его пушистый друг.       Причина, по которой Хенджин и Феликс разругались, стала неожиданной для их друзей, поскольку те были уверены — отношения парней это не просто дружба. А теперь Хван не только перестал общаться с Ли, но и вообще бывать в общей компании, потому что, по его словам, ему было некомфортно рядом с Феликсом. Чонин решил не лезть к Хвану и дать ему время успокоиться и все обдумать. А вот Хан Джисон не мог спокойно смотреть на происходящее и решил позвать Хенджина выпить и поговорить.       — Долго ты собираешь нас избегать? — Джисон отложил барное меню и серьезно посмотрел на друга.       — Вас я не избегаю.       — А Феликса сколько будешь избегать?       — Сколько посчитаю нужным, — огрызнулся Хван.       — Ты чего такой злой?       — Прости.       — Хенджин, вы же души друг в друге не чаяли, какая кошка между вами пробежала?       — Сам знаешь какая.       — Да ну брось, я не верю, что причина только в его ориентации.       — Конечно не только в этом. Если бы он ко мне не приставал!.. — несколько мужчин за соседним столиком с интересом повернули головы в их сторону. Заметив это, Хенджин понизил голос: — если бы он ко мне не приставал, я бы не парился.       — Знаешь, я размышлял, как бы я отреагировал на то, что кто-то из вас внезапно меня поцеловал.       — И что?       — Думаю, что это было бы неловко, но не больше. Скорее всего мы бы просто посмеялись над ситуацией, когда выяснили, что не поняли друг друга, и больше бы это не вспоминали.       — Ну круто, что я могу сказать? — съязвил Хенджин. — Рад, что ты такой понимающий, в отличие от меня.       — Тебе самому не кажется странным, что тебя настолько триггерит эта тема? Ты не задумывался, может, это неспроста?       — Что ты хочешь этим сказать?       — Ну вообще, в норме, здоровым людям нет дела до ориентации других людей, даже если это их друзья. Я бы даже так сказал: особенно если это их друзья.       — По-твоему, я больной, что ли?       — Я не это имел в виду. Просто нам с Чонином вообще пофиг, гей он или натурал.       — Джисон, вам не понять, вы не спали с ним на одной кровати!       — Ну вы же не голые это делали. Или голые? — в глазах Хана блеснуло любопытство.       — Блять, нет конечно, — скривился Хван.       — Слушай, из всех разов, что вы спали вместе, сколько раз он к тебе приставал?       — Ну один.       — И теперь ты боишься, что это повторится?       — Да, боюсь.       — То есть, по-твоему, Ликс животное, которым движут только инстинкты, а не разумный человек, способный контролировать свое поведение?       — Я не считаю его животным, просто не хочу провоцировать.       — Ты точно боишься, что он снова начнет к тебе приставать? Или может наоборот, втайне хочешь этого, но запрещаешь себе даже думать о таком, поэтому дистанцировался от греха подальше?       — Ты чё несешь? — Хенджин чуть не подавился пивом. — Совсем ебнулся, что ли? Я не педик!       На этот раз обернулось еще больше людей.       — Я не говорю, что ты гей, но может ты бисексуал, — почти шепотом ответил Хан и выставил ладони в оборонительном жесте. — Это просто гипотеза.       — Я думал, ты позвал меня, чтобы зависнуть вместе, а ты решил мне мозги вынести?       — Просто пытаюсь разобраться в ситуации.       — Если ты сейчас же не прекратишь, я уйду.       — Прости, я не хотел тебя задеть. Но мне больно, что ваша дружба вот так закончилась.       Хван ничего на это не ответил и перевел тему, начав расспрашивать Джисона про его дела, и Феликса они больше не обсуждали.       Хоть парни разошлись по домам на позитивной ноте, Хенджину после их разговора опять стало паршиво. Мысли о бывшем лучшем друге в очередной раз завладели его разумом. Придя домой, Хван лег на кровать Феликса и прижал к себе его подушку. В памяти снова всплыли их долгие разговоры по душам и теплые объятия холодными ночами. Он безумно скучал по Ли, но старался подавлять в себе эти чувства.       У Хенджина была слишком женственная внешность для парня, поэтому бабушка и дедушка запрещали ему носить унисекс одежду, красить волосы и прокалывать уши, запугивая страшными геями, которые могут зажать в подворотне и изнасиловать, если Хван будет привлекать их своим внешним видом.       — Одного раза достаточно, чтобы ты сам стал педерастом, — говорила бабушка. — Ты же не хочешь стать таким же отвратительным, как они?       Хенджин испуганно мотал головой и покупал однозначно мужские шмотки, чтобы не дай бог никого не спровоцировать и не расстраивать родных.       По телевизору тоже говорили, что все геи только и мечтают о том, чтобы совратить натурала. При этом показывали изображения полуголых накачанных мужиков в коже, глядя на которых, Хван понимал, что если они его где-то схватят — ему хана.       Но, поскольку он так ни одного гея и не встретил, со временем перестал их бояться и даже проколол уши и покрасил волосы. Однако ситуация с Феликсом всколыхнула в Хенджине былые страхи. Хоть Ли не был качком, Хван переживал, что тот сможет его развратить, и тогда не видать Хенджину семьи и детей, о которых он так мечтал.       Внезапно Хенджин вспомнил слова Хана о том, что Хван на самом деле хотел, чтобы Ли снова его поцеловал. Хенджин поморщился, откинул подушку и встал с кровати.       — Я не педик!       В этот момент с громким хлопком над ним лопнула лампочка — посыпались искры и полетели осколки. Хван вздрогнул и побежал выключать свет, стараясь не наступить на стекло.       На шум прибежал кот, сверкая в темноте своими светло-карими глазами.       — Не заходи, не заходи сюда, тут опасно, — Хенджин замахал на Линоу руками. — Дай я подмету.       После того как все осколки были собраны, Хван устало поплелся на кухню, чтобы перекусить. Он сделал себе бутерброд с колбасой, налил чай в бывшую кружку Феликса и плюхнулся на диван. Кот тут же оказался рядом.       — Нормально я реагирую на ситуацию, — внезапно сказал он Линоу, задумчиво жуя бутерброд. — Вполне здоровая реакция на домогательства.       Кот, принюхиваясь, потянулся к губам Хенджина.       — Я тебя уже кормил. Нечего у меня колбасу клянчить.       Линоу поднял лапку и пару раз провел ее по плечу хозяина, прося поделиться.       — Ладно, но только маленький кусочек, — Хван откусил колбасу, чтобы дать коту, но тут ему пришла идея: — Возьмешь ее у меня изо рта? — пробубнил он.       Линоу привстал на задние лапки и аккуратно забрал угощение.       — Ух ты! Какой молодец! — обрадовался Хван и чмокнул жующего кота между ушей. Тот замурлыкал и потянулся за еще одним куском колбасы.       — Все, на сегодня хватит! — засмеялся Хенджин, пряча бутерброд.       Но кот снова потянулся к его губам, обнюхивая их.       — Хочешь меня поцеловать? — засмеялся Хван и сам вытянул губы навстречу коту, но тот отстранился. — Не хочешь? Ну поцелуй, поцелуй, — смеялся Хенджин. — Всё понятно, тебе от меня только колбаса нужна.       Общение с Линоу развеселило Хвана, и он снова пришел в хорошее расположение духа.       — Знаешь, я хочу, чтобы Феликс был счастлив, — взглянув на кружку, произнес он. — Просто с каким-нибудь другим парнем, который бы смог ответить взаимностью на его чувства, понимаешь?       Кот мигнул глазами и едва слышно мяукнул.       — Только ты меня и понимаешь, — горько ухмыльнулся Хенджин.